Агата Кристи. Свидетель обвинения.

Пьеса в 3 действиях, 4 картинах

 

Перевод с английского В.Ашкенази.

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

                                      СЭР УИЛФРЕД РОБЕРТС.

                                      ДЖОН МЭЙХЬЮ.

                                      ЛЕОНАРД ВОУЛ.

                                      РОМЭЙН.

                                      КАРТЕР.

                                      ГРЕТА.

                                      ДЖЕНЕТ МАККЕНЗИ.

                                      ИНСПЕКТОР.

                                      СУДЬЯ.

                                      МАЙЕРС.

                                      КЛЕГГ.

Присяжные,  пристав, полисмен, стражник, девушка.

 

Действие первое

 

Комната сэра Уилфреда Робертса, королевского адвоката, в его конторе в Темпле.

В момент поднятия занавеса входит ГРЕТА. Это вечно простуженная и гнусавящая девица, полная самомнения. Она идет к камину, делая на ходу несколько танцевальных движений, и вынимает из лежащей на нем папки какую-то бумагу. Замечает вошедшего КАРТЕРА, старшего клерка, и тихо выходит из комнаты. КАРТЕР идет к столу. Звонит телефон.

КАРТЕР   (снимает трубку).   Контора сэра Уилфреда Робертса.   Нет, сэр Уилфред в суде. Вернется еще не скоро… Да, Шаттлуорское дело… Что? Обвинитель Майер, а судья Бантер. Он там, наверное, уже часа два выносит приговор… Нет, сегодня вечером никакой надежды.  Мы заняты по горло. Можем принять вас завтра…  Нет, никак. С минуты на минуту я жду Мэйхью, от Мэйхью и Бринскилла… Всего доброго.   (Вешает трубку.)

Пока КАРТЕР разбирает бумаги, входит ГРЕТА, крася по дороге ногти.

ГРЕТА.   Приготовить чай, мистер Картер?

КАРТЕР   (взглянув на часы).   Еще рано, Грета.

ГРЕТА.   По моим уже пора.

КАРТЕР.   Ваши часы спешат.

ГРЕТА.   Я ставила их по радио.

КАРТЕР.   Значит, и радио спешит.

ГРЕТА   (возмущенно).   Только не радио, мистер Картер! Радио не может спешить!

КАРТЕР.   Эти часы принадлежали моему отцу. Они ни разу не отстали и не ушли вперед. Теперь таких часов больше не делают.   (Качает головой, внезапно меняется в лице и берет одну из бумаг, которые выложил на стол.)   А, это вы печатали! Вечно ошибки.   (Подходит к ней.)   Вы пропустили слово!

ГРЕТА.   Да, но только одно. Это с каждым может случиться.

КАРТЕР.   Но вы пропустили слово  «не»!   Это же меняет  весь смысл!

ГРЕТА.   Правда?   Забавно.   (Хихикает.)

КАРТЕР.    Контора адвоката не место для веселья!   (Рвет бумагу.)  Перепечатайте!..  Закон, Грета, — это серьезная вещь, и к нему надо относиться соответственно.

ГРЕТА.    Слышали бы вы шуточки, которые отпускают судьи…

КАРТЕР.   Шутки такого рода – прерогатива судейского кресла.  (Смотрит на часы.)   Теперь можете приготовить чай, Грета.

ГРЕТА   (радостно).   О, спасибо, мистер Картер.    (Спешит к двери.)

КАРТЕР.   Мистер Мэйхью скоро должен прийти. Мы ждем также мистер Леонарда Воула. Они могут прийти вместе или порознь…

ГРЕТА   (возбужденно).   Леонард Воул?..  Про него было в газетах…

КАРТЕР   (строго).   Чай, Грета!

ГРЕТА.   … он хотел сообщить полиции какие-то полезные сведения!..

КАРТЕР   (повышая голос).   Ч а й!!!

ГРЕТА   (идет к двери, оборачивается).   Это было вчера!..   Иду, иду!..   (Выходит.)

КАРТЕР   (разбирая бумаги, бормочет себе под нос).   Эти девицы!.. Сенсации им подавай!..  Никакой аккуратности… не знаю, что будет с Темплем…  (Просматривает документ, напечатанный на машинке, гневно ахает, берет перо и исправляет ошибку.)

Входит ГРЕТА.

ГРЕТА   (объявляет).   Мистер Мэйхью.

Входит МЭЙХЬЮ. Это типичный стряпчий средних лет, хитрый, суховатый и аккуратный.

За ним входит ЛЕОНАРД ВОУЛ, привлекательный и приветливый молодой человек лет двадцати семи.  Он слегка обеспокоен.

МЭЙХЬЮ   (отдавая шляпу Грете).   Добрый день, Картер.

ГРЕТА берет шляпу и у Леонарда и вешает обе шляпы на вешалку.

Выходит, глядя на Леонарда во все глаза.

КАРТЕР.   Добрый вечер, мистер Мэйхью. Сэр Уилфред скоро должен быть… хотя все зависит от судьи Бантера.  Я сейчас пойду прямо туда и скажу, что вы здесь…   (запинается)…   с…

МЭЙХЬЮ.   С мистером Леонардом Воулом.  Боюсь, что наша встреча была назначена слишком поспешно… Но в данном случае время… э-э… довольно дорого…

КАРТЕР выходит. МЭЙХЬЮ садится.

ЛЕОНАРД беспокойно расхаживает по комнате.

Садитесь, мистер Воул.

ЛЕОНАРД.   Спасибо… Я лучше похожу…  Такие вещи действуют на нервы…

Возвращается ГРЕТА.

ГРЕТА   (обращаясь к Мэйхью, она, как зачарованная, смотрит на Леонарда).   Хотите чашку чая, мистер Мэйхью?  Я только что приготовила.

ЛЕОНАРД  (благодарно).   Спасибо. С удоволь…

МЭЙХЬЮ   (решительно обрывает его).   Нет, благодарю вас.

ЛЕОНАРД   (Грете).   Извините.

Он улыбается ей, она улыбается в ответ.  Не спуская с него глаз, ГРЕТА выходит.

Пауза. ЛЕОНАРД ходит по комнате.

(Отрывисто, с каким-то обаятельным смущением.)     Я никак не могу поверить, что все произошло именно со мной…  Я все думаю:   может быть, это сон, и я сейчас проснусь…  Я ведь всегда был человеком дружелюбным, ладил с людьми… Я не из тех, кто может совершить… какое-нибудь насилие…  (Пауза.)  Но я думаю, все обойдется… Как вы полагаете?… У нас ведь никто не может быть осужден за то, чего он не делал!..

МЭЙХЬЮ.   Наша английская судебная система,  по моему убеждению, самая лучшая в мире.

ЛЕОНАРД   (это не слишком его успокаивает).   Правда, была история с этим… как его… Адольфом Беком… Когда он уже много лет просидел в тюрьме, выяснилось, что виновен другой человек, по фамилии Смит.  Тогда этого Адольфа простили и отпустили.  Но, по-моему, очень странно, когда тебе прощают то, чего ты не делал.

МЭЙХЬЮ.  Это установленный юридический термин.

ЛЕОНАРД.  Не сказал бы, что он правильный…

МЭЙХЬЮ.   Самое главное, что ему была возвращена свобода.

ЛЕОНАРД.  Да, у него все обошлось… А если бы это убийство…  (внезапно садится)…  если бы это было убийство, то  оказалось бы слишком поздно… Его бы уже повесили!..

МЭЙХЬЮ   (суховато, но доброжелательно).   Ну, мистер Воул,   отбросьте эти мрачные мысли…

ЛЕОНАРД  (жалобно).   Простите меня, сэр… я в некотором роде сдрейфил…

МЭЙХЬЮ.   Успокойтесь… Скоро придет сэр Уилфред, и вы расскажете  ему все, что рассказывали мне.

ЛЕОНАРД.  Хорошо, сэр.

МЭЙХЬЮ.    Но, возможно, добавим какие-то детали… э-э… обстоятельства…  Как я понимаю, вы в настоящее время без работы?

ЛЕОНАРД   (смущенно).    Да… но у меня отложено кое-что… Немного, но если вы согласитесь….

МЭЙХЬЮ.    Нет, я не думал о… э-э…  вознаграждении.  Я стараюсь прояснить картину.  Ваше окружение и… обстоятельства жизни… Сколько времени вы без работы?

ЛЕОНАРД.   Месяца два.

МЭЙХЬЮ.   А чем занимались до этого?

ЛЕОНАРД.   Работал в гараже… был вроде механика.   (Он отвечает на все вопросы с готовностью, приветливо и дружелюбно.)

МЭЙХЬЮ.   И сколько времени вы там проработали?

ЛЕОНАРД.  Около трех месяцев.

МЭЙХЬЮ   (резко).   Вас уволили?

ЛЕОНАРД.   Нет, я сам ушел. Повздорил с мастером.  Настоящий су…  (поправился)   … подлый человек, все время издевался надо мной.

МЭЙХЬЮ.   Гм… А перед этим?

ЛЕОНАРД   (смущенно).    Ну… дочка хозяина… еще ребенок… она увлеклась мною… Между нами ничего не было, но старик разозлился… Правда, был очень любезен и дал мне хорошую рекомендацию, чтобы я ушел. А до этого я был коммивояжером, продавал взбивалки для яиц.   (По-мальчишески.)   Они никуда не годились! Я сам мог бы изобрести взбивалку получше.   (Угадывая настроение Мэйхью.)    Вы думаете, сэр, что я никчемный бродяга?  Отчасти это правда, но все-таки я не совсем такой. Меня военная служба выбила из колеи и то, что я был за границей. Я был в Германии. Там было чудесно. Там я встретился со своей женой. Она актриса. А с тех пор, как я вернулся,   никак не могу по-настоящему устроиться. Я даже толком не знаю, чем бы мне хотелось заниматься… Больше всего, наверное, автомобилями:   я люблю придумывать для них разные  приспособления.  И знаете…

Входит СЭР УИЛФРЕД РОБАРТС в сопровождении КАРТЕРА.

СЭР УИЛФРЕД одет в камзол королевского адвоката с лентами, несет свой парик и мантию.

СЭР УИЛФРЕД.  Привет, Джон!

МЭЙХЬЮ   (встает).   А, Уилфред!

СЭР УИЛФРЕД   (передавая Картеру парик и мантию).   Бантер превзошел самого себя.  А это мистер… э-э… Воул?

МЭЙХЬЮ.   Это Леонард Воул.

ЛЕОНАРД.  Здравствуйте, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.  Здравствуйте, Воул. Присаживайтесь. (Переодевает пиджак и галстук.)

ЛЕОНАРД садится.

МЭЙХЬЮ.  Ты выиграл дело, Уилфред?

СЭР УИЛФРЕД.  Да, мне доставляет удовольствие побеждать!

МЭЙХЬЮ.  Но особенно Майерса!

СЭР УИЛФРЕД.    Особенно Майерса. Этот… джентльмен меня раздражает.

МЭЙХЬЮ.   По-моему, это взаимно. Ты раздражаешь его тем, что ни разу не дал ему договорить фразу до конца.

СЭР УИЛФРЕД.   А он меня раздражает своими манерами!..  Вот это  (прочищает горло и поправляет воображаемый парик)  доводит меня до умопомешательства.   А кроме того, он называет меня Роу-бартс…  Роу-бартс!..  Но давайте перейдем к делу.

МЭЙХЬЮ.   Давайте.  Дело не терпит отлагательства.   (Достает из портфеля и передает сэру Уилфреду отпечатанные на машинке бумаги.)

ЛЕОНАРД.   Жена моя думает, что меня должны арестовать.  (Смущенно.)   Она гораздо умнее меня, так что, наверное, она права.

СЭР УИЛФРЕД.   Арестовать за что?

ЛЕОНАРД   (в еще большем смущении).    Ну… за убийство…

МЭЙХЬЮ.  Это дело мисс Эмили Френч, незамужней дамы, жившей в Хэмпстеде в доме, где кроме нее самой, жила только старая экономка. Четырнадцатого октября в одиннадцать часов вечера экономка вернулась домой и обнаружила следы взлома, а ее хозяйка лежала мертвая с разбитым затылком. Об этом писали в газетах…  (К Леонарду.)   Это так?

ЛЕОНАРД.   Да.    И на следующий день в газетах сообщалось, что полиция разыскивает мистера Леонарда Воула, посетившего мисс Френч в тот вечер, так как предполагается, что он может сообщить ценные сведения.   Я, разумеется, пошел в полицейский участок, и там мне задали целую кучу вопросов.

СЭР УИЛФРЕД   (резко).    Они предупредили вас?

ЛЕОНАРД   (неопределенно). Не знаю…   Они спросили, не хочу ли я сделать заявление, а они его запишут, и потом оно может быть использовано в суде. Это значит, что они предупредили меня?

СЭР УИЛФРЕД   (обмениваясь взглядом с Мэйхью и обращаясь больше к нему, чем к Леонардо).   Да, теперь уж ничего нельзя сделать.

ЛЕОНАРД.   Я рассказал им все, что знал, и они были очень вежливы и, кажется, остались вполне довольны.  Но когда дома я рассказал об этом Ромэйн – это моя жена -  она встревожилась… По-моему, она подумала, что в полиции… ну… подозревают, что это мог сделать я. Вот я и решил, что надо найти адвоката  (к Мэйхью),   и пришел к вам…  (Беспокойно переводит взгляд с одного на другого.)

СЭР УИЛФРЕД.    Вы хорошо знали мисс Френч?

ЛЕОНАРД.   О да, она была ужасно добра ко мне.  Иногда это даже надоедало – она так суетилась вокруг меня… с самыми лучшими намерениями…  Когда я прочел, что она убита, я был страшно огорчен, потому что в самом деле привязался к ней…

МЭЙХЬЮ.  Теперь расскажите сэру Уилфреду, как вы познакомились с мисс Френч.

ЛЕОНАРД.   Это было на Оксфорд-стрит.  Старая дама переходила улицу с множеством пакетов и свертков в руках и посреди мостовой уронила их.  Стала собирать и чуть не попала под автобус.  Ну, я помог ей  собрать свертки с мостовой, стер с них грязь, как мог, помог добраться до тротуара…

СЭР УИЛФРЕД.   И она была вам благодарна?

ЛЕОНАРД.  Да, очень. Она без конца благодарила меня. Можно было подумать, что я спас ей жизнь, а не свертки.

СЭР УИЛФРЕД.   Но о том, что вы спасли ей жизнь, действительно не было речи?   (Достает сигареты из ящика стола.)

ЛЕОНАРД.   Нет-нет!..

СЭР УИЛФРЕД.   Хотите сигарету?

ЛЕОНАРД.  Спасибо, сэр, я не курю.  Я и не думал, что снова увижу ее… Но по странному совпадению, два дня спустя я оказался в театре, прямо позади нее. Она оглядывалась по сторонам, увидела меня… Мы разговорились, и в конце концов она пригласила меня к себе в гости.

СЭР УИЛФРЕД.   И вы пошли?

ЛЕОНАРД.   Да, было бы невежливо отказаться. Я сказал, что приду в ближайшую субботу.

СЭР УИЛФРЕД.   Что вы знали о ней, когда впервые вошли в ее дом?

ЛЕОНАРД.   Ничего, кроме того, что она мне рассказала:  живет одна, и знакомых у нее немного.

СЭР УИЛФРЕД.   С ней жила только экономка?

ЛЕОНАРД.   Да.  Еще у нее было восемь кошек!..  Восемь!..  Дом был хорошо обставлен, но в нем попахивало кошками.

СЭР УИЛФРЕД.   У вас были основания предполагать, что она хорошо обеспечена?

ЛЕОНАРД.   Да, по ее разговорам это можно было предположить.

СЭР УИЛФРЕД.   А вы сами?

ЛЕОНАРД   (весело).   О, я сижу без гроша, и уже давно!

СЭР УИЛФРЕД.  Это плохо.

ЛЕОНАРД.   Вообще-то да…  Могут подумать, что я втерся к ней в доверие из-за денег?

СЭР УИЛФРЕД    (обезоруженный).   Я бы выразился иначе, но это именно то, что могут подумать.

ЛЕОНАРД.   Но это же неправда!  Мне было жаль ее. Она была такая одинокая… Меня воспитала старая тетушка Бетси, и я люблю старушек…

СЭР УИЛФРЕД.   Вы сказали «старушек»…  Вы не знаете, сколько лет было мисс Френч?

ЛЕОНАРД.   Я потом прочел в газетах после того, как ее… убили… Ей было пятьдесят шесть лет.

СЭР УИЛФРЕД.   Пятьдесят шесть лет…    Сомневаюсь, что мисс Эмили Френч считала себя старухой.

ЛЕОНАРД.  Но юной девушкой ее тоже не назовешь.

СЭР УИЛФРЕД.    Ладно, продолжим. Вы часто бывали у мисс Френч?

ЛЕОНАРД.   Да, один-два раза в неделю.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы брали с собой жену?

ЛЕОНАРД   (слегка смущенный).    Нет,  не брал.

СЭР УИЛФРЕД.   Почему?

ЛЕОНАРД.   Ну… откровенно говоря, я не был уверен, что ей это понравилось бы…

СЭР  УИЛФРЕД.  Кого вы имеете в виду:  вашу жену или мисс Френч?

ЛЕОНАРД.   Конечно, мисс Френч…   (Останавливается.)

МЭЙХЬЮ.   Продолжайте, продолжайте…

ЛЕОНАРД.   Понимаете, она так привязалась ко мне…

СЭР УИЛФРЕД.   Хотите сказать, что она влюбилась в вас?

ЛЕОНАРД   (испуганно).   О Боже, нет, нет, ничего похожего!  Просто она баловала меня, вот и все.

СЭР УИЛФРЕД   (после паузы).   Видите ли, мистер Воул, я не сомневаюсь в том, что в деле на вас – если в полиции есть на вас дело, чего мы пока не можем с уверенностью предположить, — содержится вопрос о том, почему вы, красивый молодой женатый человек, столько времени уделяли пожилой женщине, с которой у вас едва ли могло быть много общего.

ЛЕОНАРД   (мрачно).   Да,  я знаю, они скажут, что я прицепился к  ней из-за денег… Отчасти, может быть, это правда. Но только отчасти.

СЭР УИЛФРЕД   (слегка обезоруженный).   По крайней мере, вы откровенны, мистер Воул.

ЛЕОНАРД.  Она не скрывала, что купается в деньгах, и я действительно надеялся, что если будет совсем некуда деваться, она даст мне взаймы.  Я этого не скрываю.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы просили у нее взаймы?

ЛЕОНАРД.  Нет.  До этого не дошло.   (Внезапно он становится гораздо серьезнее, словно поняв опасность ситуации.)      Конечно, я понимаю… все это довольно невыгодно для меня выглядит…

СЭР УИЛФРЕД.   Мисс Френч знала, что вы женаты?

ЛЕОНАРД.   Да,  конечно.

СЭР УИЛФРЕД.  Но она не предлагала вам прийти к ней с женой?

ЛЕОНАРД   (слегка смущенно).    Нет. Она… ну, словом, она была уверена, что мы с женой не очень ладим…

СЭР УИЛФРЕД.   Вы  умышленно создали у нее такое впечатление?

ЛЕОНАРД.   Нет, честное слово, нет! Но она сама как будто предположила это… и я подумал, что если я буду заводить разговоры о Ромэйн,  она потеряет интерес ко мне… Я ведь не просто собирался просить у нее денег… Я изобрел одно приспособление для автомобиля – действительно неплохую штуку, и если бы я убедил ее дать деньги именно на это,  они бы окупились с лихвой!..   Я не жил на ее счет, сэр Уилфред, честное слово!

СЭР УИЛФРЕД.   Сколько денег вы получили за это время от мисс Френч?

ЛЕОНАРД.   Ровным счетом ничего!

СЭР УИЛФРЕД.  Можете рассказать немного об экономке?

ЛЕОНАРД.   Дженет Маккензи?  Это сущий домашний тиран!   Она совсем запугала бедную мисс Френч.  Она, конечно, хорошо ухаживала за хозяйкой, но бедная старушка даже душу свою не могла назвать своей собственной, когда Джанет была поблизости.    (Задумчиво.)   Меня Дженет не очень жаловала.

СЭР УИЛФРЕД.   Почему?

ЛЕОНАРД.   Очевидно, ревность.  Должно быть, ей не  нравилось, что я помогал мисс Френч вести дела.

СЭР УИЛФРЕД.   А, так вы помогали мисс Френч вести дела?

ЛЕОНАРД.   Да.  Она беспокоилась о некоторых своих капиталовложениях, и ей было трудно составлять всякие документы.  И я много раз помогал ей в этих случаях.

СЭР УИЛФРЕД.   Теперь, мистер Воул, я хочу задать вам очень важный вопрос, и мне чрезвычайно важно получить на него правдивый ответ. В финансовом отношении вы были на мели, а в ваших руках находилось управление делами этой дамы.   Скажите, вы хоть раз использовали в своих интересах ценные бумаги, которыми могли распоряжаться?

ЛЕОНАРД собирается горячо опровергнуть это,

но СЭР УИЛФРЕД останавливает его.

Подождите минуту, мистер Воул, прежде чем ответите. Ибо здесь имеются две точки зрения. Либо мы можем подчеркнуть вашу порядочность и честность. Либо, если вы каким-то образом обманывали эту женщину, мы должны стоять на том, что у вас не было оснований для убийства, так как вы уже имели хороший источник дохода.   Как вы видите, обе точки зрения имеют  свои преимущества. И я хочу знать правду. Подумайте, прежде чем отвечать.

ЛЕОНАРД.   Уверяю вас, сэр Уилфред, все было совершенно честно.  Совершенно!

СЭР УИЛФРЕД.   Благодарю вас, мистер Воул.  Вы меня успокоили. Чувствую,  вы слишком умны, чтобы лгать в таком важном деле. А теперь подойдем к этому дню…

МЭЙХЬЮ.   Четырнадцатого октября.

СЭР УИЛФРЕД.    … четырнадцатого октября. Мисс Френч приглашала вас к себе в этот вечер?

ЛЕОНАРД.   Нет, собственно говоря, не приглашала.   Но я нашел одно новое приспособление и решил, что ей понравится.  Я забежал к ней около четверти восьмого. Дженет Маккензи  была выходная, и я знал, что мисс Френч сидит одна и скучает.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы знали, что Дженет Маккензи была в тот день выходная?

ЛЕОНАРД   (беззаботно).   Да, я знал, что у Дженет выходной в пятницу.

СЭР УИЛФРЕД.   Это хуже.

ЛЕОНАРД.   Почему?  Вполне естественно, что я пошел к ней именно в этот вечер…

СЭР УИЛФРЕД.  Пожалуйста, продолжайте, мистер Воул.

ЛЕОНАРД.   Ну, я пришел туда в четверть восьмого. Она уже поужинала, но выпила со мной чашку кофе, и мы сыграли партию в карты.  В девять часов я попрощался и отправился домой.

СЭР УИЛФРЕД.   По словам экономки, она в этот вечер вернулась домой раньше, чем обычно.

ЛЕОНАРД.   Да, в полиции мне сказали, что она вернулась за какой-то вещью и услышала, или, по крайней мере, она так утверждает, что мисс Френч с кем-то разговаривала… Но это был не я!

СЭР УИЛФРЕД.   И вы можете это доказать, мистер Воул?

ЛЕОНАРД.  Да, конечно. В это время я уже был дома с женой. В полиции меня без конца расспрашивали об этом:  где я был в девять тридцать?  Знаете, иной раз не помнишь, где был в то или иное время.   Но тут я помню совершенно ясно:  я был дома с Ромэйн, и мы никуда не выходили.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы снимаете квартиру?

ЛЕОНАРД.  Да. У нас квартирка над магазином за Юстонским вокзалом.

СЭР УИЛФРЕД.   Кто-нибудь видел, как вы вернулись домой?

ЛЕОНАРД.   Не думаю… Почему кто-то должен был видеть?

СЭР УИЛФРЕД.  Это было бы полезно.

ЛЕОНАРД.  Но вы же не думаете… ну, если она действительно была убита в половине десятого, ведь свидетельства моей жены вполне достаточно?

СЭР УИЛФРЕД и МЭЙХЬЮ смотрят друг на друга.

МЭЙХЬЮ.   А ваша жена подтвердит, что вы были дома в это время?

ЛЕОНАРД.   Конечно!

МЭЙХЬЮ.  Вы с женой очень любите друг друга?

ЛЕОНАРД   (его лицо смягчается).    Ромэйн так предана мне! Это самая преданная на свете жена!

МЭЙХЬЮ.  Вы счастливый муж.

ЛЕОНАРД.   Счастливее не бывает!  Ромэйн удивительная, просто удивительная!  Я хотел бы, чтобы вы познакомились с нею, мистер Мэйхью.

Входит ГРЕТА.

ГРЕТА.   Вечерняя газета, сэр Уилфред.   (Протягивая ему газету, она указывает на какое-то место в ней.)

СЭР УИЛФРЕД.   Благодарю вас, Грета.

ГРЕТА выходит.

МЭЙХЬЮ.   Думаю, нам было бы целесообразно встретиться с вашей женой.

ЛЕОНАРД.  Хотите устроить настоящую конференцию за круглым столом?

МЭЙХЬЮ.   Мне кажется, мистер Воул, что вы относитесь к этому делу без должной серьезности.

ЛЕОНАРД   (нервно).   Я серьезно отношусь!  Но все это похоже на плохой сон… то, что произошло со мной.  Мы читаем об убийстве в газетах и книгах, но  представить  невозможно, что это может нас как-то  коснуться… Наверное, поэтому я все стараюсь обратить в шутку…

МЭЙХЬЮ.  Боюсь, что это совсем не шутка.

ЛЕОНАРД.  Но ведь ничего страшного нет?  Ведь мисс Френч была убита в половине десятого, а я в это время был дома с Ромэйн…

МЭЙХЬЮ.   Как вы добирались домой? Автобусом или на метро?

ЛЕОНАРД.   Я шел пешком. Это заняло минут двадцать пять… Ночь была чудесная, хотя немного ветреная.

МЭЙХЬЮ.  Вы не встретили по дороге никого из знакомых?

ЛЕОНАРД.  Нет. Но разве это имеет значение? Ведь Ромэйн…

СЭР УИЛФРЕД   (отложил газету).   Свидетельство преданной жены, не подкрепленное еще чьим-либо свидетельством, не может считаться вполне убедительным, мистер Воул.

ЛЕОНАРД.  Вы полагаете, что Ромэйн солжет ради меня?

СЭР УИЛФРЕД.   Так и бывает, мистер Воул.

ЛЕОНАРД.  О, я уверен, что она солгала бы, но в этом случае не будет никакой лжи. Ведь так оно и было на самом деле.   Вы же мне верите?

СЭР УИЛФРЕД.   Да, я вам верю, мистер Воул, но убеждать вам придется не меня.   Вы же знаете, что мисс Френч завещала вам все свои деньги?

ЛЕОНАРД   (совершенно изумленный).   Оставила мне все деньги?!  Вы шутите!..

СЭР УИЛФРЕД.   Я не шучу.  Это напечатано здесь, в сегодняшней вечерней газете.

ЛЕОНАРД   (берет у него газету).   Не могу поверить!..  Она мне не говорила ни слова…  (Передает газету Мэйхью.)

СЭР УИЛФРЕД.   Вы ничего об этом не знали?

ЛЕОНАРД.   Нет!.. Я ей очень благодарен… Но в некотором смысле я бы теперь хотел, чтобы она этого не делала… В данном случае это не так уж хорошо, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.    Да, это могло быть достаточным основанием…  Но это в том случае, если бы вы знали об этом, чего, по вашим словам, не было.  Мисс Френч никогда не говорила о завещании?

ЛЕОНАРД.   Она сказала однажды Дженет:  «Ты боишься, что я составлю новое завещание»…   (Меняется в лице.)     Вы думаете, что они могут меня арестовать?»

СЭР УИЛФРЕД.   Я думаю, вы должны быть готовы к этому, мистер Воул.

ЛЕОНАРД   (вставая).   Вы… вы сделаете все, что сможете, сэр?

СЭР УИЛФРЕД   (дружески).   Можете быть спокойны, дорогой мистер Воул, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

ЛЕОНАРД.   Присмотрите за Ромэйн, сэр. Она будет в ужасном состоянии – это так тяжело для нее.

СЭР УИЛФРЕД.  Не беспокойтесь, мой мальчик. Не беспокойтесь.

ЛЕОНАРД    (садится, затем поворачивается к Мэйхью).   Теперь о деньгах, сэр… У меня есть несколько фунтов, но этого мало. Может быть, мне не следовало просить вас о помощи.

МЭЙХЬЮ.   Я думаю, мы сможем защитить вас должным образом. Суд предусматривает  такие случаи.

ЛЕОНАРД   (поднимаясь).   Не могу поверить, что я, Леонард Воул, буду сидеть на скамье подсудимых и говорить: «Не виновен».  А люди будут смотреть на меня…   (Встряхивается, будто прогоняя плохой сон.)  Почему им не приходит в голову, что это был вор-взломщик?..  Ведь окно, кажется, было взломано и разбито, и много вещей было разбросано вокруг… так писали в газетах.

МЭЙХЬЮ.  Несомненно, у полиции имелись основания не считать это ограблением со взломом.

ЛЕОНАРД.   Мне кажется…

Входит КАРТЕР.

СЭР  УИЛФРЕД.   Да, Картер?

КАРТЕР  (подходит к сэру Уилфреду, тихо).   Извините, сэр, но два джентльмена хотят видеть мистера Воула.

СЭР УИЛФРЕД.  Полиция?

КАРТЕР.   Да, сэр.

МЭЙХЬЮ встает.

СЭР УИЛФРЕД.   Ладно, Джон, я поговорю с ними.  (Выходит в сопровождении Картера.)

ЛЕОНАРД.   Боде мой!..  Это…

МЭЙХЬЮ.   Боюсь, что да, мой мальчик. Ну, спокойнее,   не отчаивайтесь.  (Похлопывает его по плечу.)    И не делайте больше никаких заявлений, предоставьте все нам.

ЛЕОНАРД.   Но как они узнали, где я нахожусь?

МЭЙХЬЮ.  Вероятно, кто-то за вами следил.

ЛЕОНАРД.  Значит, они действительно меня подозревают…

Входят СЭР УИЛФРЕД, инспектор сыскной полиции ХЁРН и еще один человек в штатском.

  ЛЕОНАРД встает.

ИНСПЕКТОР.   Ваше имя Леонард Воул?

ЛЕОНАРД.  Да.

ИНСПЕКТОР.   Я инспектор сыскной полиции Хёрн.  У меня ордер на ваш арест по обвинению в убийстве Эмили Френч четырнадцатого октября.  Должен вас предупредить:  все, что вы скажете, может быть зафиксировано и использовано в качестве доказательства.

ЛЕОНАРД.   Хорошо.   (Снял с вешалки шляпу, беспокойно смотрит на сэра Уилфреда.)   Я готов.

МЭЙХЬЮ.  Добрый день, инспектор. Моя фамилия Мэйхью. Я представляю интересы мистера Воула.

ИНСПЕКТОР.   Добрый вечер, мистер Мэйхью. Я все понял.  Он пойдет с  нами, и ему тут же будет предъявлено обвинение.

ЛЕОНАРД, ИНСПЕКТОР и СОПРОВОЖДАЮЩИЙ  выходят.

СЭР УИЛФРЕД.   Должен сказать, Джон, что этот молодой человек в худшем положении.

МЭЙХЬЮ.  Несомненно. Какое он на тебя произвел впечатление?

СЭР УИЛФРЕД.  Необыкновенно наивен. Но все же довольно хитер. Даже умен. Но, безусловно, не понимает опасности своего положения.

МЭЙХЬЮ.   Ты думаешь, это он?..

СЭР УИЛФРЕД.  Представления не имею.  Но в целом я бы сказал   н е т.   (Резко.)   Ты согласен?

МЭЙХЬЮ.  Согласен.

СЭР УИЛФРЕД.   Да, кажется, он на нас обоих произвел благоприятное впечатление.  Не знаю, почему… Никогда не слышал более убогого рассказа. Как мы можем его использовать?!  Единственное свидетельство в его пользу – его жены, но кто поверит жене?

МЭЙХЬЮ   (невозмутимо).   Бывает, что и женам верят.

СЭР УИЛФРЕД.   Она иностранка… А девять из двенадцати присяжных считают, что иностранец непременно врет. Она, конечно, будет взволнована и расстроена и не поймет, что ей говорит обвинитель.  Но все-таки мы должны с ней встретиться…  Увидишь, она закатит  истерику на всю контору.

МЭЙХЬЮ.  Может быть, ты предпочел бы не браться за это дело?

СЭР УИЛФРЕД.   Кто сказала, что я отказываюсь?  Только потому, что сказал, что рассказ этого молодого человека звучит так глупо…

МЭЙХЬЮ.   Не все это правда…

СЭР УИЛФРЕД.   Это должно быть правдой. Такую глупость нельзя выдумать.  Но запишите все факты черным по белому – и он погиб.   (Помолчал.)   И все же, когда он выкладывает все эти вещи, которые могут его погубить, до тебя вдруг доходит, что все могло произойти именно так.

МЭЙХЬЮ.   Он очень симпатичный.

СЭР УИЛФРЕД.   Да, он должен понравиться присяжным. Хотя для судьи это не имеет значения.  И потом, он такой простой, его легко можно запутать и сбить с толку.  Очень многое зависит от этой особы…

Входит ГРЕТА, она взволнована и немного испугана.

Войдя, она закрывает за собой дверь.

В чем дело, Грета?

ГРЕТА   (шепотом).   Пришла миссис Леонард Воул.

СЭР УИЛФРЕД.    Подойдите сюда…  (Показывает в окно.)  Вы видите того молодого человека?  Его арестовали по обвинению в убийстве.

ГРЕТА.   Я знаю. Как интересно!

СЭР УИЛФРЕД.   Как вы думаете, он мог сделать это?

ГРЕТА.   Нет, сэр, я уверена, что нет.

СЭР УИЛФРЕД.   Почему же?

ГРЕТА.   Он такой милый.

СЭР УИЛФРЕД   (к Мэйхью).   Теперь нас трое.  (Греете.)   Пригласите сюда миссис Воул.

ГРЕТА выходит.

А мы, вероятно, три доверчивых дурака, обманутых молодым человеком с приветливой внешностью.

Входит КАРТЕР.

КАРТЕР    (докладывая).   Миссис Воул.

МЭЙХЬЮ   (идя ей навстречу).   Дорогая миссис Воул!   (Устремляется к ней, но останавливается, не увидев ответной симпатии.)

РОМЭЙН иностранка, очень сдержанная, но за этой сдержанностью чувствуется сильная личность. В голосе – странный оттенок иронии.

РОМЭЙН.   А-а,  вы мистер Мэйхью.

МЭЙХЬЮ.  Да, я стряпчий.  А это сэр Уилфред Робартс, который согласился защищать вашего мужа.

РОМЭЙН.  Здравствуйте, сэр Уилфред.

СЭР УИЛФРЕД.   Здравствуйте.

РОМЭЙН.   В вашей конторе  мне сказали, что вы здесь с моим мужем.

СЭР УИЛФРЕД.   Совершенно верно.   Не хотите ли присесть?

РОМЭЙН.   Благодарю.  (Садится.)

СЭР УИЛФРЕД.  Дорогая миссис Воул, не надо расстраиваться…  (Останавливается в легком замешательстве:  Ромэйн нисколько не похожа на расстроенную.)

Пауза.

РОМЭЙН.  О нет, я не собираюсь поддаваться отчаянию.

СЭР УИЛФРЕД.   Ваш муж, как вы уже, вероятно, догадываетесь, был только что арестован.

РОМЭЙН.   По обвинению в убийстве Эмили Френч?

СЭР УИЛФРЕД.  Боюсь, что да. Но вы не отчаивайтесь, пожалуйста.

РОМЭЙН.   Я и не думаю отчаиваться.  Вы не должны ничего скрывать от меня, сэр Уилфред. Я хочу знать все.  (С несколько иной интонацией.)   Даже самое худшее.

СЭР УИЛФРЕД.   Великолепно!  Самый правильный подход к делу.  Будем смотреть на вещи разумно и прямо. Ваш муж познакомился с мисс Френч около шести недель тому назад.  Вы знали… э-э… об этом знакомстве?

РОМЭЙН.   Он рассказал мне, что однажды на оживленной улице спас пожилую женщину со свертками.  Сказал, что она пригласила его в гости.

СЭР УИЛФРЕД.  И ваш муж пошел к ней в гости?

РОМЭЙН.   Да.

СЭР УИЛФРЕД.   И они стали большими друзьями.

РОМЭЙН.   Очевидно.

СЭР УИЛФРЕД.  Он не предлагал вам сопровождать его?

РОМЭЙН.   Леонард считал, что лучше этого не делать.

СЭР УИЛФРЕД   (бросая на нее острый взгляд).   Он считал, что лучше этого не делать… Но, между нами, почему он так считал?

РОМЭЙН.   Он думал, что мисс Френч так больше нравится.

СЭР УИЛФРЕД   (слегка нервничая, отходит от этой темы).    Да, да, совершенно верно.   Итак, ваш муж подружился с мисс Френч, она была одинокой старой женщиной, и общество вашего мужа ей было очень приятно.

РОМЭЙН.   Леонард бывает очарователен.

СЭР  УИЛФРЕД.  Да, по-видимому, он решил, что с его стороны будет великодушно навещать и развлекать пожилую даму.

РОМЭЙН.  Вне всякого сомнения.

СЭР УИЛФРЕД.  Вы не возражали против дружбы вашего мужа с этой пожилой дамы?

РОМЭЙН.  Не могу сказать, что возражала.

СЭР УИЛФРЕД.  Разумеется, вы всецело доверяете своему мужу, миссис Воул.  Зная его так хорошо…

РОМЭЙН.   Да, я очень хорошо знаю Леонарда.

СЭР УИЛФРЕД.   Я восхищен вашим хладнокровием и мужеством!   Я знаю, как вы преданы ему…

РОМЭЙН.   А вы знаете, как я ему предана?

СЭР УИЛФРЕД.   Конечно.

РОМЭЙН.   Извините меня, я ведь иностранка. Я не всегда понимаю ваши английские выражения. Когда говорят «знаю», это означает, что человек в чем-то убедился на собственном опыте? Но ведь вы, сэр Уилфред, не могли убедиться на собственном опыте в том, что я предана Леонарду?   (Она улыбается.)

СЭР УИЛФРЕД   (в легком замешательстве).   Нет, нет, конечно… Ваш муж сказал мне об этом.

РОМЭЙН.   Леонард сказал вам, как я ему предана?

СЭР УИЛФРЕД.  Он говорил о вашей преданности в самых трогательных выражениях.

РОМЭЙН.   До чего же тупы бывают мужчины!

СЭР УИЛФРЕД.    Простите?

РОМЭЙН.   Неважно. Продолжайте, пожалуйста.

СЭР УИЛФРЕД.   Эта мисс Френч обладала значительным состоянием. Близких родственников у нее не  было. Как многие эксцентричные дамы, она обожала составлять завещания и за свою жизнь составила несколько.  Вскоре после знакомства с вашим мужем она написала новое завещание. За вычетом нескольких небольших подарков, она все свое состояние оставила вашему мужу.

РОМЭЙН.   Да.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы знаете об этом?

РОМЭЙН.  Я прочла об этом в сегодняшней вечерней газете.

СЭР УИЛФРЕД.  Понятно. А прежде, чем вы прочли в газете, вы ничего об этом не знали?  А ваш муж?

Пауза.

РОМЭЙН.  Это он вам сказал?

СЭР УИЛФРЕД.   Да.  А у вас нет другого мнения на этот счет?

РОМЭЙН.   Нет.  У меня нет другого мнения на этот счет.

СЭР УИЛФРЕД.   Несомненно, мисс Френч относилась к вашему мужу как к сыну или любимому племяннику.

РОМЭЙН.   Вы полагаете, что мисс Френч относилась к Леонарду как к сыну?

В ее голосе отчетливо слышится ирония,

и это тревожит сэра Уилфреда.

СЭР УИЛФРЕД.  Да, я определенно так полагаю.  Мне кажется, это вполне естественно при данных обстоятельствах.

РОМЭЙН.  Какие вы все здесь лицемеры!

СЭР УИЛФРЕД.   Дорогая миссис Воул!..

РОМЭЙН.   Я вас шокировала.  Поверьте, мне очень неприятно.

СЭР УИЛФРЕД.   Что вы, что вы!..  Уверяю вас, дорогая миссис Воул, было бы в высшей   степени неблагоразумно даже намекнуть, что у мисс Френч были… э-э… чувства к Леонарду Воулу, отличные от чувства… матери или, скажем, тетушки…

РОМЭЙН.   Пожалуйста, давайте скажем:  тетушки… если вам это так важно.

СЭР УИЛФРЕД.   Надо подумать о впечатлении, которое все это произведет на присяжных.

РОМЭЙН.   Да, я тоже думаю об этом.

СЭР УИЛФРЕД.   Так, так.  Мы должны с вами действовать совместно.  А теперь подойдем к вечеру четырнадцатого октября. Вы помните этот вечер, около недели назад?

РОМЭЙН.   Очень хорошо помню.

СЭР УИЛФРЕД.   В тот вечер Леонард навестил мисс Френч. Ее экономка Дженет Маккензи была выходная.  Мистер Воул сыграл с мисс Френч партию в карты и часов в девять   откланялся. Он сказал мне, что пошел домой пешком и вернулся приблизительно в двадцать пять минут десятого.   (Вопросительно  смотрит на Ромэйн.)

РОМЭЙН   (без выражения, задумчиво).   В двадцать пять минут десятого.

СЭР УИЛФРЕД.   В половине десятого экономка вернулась домой за какой-то вещью, которую забыла. Проходя мимо гостиной, она услышала голос мисс Френч и мужской голос.  Она решила, что с мисс Френч был Леонард Воул, и инспектор Хёрн говорит, что это ее заявление и привело к аресту вашего мужа. Но мистер Воул сказал мне, что у него есть полное алиби на это время, так как он был дома с вами в девять тридцать.

Пауза. РОМЭЙН молчит.

Это так? Он был с вами в девять тридцать?

РОМЭЙН.  Это Леонард сказал? Что он был со мной дома в девять тридцать?

СЭР УИЛФРЕД   (резко).   Разве это не правда?

Долгая пауза.

РОМЭЙН.   Нет, конечно, правда.

СЭР УИЛФРЕД   (издает вздох облегчения).  Вероятно, полиция уже расспрашивала вас об этом?

РОМЭЙН.   Да, они приходили ко мне вчера вечером.

СЭР УИЛФРЕД.   И вы сказали…

РОМЭЙН   (словно повторяя то, что она затвердила наизусть).   Я сказала, что Леонард пришел в тот вечер в двадцать пять минут десятого и больше не выходил из дома.

МЭЙХЬЮ   (с легким беспокойством).   Вы так сказали?

РОМЭЙН   (сладко).   Ведь Леонард хотел, чтобы я   э т о   сказала?

СЭР УИЛФРЕД.   Но ведь это правда! Вы сами это только что сказали.

РОМЭЙН.   Я должна разобраться, чтобы быть уверенной.  Если я сказала:  да, это так, Леонард был со мной в нашей квартире в девять тридцать,  они оправдают его?  Они отпустят его на свободу?

СЭР УИЛФРЕД и МЭЙХЬЮ переглядываются:  они озадачены.

МЭЙХЬЮ.   Если вы оба говорите правду, тогда они должны будут… э-э… оправдать его.

РОМЭЙН.   Но когда я сказала… вот это… полиции, мне кажется, они не поверили.    (Она не страдает. Напротив, говорит даже с легким удовлетворе-нием.)

СЭР УИЛФРЕД.   Почему вы думаете, что они вам не поверили?

РОМЭЙН   (с неожиданной злобой).   Вероятно, я недостаточно убедитель-но сказала это.

Мужчины смотрят друг на друга. Холодный дерзкий взгляд Ромэйн встречается со взглядом сэра Уилфреда. Между ними существует явный антагонизм.

СЭР УИЛФРЕД   (другим тоном).    Должен вам сказать, миссис Воул, что я не совсем понимаю вашу позицию в этом деле.

РОМЭЙН.    Что ж,  вероятно, это и нелегко понять…

СЭР УИЛФРЕД.   Может быть, положение вашего мужа не вполне ясно вам?

РОМЭЙН.   Я уже сказала, что хочу до конца понять, насколько безнадежно положение… моего мужа. Я говорю полиции, что Леонард был дома в девять тридцать, а они мне не верят.  Может быть, кто-нибудь видел, как он выходил из дома мисс Френч или шел по улице, направляясь домой?   (Хитро смотрит на них.)

СЭР УИЛФРЕД обращает к Мэйхью вопросительный взгляд.

МЭЙХЬЮ   (неохотно).   Ваш муж не мог вспомнить ничего обнадеживаю-щего на этот счет.

РОМЭЙН.   Итак, это будут только его слова и мои.   (С силой.)   И мои.  (Встает.)   Благодарю вас, это все, что я хотела узнать.  (Направляется к двери.)

МЭЙХЬЮ.  Пожалуйста, не уходите, миссис Воул, еще очень многое надо обсудить.

РОМЭЙН.   Мне – нет.

СЭР УИЛФРЕД.   Почему нет, миссис Воул?

РОМЭЙН.  Придется ли мне давать клятву:  говорить правду, только правду и ничего, кроме правды?   (Это как будто забавляет ее.)

СЭР УИЛФРЕД.  Да, вы дадите такую клятву.

РОМЭЙН   (теперь с открытой насмешкой).   А если вы меня спросите…  (Подражая мужскому голосу.)   «Когда Леонард Воул пришел домой в тот вечер?»…  если я скажу…

СЭР УИЛФРЕД.   Что?

РОМЭЙН.    Я столько могла бы сказать…

СЭР УИЛФРЕД.   Миссис Воул, вы любите своего мужа?

РОМЭЙН   (переводя свой насмешливый взгляд на Мэйхью).  Леонард говорит, что люблю.

МЭЙХЬЮ.   Леонард Воул верит в это.

РОМЭЙН.  Но Леонард не очень умен.

СЭР УИЛФРЕД.   Известно ли вам, миссис Воул, что по закону вы не можете быть вызваны для дачи показаний, вредных вашему мужу?

РОМЭЙН.   Как удобно.

СЭР УИЛФРЕД.   И тогда ваш муж сможет…

РОМЭЙН   (перебивает).   Он не муж мне.

СЭР УИЛФРЕД.   Что?

РОМЭЙН.  Леонард Воул не муж мне. В Берлине он обвенчался со мной, а потом привез в Англию. Я не говорила ему, но в то время я уже была замужем.

СЭР УИЛФРЕД.   Он вывез вас из Берлина и благополучно доставил в Англию?  Вы должны быть ему благодарны.

РОМЭЙН.  Человек может устать от благодарности.

СЭР УИЛФРЕД.  Леонард Воул когда-нибудь оскорбил вас?

РОМЭЙН   (презрительно).   Леонард?  Он целует землю под моими ногами!

СЭР УИЛФРЕД.   А вы?

Снова поединок взглядов. Потом она смеется и отворачивается.

РОМЭЙН.   Вы слишком много хотите знать.  (Направляется к двери.)

МЭЙХЬЮ.   По-моему, надо все выяснить.  Ваши заявления были достаточно неопределенны. Что точно произошло вечером четырнадцатого октября?

РОМЭЙН   (монотонно).   Леонард вернулся в двадцать пять минут десятого и больше не выходил из дома. Дала я ему алиби?

СЭР УИЛФРЕД.   Дали.  (Подходит к ней.)   Миссис Воул…

РОМЭЙН.   Да?

СЭР УИЛФРЕД.   Вы удивительная женщина, миссис Воул.

РОМЭЙН.   Вы удовлетворены, я надеюсь?   (Уходит.)

СЭР УИЛФРЕД.   Черт меня возьми, если я удовлетворен!

МЭЙХЬЮ.   Присоединяюсь.

СЭР УИЛФРЕД.   Она что-то затевает, но что? Мне это не нравится, Джон.

МЭЙХЬЮ.   Но истерик на всю контору она явно не устраивала.

СЭР УИЛФРЕД.   Да, поразительное хладнокровие.

МЭЙХЬЮ.   Что будет, если она начнет давать показания?

СЭР УИЛФРЕД.   Одному Богу известно!

МЭЙХЬЮ.   Обвинение быстро разоблачит ее, особенно если это будет Майерс.

СЭР УИЛФРЕД.   Наверное, Майерс и будет.

МЭЙХЬЮ.   Как же ты собираешься вести наступление?

СЭР УИЛФРЕД.   Как обычно. Прерывать, возражать как можно чаще.

МЭЙХЬЮ.   Удивительно, что Воул уверен в ее преданности.

СЭР УИЛФРЕД.   Любая женщина может одурачить мужчину, если она этого захочет и если он влюблен в нее.

МЭЙХЬЮ.   А он влюблен в нее и верит ей беспредельно.

СЭР УИЛФРЕД.   Тем он глупее. Никогда нельзя верить женщине.

 

З а н а в е с.

 

 

Действие второе

 

Суд Олд Бэйли. Шесть недель спустя.

МИСТЕР МАЙЕРС, королевский адвокат, — обвинитель, СЭР УИЛФРЕД – защитник.

Присяжные на своих местах.

СУДЬЯ.  Леонард Воул, вы обвиняетесь в том, что октября четырнадцатого дня в графстве Лондон вы убили Эмили Джейн Френч. Леонард Воул, признаете ли вы себя виновным?

ЛЕОНАРД.   Не признаю.

СУДЬЯ.   Господа присяжные, подсудимый обвиняется в том, что октября четырнадцатого дня он убил Эмили Джейн Френч. Он не признал себя виновным, и ваше дело, заслушав свидетельские показания, ответить, виновен он или не виновен.

МАЙЕРС поднимается с места.

Одну минуту, мистер Майерс.

МАЙЕРС садится.

Господа присяжные, в клятве, которую каждый из вас только что дал, вы обещали разбирать это дело в соответствии с доказательствами, которые вы сейчас увидите и услышите.  Это означает, что вы не должны рассматривать что-либо, что вы слышали или читали до того, как дали свои клятвы. Вы должны закрыть ваши умы для всего, кроме происходящего в этом суде. Вы не должны позволять ничему другому влиять на ваши умы в пользу или против подсудимого. Я уверен, что вы исполните свой долг добросовестно и так, как я вам указал. Прошу вас, мистер Майерс.

МАЙЕРС   (поднимается, прочищая горло и поправляя парик).   С вашего разрешения,  милорд. Господа присяжные, в этом деле я представляю обвинение, а мой ученый друг сэр Уилфред Роу-бартс представляет защиту.  Это дело об убийстве.  Факты просты и до определенного момента не допускают никаких разночтений.   Обвиняемый, молодой и, надо сказать, не лишенный привлекатель-ности человек, познакомился с мисс Эмили Френч, пятидесяти шести лет, и с какой добротой и даже симпатией она к нему отнеслась. Природу этой симпатии нам предстоит установить самим.    Четырнадцатого октября, в пятницу, Дженет Маккензи, верная и преданная экономка мисс Френч,  была выходной, но в этот раз она возвратилась на несколько минут, в девять двадцать пять. Она отперла дверь и, поднимаясь  по лестнице в свою комнату, прошла мимо гостиной и услышала голоса мисс Френч и обвиняемого Леонарда Воула.

ЛЕОНАРД   (встает).   Неправда! Это был не я.

СТРАЖНИК заставляет его сесть.

МАЙЕРС.  Дженет Маккензи была удивлена, потому что, насколько она знала, мисс Френч не ожидала визита Леонарда Воула в тот вечер.  Она снова ушла, а когда вернулась окончательно в одиннадцать часов, то глазам ее предстала страшная картина:   мисс Френч лежала убитая, комната была в беспорядке, окно разбито и занавески развевались на ветру. В ужасе она немедленно позвонила в полицию. Обвиняемый был арестован двадцатого октября. Дело обвинения доказать, что мисс Эмили Джейн Френч была убита между девятью тридцатью и десятью часами вечера четырнадцатого октября ударом тяжелого предмета и что этот удар был нанесен обвиняемым. Я вызываю инспектора Хёрна.

ПРИСТАВ.  Инспектор Хёрн.

ПОЛИСМЕН.   Инспектор Хёрн.

ПОЛИСМЕН открывает дверь, впускает инспектора Хёрна.

ИНСПЕКТОР поднимается на свидетельское место. ПРИСТАВ подает ему Библию и текст клятвы.

ИНСПЕКТОР.  Клянусь всемогущим Богом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Роберт Хёрн, инспектор сыскной полиции, отдел уголовных расследований, Скотлэнд-Ярд.

МАЙЕРС.   Итак, инспектор Хёрн, вечером четырнадцатого октября, находясь на службе, вы получили экстренный вызов?

ИНСПЕКТОР.   Да, сэр.

МАЙЕРС.  И что вы сделали?

ИНСПЕКТОР.   Я вместе с сержантом Рэнделлом отправился в дом номер двадцать три по Эшбёрн-гроув. Я обнаружил, что его обитательница, мисс Эмили Френч, мертва.  Она лежала лицом вниз с тяжелыми ранениями в затылочной части головы.    Я обнаружил, что была сделана попытка открыть одно из окон с помощью какого-то инструмента, вероятно, стамески. Окно было разбито возле задвижки. На полу лежали осколки стекла, а позже я нашел несколько осколков на земле за окном.

МАЙЕРС.  Имеет ли особое значение тот факт, что вы нашли осколки стекла как в комнате, так и за окном?

ИНСПЕКТОР.  Осколки стекла снаружи противоречат предположению, что окно было разбито снаружи.

МАЙЕРС.   Вы имеете в виду, что если окно было разбито изнутри, то это означает попытку создать впечатление, что его разбили снаружи?

СЭР УИЛФРЕД   (поднимаясь).   Я протестую. Мой ученый друг вкладывает свои слова в уста свидетеля. Он должен соблюдать правила дачи показаний.  (Садится.)

МАЙЕРС   (инспектору).    Продолжайте.

ИНСПЕКТОР.  Было проведено обследование комнаты, сделаны фотоснимки и изучены отпечатки пальцев.

МАЙЕРС.   Чьи отпечатки вы обнаружили?

ИНСПЕКТОР.   Самой мисс Эмили Френч, Дженет Маккензи и еще  чьи-то, оказавшиеся впоследствии отпечатками пальцев обвиняемого Леонарда Воула.

МАЙЕРС.  Никаких других?

ИНСПЕКТОР.  Никаких других.

МАЙЕРС.  Вы беседовали с мистером Леонардом Воулом?

ИНСПЕКТОР.  Да, сэр. Дженет Маккензи не могла дать  его адреса, но в результате объявлений по радио и в газетах мистер Леонард Воул сам пришел ко мне.

МАЙЕРС.   Что сказал обвиняемый двадцатого октября, когда его арестовали?

ИНСПЕКТОР.   Он сказал:  «О’кей, я готов».

МАЙЕРС.   Вы говорили, инспектор, что в комнате были следы ограбления?

СЭР УИЛФРЕД  (поднимаясь).   Это как раз то, чего инспектор не говорил. Если ваша светлость помнит, со стороны моего друга уже имел место наводящий вопрос  совершенно недопустимого свойства, против которого я возражал.

СУДЬЯ.   Вы совершенно правы, сэр Уилфред.  В то же время я думаю, что инспектор имеет право давать показания о любом факте, который мог бы доказать, что беспорядок в комнате не имел своей причиной действия лица, вломившегося в дом с целью грабежа.

СЭР УИЛФРЕД.  Милорд, позвольте мне почтительнейше согласиться со словами вашей  светлости. Факты – да. Но не простое выражение мнения, не основанного ни на каких фактах.   (Садится.)

СУДЬЯ.   Да, мистер Майерс, я думаю, вам придется подойти к этому вопросу как-то иначе.

МАЙЕРС.   Инспектор, нашли вы что-нибудь, противоречившее   предполо-жению о взломе, произведенном снаружи?

ИНСПЕКТОР.   Только стекло, сэр.

МАЙЕРС.  Ничего больше?

ИНСПЕКТОР.   Нет, сэр, больше там ничего не было.

СУДЬЯ.   Продолжение этой темы нам всем кажется бесплодным, мистер Майерс.

МАЙЕРС.  Были ли на мисс Френч какие-либо драгоценности?

ИНСПЕКТОР.   Бриллиантовая брошь и два кольца с бриллиантами стоимостью около девятисот фунтов.

МАЙЕРС.   И все это осталось нетронутым?

ИНСПЕКТОР.   Да, сэр.

МАЙЕРС.   А было ли вообще что-нибудь взято?

ИНСПЕКТОР.   По словам Дженет Маккензи, ничего не пропало.

МАЙЕРС.   Случилось ли вам наблюдать, как человек, вломившийся в дом, уходил, ничего не взяв?

ИНСПЕКТОР.   Только, если ему помешали, сэр.

МАЙЕРС.   Но в данном случае нет признаков того, что грабителю помешали?

ИНСПЕКТОР.   Нет, сэр.

МАЙЕРС.   Инспектор, вы предъявляете пиджак?

ИНСПЕКТОР.   Да.

ПРИСТАВ передает пиджак инспектору,

МАЙЕРС.   Как он к вам попал?

ИНСПЕКТОР.    Я нашел его на квартире у обвиняемого и отнес его в лабораторию  для исследования пятен крови, которые могли на ней оказаться.

МАЙЕРС.  Кроме того, инспектор, вы предъявляете завещание мисс Френч?

ПРИСТАВ передает завещание инспектору.

ИНСПЕКТОР.  Да, сэр.

МАЙЕРС.   Датированное восьмым октября?

ИНСПЕКТОР.   Да, сэр.

МАЙЕРС.   Не считая нескольких подарков, все наследство оставлено обвиняемому?

ИНСПЕКТОР.   Это так, сэр.

МАЙЕРС.  И какова стоимость всего имущества?

ИНСПЕКТОР.   Насколько сейчас можно судить, около восьмидесяти пяти тысяч фунтов.

МАЙЕРС садится. СЭР УИЛФРЕД встает.

СЭР УИЛФРЕД.  Вы сказали, что единственными отпечатками пальцев в комнате были отпечатки самой мисс Френч, Дженет Маккензи и обвиняемого Леонарда Воула.   В тех случаях грабежа со взломом, которые вам пришлось наблюдать, оставлял ли преступник отпечатки пальцев или надевал перчатки?

ИНСПЕКТОР.  Надевал перчатки.

СЭР УИЛФРЕД.  Так что в случае ограбления отсутствие отпечатков пальцев вас не удивило бы?

ИНСПЕКТОР.   Нет, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.   Теперь о следах стамески на окне. Они были на внутренней или на наружной стороне окна?

ИНСПЕКТОР.   На наружной, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.   Разве это не говорит о взломе, произведенном снаружи, и только снаружи?

ИНСПЕКТОР.   Он мог потом выйти из дома и оставить эти следы, или он мог сделать это, находясь внутри.

СЭР УИЛФРЕД.   Находясь внутри, инспектор? Как же он мог это сделать?

ИНСПЕКТОР.   Там два окна расположены рядом.  Открыть одно окно, высунуться и стамеской открыть задвижку другого было легко.

СЭР УИЛФРЕД.   Четырнадцатого октября был ветреный день?

ИНСПЕКТОР.   Не помню точно, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.   По словам моего ученого друга, Дженет Маккензи сказала, что занавески были сорваны.

ИНСПЕКТОР.   Да, сэр, они развевались на ветру.

СЭР УИЛФРЕД.  Это доказывает, что вечер был ветреный.   Так что если грабитель разбил окно снаружи, а затем открыл его, часть стекла могла легко выпасть за окно, когда окно было сильно захлопнуто ветром. Возможно это или нет?

ИНСПЕКТОР.   Возможно, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.   Обвиняемый явился в полицию сам и сделал свое заявление совершенно добровольно?

ИНСПЕКТОР.   Да.

СЭР УИЛФРЕД.  Он все время заявлял о своей невиновности?

ИНСПЕКТОР.   Да, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.   Инспектор, взгляните, пожалуйста, на этот нож.

ПРИСТАВ передает нож инспектору.

Вы видели его раньше?

ИНСПЕКТОР.  Возможно.

СЭР УИЛФРЕД.     Это нож, который был взят с кухонного стола в квартире Леонарда Воула и показан вам женой обвиняемого во время вашей первой беседы с ней.   Это так, инспектор?

ИНСПЕКТОР.  Да, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.   Попробуйте лезвие ножа пальцем. Оно острое, как бритва. Не так ли?

ИНСПЕКТОР.  Да, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.   И если вы режете этим ножом, скажем, ветчину   и ваша рука соскользнула, — возможен ли при этом глубокий порез, из которого обильно пойдет кровь?

МАЙЕРС   (поднимаясь).   Я возражаю. Это спорный вопрос и притом вопрос медицинский.

СЭР УИЛФРЕД.   Я снимаю свой вопрос.   Вместо этого прошу вас, инспектор, ответить.  Когда вы спрашивали обвиняемого о пятнах на рукаве его пиджака, не обратил ли он вашего внимания на свежий шрам возле запястья и не утверждал ли, что этот шрам был нанесен кухонным ножом, когда он резал им ветчину?

ИНСПЕКТОР.   Именно это он и сказал.

СЭР УИЛФРЕД.   И то же самое сказала вам жена обвиняемого?

ИНСПЕКТОР.   В первый раз. Потом…

СЭР УИЛФРЕД   (резко).   Просто «да» или «нет», пожалуйста!

ИНСПЕКТОР.  Да.

СЭР УИЛФРЕД садится.

МАЙЕРС   (поднимаясь).   Что прежде всего привлекло ваше внимание к пиджаку, инспектор?

ИНСПЕКТОР.   Рукав его, по-видимому, недавно был застиран.

МАЙЕРС.  Если считать доказанным, что шрам был нанесен именно этим ножом, можно установить, является ли он результатом несчастного случая или был нанесен умышленно?

СЭР УИЛФРЕД   (поднимаясь).   Поистине, милорд, если мой ученый друг собирается сам отвечать  на свои собственные вопросы, присутствие свидетеля становится излишним.    (Садится.)

МАЙЕРС   (покорно).   Я снимаю вопрос. Благодарю вас, инспектор.

ИНСПЕКТОР покидает свидетельское место и выходит из зала в сопровождении полисмена.

Вызовите доктора Уайета.

ПРИСТАВ.  Доктор Уайтет.

ДОКТОР УАЙЕТ входит и поднимается на свидетельское место.

ПРИСТАВ протягивает ему Библию и текст клятвы.

ДОКТОР УАЙЕТ.   Клянусь всемогущим Богом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС.  Вы полицейский хирург доктор Уайет, прикрепленный к хэмпстедскому участку?

ДОКТОР УАЙЕТ.  Да.

МАЙЕРС.   Доктор Уайет, расскажите, пожалуйста, присяжным, что вам известно относительно смерти мисс Эмили Френч.

ДОКТОР УАЙЕТ.   В одиннадцать часов вечера четырнадцатого октября я увидел труп женщины, как я потом узнал, это была мисс Френч. Осмотрев тело, я пришел к заключению, что смерть явилась результатом удара по голове, нанесенного каким-то тупым тяжелым предметом.  Смерть наступила, по-видимому, мгновенно.  По времени:  между девятью тридцати и десятью часами.

МАЙЕРС.  Оказала ли мисс Френч какое-то сопротивление своему противнику?

ДОКТОР УАЙЕТ.  Я думаю, она была застигнута врасплох.

МАЙЕРС садится.

СЭР УИЛФРЕД   (поднимаясь).   Доктор Уайет, в какое точно место головы был нанесен удар?

ДОКТОР УАЙЕТ.   С левой стороны возле соединения теменной, затылоч-ной и височной костей.

СЭР УИЛФРЕД.  Означает ли это, что удар был нанесен левшой?

ДОКТОР УАЙЕТ.  Трудно сказать. По-видимому, удар был нанесен точно сзади.  По-моему, совершенно невозможно сказать, был ли убийца левшой или нет.

СЭР УИЛФРЕД.   В момент убийства кровь должна была попасть на руку, наносившую удар?

ДОКТОР УАЙЕТ.  Да, конечно.

СЭР УИЛФРЕД.  Так, доктор. Теперь скажите, нужна ли особая сила для такого удара?

ДОКТОР УАЙЕТ.   Нет. Судя по местоположению раны, большой силы не требовалось.

 СЭР УИЛФРЕД.  Таким образом, даже женщина могла сделать это с таким же успехом?

ДОКТОР УАЙЕТ.   Безусловно.

СЭР УИЛФРЕД.   Благодарю вас.  (Садится.)

ДОКТОР УАЙЕТ выходит.

МАЙЕРС.  Вызовите Дженет Маккензи.

ПРИСТАВ.  Дженет Маккензи!

ПОЛИСМЕН.  Дженет Маккензи!

Входит  ДЖЕНЕТ МАККЕНЗИ – высокая, сурового вида шотландка. Губы ее плотно сжаты. Всякий раз, когда ее взгляд падает на обвиняемого, лицо выражает отвращение.

ПРИСТАВ протягивает ей Библию, и она берет ее левой рукой.

ПРИСТАВ   (поправляет ее).   В другую руку, пожалуйста.  (Протягивает ей текст клятвы.)

ДЖЕНЕТ.   Клянусь всемогущим Богом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС.   Ваше имя Дженет Маккензи?

ДЖЕНЕТ.   Да, это мое имя.

МАЙЕРС.  Вы были компаньонкой  и экономкой покойной мисс Эмили Френч?

ДЖЕНЕТ.  Я была ее экономкой.

МАЙЕРС.    Я хотел сказать, что мисс Френч уважала и любила вас, и между вами были дружеские отношения, не такие, как у госпожи и служанки.

ДЖЕНЕТ.  Двадцать лет я ухаживала за ней и жила у нее.   Она доверяла мне, и я много раз удерживала ее от глупых поступков.

МАЙЕРС.   Что за человек была мисс Френч?

ДЖЕНЕТ.   Душевный она была человек, по временам даже чересчур душевный. Немножко взбалмошная.  Бывало, что совсем теряла соображение. И подольститься к ней ничего не стоило.

МАЙЕРС.   Когда вы впервые увидели обвиняемого Леонарда Воула?

ДЖЕНЕТ.   По-моему, в конце августа он впервые пришел в дом.

МАЙЕРС.   И часто он приходил?

ДЖЕНЕТ.   Сначала раз в неделю, потом стал чаще.  Два, а то и три раза. Сидел и подлизывался, все говорил ей, как она молодо выглядит, и всегда замечал, когда она надевала что-нибудь новое.

МАЙЕРС   (торопливо).   Так, так!.. Теперь расскажите, мисс Маккензи, о событиях четырнадцатого октября.

ДЖЕНЕТ.   Это было в пятницу, в мой выходной.  Я пошла в гости к знакомым на Гленистер-роуд, три минуты ходьбы от дома. Я вышла в полвосьмого.  Я обещала принести своей знакомой рисунок вязаного шерстяного джемпера, который ей очень нравился.  Но я позабыла рисунок дома и после ужина решила сбегать за ним, потому что и погода была хорошая и идти-то два шага.   Я пришла домой в двадцать пять минут десятого, открыла дверь своим ключом и пошла наверх, в свою комнату.  Когда проходила мимо гостиной, услыхала, как обвиняемый разговаривал там с мисс Френч.

МАЙЕРС.   Вы уверены, что слышали  именно голос обвиняемого?

ДЖЕНЕТ.   Еще бы, уж я как-нибудь знаю его голос!   Приятный голос, ничего не скажу. Они разговаривали и смеялись.  Но это уж не мое дело. Я взяла рисунок и вернулась к своей знакомой.

МАЙЕРС.   И сколько времени вы пробыли у своей знакомой?

ДЖЕНЕТ.  Я просидела у нее до двадцати минут одиннадцатого, потом простилась и пошла домой.  Я заглянула в гостиную узнать, не нужно ли чего хозяйке, покуда она не легла.

МАЙЕРС.   И что вы там увидели?

ДЖЕНЕТ.  Она лежала на полу, бедняжка, с пробитой головой. Все ящики из бюро были выдернуты, все разбросано, ваза разбита, и занавески колыхались от ветра.  Я сразу позвонила в полицию.

МАЙЕРС.   Вы подумали, что это был грабеж со взломом?

СЭР УИЛФРЕД   (вскакивая).   Милорд, я протестую!

СУДЬЯ.  Я не разрешаю отвечать на этот вопрос, мистер Майерс. Его нельзя было задавать свидетелю.

МАЙЕРС.  Тогда позвольте спросить вас, мисс Маккензи, что вы предприняли после того, как позвонили в полицию.

ДЖЕНЕТ.   Обыскала дом.  Думала найти незваного гостя.

МАЙЕРС.   И нашли?

ДЖЕНЕТ.   Нет. И никакого беспорядка нигде не было, кроме как в гостиной.

МАЙЕРС.   Что вы знали об обвиняемом Леонарде Воуле?

ДЖЕНЕТ.  Ему очень нужны были деньги.

МАЙЕРС.  Он просил деньги у мисс Френч?

ДЖЕНЕТ.  Нет, он слишком умен для этого.

МАЙЕРС.   Знали ли вы, какие планы были у мисс Френч относительно денег на случай ее смерти?

ДЖЕНЕТ.   Она составляла завещания, когда ей вздумается.  Богатая женщина, денег много, а родни никакой.   Говорила:  их надо отдать туда, где от них будет больше пользы. Однажды завещала их сиротскому дому, в другой раз – богадельне, потом – больнице для кошек и собак.  Но всегда это кончалось одним и тем же:   со всеми там переругается, придет домой, порвет завещание и напишет новое.

МАЙЕРС.  А когда она написала последнее завещание, знаете?

ДЖЕНЕТ.    Восьмого октября.  Я слышала, как она говорила с мистером Стоуксом, адвокатом, что напишет новое завещание.  Он был там при этом, обвиняемый то есть, и вроде бы протестовал, говорил:  «Нет, нет!».  А хозяйка сказала:  «Но я так хочу, мой мальчик, я так хочу. Вспомни тот день, когда меня чуть не раздавил автобус. Это может случиться в любое время».

ЛЕОНАРД пишет записку, которую МЭЙХЬЮ передает сэру Уилфреду.

МЭЙХЬЮ.  Вы знаете, когда ваша хозяйка сделала предыдущее завещание?

ДЖЕНЕТ.  Весной это было.

МАЙЕРС.   Знали ли вы, мисс Маккензи, что Леонард Воул женат?

ДЖЕНЕТ.   Нет. И хозяйка тоже не знала.

СЭР УИЛФРЕД   (поднимаясь).   Я возражаю. Что знала и чего не знала мисс Френч – это всего лишь догадки Дженет Маккензи.  (Садится.)

МАЙЕРС.  Тогда поставим вопрос так:  создалось ли у вас впечатление, что мисс Френч считала Леонарда Воула холостяком? Чем можете подтвердить это?

ДЖЕНЕТ.  Она заказала книги из библиотеки:  «Жизнь баронессы Бёрдетт-Кутс» и еще о Дизраэли и его жене. Обе о женщинах, у которых мужья были намного моложе.  Я знаю, о чем она мечтала.

СУДЬЯ.   Боюсь, что мы не сможем принять это во внимание.

ДЖЕНЕТ.   Почему?

СУДЬЯ.  Господа присяжные, женщина может читать жизнеописание Дизраэли, и не собираясь вступать в брак с человеком моложе ее.

МАЙЕРС.   Мистер Воул когда-нибудь упоминал о своей жене?

ДЖЕНЕТ.   Никогда.

МАЙЕРС.   Благодарю вас.  (Садится.)

СЭР УИЛФРЕД   (поднимается. Очень мягко и сердечно).    Мы понимаем, как глубоко вы были преданы своей хозяйке.   Вы имели на нее большое влияние?

ДЖЕНЕТ.   Да… должно быть…

СЭР УИЛФРЕД.  В предпоследнем завещании, то есть в том, которое было написано весной, мисс Френч оставила почти все свое состояние вам. Вы знали об этом?

ДЖЕНЕТ.    Она мне сказала:  «Вся эта благотворительность – одно жульничество,  все уходит на расходы, а на то, что ты дала,  денег не остается.  Я завещаю их тебе, Дженет, и ты можешь делать с ними все, что сочтешь нужным».

СЭР УИЛФРЕД.   А в последнем завещании, насколько мне известно, она просто оставила вам ежегодную ренту. Главным же наследником она сделала обвиняемого Леонарда Воула.

ДЖЕНЕТ.   Если он получит хоть пенни из этих денег, это будет чудовищной несправедливостью.

СЭР УИЛФРЕД.  Когда мисс Френч завязала эту дружбу с Леонардом Воулом, вы были очень огорчены и рассержены, не так ли?

ДЖЕНЕТ.   Мне не нравилось смотреть,  как мою дорогую хозяйку одурачивают.

СЭР УИЛФРЕД.   Вам не нравилось, что кто-то другой лишает вас влияния на мисс Френч?

ДЖЕНЕТ.   Она очень на него полагалась. Куда больше, чем следовало.

СЭР УИЛФРЕД.  Следовательно, если бы обвиняемый когда-нибудь попросил у нее денег, она почти наверняка дала бы их ему?

ДЖЕНЕТ.  Я этого не говорила.

СЭР УИЛФРЕД.   Вернемся к вечеру четырнадцатого октября.  Вы сказали, что слышали разговор обвиняемого с мисс Френч. О чем они говорили?

ДЖЕНЕТ.    Я не разобрала, что именно они  говорили.   Они смеялись.

СЭР УИЛФРЕД.    Что заставляет вас утверждать, что мужской голос принадлежал Леонарду Воулу?

ДЖЕНЕТ.   Я знаю его голос достаточно хорошо.

СЭР УИЛФРЕД.   Как я понял, вы проходили мимо двери дважды:  когда шли в свою комнату и когда возвращались обратно?

ДЖЕНЕТ.  Верно.

СЭР УИЛФРЕД.   И оба раза вы проходили мимо двери быстро?

ДЖЕНЕТ.   Но мне хватило времени, чтобы услышать то, что я слышала.

СЭР УИЛФРЕД.    Подождите, мисс Маккензи, я уверен, вы не хотите сказать присяжным, что вы подслушивали.

ДЖЕНЕТ.   Ну уж нет, я такими делами не занимаюсь!

СЭР УИЛФРЕД.   Разумеется.  Вы зарегистрированы, конечно, в Националь-ной организации здравоохранения?

ДЖЕНЕТ.   Да. Каждую неделю приходится платить четыре шиллинга шесть пенсов. Пропасть денег для трудящейся женщины.

СЭР УИЛФРЕД.   Кажется, мисс Маккензи, вы недавно подавали заявку на слуховой аппарат?

ДЖЕНЕТ.   Шесть месяцев как я ее подала, и до сих пор ничего не получила.

СЭР УИЛФРЕД.    Это значит, что вы слышите не очень хорошо.   (Понижает голос.)    Если я скажу, мисс Маккензи, что вы едва ли могли узнать голос  через закрытую дверь, что вы мне на это ответите?   (Пауза.)    Вы можете повторить то, что я сказал?

ДЖЕНЕТ.   Я не слышу, когда человек бормочет себе под нос.

СЭР УИЛФРЕД.   То есть вы не слышали, что я сказал, хотя я нахожусь всего в нескольких футах от вас в открытом зале суда.  А вы утверждаете, что через закрытую дверь, за которой просто беседовали два человека, вы, дважды пробежав мимо этой двери,  точно узнали голос Леонарда Воула.

ДЖЕНЕТ.  Это был он, я вам говорю!

СЭР УИЛФРЕД.  То есть вам хотелось бы, чтобы это был он. Вы судите  предвзято.

ДЖЕНЕТ.   Кто тогда это мог быть?

СЭР УИЛФРЕД.   Вот именно.  Кто еще это мог быть?  Скажите мне, мисс Макензи,  чем по вечерам была занята мисс Френч?

ДЖЕНЕТ.   Она читала книги из библиотеки… слушала радио.

СЭР УИЛФРЕД.   Она слушала лекции или хорошие спектакли?

ДЖЕНЕТ.   Да, она любила слушать хорошие спектакли.

СЭР УИЛФРЕД.   А разве не могло быть, что в тот вечер вы услышали из-за двери мужской и женский голос и смех по радио? В тот вечер как раз передавали спектакль «Самоубийство влюбленного».

ДЖЕНЕТ.   Это было не радио.

СЭР УИЛФРЕД.   Почему нет?

ДЖЕНЕТ.  В ту неделю приемник был в починке.

СЭР УИЛФРЕД   (слегка ошеломленный).   Вы, вероятно, были очень расстроены, мисс Маккензи, если всерьез думали, что мисс Френч  намеревается выйти замуж за обвиняемого.

ДЖЕНЕТ.   Еще бы, конечно.  Уж глупее не придумаешь.

СЭР УИЛФРЕД.   Но если бы мисс Френч все же вышла бы замуж за обвиняемого, то тогда, вполне возможно, он уговорил бы ее рассчитать вас.

ДЖЕНЕТ.  Она никогда бы так не поступила, после стольких-то лет!

СЭР УИЛФРЕД.  Никогда не знаешь, что может сделать другой, особенно под чьим-то сильным влиянием.

ДЖЕНЕТ.    Это уж верно, он бы все сделал, лишь бы заставить ее выгнать меня.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы чувствовали в обвиняемом весьма реальную угрозу своему теперешнему образу жизни.    Вряд ли стоит удивляться, что вы настроены против обвиняемого.   (Садится.)

МАЙЕРС   (поднимается).   Мой ученый друг изо всех сил  попытался вырвать у вас признание в мстительном отношении к обвиняемому.

СЭР УИЛФРЕД   (не поднимаясь и явно обращаясь к присяжным).   Безбо-лезненная операция, совершенно безболезненная.

МАЙЕРС   (игнорируя его замечание).   Вы в самом деле верите, что ваша хозяйка могла выйти замуж за обвиняемого?

ДЖЕНЕТ.  В самом деле. Я уже говорила.

МАЙЕРС.   Выказывал ли обвиняемый неприязнь по отношению к вам?

ДЖЕНЕТ.   Нет, он умел себя держать.

МАЙЕРС.   Еще один вопрос.  Не расскажите ли вы присяжным, как вы  определили через дверь, что это был голос Леонарда Воула?

ДЖЕНЕТ.   Ведь голос человека узнаешь, даже если и не можешь разобрать, что он говорит.

МАЙЕРС.   Благодарю вас, мисс Маккензи.

ДЖЕНЕТ   (судье).   До свидания.  (Уходит.)

МАЙЕРС.  Вызовите  Томаса  Клегга.

ПРИСТАВ.  Томас Клегг!

ПОЛИСМЕН.   Томас Клегг!

ПОЛИСМЕН открывает дверь. Входит ТОМАС КЛЕГГ, идет к свидетельскому месту.

ПРИСТАВ протягивает ему Библию.

КЛЕГГ   (читает клятву наизусть).   Клянусь всемогущим Богом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС.   Вы Томас Клегг? Ассистент в лаборатории Скотланд-Ярда?

КЛЕГГ.   Да, сэр.

МАЙЕРС.   Вы узнаете этот пиджак?

КЛЕГГ.   Да. Мне дал его инспектор Хёрн, и я исследовал его в поисках пятен крови.

МАЙЕРС.   И что вам удалось обнаружить?

КЛЕГГ.   Рукава пиджака были застираны, хотя недостаточно хорошо после этого выглажены, но с помощью некоторых реактивов я смог установить, что на обшлагах имеются следы крови.

МАЙЕРС.   Эта кровь особой группы или типа?

КЛЕГГ.  Да. Это кровь типа «О».

МАЙЕРС.   Была ли вам дана кровь мисс Френч для анализа?

КЛЕГГ.   Да.   Группа крови оказалась та же – «О».

МАЙЕРС садится.

СЭР УИЛФРЕД  (поднимаясь).   Мне кажется, что следы крови были только  на одном обшлаге, на левом.

КЛЕГГ   (заглядывая в записную книжку).     Прошу прощения, я ошибся. Это был только левый обшлаг.

СЭР УИЛФРЕД.   И только левый рукав был застиран?

КЛЕГГ.   Да, верно.

СЭР УИЛФРЕД.    А было ли вам известно заявление обвиняемого полиции о том, что  он порезал себе запястье и кровь попала на обшлаг его пиджака?

КЛЕГГ.   Да.

СЭР УИЛФРЕД.   У меня на руках свидетельство о том, что Леонард Воул является донором  Северной лондонской больницы и что его кровь относится к группе «О».  Так что его кровь с таким же успехом могла попасть на обшлаг куртки из раны на запястье.

КЛЕГГ.   Да.

СЭР УИЛФРЕД садится.

МАЙЕРС  (поднимается).   Группа «О» очень распространена, не так ли?

КЛЕГГ.  Да. По меньшей мере, сорок два процента людей имеют кровь этой группы.

МАЙЕРС.  Благодарю вас.

КЛЕГГ уходит.

Вызовите Ромэйн Хейльгер.

СЭР УИЛФРЕД.  Что?!  Свидетель обвинения?

ПРИСТАВ.  Ромэйн Хейльгер.

ПОЛИСМЕН.  Ромэйн Хейльгер.

ПОЛИСМЕН открывает дверь. Входит РОМЭЙН. Она поднимается на свидетельское место.

Шепот в зале.

ПРИСТАВ.  Прошу соблюдать тишину.   (Протягивает Ромэйн Библию и показывает ей текст клятвы.)

РОМЭЙН.  Клянусь всемогущим Богом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

МАЙЕРС.   Ваше имя Ромэйн Хейльгер?

РОМЭЙН.   Да.

МАЙЕРС.   Являетесь ли вы официально женой Леонарда Воула?

РОМЭЙН.   Я вступила с ним в брак в Берлине. Мой бывший муж еще жив, так что брак не…

МАЙЕРС.  Не имеет силы.

СЭР  УИЛФРЕД   (поднимается).  Милорд, я самым серьезным образом возражаю против того, чтобы эта свидетельница вообще давала показания. Налицо неоспоримый факт брака между свидетельницей и обвиняемым, и никаких доказательств так называемого предыдущего брака.

МАЙЕРС.   Если бы мой друг был терпелив и подождал следующего вопроса, ваша светлость были бы избавлены от этой лишней остановки.

СЭР УИЛФРЕД садится.

Миссис Хейльгер, это свидетельство о браке между вами и Отто Герте Хейльгером, заключенном восемнадцатого апреля тысяча девятьсот сорок шестого года в Лейпциге?

ПРИСТАВ подает свидетельство Ромэйн.

РОМЭЙН.  Это оно.

СУДЬЯ.  Я хотел бы взглянуть на это свидетельство.

ПРИСТАВ подает свидетельство судье.

(Просмотрев документ.)  Я думаю, сэр Уилфред, эта свидетельница может давать показания.

МАЙЕРС.   В любом случае, миссис Хейльгер,  хотите ли вы свидетельство-вать против человека, которого вы называли своим мужем?

РОМЭЙН.   Да, хочу.

ЛЕОНАРД вскакивает, следом за ним – СТРАЖНИК.

ЛЕОНАРД.   Ромэйн! Что ты говоришь?!

СУДЬЯ.   Прошу тишины, Воул, вы очень скоро получите возможность выступить в свою защиту.

ЛЕОНАРД и СТРАЖНИК садятся.

МАЙЕРС.  Расскажите о том, что произошло вечером четырнадцатого октября.

РОМЭЙН.   Я была дома весь вечер.

МАЙЕРС.  А Леонард Воул?

РОМЭЙН.  Леонард ушел в половине восьмого.

МАЙЕРС.  А когда вернулся?

РОМЭЙН.  В десять минут одиннадцатого.

ЛЕОНАРД вскакивает, следом за ним СТРАЖНИК.

ЛЕОНАРД.   Это неправда!  Ты знаешь, что это неправда! Было двадцать пять минут десятого, когда я вернулся домой.

МЭЙХЬЮ спешит к Леонарду и шепотом успокаивает его.

Кто заставил тебя это сказать?!   (Отступает назад и закрывает лицо руками. Полушепотом.)    Я… я не понимаю.  (Садится.)

МАЙЕРС.   Леонард Воул вернулся в десять минут одиннадцатого. Что было дальше?

РОМЭЙН.  Он тяжело дышал, был очень возбужден. Он сорвал с себя пиджак  и осмотрел рукава.  Попросил меня выстирать обшлага. На них была кровь.

МАЙЕРС.  Он что-нибудь говорил?

РОМЭЙН.   Он сказал:  «Черт побери, они в крови!».

МАЙЕРС.   Что вы на это ответили?

РОМЭЙН.  Я спросила:  «Что ты сделал?». А он сказал:  «Я убил ее».

ЛЕОНАРД   (вскакивает с места, в неистовстве).   Это неправда!!!

СУДЬЯ.  Прошу вас быть сдержаннее!

ЛЕОНАРД.  Здесь нет ни одного слова правды!   (Садится.)

СУДЬЯ   (к Ромэйн).    Вы понимаете, что вы говорите, миссис Хейльгер?

РОМЭЙН.  Я должна говорить правду, не так ли?

МАЙЕРС.   Вы знали, кого имел в виду обвиняемый, когда сказал:  я убил ее?

РОМЭЙН.   Да, знала. Старую женщину, у которой он очень часто бывал.

МАЙЕРС.  Что было дальше?

РОМЭЙН.   Он сказал, что я должна подтвердить, что он был дома со мной весь вечер, с половины десятого.  Я спросила:  а если полиция узнает?  А он ответил:  «Они решат, что это было ограбление со взломом. Но все равно помни, что в половине десятого я был дома».

МАЙЕРС.  Но когда вас допрашивала полиция, вы сказали, что Леонард Воул был дома в половине десятого.

РОМЭЙН.   Да .

МАЙЕРС.   А теперь вы изменили свои показания. Почему?

РОМЭЙН   (с неожиданной страстностью).   Потому что это убийство. Я не могу продолжать лгать ради его спасения. Я благодарна ему, да. Он женился на мне и привез в эту страну.  Когда он просил меня сделать что-нибудь, я всегда делала это из благодарности.

МАЙЕРС.  Вы любили его?

РОМЭЙН.   Я никогда не любила его.

ЛЕОНАРД.  Ромэйн!

РОМЭЙН.   Я никогда не любила его.

МАЙЕРС.   Почему вы решили, что не можете его покрывать?

РОМЭЙН.  Я не могу лгать в суде… Я не знала, как поступить. Я не знаю вашей страны и боюсь полиции.  И я написала письмо своему послу и сказала, что больше не хочу лгать. Я хочу говорить правду.

МАЙЕРС.  И это правда, что Леонард Воул вернулся в тот вечер в десять минут одиннадцатого, что на рукавах его пиджака была кровь и что он сказал вам: «Я убил ее»?  Это правда перед Богом?

РОМЭЙН.   Это правда.

МАЙЕРС садится.

СЭР УИЛФРЕД   (встает).   Когда обвиняемый вступал с вами в брак, знал он о том, что ваш первый муж еще жив?

РОМЭЙН.  Нет.

СЭР УИЛФРЕД.  Он вам всецело верил?

РОМЭЙН.  Да.

СЭР УИЛФРЕД.   И вы были ему очень благодарны?

РОМЭЙН.   Я была ему благодарна, да.

СЭР УИЛФРЕД.  И показали свою благодарность, придя сюда свидетельст-вовать против него?

РОМЭЙН.  Я должна говорить правду.

СЭР УИЛФРЕД   (свирепо).   И это правда?

РОМЭЙН.  Да.

СЭР УИЛФРЕД.   Четырнадцатого октября в девять часов тридцать минут вечера, когда было совершено убийство, Леонард Воул был дома. Все ваши показания – злобная выдумка! У вас какие-то счеты с обвиняемым, и вы их сводите таким способом!

РОМЭЙН.   Нет.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы понимаете, что дали клятву?

РОМЭЙН.   Да.

СЭР УИЛФРЕД.  Предупреждаю вас, миссис Хейльгер, что если вам безразлична судьба обвиняемого, то вы должны  подумать о своей собственной. За лжесвидетельство вам грозит суровое наказание.

МАЙЕРС  (поднимаясь и вмешиваясь).   Милорд, я не знаю, был ли этот театральный эффект устроен ради присяжных или нет, но я позволю себе самым почтительнейшим образом указать на отсутствие каких бы то ни было оснований сомневаться в том, что свидетельница говорит чистую правду.

СУДЬЯ.   Мистер Майерс, мы слушаем дело о преступлении, караемом смертью, а потому я хотел бы, чтобы защите – в разумных пределах – была предоставлена полная свобода. Пожалуйста, сэр Уилфред.

МАЙЕРС садится.

СЭР УИЛФРЕД.   Итак, вы сказали, что на обоих обшлагах была кровь?

РОМЭЙН.  Да.  Я говорила вам:  это то, что сказал Леонард.

СЭР УИЛФРЕД.    Нет, миссис Хейльгер, вы сказали:  «Он сказал мне, чтобы я выстирала обшлага. На них была кровь».

СУДЬЯ.  Да, такова в точности и моя запись, сэр Уилфред.

СЭР УИЛФРКД.  Благодарю вас, милорд.  Вы сказали, что выстирали оба обшлага.

МАЙЕРС   (поднимаясь).   Теперь мой друг допускает неточность, милорд. И разу эта свидетельница не говорила, что она выстирала оба обшлага или хотя бы один.   (Садится.)

СЭР УИЛФРЕД.   Мой друг прав. Скажите, миссис Хейльгер, вы выстирали рукава?

РОМЭЙН.   Я вспомнила. Я выстирала только один рукав.

СЭР УИЛФРЕД.   Благодарю вас. Быть может, память изменила вам и в других местах вашего рассказа. Первоначально вы заявили полицейским, что кровь попала на пиджак из раны, полученной при разрезании ветчины.

РОМЭЙН.   Да, я это говорила. Но это неправда.

СЭР УИЛФРЕД.   Почему вы солгали?

РОМЭЙН.   Я сказала то, что велел мне Леонард.

СЭР УИЛФРЕД.   И даже достали тот самый нож, которым он резал ветчину?

РОМЭЙН.   Когда Леонард обнаружил на себе кровь, он нарочно порезался, чтобы можно было подумать, что эта кровь его собственная.

ЛЕОНАРД   (поднялся).   Я никогда этого не делал.

Его останавливают, и он снова садится.

СЭР УИЛФРЕД   (к Ромэйн).   Вы признаете, что весь ваш первый рассказ в полиции был ложью?

РОМЭЙН.  Леонард сказал мне, что я должна говорить.

СЭР УИЛФРЕД.   У меня вопрос:  лгали ли вы тогда или лжете теперь? Если бы  вы действительно были напуганы совершившимся убийством, вы сказали бы правду, когда полиция в первый раз допрашивала вас.

РОМЭЙН.   Я боялась Леонарда.

СЭР УИЛФРЕД   (указывая на скорбную фигуру Леонарда на скамье подсудимых).    Вы боялись Леонарда Воула, боялись человека, сердце и душу которого вы сейчас разбили. Я думаю, присяжные решат, кому из вас следует верить.   (Садится.)

МАЙЕРС   (поднимается).   Ромэйн Хейльгер, я спрашиваю вас еще раз:  показания, которые вы даете, правда,  только правда и ничего, кроме правды?

РОМЭЙН.   Да.

МАЙЕРС.   На этом обвинение прекращает допрос свидетелей, милорд.  (Садится.)

РОМЭЙН выходит из зала. ПОЛИСМЕН открывает ей дверь.

ЛЕОНАРД   (когда она проходит мимо него).   Ромэйн!

ПРИСТАВ.   Тише!

СУДЬЯ.   Сэр Уилфред!

СЭР УИЛФРЕД   (поднимаясь).   Милорд, госпожа присяжные, я не стану утверждать,  а мог бы, что все сказанное обвинителем несущественно. Напротив. Косвенные улики  чрезвычайно серьезны. Вы заслушали представителя полиции и других свидетелей-экспертов. Они дали честные, непредвзятые показания, что и было их долгом. Против них мне нечего возразить.  С другой стороны, вы выслушали Дженет Маккензи и женщину, которая называет себя Ромэйн Воул.  Можете ли вы поверить в беспристрастность их показаний? Дженет Маккензи -  вычеркнутая из завещания своей хозяйки, потому что ее положение было узурпировано, совершенно непреднамеренно, этим несчастным юношей…Ромэйн Воул-Хейльгер, которая заманила его в ловушку брака, скрыв от него, что она уже замужем.  Эта женщина перед ним в таком долгу, который она едва ли сможет когда-нибудь оплатить. Она воспользовалась им, чтобы спастись от политического преследования. Но она не испытывает к нему любви.   Прошу вас отнестись весьма осторожно к ее показаниям, показаниям женщины, которая, как мы все знаем, была воспитана в духе пагубной доктрины, гласящей, что ложь надо использовать как оружие для достижения своих целей. Госпожа присяжные, я вызываю обвиняемого Леонарда Воула.

ЛЕОНАРД подходит к свидетельскому месту.  СТРАЖНИК следует за ним.

ПРИСТАВ подает ему Библию и текст клятвы.

ЛЕОНАРД.  Клянусь всемогущим Богом говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

СЭР УИЛФРЕД.  Мистер Воул, мы слышали о вашей дружбе с Эмили Френч. Скажите нам, как часто вы ее навещали?

ЛЕОНАРД.   Довольно часто.

СЭР УИЛФРЕД.   Почему?

ЛЕОНАРД.  Ну, она была ужасно мила со мной. Она мне напоминала мою тетю Бетси, и я к ней привязался.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы слышали, как Дженет Маккензи сказала, что мисс Френч считала вас холостяком и мечтала о браке с вами. Есть в этом доля истины?

ЛЕОНАРД.  Это абсурд!

СЭР УИЛФРЕД.   Мисс Френч знала, что вы женаты?

ЛЕОНАРД.   Да.  И она относилась ко мне как добрая, любящая тетушка, почти как мать.

СЭР УИЛФРЕД.   Расскажите присяжным, что произошло вечером четырнадцатого октября.

ЛЕОНАРД.   Мне попалась кошачья щетка – новая вещь в этой области, и я подумал, что ей это может понравиться. Поэтому вечером и отправился к ней.

СЭР УИЛФРЕД.   В котором часу это было?

ЛЕОНАРД.   Я пришел к ней около восьми. Я подарил ей щетку, она была очень довольна.  Мы вычесали одну из кошек, и результат оказался прекрасным. Потом мы сыграли в карты, в «двойного демона», — мисс Френч очень любила эту игру, и я  ушел.

СУДЬЯ.   Я не понял:   кошачья щетка – что это такое?

ЛЕОНАРД.   Это щетка для расчесывания кошек.   Комбинация щетки и гребня.

СУДЬЯ.  А-а!

ЛЕОНАРД.   У мисс Френч были кошки, восемь штук, и в доме немного попахивало…

СЭР УИЛФРЕД.  Вы видели Дженет Маккензи?

ЛЕОНАРД.   Нет. Мисс Френч открыла мне сама.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы знали, что Дженет Маккензи нет дома?

ЛЕОНАРД.   Я не думал об этом.

СЭР УИЛФРЕД.   В котором  часу вы ушли?

ЛЕОНАРД.  Около девяти. Я пошел домой пешком.

СЭР УИЛФРЕД.  Сколько времени это занимает?

ЛЕОНАРД.   Я думаю, от двадцати минут до получаса.

СЭР  УИЛФРЕД.   Так что вы домой пришли…

ЛЕОНАРД.   Я пришел домой в двадцать пять минут десятого.

СЭР УИЛФРЕД.   И ваша жена – я буду называть Ромэйн Хейльгер вашей женой – была в это время дома?

ЛЕОНАРД.   Да, конечно.  Я… я думаю, она сошла с ума.

СЭР УИЛФРЕД.  Сейчас это не имеет значения. Продолжайте. Стирали вы свой пиджак, когда пришли домой?

ЛЕОНАРД.  Нет, не стирал.

СЭР УИЛФРЕД.   А кто его стирал?

ЛЕОНАРД.  На следующее утро его выстирала Ромэйн.  Она сказала, что на пиджак попала кровь из пореза  у меня на запястье.  Вот здесь.  (Показывает.)   Видите, еще остался след.

СЭР УИЛФРЕД.   Когда вы узнали об убийстве?

ЛЕОНАРД.  Я прочел о нем на следующий день в вечерней газете.

СЭР УИЛФРЕД.  И  что было потом?

ЛЕОНАРД.  Я не мог поверить, был ошеломлен и очень расстроен… В газетах писали, что это было ограбление.  А когда прочел, что в полиции хотят побеседовать со мной,  я,  разумеется, пошел в полицейский участок.

СЭР УИЛФРЕД.    Вы пошли в полицейский участок и сделали заявление?

ЛЕОНАРД.  Да.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы были во взвинченном состоянии, сделали это с неохотой?

ЛЕОНАРД.  Нет, наоборот. Я очень хотел помочь в расследовании любым доступным мне способом.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы когда-нибудь получали деньги от мисс Френч?

ЛЕОНАРД.   Нет.

СЭР УИЛФРЕД.  Было ли вам известно, что она составила завещание в вашу пользу?

ЛЕОНАРД.   Она сказала как-то, что вызвала своих адвокатов, чтобы составить новое завещание.

СЭР УИЛФРЕД.   Давала ли она вам понять, что может упомянуть вас в своем завещании?

ЛЕОНАРД.   Нет.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы слышали показания, которые дала суду ваша жена, или женщина, которую вы считаете своей женой?

ЛЕОНАРД.  Да… я слышал… но не могу  понять… я…

СЭР УИЛФРЕД.   Прошу вас не поддаваться эмоциям и ответить на вопрос: правду или неправду говорила эта свидетельница?

ЛЕОНАРД.   Она говорила неправду!

СЭР УИЛФРЕД.  После того, как вы пришли в девять часов двадцать пять минут домой, вы еще выходили из дома?

ЛЕОНАРД.   Нет.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы левша?

ЛЕОНАРД.   Нет.

СЭР УИЛФРЕД.   Я хочу задать вам еще один вопрос, мистер Воул.    В ы     у б и л и   Э м и л и   Ф р е н ч?

ЛЕОНАРД.   Н е т,    я  н е   у б и в а л   ее!

СЭР УИЛФРЕД садится.

МАЙЕРС   (поднимается).   Когда после вашего знакомства с мисс Френч вы узнали, что она очень состоятельная женщина?

ЛЕОНАРД.  Я не знал, что она богата, когда в первый раз шел к ней в гости.

МАЙЕРС.   Но узнав, что она очень богата, вы решили продолжить знакомство?

ЛЕОНАРД.   Наверное, это так выглядит. Но я в самом деле привязался к ней. И деньги тут были ни при чем.

МАЙЕРС.  Вы продолжали бы навещать ее, если бы она оказалась очень бедной?

ЛЕОНАРД.   Да, продолжал бы.

МАЙЕРС.  А вы сами находитесь в стесненных обстоятельствах?

ЛЕОНАРД.   Да.

МАЙЕРС.   Какое жалованье вы получаете?

ЛЕОНАРД.   Собственно говоря, уже довольно долго у меня нет работы.

МАЙЕРС.   В момент ареста сколько денег было у вас в банке?

ЛЕОНАРД.  Да всего несколько фунтов.   Но я ожидал получить кое-какие деньги через пару недель.

МАЙЕРС.   Сколько?

ЛЕОНАРД.   Не очень много…

МАЙЕРС.   Мы слышали, что мисс Френч пользовалась вашими советами относительно своих налоговых деклараций.

ЛЕОНАРД.   Вы же знаете, что в этих декларациях ничего нельзя понять. Во всяком случае, мисс Френч не могла сама разобраться.

МАЙЕРС.  Дженет Маккензи сказала, что мисс Френч была очень практичной женщиной, вполне способной вести свои дела.

ЛЕОНАРД.  Но мне она говорила другое. Что заполнять эти документы ей ужасно трудно.

МАЙЕРС.   Заполняя ее налоговые декларации, вы, несомненно, узнали точный размер ее дохода.

ЛЕОНАРД.   Нет.

МАЙЕРС.   Нет?

ЛЕОНАРД.   Ну… то есть, конечно, да.

МАЙЕРС.   Вы говорили мисс Френч, что женаты?

ЛЕОНАРД.  Да.

МАЙЕРС.   И она никогда не просила познакомить ее с вашей женой?

ЛЕОНАРД.  Нет.

МАЙЕРС.   Почему же?

ЛЕОНАРД.   Ну, я не знаю… Может быть, она не любила женщин.

МАЙЕРС.   Скажем так: она предпочитала красивых молодых людей.  И вы не настаивали на том, чтобы привести к ней свою жену?

ЛЕОНАРД.   Нет, разумеется, я не настаивал.  Понимаете, она знала, что моя жена иностранка…   и, я не знаю, почему, она решила, что мы с женой не очень ладим.

МАЙЕРС.  Это вы создали у нее такое впечатление?

ЛЕОНАРД.  Нет.  Я думаю, ей хотелось бы этого.

МАЙЕРС.  Вы хотите сказать, что она была влюблена в вас?

ЛЕОНАРД.   Нет… знаете, как иногда бывает у матери с сыном…

МАЙЕРС.  То есть?

ЛЕОНАРД.   Матери не хочется, чтобы сыну нравилась какая-то девушка, чтобы он был помолвлен и так далее…

МАЙЕРС.  Вы надеялись на какую-нибудь материальную выгоду от вашей дружбы с мисс Френч?

ЛЕОНАРД.   Не в том смысле, какой вы имеете в виду.

МАЙЕРС.  Да вы, кажется, лучше меня знаете, что я имею в виду.  Так в каком же смысле вы надеялись на материальную выгоду?

ЛЕОНАРД.   Понимаете, я изобрел одну штуку. Приспособление для очистки ветрового стекла от снега. Я искал кого-нибудь, кто согласился бы  вложить в него деньги, и подумал, что, может быть, мисс Френч пойдет на это.  Но это не было единственной  причиной моих посещений.  Повторяю, я к ней привязался.

МАЙЕРС.  Да, мы уже много раз слышали о том. Как сильно вы к ней привязались.

ЛЕОНАРД   (надувшись).   Что ж, это ведь правда.

МАЙЕРС.   Мистер Воул, за неделю до смерти мисс Френч вы справлялись в туристском агентстве об условиях заграничного путешествия.

ЛЕОНАРД.  Ну, если и так – это же не преступление?

МАЙЕРС.    Ни в какой мере! Многие люди справляются о заграничном путешествии, когда они могут заплатить за него. Но вы ведь не могли заплатить за него, мистер Воул?

ЛЕОНАРД.  Я был в трудном положении. Я говорил вам об этом.

МАЙЕРС.  И все же вы пришли в бюро путешествий…с блондинкой…

ЛЕОНАРД.     Это было просто ради развлечения.  А я даже имени ее не помню!  Мы с ней просто прогуливались…

МАЙЕРС.  Вы наводили справки об условиях самых дорогих и роскошных круизов. Чем же вы собирались платить за такие развлечения?  Вы знали, что в течение недели унаследуете большую сумму денег от доверчивой пожилой женщины?

ЛЕОНАРД.  Я ничего не знал!  Просто мне все надоело, а в окне были плакаты:  кокосовые пальмы, синее море.  Поэтому я и вошел.  Клерк бросил на меня высокомерный взгляд – я был довольно плохо одет, — но это только разозлило меня. И тут я разыграл целую сцену…   (Внезапно ухмыляется, с удовольствием вспоминая об этом.)    И начал спрашивать о самых шикарных путешествиях, которые они могли предложить…

МАЙЕРС.   Вы действительно думаете, что присяжные поверят этому?

ЛЕОНАРД.  Я не думаю об этом.  Просто это было ребяческой игрой, если хотите, но это было забавно и доставило мне удовольствие.   (Внезапно жалобно.)  Я не думал ни об убийстве, ни о том, чтобы получить деньги по завещанию.

МАЙЕРС.  Надо признать просто удивительным совпадением то обстоятельство, что мисс Френч была убита и оставила вас своим наследником всего несколько дней спустя.

ЛЕОНАРД.   Я не убивал ее!

МАЙЕРС.   Согласно вашей версии, вечером четырнадцатого октября вы покинули дом мисс Френч без четверти минут девять, пешком отправились домой, пришли туда в двадцать пять минут десятого и оставались дома весь вечер.

ЛЕОНАРД.   Да.

МАЙЕРС.   А Ромэйн Хейльгер опровергла эту версию в суде.  Она сказала, что вы пришли в десять минут одиннадцатого…

ЛЕОНАРД.  Это неправда!

МАЙЕРС.   … что ваша одежда была в пятнах крови и что вы недвусмысленно признались ей в убийстве мисс Френч.

ЛЕОНАРД.   Это неправда! Ни одного слова правды!

МАЙЕРС.  Но почему же молодая женщина, выдававшая себя за вашу жену, добровольно дала те показания, которые прозвучали здесь, если они не были правдой?

ЛЕОНАРД.  Я не знаю!..  Это что-то ужасное! Я думаю, она сошла с ума.

МАЙЕРС.   Но она производит впечатление совершенно нормальной и исключительно хорошо владеющей собой женщины.

ЛЕОНАРД.   Я не понимаю, что могло ее изменить!

МАЙЕРС.   Очень эффектно, должен признаться. Но в суде мы имеем дело с фактами. А если обратиться к фактам, мистер Воул, единственный человек, ваша жена, которая видела, когда вы пришли домой в тот вечер, утверждает, что это было в десять минут одиннадцатого.  И этот человек говорит, что ваша одежда была в крови.

ЛЕОНАРД.   Я порезал запястье.

МАЙЕРС.   Это нетрудно сделать, если ожидаешь каких-то вопросов.

ЛЕОНАРД   (теряя самообладание).   Вы все искажаете! Вы хотите меня представить не таким, как есть!

МАЙЕРС.   Вы порезали запястье нарочно!

ЛЕОНАРД.  Нет!

МАЙЕРС.   Вы пришли домой в десять минут одиннадцатого.

ЛЕОНАРД.   Нет! Вы должны поверить мне!

МАЙЕРС.  Вы убили Эмили Френч.

ЛЕОНАРД.   Я не убивал ее!   Я не убивал никого!  О Боже! Это кошмар! Это какой-то страшный сон!

 

З а н а в е с.

 

 

Действие третье

Картина первая

 

Контора сэра Уилфреда. Вечер того же дня.

ГРЕТА открывает дверь. Входят СЭР УИЛФРЕД и МЭЙХЬЮ.

ГРЕТА.   Добрый вечер, сэр Уилфред. Скверная погода, сэр.  (Выходит, закрыв за собой дваерь.)

СЭР УИЛФРЕД.   Проклятый туман!

МЭЙХЬЮ.  Но он не так плотен, как тот, в котором мы оказались из-за фокусов миссис Хейльгер.

СЭР УИЛФРЕД.   С первой минуты, как я увидел ее, я почуял беду. Чувствовал, что она замышляет недоброе.  В высшей степени мстительная дамочка, притом чересчур сложная для этого простака на скамье подсудимых.  Но какую игру она ведет, Джон? Что она замышляет?

МЭЙХЬЮ.   По-видимому, добиться, чтобы молодого Воула признали виновным в убийстве!

СЭР УИЛФРЕД.   Но почему? Вспомни, сколько он для нее сделал!

МЭЙХЬЮ.  Может быть, он сделал для нее слишком много?

СЭР УИЛФРЕД.  И она презирает его за это!  Вполне вероятно. Женщины – неблагодарные чудовища. Откуда такая мстительность? В конце концов, если он ей надоел, она могла бы просто-напросто уйти. Вряд ли она оставалась с ним по финансовым соображениям.

Входит ГРЕТА, держа в руках поднос с чаем.

ГРЕТА.    Я принесла ваш чай, сэр Уилфред, и чашку для мистера Мэйхью.

СЭР УИЛФРЕД.   Чай?  Хорошая выпивка – вот что нам нужно сейчас.

ГРЕТА.  О, вы же любите чай!   Как дела?

СЭР УИЛФРЕД.   Плохо.

ГРЕТА.   О нет, сэр! Ведь он не делал этого!  Я уверена!

СЭР УИЛФРЕД.   Уверены?   Но почему?

ГРЕТА   (доверительно).   Потому что он не такой! Он милый, понимаете?  Он никогда бы не ударил старуху по голове. Но вы спасете его, сэр?

СЭР УИЛФРЕД.   Я… спасу… его.

ГРЕТА выходит.

(Поднявшись, сам с собой.)   Один Бог знает, как. Только одна женщина среди присяжных…  Несомненно, он нравится женщинам…  не знаю, почему… он не особенно хорош собой… Может быть, в нем есть что-то, пробуждающее материнский инстинкт. Женщинам хочется нянчить, лелеять его…

МЭЙХЬЮ.    Но миссис Хейльгер совсем не материнский тип женщины.

СЭР УИЛФРЕД.   Нет, она страстная. Горячая кровь и железная выдержка. Такая может зарезать мужчину, если он ее обманет.  Господи, как бы я хотел изобличить ее ложь, показать ее такой, какова она есть на самом деле!

МЭЙХЬЮ.   Извини, Уилфред, ты хочешь превратить это дело в поединок между тобой и ею?

СЭР УИЛФРЕД.   Может быть. Но она злая женщина, Джон, убежден в этом.  И жизнь молодого человека зависит от исхода этого поединка.

МЭЙХЬЮ   (задумчиво).   Вряд ли она понравилась присяжным…

СЭР УИЛФРЕД.   Я тоже так думаю. Прежде всего она иностранка, а они не доверяют иностранцам.  Затем она может быть признана двоемужницей…  И наконец, она не осталась верной своему мужу, когда тот попал в беду.  У нас этого не любят.

МЭЙХЬЮ.  Что ж, все к лучшему.

СЭР УИЛФРЕД.  Да, но этого недостаточного. Тому, что он говорит, нет никакого подтверждения. Он признает, что был в тот вечер у мисс Френч, по всей комнате найдены отпечатки его пальцев, но мы не можем найти ни одного человека, который видел его по пути домой… Тут еще это проклятое завещание… История с туристским бюро  тоже мало помогает. Женщина делает завещание в его пользу, и он немедленно идет наводить справки о самых роскошных путешествиях… с какой-то блондинкой… Неудачнее нельзя придумать.  А вот с Дженет Маккензи нам, по-моему,  определенно повезло.

МЭЙХЬЮ.   Очень удачно ты указал на ее глухоту.

СЭР УИЛФРЕД.  Да, тут мы выиграли. Но она отыгралась с радиоприемни-ком.    Что же на самом деле произошло в тот вечер?  Было ли это ограбление? Полиция должна признать, что могло быть и так.

МЭЙХЬЮ.    А они редко ошибаются. Инспектор совершенно убежден, что следы на окне были оставлены изнутри.

СЭР УИЛФРЕД.   Но кто же тогда был тот человек, чей голос слышала Дженет Маккензи?   Только не говори мне, что это грабитель беседовал с мисс Френч, прежде чем проломить ей голову!

МЭЙХЬЮ.   Да, это, конечно, маловероятно.

Входит КАРТЕР, закрывая за собой дверь.

КАРТЕР.   Простите, сэр Уилфред.  Вас спрашивает женщина, она говорит, что пришла по делу Леонарда Воула.

СЭР УИЛФРЕД.   Что за женщина?

КАРТЕР.  Довольно простая, сэр, и разговаривает весьма развязно.  Говорит, что знает кой-чего, что, может статься, обвиняемому чуточку поможет.

СЭР УИЛФРЕД    (со вздохом).   В высшей степени сомнительно.

МЭЙХЬЮ.  Нельзя отказываться ни от одного шанса.

СЭР УИЛФРЕД.   Приведите ее.

КАРТЕР вводит женщину. Ей лет тридцать пять, одета кричаще, не дешево.

Светлые волосы закрывают одну сторону лица. Она сильно и грубо накрашена.

Руки у нее подергиваются.  МЭЙХЬЮ встает.

КАРТЕР.   Вот эта особа.   (Уходит.)

ЖЕНЩИНА   (переводя острый взгляд с одного на другого).   Эй, в чем дело?  С двоими я не разговариваю.   (Поворачивается, чтобы уйти.)

СЭР УИЛФРЕД.   Это мистер Мэйхью, он представляет интересы Леонарда Воула.  Я сэр Уилфред Робартс, защитник.

ЖЕНЩИНА   (всматриваясь в сэра Уилфреда).    Ах, какой милашка!  Не узнала без парика. В париках-то  у вас у всех приличный вид.  Хотите посекретни-чать, а? Может, я вам помогу, если вы меня хорошенько попросите.

СЭР УИЛФРЕД.   Видите ли, мисс… э-э…

ЖЕНЩИНА.   На черта вам имя?  Оно ведь может быть не настоящее.

СЭР УИЛФРЕД.   Как вам угодно.   Насколько я понимаю, вы пришли к нам, чтобы сообщить…

ЖЕНЩИНА.   А, перестаньте!  Я принесла кое-что.

МЭЙХЬЮ.   Что вы принесли, мадам?

ЖЕНЩИНА.   Я была сегодня в суде. Поглядела, как эта… эта шлюха давала показания. Такая важная, стерва!.. Потаскуха, вот она кто!

СЭР УИЛФРЕД.   Совершенно верно.  Но что касается этих сведений, которыми вы располагаете…

ЖЕНЩИНА   (хитро).    А что я за это получу?  Это дорого стоит. Я хочу сто фунтов.

МЭЙХЬЮ.   К сожалению, мы не можем поощрять сделки такого рода… но если бы вы рассказали нам немного больше…

ЖЕНЩИНА.   Не хотите платить, пока не посмотрите?

СЭР УИЛФРЕД.   Вот именно.

ЖЕНЩИНА   (открывает потрепанную сумочку).    Это письма, вот что.

СЭР УИЛФРЕД.   Письма Ромэйн Воул к обвиняемому?

ЖЕНЩИНА   (грубо смеется).   Обвиняемому?.. Не смешите меня!  Бедняга обвиняемый, она здорово обвела его вокруг пальца.    (Подмигивает.)    Я принесла кое-что для продажи, милашка, не забудь.

МЭЙХЬЮ   (вкрадчиво).   Если бы вы разрешили нам взглянуть на эти письма, мы смогли бы понять, насколько они относятся к делу.

ЖЕНЩИНА.   Это так называется на вашем языке, да?..  Торговля есть торговля. Если письма вам подойдут и они помогут освободить парня, а эту заграничную суку отправить куда следует,  тогда я получаю сто фунтов. Идет?

МЭЙХЬЮ    (доставая из бумажника деньги).   Готов предложить десять фунтов.

ЖЕНЩИНА   (почти кричит).  Десять вшивых фунтов за такие письма?! Прочисти мозги!

СЭР УИЛФРЕД.   Двадцать фунтов!

ЖЕНЩИНА.   Пятьдесят, и все дела!

СЭР УИЛФРЕД.    Двадцать фунтов.   (Кладет деньги на стол.)

ЖЕНЩИНА   (смотрит на него, облизывая губы).   Ладно, пропади ты пропадом!  Бери, целая куча. Все дело в верхнем.

Она кладет письма на стол и хочет взять деньги.

Но СЭР Уилфред ее опережает. Она забирает письма обратно.

СЭР УИЛФРЕД.   Одну минуту. Это ее почерк?

ЖЕНЩИНА.   Ее, ее!  Все честно.

СЭР УИЛФРЕД.  Ну хорошо, сударыня, поверим вам.  (Отдает ей деньги. Начинает читать письма.)

Женщина считает деньги.

Невероятно!

МЭЙХЬЮ    (читая через его плечо).   Какое хладнокровие, какая мститель-ность!

СЭР УИЛФРЕД   (женщине).   Как эти письма попали к вам?

ЖЕНЩИНА.   Если я скажу, это будет уже не секрет.

СЭР УИЛФРЕД.   Что вы имеете против Ромэйн Воул?

ЖЕНЩИНА откидывает свисавшие на щеку волосы. Вся ее щека изрезана и покрыта шрамами. СЭР УИЛФРЕД отшатывается с возгласом ужаса.

ЖЕНЩИНА.   Видал?

СЭР УИЛФРЕД.   Это она сделала?

ЖЕНЩИНА.   Нет. Это парень, с которым я гуляла.  Он был помоложе меня, но я ему нравилась. И он мне тоже. Тут-то она и появилась. Он ей приглянулся, и она увела его.  Они стали тайно встречаться, и однажды я накрыла их.   Я сказала ей, что я об ней думаю, а он набросился на меня.  Он был в шайке, где все ходят с бритвами, и здорово разукрасил мне физиономию. «Теперь, — сказал он, — на тебя никто и не взглянет».

СЭР УИЛФРЕД   (потрясенный).   Вы обращались в полицию?

ЖЕНЩИНА.   В полицию?  И не подумала!   Он же не виноват! Это все она, она!  Увела, натравила на меня…  Но я дожидалась своего часа.  Ходила за ней по пятам и выслеживала.  Узнала кое-какие делишки, которые она тут замышляла. Узнала, где живет тип, к которому она   время от времени мотается потихоньку. Вот откуда у меня эти письма. Ну, теперь вы знаете всю мою историю, мистер. Хочешь поцеловать меня, голубчик?  (Подходит к нему, откидывает волосы.)

СЭР УИЛФРЕД отшатывается. ЖЕНЩИНА хохочет.

СЭР УИЛФРЕД.   Я глубоко сожалею. Добавим пятерку, Джон?   (Достает деньги.)    Вот, еще пять фунтов.

ЖЕНЩИНА.    Письма-то неплохой товарец, а?   (Хватает деньги.)

СЭР УИЛФРЕД.   Я думаю, они сыграют свою роль… Джон, взгляни-ка на это.

ЖЕНЩИНА незаметно выскальзывает в дверь.

МЭЙХЬЮ.   На всякий случай надо будет пригласить эксперта по почеркам и, если потребуется, вызвать его для дачи показаний.

СЭР УИЛФРЕД    (на письма).   Нам понадобится фамилия и адрес этого человека.

МЭЙХЬЮ   (поворачиваясь).  Где она?  Куда она делась?

СЭР УИЛФРЕД.   Картер! Картер!

КАРТЕР  (входит).    Да, сэр Уилфред?

СЭР УИЛФРЕД.   Куда девалась эта женщина?

КАРТЕР.   Она вышла на улицу, сэр.

СЭР УИЛФРЕД.  Вы не должны были выпускать ее!  Пошлите за ней Грету.

КАРТЕР.   Слушаюсь, сэр Уилфред.   (Выходит.)

СЭР УИЛФРЕД.   Черт возьми!  В таком тумане найти кого-нибудь невозможно.  Как же нам узнать фамилию и адрес этого человека?

МЭЙХЬЮ.   Она все отлично продумала. Своего имени не назвала и чуть только увидела, что мы занялись письмами, выскользнула, как угорь. Она не рискнет появиться на свидетельском месте.  Видел, что он с ней сделал?

СЭР УИЛФРЕД   (без особенной уверенности).   Она была бы под защитой.

МЭЙХЬЮ.   Он поймал бы ее в конце концов, или его приятели сделали бы это… Того человека она не хочет впутывать, ей нужна Ромэйн Хейльгер.

СЭР УИЛФРЕД.  Наконец-то мы получили в руки что-то существенное!

 

З а н а в е с.

 

 

Картина вторая

 

Олд Бэйли. Следующее утро.

Все на своих местах. СЭР УИЛФРЕД разговаривает с Мэйхью. Входит МАЙЕРС в сопровождении своих помощников, подходит к сэру Уилфреду и что-то сердито ему говорит.

Раздаются три удара в судейскую дверь.

ПРИСТАВ.   Прошу встать!

Все встают. Входит СУДЬЯ, кланяется. ПРИСЯЖНЫЕ садятся.

СЭР УИЛФРЕД   (поднимается).   Милорд, за время, прошедшее после вчерашнего заседания, в мои руки попали некоторые поразительные доказательства. Они таковы, что я беру на себя смелость просить разрешения вашей милости вызвать вновь последнего свидетеля обвинения Ромэйн Хейльгер.

МАЙЕРС (поднимаясь).   Милорд,  я должен возразить против просьбы моего ученого друга. Обвинение прекратило допрос свидетелей, и…

СУДЬЯ.   Мистер Майерс, я не собирался решать этот вопрос, не пригласив вас, как того требует процедура… Пожалуйста, сэр Уилфред.

МАЙЕРС садится.

СЭР УИЛФРЕД.   Милорд, я утверждаю, что в случае, когда доказательства, жизненно важные для обвиняемого, оказываются в распоряжении его официаль-ных защитников в любое время до объявления присяжными их вердикта, — такие доказательства не только приемлемы, но желательны.

СУДЬЯ.   Я хотел бы выслушать обвинение. Пожалуйста, мистер Майерс.

СЭР УИЛФРЕД садится.

МАЙЕРС   (поднимается).   Позволю себе  почтительнейше заявить, милорд, что просьба моего друга является,    если не считать исключительных случаев, совершенно беспрецедентной. А каковы, разрешите узнать, эти порази-тельные доказательства, о которых говорит сэр Уилфред?   (Садится.)

СЭР УИЛФРЕД   (поднимается).   Письма, милорд. Письма Ромэйн Хейльгер.

СУДЬЯ.   Я хотел взглянуть на эти письма, сэр Уилфред.

СЭР УИЛФРЕД садится. Письма следуют от него к приставу, затем к судье.

СУДЬЯ читает их.

МАЙЕРС   (поднимается).    Мой друг был настолько любезен, что заранее сообщил мне  о своем намерении сделать это представление, но у меня не было возможности просмотреть источники.   Однако я вспоминаю дело короля против Поттера, где вы представляли обвинение. И если мне не изменяет память, аналогичное возражение вашей светлости было поддержано.

СУДЬЯ.  На этот раз память вам изменяет, мистер Майерс. Мое возражение было тогда отклонено членом Верховного суда Суиндоном, так же, как ваше теперь отклоняется мною.

МАЙЕРС садится.

СУДЬЯ.   Вызовите Ромэйн Хейльгер.

ПРИСТАВ.   Ромэйн Хейльгер.

ПОЛИСМЕН.   Ромэйн Хейльгер.

СУДЬЯ.  Если письма подлинные, это будет иметь очень серьезные послед-ствия.

ПРИСТАВ возвращает письма сэру Уилфреду. Во время последующей короткой паузы

ЛЕОНАРД ВОУЛ очень возбужден.  МЭЙХЬЮ успокаивает его. Тот качает головой, у него расстроенный и беспокойный вид.

Входит РОМЭЙН и направляется к свидетельскому месту.

СУДЬЯ.   Миссис Хейльгер, вы вызваны сюда для того, чтобы сэр Уилфред мог задать вам еще несколько вопросов.

СЭР УИЛФРЕД.   Миссис Хейльгер,  знаете ли вы человека по имени Макс?

Она сильно вздрагивает при упоминании этого имени.

РОМЕЙН.   Нет, не знаю.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы в этом уверены?

РОМЭЙН.   Я никогда не знала ни одного человека по имени Макс.

СЭР УИЛФРЕД.   Но мне кажется, это довольно распространенное имя в вашей стране…

РОМЭЙН   (с сомнением).    Ну, в Германии – да, может быть… Я не помню, это было давно.

СЭР УИЛФРЕД.  О, не надо переноситься так далеко!  Достаточно всего на несколько недель. Скажем…   (берет и разворачивает письмо, стараясь сделать это как можно заметнее)     на семнадцатое октября.

РОМЭЙН   (испуганно).    Что там у вас?

СЭР УИЛФРЕД.   Письмо.  Письмо, написанное семнадцатого октября.  Может быть, вы помните этот день?

РОМЭЙН.   А почему я должна его помнить?

СЭР УИЛФРЕД.   В этот день вы написали письмо, адресованное человеку по имени Макс.  Это одно из многих писем к тому же человеку.

РОМЭЙН.   Это неправда!  Неправда!

СЭР УИЛФРЕД.    Вы, по-видимому, были в   (многозначительно)  близких отношениях с этим человеком.

ЛЕОНАРД   (вскакивая).    Как вы смеете говорить такие вещи?  Это неправда!

СУДЬЯ.   Обвиняемый в своих собственных интересах должен соблюдать тишину.

ЛЕОНАРД садится.

СЭР УИЛФРЕД.   Я не касаюсь всей переписки. Меня интересует только одно письмо…   (Читает.)   «Мой любимый Макс. Произошла необыкновенная вещь. Я думаю, что теперь все наши трудности позади».

РОМЭЙН   (в бешенстве прерывает его).    Это ложь, я никогда не писала этого!  Откуда вы взяли это письмо? Кто вам дал его?

СЭР УИЛФРЕД.   Это не относится к делу.

РОМЭЙН.  Вы украли его!  Или вам дала его женщина? Я права или нет?

СУДЬЯ.  Будьте добры отвечать на вопросы адвоката!   Продолжайте, сэр Уилфред.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы решительно отрицаете, что писали это письмо?

РОМЭЙН.   Это подделка!   Это оскорбление – заставлять меня слушать столько лжи!

СЭР УИЛФРЕД.   Это вы лжете! Вы лгали вопиюще и непрерывно здесь, в суде, дав клятву!  А почему лгали, ясно из этого письма, написанного вами!

РОМЭЙН.   С какой стати мне писать такие глупости?

СЭР УИЛФРЕД.   Потому что перед вами открывался путь к свободе!  И вы не придавали значения тому факту, что невинный человек  должен быть осужден на смерть. Вы даже упомянули ужасную деталь:   вы сами  сумели случайно поранить Леонарда Воула кухонным ножом.

РОМЭЙН   (вне себя от ярости).   Я никогда не писала этого! Я писала, что он сделал это сам, когда резал ветчину…   (Голос ее замирает, она понимает, что попала в ловушку.)

СЭР УИЛФРЕД   (торжествующе).   Итак, вы знаете, что написано в этом письме!

РОМЭЙН   (отбросив всякую сдержанность).   Будьте вы прокляты! Прокляты! Прокляты!

ЛЕОНАРД   (кричит).   Оставьте ее в покое!

РОМЭЙН   (дико озираясь по сторонам).    Выпустите меня отсюда… вы-пустите меня…   (Она сходит со свидетельского места.)

СУДЬЯ.   Пристав, дайте свидетельнице стул.

РОМЭЙН падает на стул, истерически всхлипывает и закрывает лицо руками.

Сэр Уилфред, прочтите письмо вслух, чтобы присяжные могли ознакомиться с его содержанием.

СЭР УИЛФРЕД   (читает).   «Мой любимый Макс. Произошла необыкно-венная вещь. Я думаю, что все наши трудности позади. Я могу прийти к тебе без страха повредить той важной работе, которую ты выполняешь здесь.  Старуха, о которой я тебе говорила, была убита, и, по-моему, подозрение пало на Леонарда. Он заходил к ней в тот вечер незадолго до убийства, и повсюду найдены отпечатки его пальцев. Кажется, это произошло в девять тридцать. Леонард в это время был уже дома, но его алиби зависит только от меня. А я скажу, что он пришел домой гораздо позже, и одежда его была в крови – у него действительно была кровь на рукаве, потому что он порезал запястье за ужином, — так что, как видишь, все совпадает. Я могу даже сказать, что он сам признался мне в убийстве. О, Макс, любимый!  Скажи мне, что я могу действовать! Как будет чудесно освободиться и не играть больше роль любящей, благодарной жены.   Я знаю, что дело превыше всего, но если Леонарда признают виновным в убийстве, я смогу спокойно прийти к тебе, и мы навсегда будем вместе. Обожающая тебя Ромэйн».

СУДЬЯ.   Ромэйн Хейльгер, вернитесь на свидетельское место.  Что вы можете сказать?

РОМЭЙН   (застыв в сознании своего поражения).   Ничего.

ЛЕОНАРД.   Ромэйн,  я знаю, что ты не писала этого!

РОМЭЙН   (поворачивается к нему,   отчетливо).  Я написала это.

СЭР УИЛФРЕД.  Милорд, дело выигрывает защита.

СУДЬЯ.   Сэр Уилфред,  вы выяснили, кому адресованы эти письма?

СЭР УИЛФРЕД.   Милорд, они попали в мои руки анонимно, и у меня пока не было времени установить это. Вполне вероятно, что адресат приехал в Англию нелегально и занимается здесь подрывной деятельностью.

РОМЭЙН.   Вы никогда не узнаете, кто он!  Мне все равно, что со мной сделают. Вы не узнаете!..

СУДЬЯ.   Хотите ли вы еще раз допросить свидетельницу, мистер Майерс?

СЭР УИЛФРЕД садится.

МАЙЕРС   (поднимаясь, с печальным видом).   Поистине, милорд, мне трудно что-либо сказать вследствие столь поразительного развития событий.  (К Ромэйн.)    Миссис Хейльгер, вы как иностранка, может быть, не вполне сознаете ответственность, которая ложится  на вас после принесения клятвы в британском суде.  Если вас путем запугивания заставили сказать что-то, не соответствующее истине, если вы написали это письмо под давлением или в шутку, немедленно скажите об этом.

РОМЭЙН.   Долго вы еще будете меня мучить? Я написала письмо. Теперь отпустите меня.

МАЙЕРС.  Милорд, позволю себе заметить, что эта свидетельница,  находясь в столь возбужденном состоянии, едва ли может отвечать за свои слова.

СУДЬЯ.  Сэр Уилфред  предупредил свидетельницу во время ее предыдущего выступления и объяснил ей священность клятвы, которую она дала.

МАЙЕРС садится.

Миссис Хейльгер, должен предупредить вас, что дело на этом не закончено. В нашей стране нельзя безнаказанно совершать клятвопреступления, и, несомненно, вскоре против вас будет начато судебное преследование. Приговор за клятвопреступление бывает очень суровым. Можете идти.

РОМЭЙН выходит. ПРИСТАВ открывает и закрывает за ней дверь.

Сэр Уилфред, не хотите ли вы обратиться к присяжным от имени защиты?

СЭР УИЛФРЕД   (поднимаясь).   Господа присяжные, когда правда очевидна, она говорит сама за себя. Мои слова ничего не могут прибавить к тому впечатлению, которое произвел на вас откровенный рассказ обвиняемого и гнусная попытка обвинить его в преступлении, подтверждение которой вам только что было представлено.

Во время его речи свет постепенно гаснет.

Когда он зажигается, присяжных нет на месте, но они тут же возвращаются в зал.

СУДЬЯ.   Воул, встаньте.

ЛЕОНАРД встает.

Присяжные, все ли вы согласны в своем вердикте?

СТАРШИНА ПРИСЯЖНЫХ   (стоя).   Да.

СУДЬЯ.  Виновен или не виновен обвиняемый Леонард Воул?

СТАРШИНА ПРИСЯЖНЫХ.   Не виновен, милорд.

По залу проносится шум одобрения.

ПРИСТАВ.  Прошу соблюдать тишину!

СУДЬЯ.  Леонард Воул, вы признаны невиновным в убийстве Эмили Френч четырнадцатого октября. Вы объявляетесь свободным и можете покинуть здание суда.   (Встает.)

Все встают и постепенно покидают зал.

Остаются только МЭЙХЬЮ и СЭР УИЛФРЕД.

МЭЙХЬЮ.   Поздравляю!  Мы выиграли!

ГОЛОСА    (за дверью).   Лгунья!  Тебе место в тюрьме! Лгунья!

ПОЛИСМЕН    (открывая дверь и пропуская Ромэйн).    Вам лучше подождать здесь, мадам.

РОМЭЙН входит, приводит себя в порядок, достает зеркальце, смотрит.

РОМЭЙН.   Не ожидала от англичан такой эмоциональности. Тем более в публичном месте.

СЭР УИЛФРЕД.   Прошу прощения за соотечественников.

РОМЭЙН.  Нестрашно.  Мне все равно, что меня толкали, обзывали и даже ударили в голень. Но у меня петля поехала на последней паре чулок.

СЭР УИЛФРЕД.   Если вы не знакомы с нашим тюремным законом, в тюрьме никаких шелковых чулок.

РОМЭЙН.  Меня посадят в тюрьму?

СЭР УИЛФРЕД.  Вы слышали, что сказал судья?  Вас наверняка обвинят в лжесвидетельстве, привлекут и отправят в тюрьму.

РОМЭЙН.   Но ведь не на всю жизнь?

СЭР УИЛФРЕД.  В зависимости от обвинения.

РОМЭЙН.   Вы ведь меня ненавидите, как и те люди снаружи. Я так порочна, вы так меня разоблачили и спасли Леонарду жизнь, великий сэр Уилфред Робартс.   Но вы сделали это не один, вам помогли.

СЭР УИЛФРЕД.   К чему вы клоните?

РОМЭЙН.  Я ни к чему не клоню. Леонард свободен.  И это сделали мы.

СЭР УИЛФРЕД.   Мы?

РОМЭЙН.   Помните, когда я пришла к вам, вы сказали, что никакие присяжные не поверят в алиби преданной жене, как бы она ни клялась, что муж не виновен.  Это навело меня на мысль.

СЭР УИЛФРЕД.   На какую мысль?

РОМЭЙН.   Стать свидетелем, но не в пользу мужа, а со стороны обвинения, что я должна поклясться, что Леонард виновен, а вы разоблачите меня как порочную лгунью.  И только тогда они поверят в его невиновность. (Помолчала, усмехнулась.)    Теперь вы  знаете всю мою историю,  мистер.   (Откинула волосы со щеки.)    Хочешь поцеловать меня, голубчик?

СЭР УИЛФРЕД.   Я подозревал что-то, но не это!  Нет!

РОМЭЙН.   Спасибо  за комплимент. Я давно уже не актриса, но никогда у меня не было такой важной роли.

СЭР УИЛФРЕД.    А эти письма на голубой бумаге?

РОМЭЙН.   Я много часов их писала, выдумывала Макса… Макса никогда не было, был только Леонард, только он один.

СЭР УИЛФРЕД.  Дорогая, вы должны были мне довериться, искренне и беззаветно, и мы бы победили.

РОМЭЙН.   Я не могла так рисковать.  Понимаете, вы считали его невиновным.

СЭР УИЛФРЕД.   А вы это знали, я понимаю.

РОМЭЙН.  Нет, сэр Уилфред,  вы не понимаете. Я знала, что он виновен.

СЭР УИЛФРЕД.   Не может быть!  Нет!

РОМЭЙН.   Выслушайте меня раз и навсегда. Леонард пришел домой в одиннадцатом часу, и у него была кровь на рукавах, и он сказал: «Я убил ее!»   Только я могла спасти его. Он умолял меня.

СЭР УИЛФРЕД.   И вы спасли его, убийцу?!

РОМЭЙН.   Опять вы не понимаете. Я люблю его.

ЛЕОНАРД уже давно зашел и слушал.

ЛЕОНАРД.   Я говорил вам, что она актриса, хорошая актриса. Я знал, что она что-нибудь  для меня сделает, но не знал, что и как.

РОМЭЙН   (бросается к нему, обнимает).    Леонард!  Любимый!

ЛЕОНАРД   (отстраняет ее).   Она ведь провела вас!

СЭР УИЛФРЕД.   Это вы провели меня! Вы!

ЛЕОНАРД.   Тише, тише!..  Мы оба выжили. Давайте сохраним достигнутое.

СЭР УИЛФРЕД.   Вы выставили на посмешище британские законы!

ЛЕОНАРД.   Кто, я?  Вы меня вытащили, и меня больше не привлекут. Таков закон Британии. Не так ли?

РОМЭЙН.   Теперь его никто не тронет!

СЭР УИЛФРЕД.    Пути правосудия неисповедимы.  Но в конце они сходятся, и вы заплатите за это.

ЛЕОНАРД.    Заплатим,  но все это не скоро. Заплатим наличными. Думаю, мы удвоим вам гонорар. Когда все это закончится, у меня будет много денег. Я не скупердяй и хочу, чтобы все с этого получили. Купим новый слуховой аппарат Дженет Маккензи,  вам… новый термос из золота.  (К Ромэйн.)   Когда тебя привлекут за лжесвидетельство, я дам пять тысяч фунтов на лучшего адвоката.

РОМЭЙН.   Мне все равно, Леонард, лишь бы мы были вместе.  Ты не представляешь, что я пережила.  На свидетельском месте, глядя на тебя, говорить, что я никогда не любила тебя!

Буквально врывается ДЕВУШКА, бросается Леонарду на шею.

ДЕВУШКА.   Леонард!  Нас пытались разлучить! Я чуть с ума не сошла!

РОМЭЙН.   Кто эта девушка, Леонард?

ДЕВУШКА.   Я не «эта девушка»!  Я — его девушка!   Скажи ей, Лен!

РОМЭЙН.    Это она была с тобой в турагентстве? Но ты же сказал, что едва знал ее и даже не помнишь ее имени!

ДЕВУШКА.  Да, верно.  А про вас я все знаю. Вы ему не жена и никогда ею не были!  Вы намного старше его. Мы вместе уже много месяцев и собираемся в один из этих круизов, о которых говорили в суде. Скажи ей, Лен.

РОМЭЙН.   Да, Лен, скажи мне сам.

ЛЕОНАРД.   Да ладно, Диана, пошли.

РОМЭЙН.   Ты не можешь, Леонард, не можешь так после всего, что я сделала для тебя! Я тебя не отпущу!

ЛЕОНАРД.   Не глупи! Я спас тебя, вытащив из Германии, ты меня – из этой передряги! Мы квиты. Все кончено!

РОМЭЙН.  Не надо, Леонард! Не бросай меня, Леонард!

ЛЕОНАРД.  Возьми себя в руки! Тебя будут судить за лжесвидетельство. Не усугубляй свою вину, иначе тебя привлекут за соучастие.  Ты знаешь, что это значит? Тебе адвокат объяснит.   (Обнимает девушку, идут к выходу.)

РОМЭЙН   (берет со стола нож, который фигурировал во врем суда, откинула голову,  с неожиданным достоинством).   Меня не будут судить за  соучастие. Меня не будут судить за  лжесвидетельство. Меня будут судить за убийство!..    (Закалывает его.)

ЛЕОНАРД падает. ДЕВУШКА визжит. МЭЙХЬЮ наклоняется над Леонардом,

щупает пульс и качает головой.

МЭЙХЬЮ.  Она  убила его.

СЭР УИЛФРЕД.   Она его казнила.  Удивительная женщина!  Мы выступим на стороне защиты Ромэйн Хейльгер.

 

З а н а в е с.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.