Цимбаева Е. Н. Агата Кристи. (Продолжение I).

Глава девятая ДРАМА В ТРЕХ АКТАХ (Драматургия Агаты Кристи)

 

Акт I. Увертюра

Агата Миллер обожала театр. Чудесные часы детства она провела на дневных спектаклях в Эксетере и Лондоне. Пьесы, на которые водили ее отец и бабушка-тетушка, иной раз были вполне бездарны, но девочка с благодарной радостью смотрела из зала на завораживающий мир сцены, наслаждаясь не содержанием спектакля, а его зрелищностью. Она восхищалась игрой актеров и никогда не забывала, что подростком вместе с мамой успела увидеть великого сэра Генри Ирвинга в бессмертном «Бекете». По правде сказать, она, кажется, с равным удовольствием посещала оперы и мюзиклы, шекспировские постановки и викторианские мелодрамы. И если это не свидетельствовало о ее верном вкусе, зато свидетельствовало о безмерной любви к театру. Она и сама выходила на сцену в любительских операх, поставленных ее соседями в Торки, но, как ни странно, собственные успехи на подмостках не произвели на нее столь же сильного впечатления.

В 1924 году она познакомилась с театральным миром несколько с другой стороны: в Лондонском Королевском театре в Вест-Энде шла пьеса ее сестры Мэдж «Претендент» в постановке прославленного Бэзила Дина. Режиссер выражал такое бурное восхищение гениальностью и великосветскими манерами миссис Уотс, что младшей сестре было о чем задуматься. Она просилась поприсутствовать на репетициях, но Мэдж ее не пустила. (Биографы видели в ее желании побывать на репетициях завистливую надежду убедиться, что пьеса сестры нехороша. Разве невероятно, что страстная любительница театра просто мечтала познакомиться с его закулисной жизнью?) Агата уже опубликовала несколько романов и рассказов, получила за них хорошие деньги, издала за свой счет томик стихов, но тут почувствовала, что читать рецензии, видеть обложки своих книг в магазинах — не то же самое, что лично ощутить непосредственную реакцию живых людей на свое творчество. Ей захотелось написать для театра.

И она написала вполне традиционный шпионский триллер «Черный кофе» с воплощением мирового зла в лице Главного преступника, с Пуаро и молодой парой, успешно побеждающими зло. Позднее эта схема прекрасно работала в фильмах об агенте 007, только с прибавкой всесильного секса. У Агаты Кристи действие строилось только на сюжете, отчего пьеса не показалась сценичной и ее отклонили. Лишь в 1930 году ее поставили в Лондоне с приличным успехом, а в пятидесятые годы, в эру Джеймса Бонда, она вдруг пришлась как нельзя более кстати и шла довольно долго.

Но неудачно попробовавшая себя в драматургии писательница не провидела будущего. И когда после громкого успеха «Убийства Роджера Экройда» продюсер Майкл Мортон предложил ей сделать инсценировку романа, она с удовольствием согласилась, не представляя, на что идет. Пьесу назвали «Алиби». Но работа над ней стала кошмаром, который она позднее испытала еще не раз: «Первый вариант мне очень не понравился: Пуаро в нем был лет на двадцать моложе, звали его Красавчик Пуаро, и все девушки в него влюблялись. К тому времени я уже так привязалась к Пуаро, что поняла: это на всю жизнь. Вот почему я яростно возражала против искажения его образа. В конце концов с помощью продюсера Джеральда Дюморье, который поддержал меня, удалось сохранить Пуаро, пожертвовав сестрой доктора».

Первым воплотил Эркюля Пуаро выдающийся, даже великий актер Чарлз Лоутон, тогда еще молодой, подвижный и не слишком полный (помните его брызжущего энергией Генриха VIII?), но все равно абсолютно не подходивший на эту роль. Ужасны оказались накладки на премьере: «По ходу действия дворецкий и врач стучат в дверь кабинета, а потом, в нарастающей тревоге, взламывают ее. На премьере дверь взламывать не пришлось — она с готовностью распахнулась прежде, чем кто бы то ни было к ней прикоснулся, и перед изумленными зрителями предстал труп, удобно устраивающийся в посмертной позе». С тех пор Агата Кристи возненавидела премьеры, но тоска по живой реакции публики ее не покидала.

Она написала пьесу «Эхнатон», которая была послана знаменитому соратнику Лоуренса Оливье Джону Гилгуду, но не вдохновила того: он ответил, что в ней мало юмора. Агата Кристи, поразмыслив, сочла, что он прав — юмор возможен и в худшие моменты древнеегипетской истории. Однако Гилгуд, едва ли знакомый с историей фараона-реформатора, просто имел в виду, что сюжет скучноват и растянут. Пьеса увидела свет рампы только 40 лет спустя, по случаю юбилея открытия гробницы Тутанхамона (племянника Эхнатона), в сильно сокращенном и измененном виде. Зато в качестве слабого утешения писательнице с конца 1920-х годов посыпались один за другим кинофильмы по ее детективным романам, один другого слабее: немецкий «Авантюристы» (по «Тайному врагу», причем немцы восстановили именно первоначальное название романа), экранизации пьес «Алиби» и «Черный кофе», романа «Смерть лорда Эджвейра» и пьесы «Любовь незнакомца» (по рассказу «Коттедж „Соловей“»). Все это были фильмы-однодневки, и Корк напрасно старался ее уверить, что при всей своей слабости они, по крайней мере, поднимают тиражи книг. Она признавала, что, возможно, он прав, но неужели нельзя создать лучшие сценарии?!

Одновременно к ее досаде инсценировали «Замок Чимниз» — меньшее расстройство, так как там хотя бы Пуаро нет, а спектакль после проволочек так и не состоялся. Зато не повезло «Загадке Эндхауза» — пьеса вышла на подмостки, а создательница Пуаро имела несчастье в очередной раз лицезреть его скверное воплощение. Эта постановка стала той каплей, которая бесповоротно решила отношение Агаты Кристи к миру театра: она его любит как в детстве, она желает видеть свои произведения на сцене как во времена соперничества с Мэдж, но она не желает их видеть в чужом безобразном искажении:

«Мне вдруг пришло в голову, что если другие инсценируют мои книжки неудачно, я сама должна попробовать сделать это лучше. Мне казалось, неудачи проистекают оттого, что инсценировщики не могут оторваться от текста и обрести свободу. Детектив дальше всего отстоит от драматургии, и его инсценировать труднее, чем что бы то ни было другое. В нем ведь такой замысловатый сюжет и обычно столько действующих лиц и ложных ходов, что пьеса неизбежно получается перегруженной и чрезмерно запутанной. Адаптируя детектив для театра, его нужно упрощать».

Последний тезис спорен — упрощение сохраняет сюжет, но обычно выхолащивает все то, что и составляет обаяние книг Агаты Кристи. Однако ее первый опыт оказался на редкость удачным. В 1943 году, во время своего творческого взлета военных лет, она инсценировала «Десять негритят»: «На первый взгляд это казалось невозможным, потому что под конец не остается в живых ни одного персонажа, который мог бы объяснить, что же произошло. Пришлось несколько изменить сюжет. Я считала, что путем введения одного нового хода сумею сделать отличную пьесу — нужно лишь оставить двух действующих лиц невиновными».

В кои-то веки работа над спектаклем и потом сам спектакль доставили автору полное удовлетворение! Текст не искажался, образы остались такими, какими она их видела, режиссер и актеры чутко воплотили ее замысел. И успех был полным и заслуженным. А тотчас после этого пьесу экранизировал Рене Клер в Голливуде в комедийном ключе (по причине военного времени), но совершенно великолепно. Фильм вышел под «политкорректным» названием «И никого не осталось», отныне закрепившимся за романом. Возможно, в Голливуде не стали бы менять название, если бы знали, что в эти самые годы в совершенно невероятных обстоятельствах ставится самая невозможная любительская инсценировка этого романа: «Десять негритят» были играны — по их собственному желанию! — заключенными Бухенвальда! Не укладывается в голове, что в месте, где страшнейшие виды смерти были кошмаром ежедневной реальности, из всей мировой литературы (если недоступной в виде книг, то, конечно, хранившейся в памяти многих узников) мог быть выбран самый безнадежный роман, в конце которого погибают все действующие лица! И одно это, казалось бы, должно было навеки сохранить исконное авторское название. Каков был бы эффект, если бы роман попал в бараки Бухенвальда под своим «политкорректным» названием — «И никого не осталось»?!

Агата Кристи тогда не знала об уникальной постановке своей лучшей книги. Но и без того она могла радоваться замечательному приему у английской публики ее детищ. Она выкраивала время, покидала свою аптеку при госпитале и ездила со спектаклями по стране, чтобы воочию увидеть реакцию зрителей не только в Лондоне, но и в провинции. С этого момента она стала считать себя драматургом: «Впредь никто, кроме меня, не будет инсценировать мои вещи: я сама буду выбирать, что инсценировать, и решать, какие из моих книг для этого пригодны».

«Закусив удила», как сама выразилась, она в конце войны взялась за роман «Встреча со смертью», который считала неудачным, и попробовала его приспособить для сцены, изменив сюжет и выбросив Пуаро. Он давно ее там раздражал своей никчемностью, но изменять текст книги она не считала нужным (ее собрат по перу Рекс Стаут в те годы без раздумий менял текст на прямо противоположный, если первый вариант не встречал полного одобрения читателей): «Привыкнув к тому, что он действует во всех моих книгах, я, естественно, ввела его и в эту. Однако здесь он был не к месту. Он честно выполнял свою работу, но я не могла отделаться от мысли, что без него книга вышла бы намного лучше. Вот почему, приступив к инсценировке, я выкинула Пуаро». Несмотря на кардинальную переделку, пьеса унаследовала от романа избыток психологизма, совсем затмившего слабый детективный сюжет. Однако продюсер Питер Сондерс принял ее к постановке в театре на Пиккадилли и сумел заинтересовать послевоенную публику восточным колоритом, дававшим некоторый отдых от суровой реальности, хотя рецензии были сдержанными.

Все в том же невероятном творческом порыве последних военных лет Агата Кристи инсценировала еще и «По направлению к нулю», и «Смерть на Ниле» (пьеса называлась «Невидимый горизонт»), и «Убийство в доме викария», и «Лощину». Все они принимались с воодушевлением в Лондоне и с еще большим успехом перебирались на Бродвей, давая отличные сборы, поднимая тиражи соответствующих романов — и пугая ее литературного агента призраком банкротства!

Акт II. Апофеоз

Но даже самая удачная инсценировка — это все же не оригинальная пьеса. Агата Кристи мечтала взять следующую высоту. В 1947 году к ней обратились организаторы празднования восьмидесятилетнего юбилея королевы-матери с просьбой написать что-то для радиопостановки, так как королева Мария любит ее сочинения. Верноподданная его величества не смогла отказать и с ходу придумала радиоскетч «Три слепых мышонка». Услышав его, королева просила передать миссис Маллоуэн одобрение. А мысль миссис Маллоуэн уже неслась дальше — к полномасштабной пьесе на тот же сюжет. Она хотела, чтобы события и место действия казались самыми правдоподобными, а персонажи выглядели вполне реальными людьми, — и годы спустя она с удовлетворением убедилась, что замысел удался, что пьеса нравится людям разных возрастов и вкусов. Даже ее внук Мэтью приводит на бабушкин спектакль друзей-студентов, а его оксфордские профессора приходят сами! Когда пьеса была готова, ее зять Энтони Хикс предложил новое название — «Мышеловка» (аллюзия из «Гамлета»). Питер Сондерс взялся ее поставить в престижном театре «Амбассадор». Подбор исполнителей стал одним из слагаемых самого невероятного успеха в истории мирового театра.

Агата Кристи чувствовала себя бесконечно счастливой на репетициях, видя работу влюбившихся в роли актеров. Но премьера прошла без особого шума, и она испытала разочарование — где та живая реакция публики, о которой она мечтала четверть века назад?

«Питер Сондерс мягко кивнул мне и сказал: „Не волнуйся! Мой прогноз — пьеса удержится больше года, уж четырнадцать-то месяцев я точно буду ее давать“.

— Нет, столько она не продержится, — ответила я. — Ну, от силы восемь. Да, думаю, восемь месяцев.

Когда я пишу эти строки, подходит к концу тринадцатый год, как пьеса остается в репертуаре, в спектакле сменилось бессчетное множество исполнителей. Театру „Амбассадор“ за это время пришлось полностью заменить кресла в зрительном зале и занавес. Недавно я слышала, что они обновляют и декорации — старые истрепались. А зрители все ходят на спектакль».

Зрители ходили на спектакль каждый день в течение двадцати двух лет, до 1974 года! «Мышеловка» ежедневно идет и сейчас — но это уже другая история…

Сондерс из года в год устраивал пышные приемы в «Савое» по случаю успеха спектакля. На десятилетнем юбилее от автора потребовали выступить с крошечным спичем. Любая публичность для Агаты Кристи была пугающе страшна.

«Ожидался шикарный суперприем в „Савое“ со всеми его ужасными атрибутами: толпами людей, телевидением, фотографами, репортерами, речами и так далее, и тому подобное. На свете не было менее подходящей фигуры на роль героини этого действа, чем я. Тем не менее я понимала, что придется через это пройти. Мне полагалось не то чтобы произнести речь, но сказать несколько слов, чего я никогда не делала прежде. Я не умею произносить речи, я никогда не произношу речей, я не буду их произносить, и это к лучшему, потому что я бы делала это очень скверно».

Убедив себя, что нет ничего ужаснее грозящего ей испытания, она начала с того, что постаралась вообще не попасть на прием:

«Когда я попыталась пройти через отдельный вход для участников приема, меня развернули назад: „Пока входа нет, мадам, начнем пускать через двадцать минут“. Я ретировалась. Почему я не решилась сказать: „Я миссис Кристи, и меня просили прийти заранее“, — не знаю. Видимо, из-за своей несчастной, отвратительной, неистребимой робости. Как бы то ни было, встретив отпор, я поджала хвост и стала бродить по коридорам „Савоя“, пытаясь собрать все свое мужество, чтобы вернуться и сказать, как леди Маргот Асквит: „Вот, это я!“ К счастью, меня выручила милая Верити Хадсон — главный менеджер Питера Сондерса. Она не могла удержаться от смеха, как и Питер, и они долго надо мной потешались. Итак, меня ввели, заставили разрезать ленточки, целоваться с актрисами, изображать улыбку до ушей, жеманиться и переносить удары по самолюбию: прижимаясь щекой к щеке какой-нибудь молоденькой хорошенькой актрисы, я знала, что на следующий день это будет показано в новостях: она — красивая и естественная в своей роли, я — откровенно ужасная. Ну что ж, так самолюбию, наверное, и надо!»

Эта история, когда автор не смеет войти в зал для собственного чествования, стала одним из классических театральных и биографических анекдотов. Самой же Агате Кристи она казалась вполне естественной. Почему ее заставляют делать ради других то, что ей не нужно и неприятно? «Есть профессии, для носителей которых общественное лицо важно — например, актеры или политические деятели. Дело же писателя — книжки писать, это другая профессия». Добро бы профессия писателя считалась таковой повсеместно! А то объясните налоговым службам, что писатели работают… А нет, так хоть оставьте в покое того, кто ненавидит публичность.

Но был и в ее жизни звездный вечер.

В следующем, 1953 году в малопрестижном театре Вест-Энда «Друри-Лейн» увидела свет пьеса по рассказу «Свидетель обвинения». Ее поставил тот же Сондерс, но на сей раз он не верил в успех, отчего и загнал премьеру на задворки в самое неудачное время театрального сезона. Больше всего его беспокоил финал, совсем иной, чем в рассказе. Он требовал его переделать, Корк поддержал режиссера. Но память об уступке, сделанной некогда Стивену Гленвилу, была жива. Агата Кристи категорически отказалась: «Я решила не отдавать финал. Обычно я не держусь мертвой хваткой за собственные идеи — мне для этого не хватает убежденности, — но здесь твердо стояла на своем. Развязка будет такой и никакой иной — в противном случае я забираю пьесу из театра». И она сполна насладилась победой! Премьера оказалась такой, о какой она тщетно мечтала многие годы — лучшим вечером в жизни автора. Зал был переполнен, к удивлению Сондерса, хотя скорее удивительно его удивление — в конце концов, публика уже год держала «Мышеловку» на сцене. Агата Кристи, как обычно, забилась в самый темный угол закрытой ложи, и в мыслях не держа возможность общения с залом. Но занавес подняли — и тревоги ушли. Зрители встретили спектакль так, как только можно было мечтать. То была награда за великолепную игру актеров и гениальность автора.

«Я была счастлива, я сияла от восторга, слыша овацию в зале. Как только занавес опустился в последний раз, я, по обыкновению, выскользнула на Лонг-Акр. За те несколько минут, что я искала машину, меня окружила толпа приветливых людей, рядовых зрителей, узнавших меня. Они похлопывали меня по плечу и одобрительно восклицали: „Это ваша лучшая вещь, голубушка!“, „Первый класс — во!“ — и вверх взлетал большой палец или поднимались средний и указательный в форме буквы V — „Победа!“. Мне протягивали программки, и я радостно раздавала автографы. Мою замкнутость и нервозность как рукой сняло.

Да, то был памятный вечер, до сих пор горжусь им. Время от времени, копаясь в памяти, я извлекаю его оттуда, любовно оглядываю и приговариваю: „Вот это был вечер так вечер!“».

Через год она сама устроила в «Савое» прием по случаю годовщины спектакля, такой, какой не был бы ей неприятен — только для своих. Среди «своих» оказался и ее бывший деверь Кристобаль Кристи, тоже внезапно вышедший в драматурги. И ни тени Арчи.

Розалинда присутствовала. Со свойственной ей сдержанностью она ценила творчество матери, но ненавидела премьеры и приемы. Ведь грубая осада Стайлса журналистами в 1926 году произвела на нее в том ее уязвимом детском возрасте еще более тягостное впечатление, чем на ее родителей. Она вынесла всю эту осаду, не имея возможности уехать, под присмотром Карло, испытывавшей горечь подозрения в убийстве и, конечно, с трудом контролировавшей себя в присутствии девочки — чем она могла объяснить ребенку происходившее, если сама ничего не понимала? С тех пор ненависть к малейшей публичности вошла в плоть и кровь Розалинды. Обе свои свадьбы она потребовала провести без малейшей шумихи, без гостей, даже без подвенечного платья. Она не устраивала коктейлей и вечеринок, не выносила гостей, кроме принадлежавших к узкому домашнему кругу, не давала интервью. Журналисты, естественно, платили ей неприязнью и обвиняли в зависти и ревности к знаменитой матери. Несомненно, быть дочерью такой матери тяжело. Розалинда молча и мрачно несла свой крест, но никогда не переносила личные чувства на произведения Агаты Кристи. Она всегда их читала, и если ей нравилось, честно это признавала.

«Свидетель обвинения» имел самую счастливую судьбу не только на премьере. Он произвел фурор на Бродвее, и в пору антикоммунистической истерии маккартизма и «охоты на ведьм», когда современные сюжеты стали опасны для Голливуда, удостоился экранизации самим Билли Уайлдером. Права на экранизацию пьесы продали за 116 тысяч фунтов — сумму, ужаснувшую Корка (ожидавшего получить 5 тысяч). Он посоветовал немедленно передать полученные деньги вместе со всеми правами на фильм Розалинде по дарственной, не облагаемой налогами, и тем спас свою великую клиентку от немедленной долговой тюрьмы (нечего писать блестящие вещи! а написал — расплачивайся свободой).

Экранизация стала сенсацией. Чарлз Лоутон на сей раз оказался полностью на своем месте в блестяще сыгранной роли адвоката. Марлен Дитрих была непревзойденна в роли жены-немки. Тайрон Пауэр, звезда вестернов тридцатых годов, в роли молодого обвиняемого был умеренно хорош, но он играл на краю могилы, и Уайлдер сделал ему последний комплимент, предложив в сцене в кинозале посмотреть давний фильм с его собственным участием. И даже на маленькую роль старой служанки пригласили лучшую голливудскую комедийную актрису второго плана тех же тридцатых годов Уну О’Коннор, которая сделала свой эпизод в суде одним из ярчайших в фильме. Единственная из всех экранизаций по ее книгам, эта удостоилась одобрения Агаты Кристи, несмотря на то, что Уайлдер внес в финал элемент необходимого Америке хеппи-энда. Нет смысла добавлять, что фильм имел огромный кассовый успех, вышел в прокат и в СССР и, к радости Агаты Кристи, не разорил ее вконец, а обеспечил ее дочь.

Акт III. Финал

«Свидетель обвинения» стал для Агаты Кристи высшей и последней радостью в театре и кино. И вообще ее жизнь после 1956 года пошла уже как-то не так. Она лишилась своей подруги Нэн Уотс, с которой так радостно было болтать о прошлых проказах. Давно еще мисс Марпл в романе «Объявлено убийство» проницательно сказала: «Человек остается один, когда уходит последний, кто помнил его молодым». Теперь одиночество постепенно начинало обволакивать и саму писательницу. Правда, с нею осталась дочь. И даже Арчи! В том же году он потерял жену, и Агата Маллоуэн послала ему великодушное письмо с соболезнованиями. Что он подумал, получив это первое после их встречи в 1927 году свидетельство ее внимания? Он ответил не менее благожелательным выражением благодарности за 30 лет счастья с Нэнси, которое ему подарила первая жена (!) — но они не встретились уже никогда.

Зато Розалинда после стольких лет увидела старого отца, которому, конечно, не Нэнси мешала видеться с дочерью все предшествующие годы, поскольку это было бы не в ее силах. Вероятно, дочь все-таки не простила отцу ухода из семьи, хотя наверняка обвиняла во всем ту женщину. Но теперь та женщина умерла, отец и дочь начали общаться не только в переписке. Арчи подарил дочке на память о себе два колечка, он словно желал под конец выполнить родительский долг, — но не слишком ли поздно? Дочь присутствовала и на его похоронах в 1962 году, где впервые увидела своего единокровного брата, тоже Арчибальда Кристи. Тот, кажется, только тогда и узнал, кто была первая жена его отца. В 2000-е годы, когда мистер Кристи был уже очень не молод, биографы Агаты Кристи часто расспрашивали его об обстоятельствах, связанных с жизнью и разводом великой писательницы. Что он мог знать? Его отец никогда об этом не упоминал. Тем не менее мистер Кристи отвечал на вопросы и, наверное, убедил даже самого себя в верности своих представлений о неведомом прошлом — кто проверит?

Агата Кристи закрывала глаза на существование первого мужа и на общение дочери с ним. Она снова трудилась с активностью военных лет, но если ее романы встречали полное одобрение прессы и читателей, на театре дела шли все хуже и хуже. Она написала комедийную пьесу-детектив «Паутина» для конкретной актрисы — Маргарет Локвуд (со специальной ролью для ее дочери), — спектакль продержался два года. Потом был сдержанно принятый «Нежданный гость» и провалившийся на премьере «Вердикт». Его неудача опять объяснялась психологической глубиной, которой зрители не ждали и не желали от творчества Королевы детектива: «Спектакль по этой пьесе назывался „Вердикт“ — плохое название. Я назвала пьесу „Не растут в полях амаранты“ — по строке Уолтера Ландора: „Не растут амаранты по эту сторону могилы…“. Я до сих пор считаю, что это лучшая моя пьеса после „Свидетеля обвинения“. И провалилась она, полагаю, лишь потому, что не была ни детективом, ни боевиком. Да, это пьеса об убийстве, но смысл ее в том, что идеалисты опасны: они легко губят тех, кто их любит. В ней поставлен вопрос: где тот предел, за которым недопустимо жертвовать, нет, не собой, а теми, кого любишь, в кого веришь, даже если они не платят тебе взаимностью?» На премьере очередная накладка, когда занавес упал слишком рано, отсекла финальные реплики и весь смысл, публика свистела.

Причины всех этих неудач лежали не в угасании таланта Агаты Кристи, а отчасти в смене вкусов зрителей, отчасти в плохих постановках, отчасти в ее поиске новых сторон своего дарования. И бальзамом на душу стало обращение голландского общества бывших военнопленных с просьбой разрешить — нет, не поставить, а возобновить постановку бухенвальдских «Десяти негритят»! Конечно, Агата Кристи немедленно дала согласие на повторение того невероятного спектакля. Возможно, объяснением немыслимого бухенвальдского выбора пьесы для спектакля может послужить история 1970 года, когда попавший в плен в Южной Америке англичанин Д. Джексон в критической для себя ситуации читал запоем испанские издания книг Агаты Кристи и позднее с горячей благодарностью писал ей: «Что особенно помогало мне, так это постоянные напоминания мисс Марпл и месье Пуаро о том, что существует другой мир, который по-прежнему живет в соответствии с абсолютными ценностями»[18]. Вероятно, только в особых испытаниях становится по-настоящему ощутим неброский, сдержанный, но непреклонный гуманизм творчества Королевы детектива. Добро всегда победит, зло всегда будет наказано — библейская заповедь?., сказочная фантазия?.. но и они бывают иногда отчаянно нужны…

Однако в английском обществе молодежь, возмущенная послевоенной депрессией, уже позабывшая или вовсе не знавшая войну, «оглянулась во гневе». И гнев ее пал и на кумиров прежних лет. Мир изменился, и изменилась публика театров. Вечерние спектакли уже не посещали дамы в бриллиантах и джентльмены в смокингах. Внешние формы демократизма заставляли тех же зрителей держаться иначе: в пестрой одежде эпохи «павлиньего переворота» невольно станешь шумным и бесцеремонным.

Последние инсценировки и оригинальные, хотя легковесные, триллеры Агаты Кристи встречали заранее предсказуемый провал. Грубой и бестактной стала и пресса спектаклей, чья тональность была настолько враждебной, что шокировала всех, даже Розалинду, никогда не ждавшую от жизни ничего хорошего. Агата Кристи оставалась в уверенности, что зрители ее по-прежнему любят, а отвратительные рецензии продиктованы злобой на непроходивший успех «Мышеловки». Во многом она была права. Неприятно признать, но то была кампания, определяемая в лучшем случае конкуренцией, если не прямо инспирированная кем-то: мол, мало ей мировой славы писательницы, так еще отняла целый театр своей «Мышеловкой» и рвется в другие театры! «Старуху, пережившую свой век», откровенно гнали с подмостков. Иначе чем объяснить, что тотчас после ее смерти травля стихла и те же спектакли пошли во всех репертуарных театрах с отменным успехом? Она этого увидеть уже не смогла.

После спектакля

Кто же был прав в оценке драматургии Агаты Кристи — обычно недоброжелательная критика? зрители, восторженно принимавшие одни пьесы и свистевшие другим? автор, считавший своей лучшей пьесой непонятый «Вердикт»? Не напрасно ли Королева детектива столько творческих и эмоциональных сил вкладывала в дело, где ее достижения не казались впечатляющими? Ведь даже уникальная по своей театральной истории «Мышеловка» с успехом идет только в Лондоне. Отчасти это можно объяснить отсутствием прав на постановку у других театров (хотя такие опыты имелись), но чувствуется и то, что в других местах и странах она едва ли приобретет сравнимый блеск.

Пьесы Агаты Кристи можно разделить на две части: ее собственные инсценировки своих романов и оригинальные произведения. Первые, как правило, проигрывают исходным романам, поскольку существенно их упрощают и тем ослабляют. Исключений два. Пьеса «Встреча со смертью» четче и лаконичнее растянутого и аморфного по форме романа, но состязаться с ним было нетрудно. А вот инсценировка «Десяти негритят» — подлинное достижение. Роман безупречен по замыслу и воплощению, идеальная красота конструкции его сюжета не допускает никаких изменений. И удивительно, что пьеса, по необходимости существенно изменившая часть замысла и даже введшая хеппи-энд, оказалась столь же безупречной. Многим она наверняка должна понравиться элементами комизма и отсутствием трагической безысходности финала. Однако оценивая драматургию Агаты Кристи, следует все же говорить лишь о пьесах в полном смысле слова, а не об инсценировках, как бы удачны они ни были.

У всех ее пьес есть несколько явных достоинств. Они очень сценичны. Во многих из них — в том числе как раз в «Мышеловке» — выполняется классицистское требование единства места, времени и действия, хотя нет сведений, чтобы писательница когда бы то ни было в жизни увлекалась классицистской драмой или читала Аристотеля. По-видимому, здесь просто сказалось ее острое чувство театра. Драматическое начало вообще было так сильно в ее творчестве, что ярко проявлялось даже в романах. Так, большая часть «Убийства в Восточном экспрессе» локализована в вагоне-ресторане и представляет собой чистую пьесу (вдобавок с пьесой в пьесе), которая так и просится на сцену, причем Пуаро в финале просто раскланивается как в спектакле и на этом «занавес опускается».

Помимо сценичности, ее пьесы отличаются превосходно созданными ролями: количество мужских и женских персонажей приблизительно равно, образы допускают великое множество интерпретаций от трагических до комических, среди них практически или вовсе нет проходных и малозначимых в действии, при этом обычно нет преобладания одной-двух ролей, оттесняющих на задний план остальные, к вящей зависти коллег-актеров. Язык пьес простой, реплики не бывают длинными, диалог быстр, действие крепко построено, сюжет ясен, держит зрителей в напряжении без лишних эффектов и неизменно отличается драматически яркой развязкой.

Но эти свойства таят в себе и противоположность. Например, «Встреча со смертью» предлагает несколько великолепно выписанных и совершенно несхожих женских ролей, но в каждом ли театре имеется столько резко характерных актрис, способных воплотить замысел автора и не впасть в карикатуру? А никогда не ставившаяся пьеса «Дочь есть дочь», где совершенно отсутствует действие как таковое, могла бы (если сократить всех персонажей кроме матери и дочери) превратиться в замечательный, полный глубокого психологического накала спектакль двух актрис (наподобие «Милого лжеца») — но всюду ли найдутся соответствующие дарования? Экранизация «Убийства в Восточном экспрессе» показала, что и знаменитые актеры предпочитают подмять образы под себя, совершенно исказив их смысл и многогранность (что, конечно, вина режиссера, а не «звезд»). И наоборот, удачные спектакли и экранизации убеждают, что дополненные талантливыми актерскими находками в рамках авторского замысла образы Агаты Кристи приобретают выпуклость и силу, незаметные при чтении ее пьес. То же относится к простоте текста, который обязательно требует подкрепления игрой, давая простор сильным артистам, но ничем не помогая слабым.

Можно провести параллель с пьесой «Опасный поворот» Дж. Пристли, написанной в 1932 году и либо оказавшей определенное влияние на драматургию Агаты Кристи, либо, что вероятнее, лежавшей в одном с нею идейном русле. Стремление к предельному психологизму и кризисному финалу ей не требовалось ни у кого заимствовать, поскольку они изначально в полной мере присущи всему ее творчеству. Но яркость и равнозначность всех без исключения ролей, крайняя ограниченность места и времени действия, исследование наипростейших, по сути, человеческих страстей в их предельном воплощении, — все это особенности театра 1930–1950-х годов, проявлявшиеся лишь в лучших достижениях. По этой причине пьесы Агаты Кристи прекрасно принимались публикой всех стран вплоть до середины XX века, потом ставились лишь эпизодически, а ее поздние произведения освистывались как несоответствующие духу времени. Но представим, что не Шекспир, а какой-нибудь автор шестидесятых годов вздумал бы написать «Гамлета», перенесенного в новое время — не встретили бы зрители хохотом и свистом терзания принца датского? А уж выход безумной Офелии, бесспорно, сопровождался бы всеобщим гоготом как самая комичная сцена! Не вина Агаты Кристи, что она оказалась более или менее забытой. Конечно, она не обладала гением, способным прорваться сквозь границы своей эпохи. Но талант у нее был. И нет сомнения, что для выдающихся актеров, умеющих передавать психологические коллизии, ее пьесы, даже (или особенно?) малоизвестные — еще не открытый кладезь возможностей.

Скорее удивительно, что они так редко находят путь на экран. Экранизации тех ее романов, которые она сама преобразовала в пьесы, редко опираются на ее инсценировки. Исключение — упоминавшиеся фильмы Рене Клера и Билли Уайлдера. Неужели только великие режиссеры способны понять, что нет сценариста лучше самого автора?!

Самой Агате Кристи этот факт казался всю жизнь непреложным. И как бы ни огорчали ее многочисленные театральные горести последних лет, но в обожаемом с детства театре ждали ее худшие переживания.

В 1960 году Корк крайне неудачно продал компании Метро Голден Майер права на экранизацию всех книг своей клиентки, даже не поставив ее в известность, что по договору Голливуд сможет отныне писать сценарии на свой вкус без согласования с автором. Первой досталось мисс Марпл. Ее играла хорошая актриса Маргарет Рутерфорд, внешне не подходящая, но не в ней была беда. Ее вводили в экранизации книг, где мисс Марпл изначально отсутствовала («После похорон», «Миссис Макгинти»), кардинально меняя содержание романов. А уж когда в 1964 году вышел фильм «Убийство: аврал!», где «мисс Марпл» действовала на военном корабле (?!) без малейших аллюзий на какую бы то ни было ее книгу, Агата Кристи не сдержала эмоций: «Почему, черт возьми, МГМ не может писать собственные сценарии, снимать Маргарет Рутерфорд в роли некой старой дамы, скажем мисс Сампсон, получать массу дешевого удовольствия и оставить в покое мои сочинения?»[19] Ей вторит миссис Оливер в романе «Миссис Макгинти…»: «Я на своих романах зарабатываю достаточно — большую часть, само собой, забирают кровопийцы, стоит мне заработать еще больше, они снова тут как тут, так что перенапрягаться особого смысла нет. Но вы не представляете, какая это мука — кто-то берет твоих героев и заставляет их говорить то, что они никогда бы не сказали, делать то, что они никогда бы не сделали. А начинаешь возражать, в ответ одно: „У театра свои законы“. Если он (сценарист. — Е. Ц.) такой башковитый, пусть напишет собственную пьесу и оставит моего бедного финна в покое».

Но кому нужна афиша с неведомыми именами? Нужны прославленные названия и герои — и чем больше, тем лучше. МГМ выпустила фильм «Убийство по алфавиту», где соединила «Пуаро» — старого развратника — и ту же «мисс Марпл». Зрители решительно проголосовали долларом «против», в чем компания обвинила Агату Кристи: мол, надо предоставить сценаристам еще больше прав по «адаптации текстов». В ответ Голливуд получил от нее категорический запрет на какие бы то ни было экранизации ныне и впредь.

Но компания «Агата Кристи лимитед» ей уже не принадлежала. Фильмы выходили против ее воли: «Десять маленьких индейцев» и «Убийство по алфавиту» в 1966-м, «Ночная тьма» в 1972-м, сверхзвездное по подбору актеров «Убийство в Восточном экспрессе» в 1974 году, полностью исказившие все ее образы и почти весь сюжет. Каждая экранизация становилась новым ударом по изношенному сердцу, уже существовавшему на лекарствах. Агата Кристи все-таки приехала на премьеру в инвалидной коляске, но привлекло ее туда не желание увидеть откровенно слабый фильм, а присутствие Королевы Англии, которую Королева детектива по этикету приветствовала стоя.

Потом вышли очередные «Десять маленьких индейцев», где подбор «звезд» был прекрасен, но все они опять находились абсолютно не на своем месте. Фильм успеха не имел. Тогда настала очередь Питера Устинова, еще одного толстяка на роль Пуаро. Его создательница давно удивлялась: «Странно: почему-то роль Пуаро всегда исполняли актеры нестандартных габаритов». И впрямь, неужели нет в мире талантов требуемого роста и веса? Устинов снял прекрасный фильм «Смерть на Ниле» с замечательным Дэвидом Нивеном в роли Рейса, но его дальнейшие работы нельзя назвать шедеврами, а последние откровенно плохи.

Агата Кристи возмущалась, протестовала публично, ей казалось, что ужасные сценарии и скверные актеры позорят ее перед всем миром; газеты в свою очередь уверяли, что ее театральные провалы убивают интерес к романам-оригиналам пьес, — но все это ни в малейшей степени не соответствовало действительности. Все неудачные фильмы, будь то тридцатых или семидесятых годов, стали в лучшем случае однодневными сенсациями. И, говоря словами Вальтера Скотта об аналогичных явлениях прошлого, выползая на миг из болота, где их расплодили, тотчас в него и канули. А тиражи книг Агаты Кристи росли все шестидесятые годы, достигли заоблачной высоты в ее юбилейный год — и на этом пике остались.

Но если неудачи по-прежнему били по сердцу, успехи уже не согревали душу старой больной женщины, почти разорвавшей контакты с современностью. Последний ее выход в свет произошел в 1974 году все на тот же очередной ежегодный прием в честь «Мышеловки». Но теперь страх публичных встреч больше ее не мучил, она была погружена в себя, ожидая без страха и с живым любопытством неведомой последней встречи — со своим Создателем.

 

 

Эпилог ПО НАПРАВЛЕНИЮ К НУЛЮ

1

Восьмидесятилетие Королевы детектива в 1970 году стало Событием. Оно превратилось буквально в празднество мирового масштаба, на котором было все… кроме героини торжества. Она, правда, дала несколько коротких интервью, но, как прежде, требовала оставить ее в покое. Только один раз ей все-таки пришлось выйти в свет: в 1971 году она наконец получила от Королевы Англии титул кавалерственной дамы: «леди Агатой» можно только родиться, но можно стать «дамой Агатой». Она ею стала.

Но ей уже было не пять лет, когда она, полураскрыв удивленный ротик, слушала безапелляционное суждение Няни о титулах и знатности… Или ей все еще пять лет? Детство, столь властное над нею, становилось единственным прибежищем измученной души. И чем дальше оно уходило, тем ярче ощущалось. Исчезло все горькое, что было в нем, что помнилось еще во времена Мэри Уэстмакотт. Она полностью убедила себя, что то было время безоблачного, ничем не омраченного счастья. И погружалась в детскую веру в бесконечную радость бытия. И вместе с тем не отрывалась от себя нынешней, ведь и ныне она чувствовала радость от простой возможности жить:

«Я, сегодняшняя, точно такая же, как та серьезная маленькая девочка с белесыми льняными локонами. Дом — тело, в котором обитает дух, — вырастает, развивает инстинкты, вкусы, эмоции, интеллект, но я сама, я вся, я — настоящая Агата, я — остаюсь. Я не знаю всей Агаты. Всю Агату знает один только Господь Бог.

Вот мы проходим все поочередно: маленькая Агата Миллер, юная Агата Миллер, Агата Кристи и Агата Маллоуэн. Куда мы идем? Конечно же никто не знает, и именно от этого перехватывает дыхание.

Я люблю жизнь. И никакое отчаяние, адские муки и несчастья никогда не заставят меня забыть, что просто жить — это великое благо».

Старость лишила многого, многое отняли и люди, но душа человека не умирает, пока он жив, — а она верила, что и после смерти. Да и старость еще не лишила всего:

«Многое еще и остается. Опера и концерты, чтение, наслаждение, которое испытываешь, ложась в постель и засыпая, самые разные сны, молодежь, которая приходит навестить меня и бывает удивительно мила. А самое, пожалуй, лучшее, сидеть на солнышке, тихо дремать и… вот мы и добрались до главного — вспоминать! „Я вспоминаю… Я вспоминаю дом, где я родился…“

Подобно поэту, и я всегда мысленно возвращаюсь в дом, где родилась, — в Эшфилд.

Как много он для меня значит! Мне почти никогда не снятся ни Гринуэй, ни Уинтербрук. Только Эшфилд. Старая, хорошо знакомая обстановка усадьбы, где начиналась жизнь, хоть люди во сне могут быть и нынешние. Как хорошо я знаю там каждую мелочь: вот вылинявшая красная портьера на кухонной двери, медная решетка с узором из подсолнухов перед камином в холле, турецкий ковер на лестнице, большая, обшарпанная классная комната с тиснеными обоями — темно-синими с золотом».

И надо всем — канарейка в клетке над кроваткой… собачка Тони… Может быть, они так сладко вспоминались ей потому, что всегда были рядом, всегда позволяли себя любить? и потому так страшно стало исчезновение — предательство любви! — канарейки Голди и так невероятно важно ее возвращение?! Она и сама предала родной дом, продав его, и горько раскаивалась в этом проступке против любви. Но не поступила ли она все-таки правильно, сохранив его только в воспоминаниях? Реальный Эшфилд уже давно не был бы домом ее детства, тот дом исчез со своей эпохой и существовал бы сейчас как нелепый пережиток прошлого. В памяти же он остался нетронутым, неся в душу свет и тепло, которых в нем в действительности всегда недоставало.

Агата Кристи вводила детские воспоминания в каждую из своих поздних книг, словно только ради этого их и сочиняла. А американские издатели не желали их печатать: «…персонажи такие чертовски дряхлые»! Вероятно, люди в Америке умирают молодыми?

Существует мнение, что после 1971 года леди Маллоуэн страдала болезнью Альцгеймера. Возможно. Тема эта благодатна для тех, кто уверен, что ни его, ни его близких никогда не коснется трагедия старческого угасания. Предвидя возможность такого конца, сама Агата Кристи еще в Эпилоге «Автобиографии» иронически размышляла:

«Такой жизнью, какую прожила я, — достойной и насыщенной, — можно гордиться. Хорошо, конечно, писать такие возвышенные слова. А что если я проживу лет до девяноста трех, сведу с ума всех близких тем, что не буду слышать ни слова, стану горько сетовать на несовершенство слуховых аппаратов, задавать бесчисленное множество вопросов, тут же забывать, что мне ответили, и спрашивать снова то же самое? Буду яростно ссориться с сиделкой и обвинять ее в том, что она хочет меня отравить, или сбегать из лучшего заведения для благородных старых дам, обрекая свою бедную семью на бесконечные тревоги? А когда наконец схвачу бронхит, все вокруг станут шептать: „Бедняжка, но нельзя не признать, что это для всех будет избавлением…“

Это действительно будет избавлением — для них; и это лучшее, что может случиться».

Но этого не случилось. Сердечные припадки, переломы шейки бедра, сотрясения мозга, — она испытала все невзгоды дряхлости. А за ужасной видимостью согбенной иссохшей старушки пряталась прежняя счастливая сущность ребенка. Больная или нет, она не стала невыносима, не портила жизнь близким. Она просто сидела, полуослепшая, погруженная в себя, как сидела ее бабушка в 1914 году, так же с горечью наблюдая рушащийся вокруг мир, за который она боролась в своих романах, но который безнадежно исчезал. А где-то ползали ее правнуки, дети Мэтью, и другие малыши семидесятых годов, и считали этот мир единственно возможным и правильным…

Она умерла 12 января 1976 года в Уоллингфорде и похоронена в церкви соседней деревни Чолси. Возможно, она сама выбрала бы свою церковь в Торки, среди основателей которой была с рождения и о которой всегда заботилась? Она радовалась, когда на доход от подаренного ею рассказа в церкви создали по ее желанию витраж Доброго Пастыря: «Мне хотелось, чтобы витраж выглядел радостным и доставлял удовольствие детям».

Ее верная Шарлотт Фишер после смерти хозяйки начала испытывать сердечные приступы и умерла через три месяца. Напрасно Агата Кристи всю жизнь считала, что преданность свойственна лишь викторианцам! Преданность окружала ее, но она ее не замечала, ибо ее проявления не походили на памятную ей преданность кухарки Джейн. И только ли Карло Фишер! Никто из многолетних помощников и доверенных лиц, никто из знакомых и собратьев по перу, ни зять, ни дочь, ни муж, ни даже вторая жена Макса не обрушились на умершую Королеву детектива со всяким злоречием. Единственные, вполне бессмысленные, сплетни касались добрачных отношений двух ее мужей с их вторыми женами да пресловутого «исчезновения» 1926 года. Немногим всемирным знаменитостям посчастливилось оставить по себе кристально чистую память…

2

Приятно было бы написать, что эта память жива, что Агата Кристи ушла не в небытие, а в бессмертие. Долгие годы казалось, что так оно и есть. Ее слава стояла высоко как никогда. Ее книги читались и перечитывались миллионами людей едва ли не на всех языках мира. Экранизации по ее произведениям продолжали создаваться одна за другой во многих странах, в том числе и в СССР. При жизни она так и не дождалась достойного воплощения образов ее главных героев. В кино им не посчастливилось до сей поры, а вот их судьба на телевизионном экране — к которому писательница относилась с неодобрением, — сложилась удачнее.

Самая большая удача выпала мисс Марпл. В 1984 году канал Би-би-си запустил одноименный телесериал с Джоан Хиксон в главной роли. Леди Маллоуэн знала ее давно и давно выразила надежду увидеть именно эту актрису в образе своей любимой героини. И час настал. В 80 лет Джоан Хиксон дождалась роли жизни. Ее снимали очень быстро — 12 фильмов за восемь лет, ведь время работало против нее. Увидев первый же телефильм, Розалинда выразила восторг, а в ее устах даже малейшее сдержанное одобрение дорогого стоило. На десять лет старше дочери Агаты Кристи, Джоан Хиксон, без сомнения, сумела так точно воплотить образ провинциальной старой дамы из старой доброй Англии потому, что то был ее собственный мир, в который искусство помогло ей возвратиться хотя бы на экране. Не все фильмы оказались равнозначными, в некоторых сценарии или выбор исполнителей вызывали легкое недоумение; «Зеркало треснуло» оказалось слабее голливудского образца, в котором большинство героев были маловыразительны, мисс Марпл незаметной, но надо всеми доминировала Элизабет Тейлор в роли почти самой себя. Однако «Отель „Бертрам“», «Объявлено убийство», «Убийство в доме викария» стали подлинными достижениями детективных телеинтерпретаций. В них не было ни одной фальшивой ноты, никаких аллюзий с современностью. Даже встречая в романах двух пожилых женщин, живущих одним домом, в экранизациях, согласно духу романов, не придавали этому обстоятельству грязного смысла, помня, что в те времена дама без средств буквально не могла — не могла! — выжить в одиночестве и, если ей не посчастливилось найти опору в муже, шла в компаньонки или хотя бы объединялась со старой подругой ради совместной, и от того более надежной, борьбы с такой нуждой, о которой европейцы благополучно позабыли на следующие полвека. Джоан Хиксон стала, по всеобщему мнению, идеальной мисс Марпл и получила высокое признание в виде ордена Британской империи. Но не ее одну надо поблагодарить за этот великолепный сериал, безупречно воссоздавший в актерских работах, в визуальных образах и в музыке не только букву, но что гораздо сложнее — дух, атмосферу романов о мисс Марпл. Режиссеры менялись постоянно, сценаристы тоже были разными, остается выразить глубокую признательность продюсерам Гаю Слейтеру и Джорджу Галлахью, первыми понявшим, что сюжеты произведений Агаты Кристи не надо «улучшать» современными извращениями и прочей грязью, — они велики своей чистотой, своей мягкой, но бескомпромиссной гуманностью. Создатели сериала поверили, что зрители рады будут встретиться с добротой и порядком минувших дней. И зрители их горячо одобрили.

И тогда пришел черед Пуаро. Актер, которого в одном из самых поздних и неудачных своих фильмов про Пуаро Питер Устинов заставил безобразно, даже гадко изобразить инспектора Джеппа, вдруг объявился в новой ипостаси. Наконец мечты писательницы о Пуаро требуемой комплекции осуществились. С 1988 года Дэвид Суше стал подлинным Эркюлем Пуаро, разве только со слишком маленькими усами. Его упрекали за жеманность походки и манер, но несправедливо. Образ Чарли Чаплина производил комический эффект в его время оттого, в частности, что бродяга в обносках воспроизводил в утрированном виде облик и манеры щеголей 1910 годов, — а Пуаро и был таким щеголем (включая и его усы по моде тех лет), чья старомодная франтоватость казалась смехотворной в новые времена. Так что внеся смягченные чаплинские нотки в свою роль, Суше поступил совершенно верно. Другие актеры были выбраны столь же превосходно: Хью Фрейзер как Гастингс и Полин Моран как мисс Лемон были немного более человечны, чем их прототипы, но это не портило впечатления, а Филипп Джексон как старший инспектор Джепп — просто превосходен. И опять-таки великолепие сериала основывалось на точной передаче духа рассказов Агаты Кристи, без привнесения в них эффектов голливудских боевиков и модных блокбастеров. Но радость зрителей длилась недолго. Полнометражные экранизации романов оказались значительно хуже, и дело было не в располневшем Дэвиде Суше, а в смене режиссерских концепций. Сюжеты начали менять вплоть до полного искажения исходного смысла, съемки… но это уже не важно. Пуаро обрел свое лицо, как и мисс Марпл, а все дальнейшие их «перевоплощения» — просто область истории теле- или киножанров.

Но одно произведение Агаты Кристи никак не может предстать перед кино- или телезрителями. Права на экранизацию «Мышеловки» были проданы с условием начала съемок через полгода после схода пьесы со сцены. Она так и не сошла, перейдя после смерти писательницы из театра «Амбассадор» в театр «Сент-Мартен». Она действительно идет непрерывно каждый день с 1952 года и недавно отпраздновала 23-тысячный спектакль. Сама Агата Кристи недоумевала, почему эта легкая развлекательная вещица стала единственным в своем роде явлением во всем мировом театральном искусстве? Вероятно, такая уникальная история одного спектакля возможна только в Англии с ее культом традиций. И можно признать, что если в первые десятилетия «Мышеловку» смотрели и узнавали себя жители Британских островов, то уже давно она потеряла связь с их сегодняшней жизнью и обитателями, стала просто туристским аттракционом, без которого экскурсионные программы обеднеют, как без Тауэра и королевских регалий. Вот таким же памятником прошлого и стоит на подмостках столь долго «Мышеловка», и кажется памятником самой себе мисс Марпл Джоан Хиксон, и ранний Пуаро Дэвида Суше. Но памятники рано или поздно кто-то захочет сбросить с пьедестала…

3

Розалинда до последних дней с яростью и активностью, которых от нее трудно было ожидать, защищала память матери от любых нападок, шла ли речь о ее жизни или творчестве. Она писала статьи в газетах. Она прямо или косвенно старалась влиять на деятельность компании «Агата Кристи лимитед». Она хранила под замком письма и записные книжки матери, если они содержали что-нибудь слишком личное. Но все-таки не сожгла их. В 2000 году она была вынуждена передать Гринуэй Национальному тресту, но с условием, что до кончины ее самой и ее мужа публика туда допускаться не будет.

Розалинда Хикс умерла в 2004 году, исполнительным директором «Агата Кристи лимитед» стал ее сын Мэтью Причард. Сразу после ее смерти он заявил в беседе с журналисткой Лорой Томпсон, что «она не гордилась матерью и тем, чем та занималась»[20]. Сама Розалинда ничего подобного не говорила. И все, что она делала при жизни и после смерти матери, противоречит этому заявлению. С ее кончиной многое изменилось. Биографы или, во всяком случае, журналисты получили доступ ко всему наследию бабушки мистера Причарда. Гринуэй стал полноценным музеем (что, конечно, можно только приветствовать). А в 2011 году компания «Агата Кристи лимитед» объявила, «что приостанавливает на неопределенный срок выдачу лицензий на производство кино- и телефильмов по романам и пьесам писательницы. Возобновление выдачи лицензий состоится после того, как классические детективы будут кардинально переработаны с целью радикально их осовременить»[21]. Отражает ли это решение позицию самого мистера Причарда или объясняется биржевыми играми, заложницей которых давно стала компания, только читателей и зрителей ждут теперь большие перемены.

Естественно, в новых редакциях не будет места мисс Марпл: во Франции официально запрещено употребление оскорбительного для незамужних особ обращения «мадемуазель», и Англия, несомненно, вскоре последует этому примеру. Непонятно только, оскорбителен статус старой девы? или само деление женщин на замужних и нет? и как быть — ликвидировать институт брака или всех снабжать мужьями? и кому как не Англии гордиться своими старыми девами?!

Конечно, станет невозможен и Пуаро с его усами: ведь усы — проявление мужского шовинизма, оскорбительного для женщин, усов не имеющих (а особенно их имеющих). И капитан Гастингс должен быть убран: насмешка над армией неполиткорректна! И невозможны упоминания об англичанах, типично английских юных леди, английских пейзажах и английском климате — кто такие англичане? В последней переписи населения Соединенного Королевства графа «англичане» в списке национальностей отсутствовала. Разумеется, нельзя говорить и о каких бы то ни было других национальностях. В ранних романах Агаты Кристи нередки русские злодеи и интриганки, неизменно «скуластые и с раскосыми глазами». Русские читатели только усмехнутся, встретив таких персонажей, но некоторые народы очень обижаются на подобные выпады. Несомненно, всякие там викарии с их церквями должны быть заменены на… э-э… на что-нибудь иное. И обязательно следует произвести необходимые корректировки в отношения между персонажами: сделать пары влюбленных однополыми и пр. и пр. А главное, придется изъять из детективов всякие упоминания об убийствах, особенно в порицающем тоне, — ведь это посягательство на права личности всех осужденных за подобные преступления!

Гротеск? Думается, реальность окажется значительно хуже. Вся мировая литература, все художественное искусство, созданные до «эры политкорректности» или любой иной эры борьбы с инакомыслием, будут подлежать «кардинальной переработке с целью радикально их осовременить». И тогда только в «бабушкиных шкафах» найдут подлинные тексты те, чья жизнь сейчас только начинается и кто считает нынешний мир единственно возможным и правильным.

 

 

ИЛЛЮСТРАЦИИ

аз4391

Агата Миллер

Агата Миллер

Эшфилд, родной дом Агаты

Эшфилд, родной дом Агаты

Клара Миллер, мать Агаты

Клара Миллер, мать Агаты

Отец, Фред Миллер, с маленькой Агатой в саду Эшфилда

Отец, Фред Миллер, с маленькой Агатой в саду Эшфилда

Торки, гавань

Торки, гавань

Бабушка-тетушка

Бабушка-тетушка

Агата Миллер (в центре) в танцевальном классе в Торки

Агата Миллер (в центре) в танцевальном классе в Торки

Агата и Арчибальд Кристи. 1919 г.

Агата и Арчибальд Кристи. 1919 г.

Агата Кристи на пляже Вайкики, Гавайи

Агата Кристи на пляже Вайкики, Гавайи

Агата Кристи. Конец 1920-х гг.

Агата Кристи. Конец 1920-х гг.

«Моррис Каули» первый автомобиль Агаты Кристи

«Моррис Каули» первый автомобиль Агаты Кристи

Агата Кристи с дочерью Розалиндой и деревянным жирафом из Южной Африки

Агата Кристи с дочерью Розалиндой и деревянным жирафом из Южной Африки

Агата Кристи в 1920-е годы

Агата Кристи в 1920-е годы

Обложка первого романа Агаты Кристи «Таинственное происшествие в Стайлс». Написан в 1916 году

Обложка первого романа Агаты Кристи «Таинственное происшествие в Стайлс». Написан в 1916 году

Пропавшей миссис Кристи были посвящены первые страницы всей британской прессы.1926 г.

Пропавшей миссис Кристи были посвящены первые страницы всей британской прессы.1926 г.

Агата Кристи с терьером Питером

Агата Кристи с терьером Питером

Леонард Вулли

Леонард Вулли

Макс Маллоуэн, второй муж Агаты

Макс Маллоуэн, второй муж Агаты

На раскопках Нимруда

На раскопках Нимруда

Мемориальный номер в отеле Pera Palace (Стамбул), где останавливалась Агата Кристи

Мемориальный номер в отеле Pera Palace (Стамбул), где останавливалась Агата Кристи

Гринуэй, поместье Агаты Маллоуэн

Гринуэй, поместье Агаты Маллоуэн

Агата Маллоуэн. 1930-е гг.

Агата Маллоуэн. 1930-е гг.

У камина в Гринуэе

У камина в Гринуэе

За пишущей машинкой в Гринуэе

За пишущей машинкой в Гринуэе

Театр St. Martin’s в Лондоне, где идет пьеса «Мышеловка»

Театр St. Martin’s в Лондоне, где идет пьеса «Мышеловка»

С Максом в Гринуэе

С Максом в Гринуэе

Джоан Хиксон в роли мисс Марпл

Джоан Хиксон в роли мисс Марпл

Дэвид Суше в роли Эркюля Пуаро

Дэвид Суше в роли Эркюля Пуаро

Кадр из фильма «Свидетель обвинения»

Кадр из фильма «Свидетель обвинения»

С Максом в Гринуэе. 1974 г.

С Максом в Гринуэе. 1974 г.

 

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА АГАТЫ КРИСТИ

1890, 15 сентября — в семье Фредерика и Клариссы Миллер в Эшфилде (г. Торки, Девоншир, Англия) родилась Агата Мэри Кларисса Миллер.

1895 — уход Няни, игравшей главную роль в ее детстве.

1896–1897 — путешествие с родителями и старшей сестрой Маргарет (Мэдж) во Францию: Гасконь, Париж, Нормандские острова.

1901 — смерть отца, Фредерика Миллера. Брат Луис Монтан (Монти) вступает в армию.

1902 — брак Мэдж с Джеймсом Уотсом.

1903 — рождение сына Мэдж, племянника Агаты Джека Уотса. В том же году родился будущий второй муж Агаты Макс Маллоуэн.

1906–1907 — обучение Агаты в различных парижских пансионах, попытка стать профессиональной певицей или пианисткой.

1908 — миссис Миллер с Агатой проводят зиму в Каире (Египет).

1909–1911 — две помолвки Агаты Миллер, последовательно разорванные. Опыты творчества в поэзии, в жанре психологических рассказов и романа, отвергнутых издательствами.

1911, Рождество — 1912, Новый год — встреча и помолвка с лейтенантом авиации Арчибальдом Кристи.

1914, август — начало Первой мировой войны. Арчибальд Кристи отправлен в эскадрилью истребительной авиации во Францию; Агата Миллер вступает в Женский добровольный медицинский корпус, работает сиделкой в госпитале Торки, потом помощником фармацевта там же.

Рождество — брак Агаты Миллер и Арчибальда Кристи во время его отпуска с фронта.

1916 — работа над первым детективным романом «Таинственное происшествие в Стайлс».

1917 — перевод Арчи Кристи в Министерство авиации; начало семейной жизни супругов Кристи в Лондоне.

1919, 5 августа — в Эшфилде у Агаты и Арчибальда Кристи родилась дочь Розалинда Маргарет.

1920 — выход в издательстве «Бодли Хэд» романа «Таинственное происшествие в Стайлс», где впервые появился Эркюль Пуаро.

1922 — там же опубликован роман «Тайный враг», первый с Томми и Таппенс.

1923 — поездка супругов Кристи в отпуск во Францию. Выходит роман «Убийство на поле для гольфа».

1924, январь — ноябрь — кругосветное путешествие супругов Кристи в составе Миссии Всебританской выставки: Южная Африка, Австралия, Новая Зеландия, Гавайские острова, Канада, США.

Конец года — выходит роман «Человек в коричневом костюме» по следам путешествия. Он же печатается в «Ивнинг ньюс» под названием «Авантюристка Энн». Выходит сборник «Пуаро ведет следствие», составленный из ранее напечатанных в журналах рассказов.

1925 — выходит роман «Тайна замка Чимниз», последний в издательстве «Бодли Хэд».

1926, начало — семья Кристи переезжает из Лондона в знаменитый полями для гольфа пригород Саннингдейл, в дом, названный Стайлс.

В издательстве «Коллинз» (отныне все произведения Агаты Кристи выпускает только оно) выходит роман «Убийство Роджера Экройда».

Май — смерть матери, Клариссы Миллер. Агата с Розалиндой приезжает в Эшфилд разбирать вещи.

Август — Арчи Кристи просит развод.

Декабрь — «исчезновение» Агаты Кристи, скрытно уехавшей в г. Харрогит, Йоркшир.

1927, февраль — Агата с Розалиндой и секретаршей Шарлотт Фишер отдыхают на Канарах. Опубликован роман «Большая четверка» на основе ранее напечатанных рассказов.

Середина 1927— середина 1928— процесс о разводе супругов Кристи.

1928 — выходит роман «Тайна Голубого поезда». Поставлен спектакль «Алиби» по «Убийству Роджера Экройда». Осень — Розалинда поступает в школу-пансион. Путешествие Агаты Кристи в Ирак, посещение археологической экспедиции Леонарда Вулли в Уре.

1929 — выходят сборник «Партнеры по преступлению», романы «Тайна семи циферблатов» и «Хлеб Гиганта» (последний — под псевдонимом Мэри Уэстмакотт). Смерть брата Монти.

1930 — выходят роман «Убийство в доме викария», где впервые выведена мисс Марпл, и сборник рассказов «Таинственный мистер Кин». Написана пьеса «Черный кофе». Второе путешествие по Ираку и Ближнему Востоку с супругами Вулли, знакомство с ассистентом Леонарда Вулли Максом Маллоуэном.

Лето — возвращение в Англию, помолвка с Максом Маллоуэном.

11 сентября — венчание Агаты Кристи и Макса Маллоуэна в Эдинбурге.

Сентябрь-октябрь — свадебное путешествие супругов Маллоуэн по Югославии и Греции.

Середина октября — Макс уезжает в Ирак к Вулли, Агата в Англию.

1931 — выходит «Загадка Сиггафорда». В марте Агата навещает Макса в Уре и вместе они возвращаются в Англию через Иран (Персию) и СССР.

1932 — публикация романа «Загадка Эндхауза». Макс переходит в экспедицию доктора Кэмпбелл-Томпсона в Ниневию, осенью раскапывает собственный курган в Арпачии (при финансовой помощи жены), Агата приобщается к археологии.

1933 — раскопки Маллоуэна в Сирии (до 1938, ежегодно). Агата работает там как помощница археолога и писательница, выпускает сборник «Гончая смерти», сборник «Тринадцать загадочных случаев» («Клуб „Вторник“»), роман «Смерть лорда Эджвейра».

1934 — Маллоуэны покупают виллу в Уоллингфорде на берегу Темзы. Выходит «Убийство в Восточном экспрессе», сборники «Расследует Паркер Пайн», «Тайна Листердейла», роман «Неоконченный портрет» (как Мэри Уэстмакотт).

1935 — за один год написаны и опубликованы романы «Драма в трех актах», «Почему не Эванс?», «Смерть в облаках».

1936 — Розалинда представлена ко двору подругой Агаты, так как разведенных женщин туда не допускают. Выходят «Убийство по алфавиту», «Убийство в Месопотамии», «Карты на стол» (!).

1937 — выходят романы «Безмолвный свидетель», «Смерть на Ниле», сборник «Убийство в проходном дворе». Написаны пьесы «Эхнатон» (сыграна в 1973) и «Дочь есть дочь» (как Мэри Уэстмакотт, не игралась).

1938 — опубликован роман «Встреча со смертью».

1939 — написаны в один год и вышли романы «Десять негритят», «Убить легко», «Рождество Эркюля Пуаро», сборник «Тайна регаты и другие рассказы» (!!). Агата продает Эшфилд и покупает поместье Гринуэй в Торки. Сентябрь — начало Второй мировой войны. Макс Маллоуэн поступает на службу в Министерство авиации, Агата работает фармацевтом в госпитале в Лондоне. Готовит романы «Спящее убийство» и, вероятно, «Занавес» для посмертной публикации. Гринуэй реквизирован Адмиралтейством для нужд американских офицеров.

1940 — выходит «Печальный кипарис». Агата Кристи инсценирует «Десять негритят» и «Загадку Эндхауза». Помолвка и брак Розалинды с Хьюбертом Причардом. Макс Маллоуэн направлен в Северную Африку.

1941 — выходят романы «Зло под солнцем», «Н. или М.?», «Раз, два — пряжку застегни» (!).

1942 — написаны и опубликованы романы «Труп в библиотеке», «Пять поросят», «Одним пальцем» (!).

1943, 21 сентября — рождение сына Розалинды, Мэтью Причарда. Гибель Хьюберта Причарда в Нормандии. Первый год без новой книги.

1944 — выходит роман «По направлению к нулю» (одновременно создана его инсценировка, ставилась несколько раз), романы «Сверкающий цианид» и «Разлука весной» (последний — как Мэри Уэстмакотт). Возвращение Макса, Гринуэй возвращен Адмиралтейством.

1945 — выходит детектив на древнеегипетский сюжет «Смерть приходит в конце». Инсценирован в измененном виде роман «Встреча со смертью». Прозвучал радиоскетч «Три слепые мышки».

1946 — выходит роман «Лощина» (инсценирован в 1951). Инсценирован роман «Смерть на Ниле».

1947— выходит сборник «Подвиги Геракла».

1948 — возобновление раскопок Маллоуэна в Ираке, экспедиция в Нимруде (до 1958). Опубликованы роман «Берег удачи», сборник «Свидетель обвинения», роман «Роза и тис» (как Мэри Уэстмакотт).

1949 — выходит «Кривой домишко», поставлена пьеса по «Убийству в доме викария». Брак Розалинды с Энтони Хиксом.

1950 — выходят роман «Объявлено убийство», сборник «Мышеловка». Смерть Мэдж. Начало работы над «Автобиографией».

1951 — публикуются роман «Встреча в Багдаде», сборник «Неудачник».

1952 — выходит роман «С помощью зеркал». Первое представление пьесы «Мышеловка». Пьеса «Дочь есть дочь» (как Мэри Уэстмакотт) вышла как роман.

1953 — выходят романы «Карман, полный ржи», «После похорон». Поставлена пьеса «Свидетель обвинения».

1954 — второй год без новой книги. Поставлена пьеса «Паутина».

1955 — выходят романы «Хикори Дикори Док», «Место назначения неизвестно». Организована компания «Агата Кристи лимитед».

1956 — получает орден Британской империи. Выходят романы «Глупость мертвеца» и «Бремя» (последний — как Мэри Уэстмакотт).

1957 — выходят романы «В 4.50 из Паддингтона», «Испытание невиновностью».

1958 — третий и последний год без романа. Провал пьес «Вердикт», «Нежданный гость».

1959 — выход романа «Кошка на голубятне».

1960 — сборник «Приключение рождественского пудинга», провал спектакля «Назад к убийству».

1961 — роман «Вилла „Белый конь“», сборник «Двойной грех».

1962 — роман «Зеркало треснуло». Провал пьесы «Правило трех».

1963 — роман «Часы».

1964 — роман «Карибская тайна».

1965 — роман «Отель „Бертрам“». Закончена «Автобиография» (издана посмертно).

1966 — роман «Третья девушка».

1967 — роман «Бесконечная ночь».

1968 — роман «Щелкни пальцем только раз». Посвящение в рыцари Макса Маллоуэна за выдающиеся достижения в археологии.

1969 — роман «Вечеринка в Хэллоуин».

1970 — роман «Пассажир на Франкфурт».

1971 — выходят роман «Немезида» (последний по сюжету с мисс Марпл), сборник «Золотой мяч». Агата Маллоуэн получает титул кавалерственной дамы ордена Британской империи (аналог рыцарского звания).

1972 — выходит роман «Слоны могут помнить».

1973 — выходит роман «Врата судьбы» (последний с Томми и Таппенс). Неудача пьесы «Тройка скрипачей».

1974 — публикуется сборник «Ранние дела Пуаро» из рассказов в журналах разных лет.

1975 — выходит роман «Занавес», последний с Пуаро.

1976, 12 января — смерть Агаты Маллоуэн в Уоллингфорде. Похоронена в церкви соседней деревни Чолси. Посмертно вышли: роман «Спящее убийство» (1976), формально последний с мисс Марпл, но по сюжету более ранний, чем «Немезида», сборники «Ранние дела мисс Марпл» (1979), «Хлопоты в Польенсе» (1991), «Чайный сервиз „Арлекин“», «Доколе длится свет» (оба — 1997) — все сборники составлены из ранее публиковавшихся рассказов.

Ко всем позднее вышедшим пьесам по ее романам и романам по ее пьесам Агата Кристи прямого отношения не имела.

 

 

ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Романы Агаты Кристи

Оригинальное название[22] Варианты переводов на русский язык[23]
The Mysterious Affair at Styles Таинственное происшествие в Стайлс Загадочное происшествие в Стайлзе
The Secret Adversary Тайный враг Таинственный противник
Murder on the Links Убийство на поле для гольфа
The Man in the Brown Suit Человек в коричневом костюме Человек в коричневом Человек в коричневом пиджаке
The Secret of Chimneys Тайна замка Чимниз
The Murder of Roger Ackroyd Убийство Роджера Экройда
The Big Four Большая четверка
The Mystery of the Blue Train Тайна Голубого поезда Тайна Голубого экспресса
The Seven Dials Mystery Тайна семи циферблатов
The Murder at the Vicarage Убийство в доме викария
The Sittaford Mystery Загадка Ситтафорда
Peril at End House Загадка Эндхауза Опасность в доме на краю
Lord Edgware Dies Thirteen at Dinner Смерть лорда Эджвейра Тринадцать сотрапезников
Murder on the Orient Express Убийство в Восточном экспрессе
Three Act Tragedy Драма в трех актах Трагедия в трех актах
Why Didn’t They Ask Evans? Почему не Эванс? Ответ знает Эванс Почему не позвали Уилби?
Death in the Clouds Death in the Air Смерть в облаках
The A. B. C. Murders The Alphabet Murders Убийство по алфавиту Убийство в алфавитном порядке
Murder in Mesopotamia Убийство в Месопотамии
Cards on the Table Карты на стол Карты на столе
Dumb Witness Безмолвный свидетель Немой свидетель
Death on the Nile Смерть на Ниле Убийство на пароходе «Карнак»
Appointment with Death Встреча со смертью
Ten Little Niggers Ten Little Indians And Then Were None (И никого не стало)[24] Десять негритят
Murder is Easy Easy to Kill Убить легко
Hercule Poirot’s Christmas Рождество Эркюля Пуаро Убийство под Рождество
Sad Cypress Печальный кипарис Чаепитие в Хантерберри
Evil Under the Sun Зло под солнцем
N or M? Н. или М.? Икс или игрек? Агент Н. или М.
One, Two, Buckle My Shoe Раз, два — пряжку застегни Раз, раз — гость сидит у нас Преступление могло остаться нераскрытым
The Body in the Library Труп в библиотеке Происшествие в старом замке
Five Little Pigs Murder in Retrospect Пять поросят Шестнадцать лет спустя
The Moving Finger Одним пальцем Движущийся палец Перст судьбы Каникулы в Лимстоке
Towards Zero По направлению к нулю Час ноль
Sparkling Cyanide Remembered Death Сверкающий цианид День поминовения
Death Comes as the End Смерть приходит в конце
The Hollow Лощина Долина
Taken at the Flood There is a Tide Берег удачи Унесенный потоком Прилив
Crooked House Кривой домишко Скрюченный домишко Нелепый домик и пр.
A Murder is Announced Объявлено убийство
They Came to Baghdad Встреча в Багдаде Багдадская встреча
Mrs McGinty’s Dead Миссис Макгинти с жизнью рассталась Смерть миссис МакГинти
They Do It with Mirrors С помощью зеркал Фокус с зеркалами Жизнь за спасение сына
A Pocket Full of Rye Карман, полный ржи Зернышки в кармане
After the Funeral После похорон
Hickory Dickory (Dock) Хикори Дикори Док Тайна пансионата
Destination Unknown Место назначения неизвестно
Dead Man’s Folly Глупость мертвеца Причуда мертвеца Каприз
4.50 from Paddington What Mrs. McGillycuddy Saw В 4.50 из Паддингтона
Ordeal by Innocence Испытание невиновностью Горе невинным
Cat Among the Pigeons Кошка на голубятне Кошка среди голубей
The Pale Horse Вилла «Белый конь» Конь блед
The Mirror Crack’d from Side to Side Зеркало треснуло Разбилось зеркало, звеня И в трещинах зеркальный круг И, треснув, зеркало звенит…
The Clocks Часы
A Caribbean Mystery Карибская тайна
At Bertram’s Hotel Отель «Бертрам»
Third Girl Третья девушка
Endless Night Бесконечная ночь Ночная тьма
By the Pricking of My Thumbs Щелкни пальцем только раз Пальцы чешутся, к чему бы?
Hallowe’en Party Вечеринка в Хэллоуин
Passenger to Frankfurt Пассажир на Франкфурт
Nemesis Немезида
Elephants Can Remember Слоны могут помнить Слоны помнят долго

 

Postern of Fate Врата судьбы
Curtain Занавес

 

Пьесы Агаты Кристи, публиковавшиеся на русском языке

Witness for the Prosecution Свидетель обвинения
The Mousetrap Мышеловка

 

Романы под псевдонимом Мэри Уэстмакотт (Mary Westmacott)

Giant’s Bread Хлеб Гиганта
Unfinished Portrait Неоконченный портрет
Absent in the Spring Разлука весной Пропавшая весной
The Rose and the Yew Tree Роза и тис
A Daughter’s a Daughter

Дочь есть дочь

The Burden Бремя Бремя любви Ноша

 

 

БИБЛИОГРАФИЯ

Кристи Агата. Автобиография. М.: Вагриус, 1999, 2001; М.: Эксмо, 2009.

Анджапаридзе Г. Вечные загадки Агаты Кристи // А. Кристи. Неоконченный портрет. Тверь: ТОО «Россия-Великобритания», 1993.

Белозерова И. В. Национальная концептосфера в детективном романе А. Кристи, Ч. П. Сноу, Д. Фрэнсиса: Автореф. дисс. …канд. фил. наук. Воронеж, 2006.

Бушардо Ю. Агата Кристи как она есть. М.: Радуга, 2001.

Дмитриев В. Ключ к прозе Агаты Кристи // Советский экран. 1978. 19 октября.

Ильина Н. Агата Кристи на отечественном литературном фоне//Иностранная литература. 1992. № 11–12.

Карран Дж. Агата Кристи: секретный архив. М.: Эксмо, 2010.

Морган Дж. Агата Кристи. Смоленск: Русич, 1999.

Надеждин Н. Я. Агата Кристи: «Никто не хотел убивать». М.: Майор, 2008.

Томпсон Л. Агата Кристи. Английская тайна. М.: ACT [и др.], 2010.

Тусина Н. В. Недетективные романы Агаты Кристи: особенности поэтики: Автореф. дисс… канд. фил. наук. Самара, 2007.

Тугушева М. Опасный мир Агаты Кристи // Под знаком четырех. О судьбе произведений Э. По, А. Конан Дойла, А. Кристи, Ж. Сименона. М.: Книга, 1991.

Хэк Р. Агата Кристи. Герцогиня смерти. М.: КоЛибри, 2011.

Шагинян М. Агата Кристи // Звезда Востока. 1982. № 6.

 

 

Примечания

1. Список наиболее известных биографий Агаты Кристи, вышедших на русском языке, приведен в разделе «Библиография».

2.  См. пятую главу настоящей книги.

3. Так, отлично переведенный в советское время роман «Берег удачи» позднее выходил под названиями «Прилив», «Унесенные волной», которые возникли из-за буквально понятой идиомы «to take at the flood».

4. Кристи А. Смерть в облаках. Киев, 1990.

5. Ср.: Радуга. 1990 и серия «Детектив и политика», 1990.

6. Переводы на другие языки и даже современные англоязычные издания тоже не гарантируют полный текст! Невозможно отследить все переводы, вышедшие в России в 2000-е годы. Хотелось бы верить, что среди Полных собраний сочинений есть и такие, которые представляют русским читателям именно всю Агату Кристи. Но есть ли?

7. С той поры она слышать не желала о медиумах, поэтому ее спиритические рассказы — нередко восходившие к ранним опытам — не следует принимать чересчур всерьез. Мистика была ей чужда.

8. Второго мужа писательницы злоязычно именовали «мистер Агата Кристи». Конечно, Арчи Кристи застрелился бы от такого прозвища.

9. Полученные от Британской школы археологии в Ираке, куда их вложила его жена.

10. Для самой Агаты Кристи это первоначальное название до конца жизни осталось единственным. Поскольку в русском языке слово «негритята» не имеет уничижительного оттенка и вдобавок существует аналогичная считалка, автор не видит необходимости отказываться от него в пользу «политкорректного». Кроме того, в романе слово «негритята» относится не к детям, а к статуэткам, которые, вероятно, не очень обидчивы. Существует и еще одно серьезное возражение против политкорректного заголовка, о котором пойдет речь в восьмой главе.

11. Цит. по: Кестхейи Т. Анатомия детектива. Будапешт, 1989.

12. Причины устойчивости и обязательности тандема Холмс — Уотсон рассмотрены в кн.: Цимбаева Е. Н. Исторический анализ литературного текста. М.: УРСС, 2005.

13. Лучший перевод названия дан в советские времена: «Почему не позвали Уилби?». Замена склоняемого имени на несклоняемое сохраняла интригу и смысл вопроса, тем более что само имя не имело значения в сюжете.

14. Оборотной стороной была их борьба с прогрессивным инакомыслием. Жертвы этой борьбы встречаются где угодно. Роберт Скотт попытался достичь Южного полюса на пони и моторных санях, а не на собаках, от чего и погиб, не по глупости или неопытности. Собаки удобны тем, что едят друг друга на обратном пути, даже полярники ими питаются. Но после такого похода он вернулся бы в Англию парией! Собственная мать или жена отвернулись бы от него: как?! они ели собачек?!! У него не было выбора.

15. После войны он демобилизовался полковником. Столь быстрое продвижение в чинах без участия в боях, вероятно, нельзя объяснить одной лишь службой по Министерству авиации?

16. В настоящий момент компания «Агата Кристи лимитед» входит в группу «Chorion PLG».

17. Выпущена издательством «Коллинз» по требованию Агаты Кристи, Э. Корк работал над выпуском книги бесплатно.

18. Цит. по кн.: Томпсон Л. Агата Кристи. Английская тайна. М., 2010.

19. Томпсон Л. Агата Кристи. Английская тайна. М., 2010. С. 534–535.

20. Томпсон Л. Цит. соч. С. 539.

21. www.lenta.ru

22. Варианты оригинальных названий даны курсивом.

23. Перевод, принятый в настоящем издании, выделен жирным шрифтом.

24. Первое американское издание выпустило роман под этим политкорректным заглавием; оно сохранилось во всех последующих изданиях.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.