Прыжов Иван Гаврилович. История кабаков в Росиии в связи с историей русского народа. (Продолжение I).

Глава XXII

Введение новой питейной системы и её последствия

Уничтожение откупа составляет лучшую страницу настоящего царствования. Ещё в 1858 году стали ходить слухи об уничтожении откупов, но откупщики утверждали, что всё это неправда, и действительно, в 1859 году откупа продолжены были ещё на четыре года. Сделалось известным мнение Государственного совета, утверждённое 26 октября 1860 года о введении акцизной системы; но откупщики твердили по-прежнему, что откупа останутся. Явилось окончательно утверждённое положение 4 июня 1861 года и всё ещё не было веры, что откупа когда-нибудь прекратятся. Стали уже ходить слухи, что правительство склоняется на сторону откупщиков, и начали поговаривать о составлении компании для застрахования акциза с питей.

Компания не удалась, откупа ускользали из рук, и откупщики, стращая государство банкротством, явились с новым предложением проекта агентства по питейному сбору и товарищества железных дорог — проекта, как оказалось, имевшего целью подорвать последние силы государства, а себе нажить миллионы. «Для сохранения питейного сбора в целости, — говорил проект, — предлагается агентство на продажу вина сроком на 11 лет. Агентство отвечает за поступление питейного дохода (свыше ста миллионов) только при помощи развития в народе капиталов, а поэтому принимает на себя обязанность построить 2800 вёрст железных дорог». Говорили, будто смысл этого проекта был таков, что агентство, истратив на дороги 224 миллиона, надеялось получить на них в пятьдесят лет 1100 миллионов, то есть с лишком миллиард рублей серебром. Всё это дело уж больно было некрасиво, и имена создателей проекта были распубликованы по повелению государя. Всё это были преимущественно купцы-откупщики, и затем промышленники, собравшиеся с целого мира. В числе их главными руководителями были Бенардаки, отставной поручик; В. Кокорев, коммерции советник; Капгер, санкт-петербургский 1-й гильдии купец; Исаак Утин, коммерции советник; и Каншин, колежский регистратор. Затем шли, во-первых, евреи: Раих, Евзель Гинцбург, Зискинд Гинцбург, Герцель, Горвиц, Лохвицкий; во-вторых, греки: П. Скараманга, К. Комнино, Варваци, С. Карали, Кондоянаки, Маразли; и, в-третьих, русские: Громов, Сазиков, И. Асташев, П. Ненюков, Н. Тарасов, Н. Акатьев, И. В. Лихачёв (полковник), А. Кокорев, А. Башкиров, Д. Нечаев, А. Милюков, Д. Корнеев, В. Рукавишников, А. Мясников (поручик), М. Горбов, М. Мамонтов, И. Иконников, В. Пегов, А. Клипин, И. Кононов, И. Первушин, И. Мамонтов, Г. Медынцев, И. И. Барыков (статский советник), А. Воронин, В. Каншин, Н. Рюмин (действительный статский советник), Ф. Рюмин, И. Протасьев (поручик), Власов (статский советник), П. Молчанов, М. Якунчиков, Быков, Д. Кузнецов, И. Кононов, Д. Карпович, А. Пастухов и некоторые другие, подписавшиеся впоследствии.

Агентство не удалось, и откупщики решились воспользоваться по крайней мере тем, что у них пока было в руках. Откуп пришёл в неистовство. Вместо водки стали продавать по дешёвой цене мутную воду, и водку отпускали только тем, кто возьмёт закуски на две копейки. В Херсоне толпа пьяных солдат и мужиков в количестве десяти человек, предводимых питейными поверенными Гершкою Штейманом, Захарием Варвинским и одним из полицейских, ворвались в дом господина Иванченко, рассыпались по комнатам, стали переворачивать мебель, мять и рвать платье, бить посуду, и, всё переломав и не найдя водки, толпа ушла. Было принесено в жертву всё, даже целовальники. Месяца за два до конца откупа, тамбовский откупщик вывесил объявление: «Гуляющие сидельцы получат жалованье наравне со служащими». Подписано: Управляющий откупом А. Немцев. Сидельцы начали гулять, с ними гуляли другие, вина выпита целая бездна, но пришло время расчётов, и гулявшие сидельцы жалованья не получили ни гроша. Буйствуя таким образом, откуп отходил на покой и оставлял государству недоимку лишком в пятьдесят миллионов.[201] Народ соблюдал глубокое молчание.

История перехода откупов к сменившему их новому порядку начинается высочайше утверждённым мнением Государственного совета 26 октября 1861 года. По мнению Государственного совета, акцизу должны были подлежать, между прочим, «портер, пиво, полпиво всех сортов, мёд, брага и сусло». На это министр государственных имуществ заметил: «Слово сусло  исключить из § 5 и 174». Министр финансов написал объявление: «Слово сусло  внесено в проект на основании существующих постановлений, впрочем к исключению его из проекта препятствий не имеется». От акциза были освобождены уксус и медовый квас. Право винокурения оставлено только за теми сословиями, которым оно принадлежит ныне. Но комиссия предполагала предоставить право винокурения не только дворянам, но и чиновникам, и думала, что можно было бы распространить это право на все сословия и звания. В Сибири право винокурения предоставлено лицам всех сословий. Учреждение пиво- и медоваренных заводов дозволено лицам, записанным в торговые разряды, и помещикам в их имениях. Продажу вина производить распивочно и на вынос (теперешняя вывеска на кабаках) из питейных домов, выставок и шинков, не назначая для них ни числа, ни места. Министр государственных имуществ предлагал исключить из проекта слова без ограничения числа оных, на что министр финансов отвечал: «Слова сии внесены в проект на основании положения Государственного совета о том, что число заведений для продажи питей не ограничивается; это же правило принято и в новом положении о трактирных заведениях». К заведениям для продажи питей только на вынос отнесены мелочные, съестные и тому подобные лавки. Комиссия признала нужным исключить из этого разряда съестные лавки, так как назначение их состоит в продаже дешёвой пищи для простого народа, а если дозволить в них продажу напитков, то они будут иметь большее преимущество, нежели питейные дома, в которых предложено воспретить продавать даже холодные закуски.

Из истории старинного корчемного быта мы видели, что в первоначальных корчмах продавались кушанья и питья, и когда потом на северо-востоке корчмы сменились кабаками, которые в одно и то же время были местом оптовой и розничной продажи вина, то, без сомнения, при кабаках продавали и закуски, потому что невозможно же пить водку, не закусывая.  Когда же потом откупщики завели при кабаках солёные закуски, возбуждавшие жажду, они были запрещены. С новым акцизно-откупным положением закуски тоже отменены были, и для народа не оставалось уже ни одного места, где можно было бы есть и пить, ибо в трактиры  мужикам вход был запрещён, а в чёрных харчевнях  была запрещена водка. Обставлено было так, что народ никак не мог обойти кабака.  Комиссия, соединив все разнообразные трактирные заведения и харчевни под одним общим названием трактира, не могла не прибавить, что «независимо от заведений собственно трактирных , необходимо допустить такой род заведений, который удовлетворял бы первейшим потребностям простого народа в отношении приюта и продовольствия», и потому допустила в городах, вместо харчевен , с которыми народ свыкся уже, — постоялые дворы  и съестные лавочки , а в уездах — одни постоялые дворы.  Таким образом, несмотря на уничтожение откупов, народу опять негде было есть, ибо в городах, как известно, постоялые дворы только по окраинам города, а в так называемых съестных лавочках ни стать — ни сесть, и прибежищем народа опять остаётся один кабак, а не харчевня, могущая удовлетворить первейшим потребностям народа.

Питейными заведениями, по словам проекта Положения о питейных сборах, называются «все торговые заведения, которые занимаются исключительно продажей питей, и при том непременно распивочно, под каким бы наименованием такие заведения открыты ни были». Поэтому кабак, питейный дом, корчма, шинок, ренсковой погреб, выставка, портерная лавка, постоялые дворы одинаково подошли под название питейных домов, несмотря на то, что каждое из них имеет свою историю и своё общественное значение; например, никто и никогда не восставал против юго-западной корчмы. Слово корчма  не заключало в себе ничего бранного, не имело в себе ничего зловредного; тогда как само правительство не раз старалось искоренить название кабака. Народ всегда был рад случаю разбить кабак (или питейный дом), потому что кабак был местом пропинации, а корчма , или назовите её как хотите — харчевней или кабаком, служила местом народных собраний, была и кофейной, и клубом народа. Подобное отличие кабака от корчмы (или харчевни) небезызвестно было и комиссии. В её трудах сказано: «Сколько известно, в привилегированных и прибалтийских губерниях корчмы далеко не имеют того безнравственного и непристойного характера, какой собственно принадлежит питейным домам в Великороссии». Итак, корчма есть заведение более нравственное и приличное, чем кабак; но что это за заведение, какое его назначение — этого из «Трудов» комиссии ясно не видно. На одной странице «Трудов» говорится, что под именем корчмы  разумеется постоялый двор  (?), а на другой сказано, что «по местным обычаям привилегированных губерний корчмы совершенно (?) заменяют питейные дома». Но как бы то ни было, корчма  отделена от кабака  или питейного дома  и, несмотря на то, оставлена в значении питейного заведения.

Что же такое кабак , или питейный дом ? О нём в «Трудах» комиссии мы можем найти совершенно ясное и положительное представление. Мы уже видели сейчас, что, по словам «Трудов», питейные заведения Великороссии отличаются безнравственным и неприличным характером . «Ренсковые погреба, — продолжают „Труды“, — суть места, посещаемые лицами, которые считают для себя неприличным входить в питейный дом». — Питейные дома — это притоны бесчинства и разврата . — «Ныне питейные дома, как уже дознано на опыте, нисколько не соответствуют стремлениям правительства предотвратить вредное влияние питейной продажи на общественную нравственность».

Но не одна комиссия так дурно думала о кабаках. Например, циркуляром тобольского губернатора объявлялось, что «в питейных заведениях находятся целые семьи с малолетными детьми, которых нравственность должна немало страдать от всматривания на те картины морального зла, которые неизбежны в подобного рода заведениях». Для исследования степени безнравственного влияния кабаков наряжена была при тобольском губернаторе целая комиссия, которая пришла к заключению, что «допущение в питейные заведения многочисленных семейств обоего пола с малолетними детьми должно влечь разврат (?!) со всеми его грустными (!) последствиями».

В «Трудах» говорится, что кабаки обязаны своей дурной репутацией действиям нынешних откупов, и между тем они оставлены в том же виде, в каком были при откупах. Как и прежде, в кабаках запрещены закуски и мебель. В кабаках оставлена одна водка. Запретили открывать их возле богоугодных заведений, христианских храмов, монастырей, кладбищ. От их соседства велено было охранять даже учебные заведения, казармы, тюрьмы, золотые прииски в Сибири, солёные озера Перекопские и Генические, госпитали, железные дороги. Запрещено было открывать возле кабаков волостные суды, а должностным лицам сельских управлений содержать кабаки. Не велено пускать в кабаки нижних чинов армии и флота. Словом, от кабака приказано охранять всё и всех. Мы видели уже, что кабак, как и прежде, получил преимущество перед съестными лавками. Мнение Государственного совета было таково, чтоб ренсковым погребам дозволена была продажа водки только на вынос; но комиссия ходатайствовала, чтоб им продавать и распивочно. На основании циркуляра министра финансов 1 марта 1865 года питейные дома в сёлах открывались с разрешения помещика; но с 13 мая того же года они стали открываться «без согласия на то мирского схода и без разрешения помещика», и, по справедливому замечанию органа Министерства финансов, штофные лавочки сделались местами даровой выпивки членов сельской полиции. Вследствие всего этого число кабаков должно было увеличиться, а пивоварение упасть.

Было некогда время, когда во всяком доме было пиво (пиво на северо-востоке, а мёд — на юго-западе), когда около пива или мёда собиралась всякая народная беседа. Было время, когда народ по возможности мог ещё обходиться и без водки. Было, наконец, время, когда баба, сварив пивца, шла с ним на рынок и продавала его кому угодно. И от этого времени, как диковинка, дошёл до нас единственный случай, что женщины с мотовилихинского завода в Перми ещё недавно каждый день являлись в город с молоком, зеленью и с пивом. В течение долгого времени пиво доступно было народу и в кабаках. Цена кабацкому пиву и мёду назначалась, применяясь к запасным ценам. В 1674 году пиво в вариве стоило 7 денег ведро, и в продаже два алтына ведро. Пуд мёду покупали по рублю; из пуда выходило 7 вёдер мёду, ведро продавалось по 6 алтын по 4 деньги. В 1696 году пиво по 4 алтына, мёд — по 8; мёд варёный тоже по 8 алтын ведро. В 1696 году мёд красный — 12 алтын, белый — 8, пиво — 4 алтына ведро. В 1701–2 годах в Шуе пиво обходилось казне по 9 денег, продавалось по 3 алтына; мёд обходился по 4 алтына по 3 деньги, продавался по 9 алтын. К началу XVIII века пивоварение упадает, и Пётр выписывает из Англии пивоваров. В 1719 году, по торговому уставу, мёд варёный — уже 36 копеек, мёд белый — 24 копейки, пиво — 12 копеек ведро. В 1755 году в контрактах цена пиву в Санкт-Петербурге 20 копеек, в Москве — 24 копейки, мёд в обеих столицах по 40 копеек ведро.

В 1751–58 годах дозволено было крестьянам варить пиво и браги для домашнего употребления; но потом в городах на пиво налагается пошлина в 20 копеек с ведра. В Москве откупщик Роговиков продаёт пиво по 33 копейки, мёд по 53 копейки ведро. Пиво, как мы сказали, было ещё в каждом доме, и в 60-х годах этого столетия после помочи , столь обычной у народа, в кабак ещё не ходили, а выставляли на дворе кадки с пивом, в кадках были попущены ковши. В 1770 году пошлины с пива отдаются на откуп, но в следующем году уничтожаются, зато с 1795 года пивоварение окончательно переходит во власть откупщиков и начинает падать. Были уничтожены откупа, пивоварение вдруг поднялось, продажа водки упала; но с восстановлением откупов пиво и мёд вместе с брагой и суслом платят акциз по 80 копеек с ведра, а медовый квас по 60 копеек. Портерные лавки платят откупщикам по тысяче рублей в год; с крестьян же, за вариво пива, откупщики сбирают по десять копеек с души. В 1807 году цена пиву и портеру по 19 копеек, полпиву по 10 копеек за бутылку (в ведре 13 1/2 бутылок указной меры). В 1815–19 годах штоф кабацкого пива стоил 22 1/2 копейки, штоф мёда — 37 1/2 копеек, полпива узкая бутылка — 15 копеек ассигнациями.

В 1844 году откупщики просят возвысить акциз на пиво, потому что продажа водки подрывается ещё оставшимися пивоварами, которым они, откупщики, должны были платить большие суммы за то только, чтоб пивоваренные заводы оставались без действия. Один из откупщиков предлагает увеличить число питейных заведений до одного на 490 жителей и наложить акциз на дрожжи в деревнях. По проекту Кокорева, утверждённому в 1855 году, кроме возвышенного акциза, откупщик брал ещё себе за право пивоварения по 5 рублей с каждого крестьянского дома, и пивные лавочки дозволены были только в столицах. В Москве в два года, в 1847 и 1848, закрылось десять пивоваренных заводов и пятьдесят пять портерных лавок; и в 1848 году девятнадцать губерний не знали другого напитка, кроме сивухи. В 1835 году оплачивалось акцизом пива 2 081 053 ведра, а через двадцать лет только 927 525 вёдер: 4 % пошли на сивуху. В 1787 году, несмотря на откуп пошлин с пива, в одной Москве было 236 пивоварен. В 1821 году в великороссийских губерниях считалось 877 пивоваренных заводов и открыто было (во время казённого управления) 876 портерных лавок, вместо семидесяти, бывших во время откупа. По Положению 1823 года о доходах и расходах Москвы, велено было думе взимать по- прежнему с каждого котла по пятьсот рублей с тем, чтобы дума не входила ни в какие учёты пивоварению.

Управлению питейными сборами вменялось в обязанность, чтоб оно отнюдь не дозволяло пивоварам начинать варку пива, пока они не предъявят свидетельства, что следующие с них за число котлов деньги заплачены. В 1830-х годах требовалось для Москвы пива до двух миллионов вёдер; в 1855 году при высоком откупном акцизе — 484 600 вёдер пива и 26 160 вёдер мёда, а в 1858 году — только 300 000 вёдер пива. Заводов пивоваренных в 1859 году в Великороссии было 248, в западных губерниях, в Малороссии и Новороссии — 1092; но в Сибири уж не было ни одного завода. В 1840 году пивоваренных заводов в Москве — 24, а в 1863 году (при новой акцизной системе) — 14 (ёмкостью посуды в 6517 вёдер), и в 1865 году — 10 заводов (ёмкостью в 8256 вёдер).

Это окончательное падение пивоварения совершилось по случаю высокого акциза, наложенного на пиво; но кроме казенного акциза в столицах наложен был новый акциз со стороны городских дум. При конце откупов число портерных лавок в Петербурге доходило до четырёхсот, а питейных домов было триста; с введением новой системы число портерных лавок упало до трёхсот, а число кабаков увеличилось неизмеримо. Число пивоваренных заводов уменьшилось по всей империи. В Перми, ещё недавно богатой пивоварением, в 1864 году не было ни одного пивоваренного завода, и тамошнее акцизное управление вызывало к себе пивоваренных заводчиков. Ошибку, к счастью, скоро заметили, и акциз понижен был до 20 копеек с ведра; но пивоварение всё-таки не могло подняться. Петербургские заводчики 21 января 1864 года явились с предложением сделать торговлю пивом свободною, как в Германии, и говорили, что ничтожное пожертвование 20 000 рублей патентного сбора в Петербурге принесёт всем сословиям большие выгоды и благодарность народа.

В то же время в Твери собрались на съезд акцизные чиновники и пивовары и постановили решение, что для распространения пива, этого полезного для крестьян напитка, нужно поощрить заводчиков, особенно мелких помещиков, и уничтожить поэтому право безакцизного варения пива в деревнях, для домашнего употребления! Высокий акциз на пиво принёс казне самую ничтожную прибыль, и вся сумма питейного сбора составилась, как и при откупах, от продажи одной лишь водки. При введении положения о питейных сборах предполагалось выбрать с народа до 100 000 100 рублей, и в том числе на долю акциза с пива приходилось только 1 250 000 рублей.

Позволим здесь, как и в начале нашего исследования, прибегнуть к сравнению. В Англии в 1863–64 годах подать с солода составляла более 38 % всего питейного дохода; у нас же доход с пива составлял только 1 % всего питейного сбора. Пиво, издавна известное всему индоевропейскому племени, в текущем столетии сделалось господствующим народным напитком в большей части европейских государств, и особенно там, где не растёт виноград, или где виноградные вина дороги. И в последнее время употребление его распространилось до того, что крепкие спиртовые напитки, а местами даже и виноградные вина, более и более вытесняются пивом. «В тех странах, — говорит Ватт, — где народ привык к пиву, как в северной, средней и невинодельной части южной Германии, в Англии, Шотландии, Ирландии, Голландии, Бельгии, северной Франции, Дании, Норвегии, Швеции и так далее, потребление пива значительно увеличилось и продолжает постоянно возрастать». — «Между владельцами пивоваренных заводов, — продолжает Ватт, — я встречал членов палат, депутатов, членов государственных советов, докторов философии, учёных, писателей и так далее». Перейдём в Северо-Американские Соединённые Штаты. Весь народ, населяющий штаты, пьёт преимущественно пиво, и если выпьют водки, то сейчас же запивают её водою. Ни один из граждан не знает, что такое значит напиться водкою допьяна, и только негры да нищие ирландцы упиваются водкой.

Совершенно обратное происходит в России. В 1858 году в таможенном Германском союзе потреблялось пива 3,42 ведра, в Австрии — 2,17, в царстве Польском — 1,55, а во всей России только — 0,15 ведра, а теперь ещё меньше. А кабаки плодятся! Около 1552 года во всём Московском царстве, на всей русской земле, был только один кабак, стоявший в Москве на Балчуге. В конце XVII века в каждом городе было по одному кружечному двору. В XIX столетии кабаки распространяются по сёлам и деревням. В 1852 году кабаков — 77 838, в 1859 году — 87 388, и, наконец, после 1863 года число их, увеличившись, как мы это увидим в своём месте, примерно в шесть раз, перешло за полмиллиона.[202]

Так было на северо-востоке. Переходим на юг. В губерниях привилегированных, в число которых входили и остзейские, при акцизе 1 рубль 15 копеек пивоварение освобождено было от налогов, и потому употребление пива было весьма распространено и, как говорили, вошло уже в народные привычки. Это важное обстоятельство было в виду комиссии, и в привилегированных губерниях пивоварение по-прежнему осталось свободным, а поэтому в местностях, окружающих эти губернии, осталось корчемство и установлена даже была корчемная пошлина в 20 копеек с ведра. Вместе с этим в юго-западных губерниях наложен был акциз на мёд, и медоварение, как мы это видели, столь важное в быту украинского народа, должно было прекратиться. К 1863 году в Могилёве остался только один медоваренный завод, да и тот после двух варов закрылся. Доселе в Украине мёд был двух сортов, красный и белый. Красный мёд приготовлялся домашним порядком, а не на заводах, и был одним из любимых напитков народа, преимущественно женщин, и продавался по 25 копеек за ведро; белый мёд варился исключительно в городах и стоил от 60 копеек до 1 рубля серебром за ведро. Назначили акциз по 60 копеек с ведра, и производство мёда прекратилось; сократили срок медоварения, но пользы не было; уменьшили акциз до 50 копеек с ведра — то же самое. Таким образом, с одной стороны, казна не получила никакого дохода, а с другой, народ лишился возможности пользоваться мёдом, варенухой, воронком.

Вместе с этим питейный налог в Малороссии и Новороссии в 1863 году возвысился вдвое и втрое. В 1859 году этот налог средним числом составлял: в Херсонской губернии — 5 рублей 1 копейка, в Таврической — 8 рублей 33 копеек, в Екатеринославской — 3 рубля 72 копейки, в Киевской — 2 рубля 16 копеек, в Харьковской — 2 рубля 32 копейки, Черниговской — 1 рубль 75 копеек, Бессарабской — 2 рубля 3 копейки, Полтавской — 1 рубль 63 копейки, Подольской — 1 рубль 73 копейки, Волынской — 1 рубль 64 копейки, Минской — 1 рубль 52 копейки, Гродненской — 2 рубля 41 копейка, Могилёвской — 1 рубль 43 копейки, Витебской — 1 рубль 59 копеек, Виленской — 1 рубль 79 копеек, Ковенской — 1 рубль 12 копеек. Но в 1863 году налог был везде в 4 рубля 20 копеек, и всё-таки казна понесла потерю. Потребление спирта уменьшилось против 1862 года на 14 %.

Мы уже знаем, что с XVIII века поляки сделались настоящими владельцами крестьян и городов. В Польше до последнего времени сохранялись феодальные обычаи, и из 452 городов 238 принадлежали частным лицам. Кроме разных доходов с имений, владетели их пользовались ещё правом пропинации. Это право поляки перенесли и в Малороссию. Рядом узаконений с 1783 по 1846 год за помещиками привилегированных губерний было утверждено пропинационное право , то есть право одним им курить и продавать питья. Едва лишь приступлено было к составлению нового положения об акцизе, как тотчас же явились и ходатаи о сохранении за помещиками права пропинации. Отставной полковник Злотницкий в докладной записке 8 марта 1861 года, ссылаясь на постановления королей литовских и польских и государей: Екатерины, Павла, Александра, Николая, говорил: «В Западном крае находятся поместья, а особенно местечки, как, например, в Подольской, Волынской и Киевской губерниях: Бердичев, Белая Церковь, Тульчин, Немиров, Острог, Дубно и другие, которые по расположению на больших дорогах, по средоточию больших оборотов, по населению в них по большей части промышленников, мастеровых и разночинцев, и по отсутствию тем самым преобладания хлебопашества, до- ставляют главную и, можно сказать, непосредственную отрасль дохода из пропинации, и не менее как от 25 до 1 000 000 рублей ежегодно». — «Это, — продолжал он, — факт, не подлежащий никакому сомнению. Лишить собственников подобных поместий такого дохода, основанного на правах родной наследственной собственности, значит убить их материальное существование».

О том же хлопотали эксперты  из привилегированных губерний и предводители дворянства губерний Виленской, Минской и Киевской. Такими экспертами  были: Антон Злотницкий, граф Эдуард Чапский, Доминик Лаппа. Не переставая доказывать, что казна и дворянство в привилегированных губерниях с давних времён (мы видели, какие это давние времена! ) пользуются пропинациею, и просили дать им денег за уничтожение этого права. И вот, со введением нового Питейного устава, пропинация осталась по-прежнему, хотя и не в тех размерах, каких желала бы польско-русская шляхта. Новый устав говорил: «В губерниях западных (Киевской, Подольской, Волынской, Виленской, Гродненской, Ковенской, Минской, Витебской, Могилёвской) и в Бессарабской области, в тех владельческих городах и местечках, в коих право продажи питей принадлежало доселе исключительно их владельцам, право сие сохраняется за ними». Вследствие этого помещики начали вступать в договоры с крестьянами о сохранении за собою права пропинации на 11, 12, на 24, на 25 и даже на сорок девять лет. Около городов снова появилась стража, вооружённая железными остроконечными палками, и начала делать осмотры. Но все это продолжалось недолго, и сначала у шляхты отнята была пропинация, а потом и столь дорогие им местечки .

Мы видели выше, что жиды в Украине, захватив в свои руки все корчмы, легли тяжёлым камнем на народонаселение. Когда Белоруссия и Украина присоединены были к Московскому государству, Москва к себе жидов не пускала, но в Белоруссии и Украине позволяли им торговать и жить. По указу 1725 года кабаки Смоленской губернии отданы были на откуп жидам Борху и Лейбову, хотя через два года велено было сделать с ними расчёт и выслать их из России. В 1727 году запрещено отдавать жидам кабацкие сборы; в 1739 году последовало общее по всей Малороссии запрещение отдавать им корчмы. Запрещение это, повторявшееся несколько раз, вошло и в новое Акцизное положение 1863 года, но потом было уничтожено. Мера очень почтенная, но интересны два обстоятельства, которые открылись по этому поводу. Это, во-первых, то, что украинский народ ни за что не решается торговать в шинках , и, во-вторых, что дворянство от закрытия шинков несёт убытки . По поводу запрещения 1863 года, за жидов восстало всё польско-русское дворянство Малороссии. Чернский предводитель дворянства, указывая на важное значение жидов для благосостояния губернии, ходатайствовал о допущении их торговать в шинках, тем более потому, говорил он, что украинский народ отказывается брать в аренду шинки , и представлял на вид, что с освобождением крестьян некому будет содержать шинки,  кроме жидов, а с воспрещением этим последним шинковать, шинки должны будут закрыться, и тогда дворянство понесёт убытки . Предложение это было принято, и жидам дозволено в местах их оседлости заниматься питейной продажей повсеместно на общем основании. «Число шинков, — говорит черниговское земское собрание, — возросло в страшной пропорции, и конкуренция их стала выражаться разбавлением водки и примесью к ней всяких вредных вещей для крепости». Малороссийский сельский шинок сделался кабаком чарочных откупов.

Значение новой системы уяснилось скоро. Когда приступали к введению её, то в бюджете на 1863 год валовой доход с акциза определён был в 98 миллионов, вместо 104 миллионов, которые давали откупа в 1852–62 годах, то есть новая система должна была, по-видимому, оставить в кармане народа до шести миллионов рублей. Уменьшение на шесть миллионов было предположено в видах недобора казне. Но в действительности же оказалось, что требования на вино превзошли ожидания, и общий валовой итог собственно на 1863 год дошёл до 113 577 066 рублей, что превышало откупную сумму на девять миллионов, а бюджет 1863 года — на пятнадцать миллионов. Чистого дохода было получено 106 453 194 рублей, то есть более откупного на 2 321 477 рублей, или на 2,2 %, и против бюджета, больше чем на один миллион, то есть с лишком на 7 %. Имея в виду эти цифры, господин Корсак стал вычислять, сколько в кармане народа  осталось прибыли за первый год новой системы, и пришёл к следующему результату. «У этого (то есть у русского) народа, — говорил он, — сохранилось шестнадцать миллионов рублей серебром, а может быть и несколько миллионов более». Но над этой политико-экономической игрой в цифры подсмеялась сама судьба, и вместо шестнадцати миллионов, по ошибке наборщика, было поставлено шестьдесят шесть миллионов. Составляя нашу летопись, мы внесём в неё и подлинные слова господина Корсака, который писал: «Как бы ни усилилось потребление вина, но оно всё-таки не могло усилиться в такой степени, в какой понизилась цена на вино. Это обстоятельство в то же время имеет весьма важное нравственное  и экономическое значение: у народа сохранилось 66 миллионов, которые прежде шли на вино». Господину Корсаку отвечали тоже на основании цифр, что народом издержано в 1863 году более чем на триста миллионов против 1862 года. В Тамбовской губернии, сравнительно с 1862 годом, в 1863 году выпито водки на 215 % более; в Пензенской на 281 %; в Пермской на 171 %; Саратовской на 108 %; Иркутской на 151 %; Орловской на 150 %; Якутской на 151 %; Ярославской на 150 %; Воронежской на 127 %; Рязанской и Тобольской на 119 %; Тамбовской на 116 %; Казанской на 115 %; Московской и Вятской на 111 %; Симбирской на 105 %; Архангельской на 90 %; Нижегородской на 98 %; Петербургской на 93 %; в пяти губерниях на 72–79 %, а в четырёх на 61–72 %; в Новгородской на 55 %; в Екатеринославской и Псковской на 49 %; Олонецкой на 15 % и Таврической на 5 %. В губерниях великороссийских в 1862 году выпито 7 218 191 ведро безводного алкоголя (или 19 154 450 вёдер полугара), а в 1863 году 14 681 714 вёдер алкоголя (или 39 636 089 вёдер полугара), то есть на 101 % более. В 1863 году вся Сибирь выпила 1 170 000 вёдер алкоголя вместо 500 000 вёдер, выпитых в 1864 году, то есть на 134 % более.

Всеобщее пьянство обратило на себя внимание правительства, и 18 сентября 1864 года высочайше утверждено было мнение Государственного совета о возвышении патентного сбора. В 1865 году была учреждена комиссия для пересмотра правил о торговле крепкими напитками с целью ограничения пьянства народа. Член этой комиссии князь Васильчиков, по его собственным словам, вынес из неё следующее впечатление: «Впечатление то, что комиссия эта была не серьёзная: она открыла свои действия заявлениями и чтениями записок, составленных чиновниками питейно-акцизного управления, в коих оспаривался, отвергался самый факт распространения пьянства, и все жалобы на это печальное явление приписывались партии прежних откупщиков, и чиновники утверждали, что народ пьёт не более, как и прежде». Комиссия эта пришла к следующим мерам:

1. оптовая продажа питей допускается повсеместно без всякого разрешения ;

2. все места раздробительной продажи, в том числе и на вынос, с небольшими исключениями , в городах могут быть открываемы не иначе, как с разрешения общества, владельцев земель, городских учреждений и других ведомств;

3. должно быть обращено строгое внимание  на личность виноторговцев, от которых требуется полная благонадёжность  (?);

4. патенты на питейную продажу выдавать только годовые, с возвышением цены оных, по мнению некоторых членов комиссии;

5. увеличить установленное расстояние питейных заведений от сельских церквей и ввести в законодательство некоторые другие учреждения , близ которых не может быть терпима продажа;

6. определить ближе внешнее устройство питейных заведений, не допуская в оных никакой мебели, кроме полов и стойки;

и 7. допустить в питейных заведениях продажу известного качества холодных закусок .[203]

Наконец, одними из последних мер против пьянства были, во-первых, решения городских дум обложить питейные заведения новым акцизом в пользу города, а Санкт-Петербургская дума даже учредила особый комитет для наблюдения за кабаками. Во-вторых, меры, принятые земскими собраниями многих губерний, но о результатах их мероприятий мы ничего не знаем, исключая того, что они, подобно думам, хотели ещё раз обложить налогом патенты для увеличения земских сборов. Правительство совершенно основательно сочло такое обложение излишней роскошью, а земские учреждения на это отвечали, что «мера эта будет иметь следствием то, что приход (земских учреждений) не покроет предположенного расхода, и земские учреждения принуждены будут отказывать правительству в удовлетворении той или другой потребности».

В то же время меры против пьянства принимал и сам народ. Ещё в 1864 году на заводах нижнетагильских, северском, верхнеисетском и ревнинском восемь сельских обществ открыли у себя общественные городские питейные заведения, в которых продажа должна была производиться на капитал общества и в пользу его. В 1866 году в Уфимском уезде на железном заводе Белосельских-Белозерских также состоялся приговор не давать никому разрешения на продажу напитков, и если не будет препятствия от акцизного управления, то открыть три питейных заведения от имени общества. Устройство дела возложено было на собрание выборных. Таким образом, сама жизнь пыталась ещё раз выработать себе общественные питейные дома, в которых, несколько веков назад, зародилась культура русского народа.

Ранним утром первого января 1863 года открыла свои действия новая акцизная система, и дешёвая водка, оставшаяся от откупа, окрещена была именем «дешёвки». Народ был счастлив, что дешева водка, столь для него необходимая, и, собравшись перед домом одного откупщика, пропел ему анафему, а своему государю возгласил многолетие. В Шуе на Святках кто-то ходил по трактирам, замаскировавшись в надгробный памятник откупу. Ходячий памятник представлял большой четырёхгранный столб, широкий снизу, узкий кверху, по сторонам его были написаны приличные эпитафии, оплакивающие откуп. На всё, что делалось теперь перед глазами народа, он отвечал своими лубочными картинами: «Похороны откупа, или Славный был покойник!» — «Дешёвка забирает ловко!» — «Пить до дна — не видать добра!» и так далее. А общество между тем кричало, что народ спился, что непременно сопьётся. Но и теперь, как и всегда прежде, далеко не весь народ пьянствовал, а потому хлеб сеялся по-прежнему, портной и сапожник по-прежнему шили платье, и весь мир шёл своим порядком. Но дело в том, что с годами в народе накопилась достаточная сумма надломленных сил, что у многих из народа появилось денег больше, чем прежде, а девать их некуда , как только пропить, и, с другой стороны, оказалось много людей или готовых выпить, или убедившихся, что легче напиться, чем наесться , и вот к кабакам потянулась целая вереница разного люда:

Да, шумно и пьяно!
Кабак — без изъяна!

Придут они в кабак, выпьют, а закусить нечем, и закусят или ржавой селёдкой, которая продаётся тут же у самого входа в кабак, или, вместо закуски, выпьют ещё раз, во всяком случае выпьют довольно. А в такой стране, где ни в одном простом трактире не найдёшь другого чаю, кроме подкрашенного, водка не хороша; по воскресеньям и праздникам ещё хуже, так что сделалось правилом по воскресеньям водки в кабаках не покупать. В иных местах, как нам хорошо известно, водка попадалась с дурманом. Даже «Биржевые ведомости» заявляли, что «некоторые личности разносят по кабакам какие-то разнообразные примеси». Между тем, по случаю земских и других учреждений, вновь вводимых, то и дело сзывали народ на сходки, а сходки — около кабаков: соберётся народ, потолкуют и выпьют, а когда нет денег, то придумают штраф какой-нибудь с мужика или с бабы. Последствием всего этого было увеличение числа умерших от употребления вина и опившихся до смерти. В 1842 году умерло от употребления напитков, или, по выражению одного отчёта, захлебнулось вином, 939 человек; больше всего в Москве, и ни одного в Астрахани. По исчислению Заблоцкого,[204] опившихся в 1842–52 годах считалось в 55 губерниях 7562 человека, больше всего в Москве, и меньше всего в Малороссии, где водка была лучше и дешевле и не было кабака.

По сведениям за позднейшие годы оказывается, что умерших от пьянства в 1855 году было 1423 человека, в 1856 году — 1535 человек, в 1857 году — 1713 человек, в 1858 году — 1774 человека, в 1859 году — 1713 человек. Опившихся в 1863 году и счесть трудно. В Костроме на пространстве 1842–53 годов опившихся было больше всего в 1850 году, именно 37 человек. Затем были годы, как, например, 1852-й, когда опившихся было только 7, в 1853 году — 8; но в 1863 году число их дошло до 179. По отчётам самарского статистического комитета, опившихся в Самаре в 1862 году было 48 человек, а в 1863 году — 192 человека. В Тверской губернии опившихся в 1860 году — 35 человек, в 1862 году — 48 человек, а в 1863 году — 125 человек, в 1864 году — 132 человека; мёртвых тел найдено в 1863 году 158 человек, в 1864 году — 204 человека. Опившихся в Вятке в 1863 году мужчин — 205, женщин — 20, всего — 285 человек. Из них государственных крестьян — 216, женщин — 5; удельных мужчин — 11, женщин — 1; временнообязанных, мужчин — 7; солдат и солдаток: мужчин 12, женщин 3; мещан: мужчин — 9, женщин — 2; заводских рабочих, мужчин — 4; чиновников — 3; духовного звания — 3.

В Рязанской губернии число умиравших от пьянства в 1854 году — 17 человек, в 1855 году — 24 человека, в 1856 году — 26 человек, в 1857 году — 28 человек, в 1858 году — 32 человека, в 1859 году — 23 человека, в 1863 году — 29 человек, в 1861 году — 45 человек, в 1862 году — 48 человек, в 1863 году — 98 человек, и в 1864 году — 117 человек, то есть в последний год умерло столько же, сколько в первые пять лет. По сведениям «Северной почты» о происшествиях только за первую половину 1863 года число жертв преждевременной смерти было 7155 человек, и в том числе от пьянства ежедневно умирало 7 человек. В Курляндии (где свободное пивоварение) и в Украине (в губерниях Полтавской, Екатеринославской и в Бессарабской области) умерших от пьянства не было. В Москве, по отчёту обер-полицмейстера за 1842 год, взято за пьянство мужчин — 6405, женщин — 1319, всего — 7224 человека; по отчёту же за 1863 год: мужчин — 10 000, женщин — 2128, всего — 21 794 человека.[205] Сколько из них и из массы тех, слух о которых не достиг до полиции, умерло от пьянства, — неизвестно; но судя по ежедневным известиям в «Московских полицейских ведомостях» о людях, явно умерших от пьянства, — число их страшно велико.

Иван Прыжов: литератор между кабаком и революцией

Что можно сказать о человеке, который участвовал в умышленном убийстве? Ну, убийца, соучастник убийства… негодяй, конечно. Такое преступление не относится к редким или исключительным, и на своём бытовом уровне мы, на минуту заинтересовавшись, спросим: Его поймали? И сколько ему дали? И, можем быть, мы выскажем своё одобрение или недовольство решением суда: двенадцать лет? — мало ему присудили; или: что-то слишком много он получил… Наше мнение, как правило, будет отражать настроения, преобладающие в народе в данный период его существования; всему своё время, в том числе время бездумно прощать и время без разбору карать, время горячо обнимать кого попало и время воздерживаться брезгливо от объятий даже в кругу родных, близких и соотечественников…

Отношение к нашему  преступнику начинает меняться, когда, проявив любопытство, мы узнаём, что он был не уголовником, зарезавшим ради денег, а литератором, который участвовал в преступлении вроде как по политическим соображениям. Уже избегая слов убийца  и негодяй , мы прислушиваемся к оправданиям этого литератора, Ивана Гавриловича Прыжова, что на убийство он вроде как идти не хотел, его как бы вынудили; потом он находился в очень болезненном состоянии, многого теперь не помнит… На следствии и в суде Прыжов давал сбивчивые показания, то и дело сводя разговор к тому, что он всю жизнь изучал народ , и этого уже как бы достаточно, чтобы его оправдали.

Вырос Прыжов в бедности, в детстве был забитым, болезненным заикой… Это, наверно, адвокаты на суде так расписывали, чтобы выдавить слезу у судей и зрителей? Нет, это сам Иван Прыжов так выразился о себе, жалея себя, оказавшегося в гадкой тюремной камере, и ему казалось, что всем в судебном заседании тоже станет жалко, когда они узнают: в детстве он был болезненный, страшный заика, забитый, загнанный, чуждый малейшего развития … Адвокаты, защищавшие Прыжова с подельниками… то есть с товарищами по революционной борьбе , не впадали в такую уж слезливость, но всякими лестными словами и снисходительными характеристиками его выгораживали: один сказал, что Прыжов — добряк, прост, как дитя , другой — что это фантазёр, любящий толкаться между народом без всякой определённой задачи …

То, что Прыжов был прост, — явно не так; он был человеком стеснительным и одновременно крайне самолюбивым, он зло и напористо рвался доказать самому себе и другим — богатым, сановным, самоуверенным и, с его точки зрения, удачливым, — что он пробьёт себе дорогу и возвысится. Его одолевала гордыня. И он, человек, не получивший высшего образования — в силу собственной гордыни и в связи с жизненными обстоятельствами, поставил себе вполне определённую  задачу: написать труд исторический, труд многотомный, осветив в нём те стороны русской жизни, от которых наши образованные  историки отворачивались, которые нашими образованными  учёными, как он считал, презирались. Он напишет о русском крестьянском быте и о низах : о нищих и юродивых, о питухах и кабацких ярыгах… Когда Прыжов уже отбывал свой срок в Сибири, из уст одного либерала прозвучало, что «в лице Прыжова варварски загублена крупная научная сила». Но, извините, Прыжов загубил сам себя, ввязавшись в революционную  деятельность; вместо того, чтобы заниматься по-крупному  историей, он потратил, он убил  много времени на знакомство с низами,  а затем на сотрудничество с революционером  Сергеем Нечаевым. Он связался  с Нечаевым, руководившим кучкой жалких личностей, ободрившихся от того, что назвались революционерами , участниками «Народной расправы ». Одно из поручений Нечаева прямо-таки совпало с научными  интересами Прыжова: до этого он ходил по кабакам и пил, утешая себя мыслью, что это на пользу задуманному многотомному  исследованию, только в питейных домах можно по-настоящему познакомиться с жизнью низов , а затем Нечаев ещё и поручил ему, так сказать, ходить в низы  — с революционной  целью, и посещение кабаков стало для Прыжова совсем нужным и оправданным делом. Адвокат неправду сказал, что он толкался среди народа без определённой задачи . Задача была. Михаил Альтман, автор единственного обстоятельного исследования о жизни и творчестве Прыжова, писал в 1934 году:

«По поручению Нечаева Прыжов вёл пропаганду среди посетителей кабаков, харчевень и тайных притонов и доставлял сведения о тех местах, где собирается преступная часть общества.  Здесь надо напомнить, что в кружке „Народной расправы“, если не организационно, то идейно связанном с Бакуниным, существовал на эту часть общества особый взгляд. Так, Бакунин в одном из своих воззваний писал: Разбой — одна из почтеннейших форм русской жизни. Разбойник в России — настоящий и единственный революционер без фраз, революционной риторики, революционер непримиримый, неутомимый на деле, революционер народно-общественный, а не сословный. В тяжёлые промежутки, когда весь рабоче-крестьянский мир спит, кажется, сном непробудным, лесной разбойничий мир продолжает свою отчаянную борьбу и борется до тех пор, пока русские сёла опять не проснутся. »

Отсиживаясь в неразбойничьей  Швейцарии, анархист  Бакунин похваливал русских грабителей, отчаянная борьба  которых состояла в том, чтобы грабить прохожих и проезжих, не взирая на чины, сословия, возраст и вероисповедание, и действительно пробуждать время от времени русские сёла, убивая ночью какую-нибудь несчастную крестьянскую семью…

Бакунинские разбойничьи  призывы в пересказе Нечаева, смельчака, готового расправиться, убить  ради великой цели или пусть даже без цели, привлекали в кружок, именуемый «Народной расправой», девиц, мечтающих о дружбе с отчаянным мужчиной, а не со скучным обывателем, среди них небезызвестную Веру Засулич, и близоруких, нескладных заик  вроде Прыжова, надеющихся под руководством смельчака  испытать себя: ведь не тварь же я дрожащая ! И Прыжов, близорукий, нескладный, в чём-то действительно дитя, как выразился адвокат, пошёл на убийство вместе с Нечаевым, и держал жертву, студента Иванова, за руки, чтобы Нечаеву было ловчее застрелить Иванова… Крупная научная сила  кончила тем, что поучаствовала в гнусном преступлении.

Да, Прыжов был человеком незаурядным, способным, имел задатки… В его очерках есть то, чего нет у тысячи историков, этнографов, языковедов, тупо и неторопливо, для получения более высокой научной  степени оформляющих в виде научной  диссертации избранную научную  тему, у Прыжова есть живой интерес  к тому, о чём он пишет, есть упорное желание высказаться и напористо навязать свои суждения и убеждения, и даже когда он злобствует, перекладывая вину за русское пьянство на татар, жидов и ляхов,  он интересен уже этим своим искренним нежеланием соблюдать приличия: что думает, то и говорит, тогда как носители научных  степеней будут прилежно писать о дружбе, братстве, взаимопонимании народов и национальностей, только в мыслях кляня за все русские беды тех же татар, жидов и ляхов .

На суде Прыжов увиливал от прямых ответов, отводил от себя вину, менял показания… В помощь своим адвокатам он, находясь в камере, быстро написал слезливую и в то же время достаточно агрессивную «Исповедь», в которой и прозвучало, что в детстве он был страшным заикой , в которой он всячески старается провести мысль о своей невиновности… если кто виноват, так это строй, общество, несправедливости жизни, обстоятельства, Нечаев…

Русский суд непредсказуем. Фёдора Достоевского, который тоже вступил в революционный  кружок, приговорили сначала к расстрелу — всего лишь за то, что он читал какие-то запрещённые  брошюрки. Веру Засулич, которая стреляла в упор в человека и чуть его не убила, наоборот, объявили невиновной  и освободили из-под стражи прямо в зале суда… Иван Прыжов получил в 1871 году двенадцать лет каторги и вечное поселение в Сибири. Там он и умер, в Сибири, в 1885 году; «запил и умер, — как свидетельствовал ещё один современник, — одинокий, больной, озлобленный не только против врагов, но и против друзей».

Ему бы, по примеру В. О. Ключевского и С. М. Соловьёва, его современников, исследовать всеобщую  историю русского народа во всех её проявлениях, на всех уровнях, в верхах и низах, но вместо этого Прыжов отдал всего себя общению с низами , встречаясь с которыми, он, скорее всего, удовлетворял свою гордыню: он, историк, литератор, а потом и революционер , снисходит до того, чтобы пить с ярыгами , и эти ярыги уважают его! Как важно для русского человека — что его какие-то случайные питухи уважают , и что у него пол-Москвы знакомых…

В начале 20-го века, когда либералы всех оттенков, накликивая революцию, с жаром вспоминали всех, пострадавших за народ , вспомнился ими и Иван Гаврилович Прыжов, и переиздание его «Кабаков» в 1914 году имело целью, по словам издателя, напомнить русскому народу о его заступнике и невинном страдальце .

Не будем продолжать дискуссию, объясняя, что Прыжова нельзя считать невинным страдальцем.  А разговор о его преступлении и наказании затеян только для того, чтобы ещё раз напомнить о том, что гений и злодейство несовместимы. Пушкин стрелялся, но никого не убил на дуэли; Достоевский, прошедший каторгу, в общем-то, ни за что, скажет потом себе и другим: «Смирись, гордый человек!» Прыжов не желал смиряться, он и умер в озлоблении; его творчество мельче в силу того, что сам он был мельче — не физически со своей близорукостью и заиканием, а душевно: озлобленный, он, как литературный Раскольников, в какую-то минуту решил доказать, что он «право имеет», и его убийство по рассуждению  кончилось, как и для Раскольникова, судом, долгой каторгой, злобой на самого себя: всё-таки я тварь дрожащая …

Переиздавая «Историю кабаков» теперь, уже в начале 21-го века, мы обращаем внимание на роль русского государства, русских властей в производстве и продаже спиртных напитков. Знакомясь с материалами, собранными и изложенными Иваном Гавриловичем Прыжовым, думающий читатель приходит к тревожащей и даже пугающей мысли, что власть, то бездумно, а то и осознанно спаивала население страны, в руководители которой они выбились. Тамга и кабак были большим, подчас наибольшим, а то и единственным способом собрать деньги. Тамга развращает и приучает к безделью: наставим рогаток на каждом мосту, на каждом перевозе и на каждом повороте дороги, поставим калитки и шлагбаумы на каждом въезде и выезде и будем собирать подати с каждого прохожего и проезжего, входящего и выходящего, особенно с тех, кто что-нибудь везёт или несёт, просто останавливаем всех и говорит: платите! А вторая статья дохода — кабак, от которого получение дохода тоже до примитивности простое: чем больше водки наделаем и продадим, чем больше покупающих и пьющих, тем больше доход казне… Как выразился Достоевский в «Бесах», «Моря и океаны водки испиваются на помощь бюджету». А если кто из населения будет гнать свою сивуху, свой самогон, не покупая её из государева или государственного кабака, тому «сечь руки и ссылать в Сибирь», иначе нельзя, ведь иначе подрывается экономика великой нашей России! Время от времени заводился разговор или даже поднимался крик, что надо бороться  за трезвость народа. В рамках этой борьбы  даже указы какие-нибудь принимались: не наливать питухам  больше одной чарки, или убрать скамейки из кабаков, чтобы питухи не засиживались : глотнул водки и пошёл! — или надо ограничить время продажи вино-водочных изделий, или продавать в одни руки только по одной бутылке… Но власти скоро спохватывались: казне  убыток! И тогда издавался указ уже питухов не отгонять, а привечать, и дабы создать видимость каких-то мер кабак переименовывался в кружало, или в питейный дом, или в рюмочную, а для успокоения совести, своей и общественной, вспоминались снова слова, приписанные князю Владимиру, про то, что якобы пить  на Руси — это то же самое, что быть.

Константин Васильев 

Словарь устаревших, редких и диалектных слов

áнгел — день ангела, именины

арéнда — корчма, шинок (от польск. arenda)

арендáрь — корчмарь, шинкарь (от польск. arendarz)

áще — если

бáрзо — очень (от польск. bardzo)

бастр — бастардо (красное креплёное вино; от фр. bastert из vin bastart)

бéгать — избегать

беркóвск, берковéск — берковéц, мера веса в десять пудов

бесéда — общество; (праздничное) сборище

бесермéн, басурмáн — не христианин (особенно мусульманин); неправославный иноземец

беспéнно, безпéнно — без уплаты пени, без налогов

бойдáк, байдáк — речное грузовое судно, большая парусная одномачтовая лодка (от польск. bardzo)

бóрич, бóрец — (княжеский) сборщик податей

бри´дкий — гадкий, отвратительный

бровáр, бровáрня — пивоварня, медоварня

бровáрное — пошлина с пивоварен и медоварен

будовáть — строить

вáга — весы

вáжить — взвешивать

вáжня — весовая (крытое помещение на рынке, таможне с торговыми весами для взвешивания партий товара)

вéно — выкуп, плата, которую жених давал за невесту её родителям (или иногда общине); приданое

верховщи´на — подать за владение огородом

вéсец — весовщик; приказчик при торговых весах, собирающий весовое, то есть плату за взвешивание товара

весовóе — плата откупщика за торговые весы (важню); весчая пошлина — плата за взвешивание товара на торговых весах; паёк, отпускаемый на вес

винó — продукт брожения, алкогольный напиток; винó хлéбное, или горя´чее — водка, горелка, горилка; винó простóе — хлебный спирт; винó полугáрное — ординарная водка (спирт, разбавленный на четверть водой: при пробном отжиге на качество такая водка выгорала наполовину); винó пéнное, пéнник — качественная, хорошо очищенная водка (впоследствии называемая первачом); сидéть винó — курить, гнать водку.

войт, вуйт — (выборный) городской голова; (выборный) сельский старшина

волóга — похлёбка, варево

волóжский — из Валахии

ворóтник — сторож у ворот

вы´емка — конфискация (корчемного вина)

выемнóй — относящийся к выемке; пристав, имеющий право обыскивать помещения для поиска и конфискации корчемного вина

выимáть — вынимать; конфисковать (корчемное вино)

вы´ставка — продажа вина в базарный день или праздник (не в кабаке, а с поставленного по этому случаю лотка)

вы´ход — подвал, погреб.

гамовáти — накладывать арест (от польск. hamować)

гáрнец — мера сыпучих и жидких тел (3,28 литра), сосуд объёмом в эту меру (польск. garniec)

гáрус — шерстяная пряжа, нить (польск. harus)

гной — навоз

головщи´на — пошлина с человека, который привозит свой товар на торг; денежный сбор с любого проезжего, даже если он без товара

гости´нец — шлях, большая проезжая дорога

гости´ное — пошлина с привозимых товаров

гости´ный — купеческий; гости´ная сóтня — сословие купцов

громáда — мир, общество, мирская сходка

грунт — земля, земельный участок (польск. grunt)

гурт — стадо; в гурт, гуртóм — общим числом, чохом, оптом.

дáнина — дар, что-либо жалованое

декóкт — (лечебный) отвар, настой (от лат. decoctum)

дéжа, дéжка — кадка

дестевóй — размером в полный, не сложенный лист (о формате издания)

дóвбыш — барабанщик, литаврщик, который иногда заведовал и сбором пошлин, и исполнением наказаний (от польск. dobosz)

довóдчик — доносчик; сыщик, следователь

доправля´ть — брать (с кого-либо) долг, взыскивать убытки

дрожжени´к, дрождяни´к — посудина для дрожжей.

егдá — когда

ез, яз — рыболовный плетень (поперёк реки, чтобы останавливать и вылавливать рыбу)

ендовá, яндовá — широкий сосуд, металлический или деревянный, для разлива напитков по кружкам.

жóлнер — солдат-пехотинец (от польск. żolnierz)

жупáн — правитель округа (от польск. żupan)

закáз — запрет, запрещение

зáповедь — пеня, штраф

заповеднóй — запретный, запрещённый

заручáть — подписывать, прикладывать руку или печать

зати´нщик — солдат, вооружённый затинной пищалью (длинным, тяжёлым ружьём для оборонительной стрельбы из затина, то есть из-за укрытия — крепостной стены, вала)

звы´чай — обычай, обыкновение (от польск. zwyczaj)

злодéй — преступник, правонарушитель

зыск — доход, прибыль.

извéт — донос

извéтчик — доносчик, доноситель

извы´кнуть — приучиться, наловчиться

истязáть — подвергать пристрастному допросу.

капь — старорусская единица веса; налог на корчму

кáпщизна — кáпщина: акциз на спиртные напитки

квáрта — мера жидкости (равная кружке)

кмет — (крепостной) крестьянин

колóда — застава

конди´ция — условие

кордóнщик — стражник карантинно-таможенной службы

костáрь — мошенник, промышлявший игрою в кости

костёр — высокий сруб; выступ городской стены, башня на городской стене

крáйчий — кравчий (придворный чин)

крáмный — относящийся к мелкой торговле (ср. польск. kram — ларёк, kramarstwo — лоточная торговля)

кумы´шка — спиртной напиток из кислого молока

кунтýш — польский кафтан с широкими откидными рукавами

кýфа, кýхва — кадь, бочка; мера в 30 кварт

кýчить — торговать по мелочи, приторговывать.

ларёчный — пристав, который следил за продажей спиртного из ларьков и собирал с ларьков пошлину

ледáщий — плохой, дрянной

лови´ще — рыбное место

людодéрство — людоедство (ср. польск. ludożerstwo)

медýша — погреб для медов и пива

метéльник, метéльщик — приказный служитель

мéти — иметь (от польс. mieć)

мирвóлить — давать поблажку, потакать (преступникам)

млин, млын — мельница (от польс. młyn)

моги´ла — курган, холм

мостовщи´на — пошлина за проезд и провоз товара через мост

мотчáние — промедление, затягивание (работы)

мы´то — пошлина за провоз товара.

нáкуп — подкуп

насéльники — жители, (первые) обитатели местности

неподóбие — то, чего не следует делать и допускать

низóвый — расположенный ниже по течению реки; к югу расположенный

нарови´ть, норови´ть — потакать.

огни´ще — место, где разводится огонь; простой очаг

озадóриться — придираться, цепляться (к кому либо) со злостью; лезть в драку

окóв — кадь, бочка (окованная для крепости)

оржанóй — ржаной

ослóны — жерди

остýда — неприятность

отдáточный — отгрузочный

отрáдный — зажиточный

охáбень — верхняя широкая одежда с четырёхугольным отложным воротником, с длинными рукавами, имеющими прорези.

папýша — связка сухих табачных листьев

перевóз — плата за переправу (через реку)

перешкóда — препятствие, затруднение, помеха

пи´скуп — (католический) епископ (от польск. biskup)

пи´счее — пошлина с владельца за перепись его угодий

пи´счик, пи´щик — писец, составитель писцовых книг (то есть списков имений и соответствующих денежных сборов)

пи´тера — питьё, напиток

питýх — тот, кто пьёт в кабаке; кабацкий завсегдатай; пьяница

плат — плата, платёж

повéт — уезд (часть губернии)

погóны — рыболовная снасть, которая пропускается подо льдом

погрóзка — угроза (наказанием), строгое предупреждение (от польск. pogróżka)

подкомóрий — межевой судья (разбиравший споры о границе владений)

подскáрбий — казначей

подскóтина — выгон, пастбище

покотéлыцина — подать с котла сваренного напитка

полугáр, полувы´гар — обычная водка (наполовину выгорающая при отжиге)

пóмочь, пóмощь — совместная работа в помощь одному из соседей, не за деньги, а за угощение

поми´нок — дар, подарок, приношенье

понарóвка, понорóвка — поблажка, попущение

посáд — поселение вне укреплённой части города; предместье, слобода

посéстрима — назвáная сестра, побратимка

посполи´тый — крестьянский (в отличие от казацкого)

пóчесть — выражение уважения; давáть в пóчесть — давать в знак уважения, за заслуги или как взятку, оформленную под подарок

прáвда — власть судить, право на суд и расправу

правéтчик, правéдчик — судебный исполнитель, пристав

привáтный — личный

привéсок — разновидность пытки: человека подвешивали на перекладине, к ногам привязывали, «привешивали», бревно

при´пись — заверяющая подпись, ручательство за верность (документа)

прóесть, прóести — денежные затраты на еду и проезд, издержки на проживание (при командировках)

пропинáция — водочная монополия (польск. propinacja)

проти´вство — упорство, строптивость

протóры — издержки, расходы; убытки

пятнó — клеймо, печать, тамга; мыт, пошлина.

рáйца, рáдца — советник городского правления (от польск. rajca, radca)

разря´д — государственное учреждение, приказ

рáтуша — городская дума, городской совет и здание, в котором городской совет заседает (от нем. Rathaus)

регáлия — государственная монополия

реймéнтарь — военачальник (от польск. regimentarz)

рéйтар — кавалерист (нем. Reiter)

речь — вещь, предмет (ср. польск. rzecz)

рок — год (польск. rok)

рýхлядь — пожитки, домашний скарб; мя´гкая рýхлядь — пушнина, меха

рýчка — кадочка с ушами; кувшин с ушами.

саврáско — пьяная медовая брага (из вощины с хмелем)

свéйский — шведский

свéпет — борть, висящий на дереве улей с дикими пчёлами

свéрстный — подходящий; средних лет, пожилой

свя´то — праздник

сгýба — гибель (от польск. zguba)

сиволдáй — сивуха, плохо очищенная водка

скáзка — объяснение, показание (в суде)

скáла — мерило (каких-либо соотношений)

скарб — казна (польск. skarb)

скáрга, скóрга — жалоба (в суд), иск (от польск. skarga)

склад — складчина;

склад пирóвный — братчина, пир в складчину

скорá — (звериная) шкура, сырая кожа

смéтить — наметить, сделать рассчёт

сопéц, сапéц — мера веса в шесть пудов; мера жидкости и сосуд (бочка) в двадцать вёдер

спóна — препятствие, помеха

став — высокий жбан; гарнец (мера сыпучих тел)

стáвец — сосуд

сткля´ница — бутылка

стóйщик — продавец за прилавком, торговец у лотка

строи´тель — устроитель, попечитель

сýда — сосуд, посудина.

тать — вор

татьбá — воровство, кража

теснотá — притеснение

тимóн — темьян, тмин

трýнок (укр.) — спиртной напиток (от польск. trunęк)

тýтошний — здешний

тютю´н — (украинский) табак

тяглéц — тяглый крестьянин: работник, обложенный податью, плативший тягло — прямую подать.

универсáл — указ (от польск. uniwersał)

урóк — (денежный) оклад; пошлина

урóчистый, врóчистый — торжественный.

фарти´на — кварта; питейный дом

фискáл — чиновник, наблюдавший за финансовой деятельностью учреждений.

ходóк — стряпчий, который исполнял судебные поручения

хронóграф — сочинение по всемирной истории.

цинш, цынш — оброк; арендная плата (от польск. czynsz)

ци´тра — струнный щипковый инструмент.

чáрка — небольшой сосуд для вина, равный по объёму двум шкаликам (ок. 123 мл)

час — время

черкáс — (правобережный) украинец

чéтверть — четвёртая доля кади (мера для сыпучих тел); четвёртая часть ведра (мера для жидкостей, около трёх литров); область, (административный) округ

четь — четвёртая часть (чего-либо); (административный) округ, район

чёбот — высокий башмак

чини´ться — не слушаться

чихи´рь — неперебродившее виноградное вино

чумáк — целовальник, кабатчик.

шáрворок — повинность крестьян содержать в исправном состоянии дороги (польск. szarwark)

шемрáти — роптать, осуждать (от польск. szemralć)

шкáлик — мера жидкости (61,5 мл) и сосуд соответствующей вместимости

шкиль — шиллинг (от др. нем. scilling)

шкóда — ущерб, убыток; потеря, урон (от польск. szkoda)

я´вка — подать, взымаемая с человека при его явке в налоговое учреждение; пошлина с предъявленного товара (на таможне)

ялмýжна — милостыня, подаяние (от польск. jałmużna)

я´рмонка — ярмарка.

Примечания

1

Преподобный Кирилл, основатель Кирилло-Белозерского монастыря, в послании к князю Андрею Дмитриевичу Можайскому советовал ему уничтожить корчмы, и его слова приводятся обычно в следующей редакции: «Занеже, господине, то велика пагуба душам: крестьяне ся, господине, пропивают, а души гибнут».

2

В своей «Исповеди» И. Г. Прыжов сообщает: «Я сжёг эти два тома».

3

Автор, используя слово наряд , взятое из Повести временных лет, явно понимает его в том значении, в котором его понимал, скажем, историк В. О. Ключевский: власть, государственное устройство, устройство управления . В «Курсе русской истории» Ключевский подробно останавливается на спорном и противоречивом летописном сказании о том, как были призваны «из-за моря» варяжские князья, называя это сказание «схематической притчей о происхождении государства», но при этом Ключевский, в отличие от Прыжова, не идеализирует тогдашний «наряд», якобы исполненный «правды и закона свята». В Лекции 9-й историк пишет: «Туземцы перессорились между собою; не было между ними правды, один род восстал на другой и пошли между ними усобицы. Утомлённые этими ссорами, туземцы собрались и сказали: Поищем себе князя, который бы владел нами и судил нас по праву . Порешив так, они отправили послов за море к знакомым варягам, к Руси, приглашая желающих из них прийти владеть пространной и обильной, но лишённой наряда землёй… Пришельцы призваны были не для одного внутреннего наряда, т. е. устройства управления. Предание говорит, что князья-братья, как только уселись на своих местах, начали города рубить и воевать всюду . Если призванные принялись прежде всего за стройку пограничных укреплений и всестороннюю войну, значит, они призваны были оборонять туземцев от каких-то внешних врагов, как защитники населения и охранители границ. Далее князья-братья, по-видимому, не совсем охотно, не тотчас, а с раздумьем приняли предложение славянофинских послов, едва избрашась,  — как записано в одном из летописных сводов, — боясь звериного их обычая и нрава. » При переводе «Повести временных лет» филолог Д. С. Лихачёв передал наряд  словом порядок : «И не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву . И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, — вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами.»  Если кто возражает против такого перевода, поскольку он сделан в советское время, когда всё «искажалось» и «утаивалось», можно для объективности вспомнить перевод, который приводит в своей «Истории государства российского» Н. М. Карамзин, приверженец монархического правления: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет.» Те, кто желает видеть наших языческих предков чистыми славянами со своим исконным «нарядом», основанным на «святой правде», не могут не принимать летописей, но толкуют по-своему и целые сказания и отдельные слова. Например, энтомолог Сергей Парамонов в своей «Влесовой книге» утверждает с запалом первооткрывателя, что порядок  у вышеперечисленных племён (чудь, словене, кривичи, весь) очень даже был, и слово наряд  нужно понимать и переводить не как порядок , а как власть, управление, приказ , и тогда пресловутая фраза будет звучать так: «Земля наша велика и обильна, а управления в ней нет, приходите княжить и владеть нами». Но… но здесь нет никакого открытия: такое толкование мы уже видели у В. О. Ключевского.

4

Грóдгар, точнее Хрóдгар (Hroďgar) — легендарный датский король, который фигурирует в древнескандинавских сагах, средневековых датских летописях и выведен в англосаксонской эпической поэме «Медведь» (Beowulf).

5

Сноска И. Г. Прыжова: «Ярополкъ княжа Кыевъ. Людье бо кыяне послаша по нь» (Лавр. 192).

Кыяне, кiане  значит киевляне.

6

Здесь Прыжов отсылает читателя к «Запискам о Южной Руси» (I, 235); автор «Записок» — П. А. Кулиш (1819–97).

7

Сноска Прыжова: «Деревляне собраша лучьшiе мужи, иже дерьжаху деревскую землю. — Сдумавше поляне и вдаша от дыма меч. — Сдумавше с князем своим Малом. — Ростовцы и суздальцы сдумавше вси».

8

Лю´бечский сейм — съезд русских князей, состоявшийся в городе Любече. В «Повести временных лет» говорится об участии шести князей, которые хотели договориться о разделе вотчин и также сплотиться против общего врага — половцев.

9

«Слóво» — имеется в виду «Слово о походе Игоря», древнерусская героическая поэма, обычно называемая «Слово о полку Игореве».

10

Скоп использовано здесь в значении сходка , (всеобщий) сбор, собрание  (жителей): эти значения слова скоп  отмечены В. И. Далем в архангельском диалекте.

11

Manaheimr, minneheimr — земля людей; в скандинавской мифологии так называлась область, в которой обустроились люди, отгородившись от остального мира. Эту землю называли также Мидгард  (древнескандинавское miďgarďr),  что можно понимать как срединное огороженное место, земля внутри ограды : людской мир был обнесён стеной (оградой) для защиты от великанов, живущих по берегу глубокого океана, который обложил по кругу землю.

12

Принимая на веру примеры из санскрита, приводимые Прыжовым, объясним немецкое brauen  — это варить пиво  (сравните с английским глаголом brew  с тем же значением); невеста  по-немецки Braut,  но у нас нет уверенности, что слово восходит к brüt  с первоначальным значением варительница пива;  французский глагол brasser  переводится, во-первых, мешать  и, во вторых, варить пиво;  дополним примеры Прыжова английским mead  (питейный мёд), идущим от староанглийского meodu , — это слово родственно древнескандинавскому mjoďr  и восходит к предполагаемому индоевропейскому medhu .

13

В.-А. В. Похлёбкин (1923–2000) в своей книге «История водки» называет этот напиток олом , давая следующее пояснение: «Ол. В середине XIII века впервые появляется новый термин для обозначения ещё одного алкогольного напитка — ол , или олус.  Есть также данные, что в XII веке зафиксировано название олуй,  что, по всей видимости, означало то же самое, что и ол.  Судя по скупому описанию источников, под олом понимали напиток, подобный современному пиву, но только приготавливали это пиво-ол не просто из ячменя, а с добавлением хмеля и полыни, то есть трав, зелий… Ол был напитком, напоминающим современное пиво, но только сдобренное травами. Его наименование напоминает английский эль , также приготавливаемый из ячменя с травами (например, с добавлением цветов вереска).»

14

Сноска Прыжова: Подробнее в монографии «О напитках в древнейшем быту славянского племени».

Мы поясним, что Квáсир  — герой скандинавских мифов. При заключении мира две группы враждующих богов, асы и ваны, собрали в сосуд свою слюну, из которой был сделан мудрый человек по имени Квасир. Два карлика, Фьялар и Галар, убили Квасира и смешали его кровь с пчелиным мёдом. Всякий, кто пил получившийся таким образом напиток, называемый мёдом поэзии , становился поэтом или мудрецом.

15

Известно, чем кончилось это питьё: «И когда опьянели древляне, [Ольга] велела отрокам своим пить в их честь, а сама отошла недалеко и приказала дружине рубить древлян, и иссекли их 5000.»

16

В Словаре-справочнике «Слова о полку Игореве» фраза приводится полностью в таком виде: (1016) «И рекъ к нему: Оньси, что ты тому велиши творити; меду мало варено, а дружины много».  Новг. 1 лет., 15 (XIII в.) Судя по всему, это не вопрос, как считает Прыжов, а приказ: вот что ты ему повелишь сделать: (скажи, что) мёду мало варено на большую дружину. Так называемая Типографская летопись сообщает, что во время противостояния Ярослава и Святополка на Днепре первый послал ночью за реку, в стан противника, своего отрока. Для чего? В дружине Святополка, как мы понимаем, был некий муж (моужъ), готовый предать своего князя, и Ярослав через своего юного лазутчика посоветовал тому мужу наварить побольше мёду для дружины, чтобы споить её: мол, дружина большая, а мёду пока мало. То есть слова, которые приводит Прыжов, похоже, говорились не дружиной Ярослава, а самим Ярославом отроку-посланнику или же этот отрок говорил так человеку в стане Святополка. Цитируем Типографскую летопись: «Святополкъ стоаше междоу двема озерома и всю нощь пилъ бе с боляры своими… Бяше моужъ въ приазнь оу Святополка. И посла к немоу Ярославъ отрокы свои нощию. Рече к немоу онъ сии: Что ты томоу велиши творити: медоу мало варено, а дроужины много.  И отрече емоу моужъ той: Рцы тако Ярославоу: Да аще медоу мало, а дроужины много, да к вечероу дати».

17

Иван Тихонович Посóшков (ок. 1670–1726) — автор трактата об экономике и экономическом состоянии России, полное название которого — «Книга о скудости и богатстве, сие есть изъявление от чего приключается скудость, и от чего гобзовитое богатство умножается». Первое известное произведение Посошкова — «Денежное письмо». Человек разносторонний, технически грамотный, он занимался гравированием, черчением, оружейным делом, чеканкой денег и винокурением.

18

Сноска Прыжова: В Софийской летописи под 1476 годом записано: «И прiидоша к нему (к московскому царю) Никитины улицы два (старосты) Григорiй, Кипрiянов сын, Арбузьев, да Василей Фомин, а явили от обоих улиц бочка вина краснаго.» И далее: «Мнози житьи люди стрѣтоша его вси с вином». (П. С. Л. VI, 201)

19

Сноска Прыжова: В правилах немецкой конторы (XIV века) постановлено было: «Кто (из немцев) остается (в Новегороде) до времени варки меда, когда смешивается вода, мед и хмель, тот должен участвовать в общих издержках».

20

Возможно, Прыжов имеет в виду «Слово о богатом и убогом», древнерусский письменный памятник.

21

Адам Олеáрий (ок. 1600–71) — участник немецких, точнее, голштинских, посольств в Россию и Персию, автор обстоятельных путевых заметок, вышедших в 1647 году под заголовком «Описание путешествия в Московию».

22

Отрывок из былины «О молодом боярине Дюке Степановиче». В дореволюционных изданиях здесь имелась пометка Прыжова Рыб. сборник , которая сообщала, что текст взят из сборника «Песни, собранные П. Н. Рыбниковым» (1861–1867 гг.). Водочка сладкая  указывает на настойку или наливку, а не на водку в современном понимании этого слова. Водку на Руси называли хлебным вином, горячим вином, перегонным вином, говорили ещё: зеленó-вино. В более ранних вариантах этой и других былин фигурируют обычно питья медвяные , то есть питейный мёд разной крепости. Зелено вино, по идее, вино хлебное, перегонное, но, скорее всего, в старину так называли, опять же, наливки и настойки на основе водки; это точно не сорокоградусная водка в сценах, где какая-нибудь честна вдова  подносит своей куме чару зеленá вина  или: «Молода Анна Ивановна выпила чару зелена вина.» В большинстве случаев сказители, обычные читатели и даже языковеды не задумываются, почему «былинный» напиток назывался зеленым вином : это воспринимается таким же «штампом», как сыра земля, чисто поле, калена стрела…  Те, что задумываются, как, например, В. В. Похлёбкин, написавший «Историю водки», считают, что зеленó  происходит от слова зелье  (трава, растение): то есть зелено вино  писалось первоначально зельено вино  и означало настойку на различных травах. Стоя´лый мёд — это питейный мёд выдержанный, крепкий.

23

Фраза, приведённая в «Повести временных лет», притягивается в качестве чуть ли не главного козыря, когда заходит разговор или спор об истоках пьянства на Руси. Для одних это веское доказательство того, что у нас испокон веку пили и будут пить, другие, в том числе и Прыжов, уверены, что Вдадимир имел в виду «культурное» потребление горячительных напитков — для приятного проведения времени и веселья. Конечно, только идеалист или ограниченный мыслитель может рассуждать о том, что в каком-либо обществе или в какой-либо период человеческого развития могло преобладать «культурное» потребление алкоголя, когда все пьющие или подавляющее большинство питухов  прекращали бы вливать в себя пиво, вино, горькие и сладкие водочки, достигнув «разумного» опьянения, способствующего «мудрой» беседе и пристойному веселью. Не будем включаться в полемику, только напомним, что расхожая фраза, некогда «вложенная древнерусским грамотником в уста Владимира» в рассказе о выборе веры, не подразумевала умеренного  потребления алкоголя; Владимир с интересом выслушал увещевания исламских делегатов, но вот отказываться от свинины, выпивки и расставаться с крайней плотью ему никак не хотелось. Приводим соответствующее место из «Повести» в переводе Д. С. Лихачёва: «Пришли болгары магометанской веры, говоря: Ты, князь, мудр и смыслен, а закона не знаешь, уверуй в закон наш и поклонись Магомету. И спросил Владимир: Какова же вера ваша? Они же ответили: Веруем Богу, и учит нас Магомет так: совершать обрезание, не есть свинины, не пить вина, зато по смерти, говорит, можно творить блуд с женами. Даст Магомет каждому по семидесяти красивых жен, и изберет одну из них красивейшую, и возложит на нее красоту всех; та и будет ему женой… Владимир же слушал их, так как и сам любил жен и всякий блуд; потому и слушал их всласть. Но вот что было ему нелюбо: обрезание и воздержание от свиного мяса, а о питье, напротив, сказал он: Руси есть веселие пить: не можем без того быть.»

24

Исходя из темы этой книги можно предположить, что автор ссылается на мнение Мартина Бера. Бер — пастор московской лютеранской церкви, современник Бориса Годунова и Лжедмитрия; ему приписывалась «Московская хроника» (Chronicon Moscoviticum): в этом труде (на латыни) нашли отражение события Смутного времени. На самом деле «Хронику» написал тесть означенного Бера, немец по имени Конрад Буссов (Conrad Bussow). Так или иначе, в сочинении Бера, точнее, Буссова, мы не нашли высказываний о благодетельном воздействии алкогольных напитков, встретив, наоборот, отзыв о неумеренном потреблении оных в тогдашней Москве: «Не буду говорить о пристрастии к иноземным обычаям и одеждам; о нестерпимом, глупом высокомерии, о презрении к ближним, о неумеренном употреблении пищи и напитков, о плутовстве и прелюбодействе. Всё это, как наводнение, разлилось в высших и низших сословиях…» Можно предположить, что славил вино Карл Эрнст Бэр, он же Карл Максимович Бэр (1792–1876) — выходец из Эстляндии, всесторонне образованный человек, естествоиспытатель, медик, основоположник эмбриологии, академик Петербургской Академии наук… В книгохранилищах нашлись дореволюционные издания «Кабаков», где по поводу Бера есть сноска Прыжова с пространной цитатой по-немецки из его труда «Geschichte des Weins». Но даже эта подсказка не помогла нам установить, какой именно Бер исследовал благотворные свойства алкоголя.

25

Борть — дерево с дуплом, в котором водятся дикие пчёлы; это также живое дерево, в котором выдолблено дупло для роя пчёл. Со временем бортники, сборщики дикого мёда, предки современных пчеловодов, стали привязывать к деревьям готовую борть — выдолбленную колоду, простейший улей, в котором селился рой диких пчёл.

26

Ухожáй, ухóжье — место для какого-либо промысла, в том числе угодье для бортей, ульев — то есть пчельник, пасека.

27

Нынешний посёлок городского типа Кáдом в Рязанской области находится недалеко от городища Старого Кадома.

28

Сноска Прыжова: Dlugosz. Historia Polonica. В. 10. S. 150.

Добавим, что двенадцатитомная «История Польши», на которую ссылается Прыжов, была написана на латыни, и автор, Ян Длугош (1415–80), историк и католический священник, довёл свой труд до 1480 года.

29

Путь имеет здесь значение промысел. Так что сообщение автора о том, что село Добрятинское стояло на пути московских князей, следует понимать так: село состояло в их ведомстве, доходы от него поступали указанным князьям.

30

Cм. у В. И. Даля: «На Зосиму расставляй улья, на Савватия убирай улья во мшеник».

31

В сказочной «Повести о Петре и Февронии Муромских» девушка Феврония говорит княжескому отроку: «Отец мой и брат — древолазы, в лесу по деревьям мёд собирают. И сегодня брат мой пошёл бортничать…»

32

Была поговорка: «Пчела — Божья угодница», так как она «И на себя, и на людей, и на Бога трудится»; пчёлы «угождают» Богу тем, что дают воск для церковных свечей.

33

Ругодéв, Ругоди´в — старорусское название Нарвы. В условиях торга прописано, чтобы местные (немецкие) купцы не брали бы воска на пробу у новгородских купцов без возврата, потому что предприимчивые покупатели «колупали», то есть откалывали, отламывали воск у одного, второго, третьего купца — «на пробу», а покупать и не собирались. Капь — старорусская единица веса, равная, по подсчётам некоторых исследователей, четырём пудам.

34

Йоханн Шильдбéргер (1381-ок. 1440), точнее, Шильтбéргер, в немецком написании Johannes Schiltberger, — баварский дворянин, воин и путешественник. Он участвовал в походах против Оттоманской империи под знамёнами венгерского короля Сигизмунда; был ранен при Никополе в 1396 году и попал в плен; содержался при дворе турецкого султана, затем, с 1402 года, находился на принудительной службе при дворе Тимура (Тамерлана) и его приемников в Самарканде, сопровождая их в поездках и походах в Сибирь, на Среднюю Волгу, на Кавказ… Шильтбергеру удалось бежать, и он вернулся через Константинополь после всех скитаний на родину в 1427 году. Путевые записки Шильтбергера были впервые опубликованы около 1460 года. Шильтбергера называют иногда «немецким Марко Поло».

35

Иосафат Бáрбаро (1413–94), чьё имя в оригинале имеет варианты Josafa, Josaphat и Giosafat Barbaro, — венецианский дипломат, торговец и путешественник. В 1436 году Венецианская республика направила его в качестве консула в Тан, генуэзскую колонию на Азовском море. Шестнадцать лет он находился в этом городе, который располагался в устье Дона, в районе древнегреческого Танаиса, к тому времени уничтоженного. (В 1475 году Тан, он же Тана, был захвачен турками и продолжил своё существование под названием Азов.) Барбаро оставил заметки о своих поездках по северному побережью Чёрного морю и Кавказу — «Путешествие в Тану» (Il viaggio della Tana); книга была издана в первый раз в Венеции в 1543 году.

36

Альберто Кампéнзе — автор сочинения «О делах московских». Кампензе сам не посещал Россию: он собрал сведения о ней по рассказам отца и брата, бывавших в Московии, и по таким публикациям, как «Трактат о двух Сарматиях» польского историка Матвея Меховского. Кампензе адресовал своё сочинение, составленное в виде письма, папе Клименту VII, и на него обычно ссылаются как на «Письмо Альберто Кампензе» (Lettera d’Alberto Campense intorno le cose di Moscovia, al beatissimo padre Clemente VII, pontefice massimo). Судя по всему, Кампензе, выходец из Голландии, писал на латыни, и его сочинение было переведено на итальянский язык и издано впервые в Венеции в 1543 году.

37

Пáвел Иóвий по прозвищу Новокомский (1483–1552) — священнослужитель, историк и врач. В своих трудах он осветил современный ему исторический период, составил биографии выдающихся людей и оставил потомкам летопись Итальянских войн — не только как современник, но и очевидец некоторых сражений. Его сочинение о России основано на сведениях, полученных от Дмитрия Герасимова, прибывшего из Москвы в Рим в 1525 году посланником Василия III к папе Клименту VII. Павел Иовий, он же Паоло Джовио (Paolo Giovio), написал «Книгу о московитском посольстве» на латыни, отметив учёность своего русского собеседника, также знавшего латынь. Любопытно, что в Венеции в 1525 году была напечатана карта Московии, составленная по рассказу того же Герасимова, «посла Диметрия»: Moscoviae tabula relatione Dimetrij legati descripta.

38

Англичанин Джайлз Флéтчер (ок. 1548–1611) приезжал в 1588 году в Москву с целью уладить отношения между английской «Московской компанией» и русским правительством. В 1591 году в Англии вышло его сочинение «О Русском государстве» (Of the Russe Common Wealth).

39

Брабáнех — Брабант, одна из провинций Нидерландов.

40

Шпáнская — Испания; в других документах той эпохи писали также в Шпанех.  Конец этой цитаты непонятен: «за посмех дешев нет провоска». И. М. Кулишер в книге «История русской торговли до девятнадцатого века включительно» (СПб., 1923) приводит этот отрывок в своей редакции или же цитирует из другого, схожего, документа: воск — «с кем будешь сговариваться имайся продать за 100 берковец, да наперед спросити: по сколько пуд в круге делают в Голанской земле воску? Ныне на посмех дешев, нет провоза ». Если верить словарям и толкователям, за посмех  означает напрасно, зря , а на посмех  (как у Кулишера) — на осмеяние, в насмешку ; оба объяснения не помогают понять фразу в том виде, в котором она приведена Прыжовым. В одной челобитной, составленной не позднее 1589 года, читаем: «Дают нам за тот воск по полутара рубли, а нам, государь, стало втридорога харчю всякому человеку по 100-у руб., жили за посмех , держат сильно, а товару у нас заморского нету никакова». Возникает вопрос: купцы, составители челобитной, жили напрасно  или подвергались чьим-то насмешкам? В очерке С. Ф. Платонова «Иван Грозный» взятое в кавычки за посмех  можно понимать как в шутку, ради развлечения:  «Его опричники не стеснялись „за посмех“ убивать беззащитных людей, грабить и насиловать их».

По поводу воска: его делали кругами, как сыр. Круг новгородского воска весил сначала около восьмидесяти килограммов, к концу XIV-началу XV века вес одного круга достигал уже ста шестидесяти килограммов. На каждом круге воска ставилась печать; воск различался по качеству: первый сорт был белого цвета, второй сорт — тёмно-жёлтого или светло-коричневого цвета, а воск третьего сорта был бурым или серым.

41

Стю´верш, современное стю´вер (от голл. stuiver) — вышедшая из употребления голландская денежная единица и монета, равная одной двадцатой гульдена. Написание стюверш  встречается в документах XVI и XVII столетий, особенно в советах и наставлениях русским купцам, делающим покупки в Западной Европе, в частности в Голанте,  то есть в Голландии, например: «Анису фунт, коли дешев, 8 денег плати, а дорог — 3 алтына; в Голанте платят фунт по 10 стювершей, а стюверш — русские две деньги».

42

Непонятно, какой мерой является легин. Может быть, ошибка у Прыжова или опечатка первого издателя, переходящая в последующие издания? Редкий читатель задумывается над действительным существованием или сомневается в правильном написании каких-либо берковцов, стювершей, олуев… Тот, кто сомневается и задумывается, ищет источник, из коего автор, в данном случае И. Г. Прыжов, мог позаимствовать сведения, в данном случае о продаже мёда и патоки. Источник, «Расходная книга Богословского монастрыря», сообщает, что в сентябре 1692 года было куплено «Свеч сальных две сотни, дано 13 алтын 2 деньги… Куплены муромских 200 легинов меду и шесть пуд патоки…» Больше нигде нам не удалось обнаружить искомый легин , и остаётся предположить, что это вариант слова лукно  (лукошко, короб из лыка).

43

Бортник имел право нарезать себе лыка и свить из него лáзиво, или лéзиво, лáзево — так называли плетеницу, бортницкую плеть — верёвку для влезания на высокие деревья для добычи мёда из бортей. Концы лазива, или плети, попеременно захлёстывались вокруг ствола, образуя петли-стремена, используя которые бортник поднимался по стволу дерева. Подробное описание слова плеть  см. у В. И. Даля в гнезде Плести.

Бортник имел также право сделать из лыка лазын (в других списках написание лазбень, лазаменъ ); у того же Даля мы находим объяснение под глаголом лáзать: лазбéнь коробья, кадушка с крышкой вместо сундука.

44

Во фразе, в том виде, в котором она попала в печать, на первый взгляд, нет логики: как будто тот, кто рубит лес, обязан… шкоды чинить,  то есть обязан портить.  Должно быть запрещающее: обязан не  портить, или: не  должен, не  имеет права портить. Обратившись к Статуту Великого княжества Литовского за 1588 год, мы находим в Десятом разделе: «А кгды пущу свою ростеребливати всхочеть, не маеть  борътямъ и дереву борътному жадное шкоды чынити.» Всё зависит от того, как понимать слово жадный:  как какой-либо, всякий  или как ни один, никакой.  В первом случае переводим: не должен  бортям и бортному дереву какой-либо  вред причинять. Видимо, Прыжов считал, что жадный  само по себе несёт отрицание (ни один, ни единый, никакой), и опустил не маеть  (не должен).

45

Копá в западных говорах — полтина медью, пятьдесят копеек (другие источники утверждают, что шестьдесят копеек). Прыжов приводит примеры из документов, написанных в областях, прилегающих к Литве и Польше, так что здесь имеются в виду литовский и польский грош. (Русский грош, введённый в оборот в 1654 году, был монетой в две копейки.) В сочетаниях «три копы грошей», «шесть рублей грошей» гроши  значит просто деньги.  Формулировку «если бы кого з лицом поймано» нужно понимать так: если кого схватят с поличным.  Схваченного могут «сказати на горло» — приговорить к смерти, не обязательно к обезглавливанию, как можно подумать, видя в тексте горло.  Ниже, в главе XV, мы встречаем «горлом карати», то есть карать смертью.

46

Михалóн, которого обычно называют Михалóн Литви´н (латинское написание его имени Michalon Lituanus значит буквально Михалон Литовский), — автор сочинения «О нравах татар, литовцев и москвитян»; этот труд, написанный на латыни в 1548–51 годах, был издан в 1615 году в Швейцарии. Часть современных исследователей склоняется к мнению, что под псевдонимом скрывается Венцеслав (Венцлав, Вацлав) Миколаевич, живший около 1490–1560 годов. Миколаевич был литовцем по национальности и, что важнее, состоял латинским секретарём при канцелярии великого князя Княжества Литовского (в 1534–42 и 1547–55 годах).

47

В текущем столетии указывает, конечно, на XIX век. В дореволюционных изданиях эта глава имела ещё один параграф с припиской автора: О теперешнем положении Полесья, до сих пор ещё необычайно богатого мёдом, смотри «Вестн. Юго-Западн. России», т. III, кн. VIII, стр. 117.

48

Мы´то, мыт — пошлина за ввоз, провоз товара; по мнению Прыжова, которое он изложил прямо в тексте, слово мыто  восходит к древневерхненемецкому muta  и пришло в русский через верхненемецкое manth , имеющее значение таможня.  В своём «Этимологическом словаре» Макс Фасмер приводит в качестве источника только muta  со значением пошлина .

49

Лукнá, лоукнá — лукнó: берестяной короб, плетёная корзинка, лукошко. Это также старинная мера ёмкости для сыпучих продуктов, икры и мёда. В Русской правде читаем: «за кормъ, и за вологу, и за мяса, и за рыбы 7 кунъ на неделю, 7 хлебовъ, 7 уборковъ пшена, 7 луконъ овса на 4 кони». Некоторые исследователи предполагают, что лукно могло быть размером в четыре, пять и шесть пядей и вмещать по восемь, десять и двенадцать пудов соответственно. Ниже в летописных цитатах встречается зобнúца  — это была мера для зерна и других сыпучих продуктов в городе Пскове, в зобнице было два позобéнья. Окóв  — то же, что и кадь, ещё одна хлебная мера; оков  — от названия кадки, которой меряли сыпучие продукты и которую для прочности оковывали обручами. Насáдка,  иногда носáтка  — старинная единица вместимости для вина, мёда, пива, кваса; некоторые источники сообщают, что новгородская насадка равнялась двум с половиной вёдрам. Сак  — холщовый мешок для перевозки хмеля, овса и подобных сухих продуктов.

50

Тамгá — клеймо, штемпель. В текстах, которые цитирует Прыжов, тамга  подразумевает мыт, таможенную пошлину , после уплаты которой на товар накладывалось клеймо владельца тамги. (От слова тамга  образовано современное таможня ; был и глагол тамжáть  — клеймить товар, ставить на него печать после получения пошлины).

51

В. И. Даль в своём «Словаре» объясняет нам, что слово вáря в старину имело значение: место или заведение, где варились пива и меды, варня. Полезно принять во внимание и другие значения этого слова, которые, на наш взгляд, объясняют слова вáра, провáра, перевáра , встречающиеся в цитатах из древнерусских летописей и документов: вáря 1. арх. вологодск.  мера, количество чего, для сварения за один раз: возьми капусты на одну варю.  2. количество напитка, сваренного за один раз, одним затором: мы сварили на свадьбу три вари браги, да одну варю мёду .

52

Волостéль, управитель волости от имени великого князя или удельного князя, не получал государственного жалованья, он «кормился» за счёт населения, платившего налоги.

53

Некоторые усматривают в действиях царя некую хитрость: напугав русских людей, склонить их к тому, чтобы они больше покупали и продавали на своём, внутреннем рынке. Однако, читая «Историю» С. М. Соловьёва, убеждаешься, что причиной запрета было всё-таки суеверие. «В 1632 году царь писал псковским воеводам: Писали к нам из Вязьмы воеводы наши: посылали они за рубеж для вестей лазутчиков, и те лазутчики, пришед из-за рубежа, сказывали им, что в литовских городах баба-ведунья наговаривает на хмель, который из Литвы возят в наши города, чтоб этим хмелем на людей навести моровое поветрие.  Вследствие этого запрещено было, под опасением смертной казни, покупать хмель в Литве. В июне 1635 года приехал в Москву силистрийский митрополит Иоаким с просьбою о милостыне и говорил, что был он в Царе-граде, и патриарх Кирилл приказывал ему известить государю и его ближним людям тайно, чтоб государь велел своё здоровье остерегать от грамот турского царя и от подарков его: не было бы какого насылочного дурна от турского султана в грамотах и подарках, потому что на государя султан имеет досаду за мир с польским королём.»

54

Вóтская (или Вóдская) пя´тина — одна из пяти областей, на которые делилась Новгородская земля с конца XV до начала XVIII столетия. Пятина включала шесть уездов. (Названия остальных пятин: Обонежская, Деревская, Шелонская, Бежецкая.)

55

Написание Петрóвщины с прописной буквы указывает как будто на населённый пункт. В Новгородской области есть деревня Петровщины, и можно подумать, что она должна была платить налог в один рубль, отпускать пиво и мёд с каждой варки… Если познакомиться с текстом договора, возникает ощущение, что пе- тровщина — не название, а какая-то подать: «А на Молвотицях взяти ти два рубля, а тиуну рубль за петровщину; а на Кунске взяти ти рубль; а на Стержи тритцять куниць да шестьдесят бел; а с Моревы сорок куниць да восмьдесят бел, а петровщины рубль; а в осенине полрубля; а в Жабне дватцеть куниць да восмьдесят бел, а в петровщины рубль, а мед и пиво с перевары по силе… А в Лубокове и в Заклинье по две куници и по две бели, а петровщины сорок бел.» Обратившись к «Словарю» В. И. Даля, мы узнаём, что Петровщина — июньские празднества в честь Петра и Павла, и когда-то Петровщина  была сроком для сбора податей и сами эти подати в пользу наместников, тиунов, судебных чинов. Здесь упоминается и осенина  — это осенний сбор урожая и также руга, то есть осенняя подать, плата хлебом или деньгами на содержание духовенства.

56

Справка из энциклопедии Брокгауза и Ефрона даёт иное объяснение, не как Прыжов: провáра, или перевáра, вáра — это «податная единица… Первое сведение об этой единице относится к 996 г., когда, по Несторовой летописи, Владимир после постройки церкви створи праздник велик, варя 300 провар меду…»  В «Словаре» В. И. Даля есть провáр  в следующем значении: «Меньший против должного выход пива или мёда из затора.» Последнее толкование не подходит для объяснения провара  в летописных текстах, приводимых Прыжовым, да и определение Брокгауза и Ефрона как будто уводит в сторону. Мы считаем, что нужно обратиться опять же к В. И. Даля и его толкованию слова вáря  (о котором мы говорили выше): «количество напитка, сваренного за один раз, одним затором». Тогда понятно: и при князе Владимире и позже в Новгородской земле пивовары делали столько-то варок, или провар, на каждую шло столько-то солода или мёда, каждая давала выход столько-то вёдер, и в новгородских селениях при каждой варке (каждом проваре, переваре) пива или мёда пивовары отдавали какое-либо количество изготовленного напитка в качестве пошлины тому или иному управителю.

57

Мордвин «Ивашка» Кельдя´ев был проводником, когда в 1552 году Иван IV вёл свои войска на Казань.

58

Балахóнской, видимо, указывает на город Балахна в Нижегородской области.

59

Уильям Гладстон (1809–98), будучи премьер-министром Великобритании, перераспределил налогообложение: его правительство в 1880 году отменило налог, введённый в 1697 году, на солод, используемый для производства пива и виски, и учредило налог на пиво (точнее, на сусло — в размере 6 шиллингов 3 пенса за кадь, равную 36 галлонам).

60

Доступные русские источники пишут только во множественном числе: капелеи.  В единственном числе, видимо, будет капелéя.  Уточняем, что греческое καπηλος  и латинское caupo  можно перевести как трактирщик .

Не ясно, что такое сайра  у Прыжова. Caupona  (лат.) — таверна, где имелись комнаты для проживающих, или питейное заведение, где подавалось вино и еда. Владельцем подобного римского трактира, здесь мы согласны с Прыжовым, был caupo.  Питейное заведение для низших слоев общества и рабов имело другое название — popina.  В латыни нет глагола pino , так что, по-видимому, Прыжов имел в виду древнегреческое πινω  (пить). Постоялый двор у римлян назывался taberna , откуда современное таверна , пришедшее в русский язык из французского.

61

Римский историк Кассиус Дио пишет, что Клавдий распустил клубы (которые, видимо, собирались в портиках) и закрыл таверны, где проводила время чернь; некоторые исследователи считают, что закрывались, хотя и ненадолго, питейные заведения того типа, который назывался popina .

62

В современном переводе книги, известной как «История Августов» (она же «Авторы жизнеописаний Августов» и «Властелины Рима»), упомянутая друидесса не является хозяйкой описываемой корчмы: «Когда Диоклетиан, сказал он, находился в харчевне в Тунграх в Галлии, имел ещё небольшой военный чин и подводил вместе с какой-то женщиной друидессой итог своим ежедневным расходам, она сказала ему: Ты слишком скуп, Диоклетиан, слишком расчётлив». Заметим, что в «Истории Августов» переплелись историческая правда и вымысел, и, не отрицая, что книга представляет себой занимательное чтение (прежде всего, благодаря вымыслу), мы вспомним высказывание одного из текстологов, что «Историей» можно пользоваться с «величайшим сомнением и осторожностью». Флавий Вописк (Flavius Vopiscus), как и остальные авторы указанного письменного памятника, не известны никакими другими трудами, и высказывались предположения, что «История Августов» была составлена каким-то одним человеком и приписана коллективу из шести выдуманных историков. Имя Вописк  распространённое (это название ребёнка, выжившего при рождении близнецов), и в истории можно встретить какого-нибудь Флавия Вописка из другой эпохи, известного другими занятиями. Так или иначе, если придерживаться общепринятому определению друидов, в этой касте жрецов не было женщин, и если не путать кельтов с германцами, невольно усомнишься в достоверности сцены, где друидесса обслуживает в древнегерманской корчме будущего римского императора.

63

Nobiskrug — в германской мифологии так называлась последняя остановка умершего человека в этом мире перед уходом в мир иной. По какой-то причине или без всякой причины Nobiskrug  стало популярным названием таверн, пивных и постоялых дворов в Северной Германии. В средненемецком Krug  означало таверна, постоялый двор;  возможно это слово не связано с современным Krug  (кувшин, кружка), хотя они кажутся родственными по происхождению и значению. Наше объяснение не проясняет, правда, смысл всей прыжовской фразы «не здешняя, чёртова корчма».

64

Rathskeller у Прыжова, возможно, усечённое Rathauskeller.  Сегодня мы встречаем написание Ratskeller , где Rats  даёт понять, что винный подвал (keller) находится в здании городского правления, в ратуше (Rat). Винодельня в Бременской ратуше дожила до наших дней, это одна из достопримечательностей города. Хайнрих Хайне (традиционно Гейне)  в стихотворении «Im Hafen», описывая с восторгом означенный погреб и подаваемое там вино, возносит хвалу хозяину погреба, который, возможно, сам был и виноделом: «Du braver Ratskellermeister von Bremen», «Der brave Mann!»

65

С помощью немецкого Gasthaus Прыжов, похоже, передаёт английское guest-house  (постоялый двор, гостиница). Фраза о том, что в XVII веке в каждой английской деревне была корчма с раздушенным бельём, с кружкой доброго эля и с обедом из форелей как будто позаимствована из приключенческого романа, далёкого от исторической правды.

66

Прыжов называет источник, откуда им почерпнуты столь подробные сведения о происхождении слова cabaret : Delvau. Cafes et cabarets de Paris. Заметим, что Альфред Дельво (1825–67) был не языковедом, а журналистом с бойким пером, он выпустил несколько популярных книжек по истории Парижа, о названиях его улиц, о его живописных и злачных местах… Работа, которой доверился Прыжов, называется полностью «Histoire anecdotique des Cafés & Cabarets de Paris» (1862), и одно только присутствие слова anecdotique  сообщает о научной несерьёзности данного произведения. Прыжов приводит объяснение исходя из латинских глаголов ex-cavare  (долбить, выдалбливать) и fodere  (рыть, копать). В других и, видимо, более информированных справочниках, можно ознакомиться с такой версией: французское cabaret  идёт от среднеголландского cambret,  заимствованного из старофранцузского диалектного camberete  (комнатка), что было уменьшительной формой существительного cambre,  которое восходит к латинскому camera  (отсюда и русское камера).  Авторитетный Оксфордский словарь относит первое упоминание cabaret  к XVII веку и, воздерживаясь от домыслов, считает происхождение этого слова неясным.

67

Даём перевод французских слов из описания парижских кабачков: veuve  — вдова; mère  — мать, мамаша; brave femme  — славная женщина; mongeoire  (видимо, вариант mangeoire ) — едальня, столовая; madame  — госпожа, сударыня.

68

Антон Осипович Мухли´нский (1808–77) был ориенталистом, изучал восточные языки, затем преподавал в Санкт-Петербургском университете на восточном факультете, состоял профессором турецко-татарского языка, так что понятна его склонность находить корни славянских слов в персидском и турецком. Исследователи с другими склонностями видят связь корчмы  со словом корчага,  проводя аналогию с немецким Krug , которое (может быть, и случайно) имеет значения кувшин  и трактир.  Высказывалось также мнение, что словом корчма  первоначально называли хозяйство на раскорчёванном месте.

69

Мартин Галл, он же Галл Аноним (конец XI-начало XII века) — польский летописец, писавший на латыни. В частности, он описывает поход Болеслава II по прозвищу Смелый на Русь, чтобы водворить на киевском престоле Изяслава Ярославича, названного здесь «знатным человеком, своим приближённым»: «Он, храбро вторгшись в земли Руси, сразился во многих сражениях с князьями Руси и, победив их, достиг города Киева. Хотя киевляне какое-то время и сопротивлялись ему, однако долго оказывать ему сопротивление не могли и сдались на милость победителя… Самую Русь сообразно с нуждами своими личными и своего войска обложил данью, особенно съестными припасами… Поставил начальником над русскими князьями знатного человека, своего приближённого.»

70

Стéфан Дýшан (1308–55) — сербский король, создавший на Балканах крупное государство, в которое входили Македония, Эпир, Фессалия, часть Фракии; в 1346 году Душан получил новый титул «Царь сербов и греков».

71

Винодóльский закóн — сборник правовых норм, главным образом по судоустройству, судебному процессу и уголовному праву. Сборник составлен в 1288 году в Винодоле, написан глаголицей на хорватском языке, он содержит 77 статей, юридически оформляющих отношения, установившиеся в области Винодол после того, как она перешла в 1225 году от венгерского короля Андрея II к князьям Кркским.

72

Современные кашýбы, чью численность трудно определить, проживают в северо-западной Польше, на территории бывшей Померании, а город Колобрег, упомянутый Прыжовым, известный также под немецким названием Кольберг, фигурирует теперь как польский Колобжег. Некоторые считают кашубский, или поморский, язык самостоятельным, другие называют его диалектом польского языка.

73

В доступных нам современных источниках нет упоминаний о Бондарувне, и остаётся домысливать, что песня — вариант устных рассказов, в которых фигурирует «удалой» пан Каневский, он же Микола Потоцкий, польский магнат: однажды, увидев в Немирове хоровод девушек, он погнался за одной из них, дочерью бондаря (бондаревной). Девушка стала убегать от Каневского, гайдуки погнались за нею, поймали, и пан хладнокровно застрелил её «з рушницi» (из ружья). В народной поэзии существовала также история о Немеривне. Богатый польский пан подпоил старуху и выкупил её дочь. Прожив у пана один день, девушка убежала и пошла, босая, по голой степи. Пан догнал её, привязал в наказание к своему коню и потащил по колючкам. Кончается история тем, что Немеривна просит у пана нож, чтобы вытащить шипы, вонзившиеся ей в ноги, и убивает себя ударом в сердце.

74

Прыжов, без оговорок привлекая в свидетели Адама Бременского и Дитмара Межиборгского, снижает достоверность собственных изысканий. В сведениях Адама Брéменского (? — после 1081) о землях, лежащих к востоку от Германии, красочный вымысел преобладает над крупицами исторической правды. Например, Балтийское море простирается у него до Греции, а среди невиданных чудес на его берегах чуть ли не русалки сидят на ветвях: «Оный залив местные жители называют Балтийским, так как он тянется через области скифов вплоть до Греции на большое расстояние наподобие пояса… Его также именуют морем Варварским, или Скифскими водами… Говорят, где-то на берегах Балтийского моря обитают амазонки, их страну называют теперь раем женщин. Иные рассказывают, что амазонки становятся беременны, выпив воды. Другие говорят, что они зачинают либо от проезжающих купцов, либо от тех, кого берут в плен, либо, наконец, от чудовищ, которые в этих землях не редкость. Последнее, полагаем, наиболее вероятно. Когда же дело доходит до родов, то оказывается, что, если плод мужского пола, это циноцефал, а если женского, то совершенно особая женщина, которая будет жить вместе с другими такими же, презирая общение с мужчинами… Циноцефалы — это те, которые носят на плечах (пёсью) голову. Их часто берут в плен в Руссии, а говорят они, мешая слова и лай…» Дитмар Межибóргский, он же Титмар Мерзебýргский (975–1018), писал о Киеве со слов польских воинов, участвовавших в походе короля Болеслава на Русь; немецкий хронист явно преувеличивает, называя Киев городом 400 храмов и 8 рынков с неисчислимым населением.

75

Свобóда, видимо, следует понимать здесь как слободá.

76

Новгорóдская скра — свод правил, которые должны соблюдать иностранные, прежде всего, немецкие, купцы, торгующие в Новгороде. В скрах подробнейшим образом прописывались, что разрешено или запрещено, и в одном из вариантом скри пункт 114 гласит: «Пусть знают все, которые видят эту грамоту и слышат её чтение, что старосты и их помощники, и объединённые купцы, которые тогда были в Новгороде, решили единодушно на общем собрании, что пивовары, которые продают пиво, не должны стоять на Готском дворе, пока существует двор св. Петра, так как из-за этого купцы имели много неприятностей и много упрёков по этому поводу со стороны русских. Поэтому мы единогласно постановили, что никакие продавцы пива, которые продают пиво, не должны находиться на этом (дворе); если (это) случится, то те старосты, (что) примут на постой продавцов в вышеназванный двор, должны уплатить штраф в 10 марок серебра св. Петру, от чего не могут быть освобождены».

77

Наузотвóрец — колдун, знахарь. Буквально, это тот, кто делает наузы — обереги. В старину науз был частью сбруи: ремень, кисти, бляхи подвязывались под шею лошади и служили не только украшением, но и оберегом. Слово науз , или наузд , стало обозначать любой оберег, ладанку, талисман, не только привязанный к узде. Был и глагол наузить , одно из значений которого: знахарить, заговаривать, нашёптывать.

78

Амвросий Контари´ни (Amrogio Contarini) был направлен Венецианской республикой в Персию, чтобы склонить шаха к союзу против турок, чьё могущество в то время возрастало. Путь Контарини лежал через Польшу и Россию, с правителями которых он также вёл переговоры о совместных действиях против турок. В 1477 году Контарини вернулся в Венецию, а через десять лет были опубликованы его путевые заметки.

Приводим отрывок из этих заметок: Контарини пишет о Москве и москвичах; в последнем предложении, начиная со слов после этого , мы находим перевод той фразы, которую воспроизводит по-итальянски Прыжов: «Они величайшие пьяницы и весьма этим похваляются, презирая непьющих. У них нет никаких вин, но они употребляют напиток из мёда, который они приготовляют с листьями хмеля. Этот напиток вовсе не плох, особенно если он старый. Однако их государь не допускает, чтобы каждый мог свободно его приготовлять, потому что, если бы они пользовались подобной свободой, то ежедневно были бы пьяны и убивали бы друг друга, как звери.

Их жизнь протекает следующим образом: утром они стоят на базарах примерно до полудня, потом отправляются в таверны есть и пить; после этого времени уже невозможно привлечь их к какому-либо делу».

79

Сноска Прыжова: Библиотека иностранных писателей о России. Т. 1. Спб., 1836, с. 59, 111, 179 и др.

80

Барон Зигмунд фон Хéрберштайн (Siegmund Freiherr von Herberstein), традиционно именуемый у нас Сигизмундом Герберштéйном (1486–1566) — австрийский дипломат, географ и историк. В 1508 году он получил баронский титул от Максимилиана I, императора Священной Римской империи. Дважды, в 1517 и 1526 годах, Херберштейна направляли в Москву с дипломатическими поручениями, и затем он описал свои впечатления о России в книге «Rerum Moscoviticarum Commentarii», вышедшей 1549 году и известной у нас как «Записки о Московитских делах» и «Записки о Московии».

81

Александр Гваньи´но (1538–1614) — итальянец, уроженец Вероны, служивший в армии польских королей. Он участвовал в войнах с Россией, принял польское подданство, в течение восемнадцати лет был комендантом Витебска. Гваньино составил «Описание всей земли, подчинённой царю Московии», используя в качестве главных источников «Записки о Московитских делах» Сигизмунда Герберштейна и «Краткое сказание о нравах и жестоком правлении тирана Московии Васильевича», сделанное Альбертом Шлихтингом. В современном переводе сведения Гваньино о Наливайках, или Наливках, читаются следующим образом: «За рекой отец нынешнего государя Василий выстроил для своих телохранителей и для разных иностранцев, а именно, поляков, германцев и литовцев (которые от природы привержены Вакху), город Наливки, получивший название от налитых бокалов. И там у всех иностранных солдат и пришельцев, а также у телохранителей государя имеется полная возможность всячески напиваться.» Некоторые исследователи предпочитают называть итальянского автора Гваньи´ни : видимо, оба варианта выводятся наугад из латинского Guagninus .

82

Прыжов поставил знак вопроса после непонятных слов; заметим только, что в польском есть слово siepacz , которое значит палач , есть poplecznik — пособник  и, как написано у Прыжова, сторонник ; быть может, сепачи  — намёк на приспешников Ивана Грозного, а поллечники  — неправильно услышанное или записанное опричники ?

83

Сноска Прыжова: В летописи под 1470 годом сказано, что весь Новгород всколыхался словно пьяный, а Беляев в своей «Истории Новгорода» переводит это место так: «Богатая молодёжь выпустила пьяниц, собранных из кабаков». Заметим ему, что Новгород 1470 года совсем не знал, что такое кабаки…

84

Недéльщик — судебный пристав, доставлявший обвиняемых в суд. Ему предписывалось помимо перечисленного не держать «зернщиков, подпищиков» — то есть игроков в кости и тех, кто зарабатывал подделкой чужих подписей.

85

Кормлéние — государственная должность с содержанием от казны; город, волость или место (вне столицы), которые человек получал в управление, и само жалованье, которое управитель (кормленщин) получал от государства.

86

Тимофей Каменéвич-Рвóвский (конец XVII века) — монах Холопьего монастыря, называемого «Холопий, что на песку». Рвовский составил по разным источникам труд «О древностях Российского государства» (1669 год), которым пользовался, в частности, Н. М. Карамзин при написании своей «Истории Государства российского». Описывая ярмарку на Мологском лугу близ Холопьего Городка, Рвовский сообщает, что корабли купцов так плотно стояли в устье реки Мологи, что можно было перебираться по ним с одного берега на другой.

87

Сноска Прыжова: С. Герберштейн. Записки. Спб., 1866, с. 119.

88

Из послания новгородского архиепископа Геннадия (?-1505) митрополиту Симону. Геннадий, призывая беспощадно расправляться с «еретиками», был смущён их образованностью и, сетуя на малограмотность своих сподвижников, выступал за создание училищ для духовенства.

89

Примечание Прыжова: Вельяминов-Зернов. Исследование о Касимовских царях и царевичах; Хартахай. Историческая судьба крымских татар; Савваитов. Описание старинных царских утварей; Muchlinski. Zródlosłownik и др.

90

Сноска Прыжова: Китайское чин , перешедшее через монголов, случайно сходствует звуками с славянским чин  (действие, factum).

Заметим, что, в отличие от Прыжова, лингвисты объясняют чиновник  именно от старославянского чинъ ; глагол чинить  у В. И. Даля имеет первым значением делать, творить; чиновник  объясняется как: служащий человек, получивший чин.

91

Степан Петрович Шевырёв (1806–64) — литературный критик, издатель и редактор, поэт; с 1837 года — профессор Московского университета; в 1847 году возглавил кафедру истории русской словесности и в том же году был избран академиком Петербургской Академии наук.

Лыбопытен отзыв Н. А. Добролюбова о деятельности Шевырёва на поприще русской словесности: «Деятельность г-на Шевырёва представляет какой-то вечный промах, чрезвычайно забавный, но в то же время не лишённый прискорбного значения. Как-таки ни разу не попасть в цель, вечно делать всё мимо, и в великом и в малом… Пустился г-н Шевырёв в критику — и произвёл в „поэты мысли“ г-на Бенедиктова, который тем именно и отличается, что поэзия и мысль у него всегда в разладе… Что ни делал г-н Шевырёв, производил ли слово зефир  от севера , изъявлял ли желание взобраться на Александровскую колонну, толковал ли о великом значении Жуковского… везде его деятельность ознаменовывалась самыми несчастными промахами. Так случилось и с лекциями г-на Шевырёва о русской словесности. На первых книжках его курса было прибавлено: история словесности, преимущественно древней , и это подало повод одному писателю справедливо заметить: то есть преимущественно того времени, когда ничего не писали» .

92

Серапиóн (?-1275) — епископ владимирский, автор «Слов», или «Поучений», в которых он проводит мысль о том, что вторжение татар — наказание за неисполнение христианских заповедей.

93

Семиóн, или Симеóн, Бекбулáтович в 1575 году был посажен на царство Иваном Грозным, который дал ему титул «государь великий князь Симеон всея Руси». Причины этого «политического маскарада», как назвал В. О. Ключевский прихоть Ивана Грозного, непонятны; так или иначе, в течение 11 месяцев бывший касимовский хан Саин-Булат формально правил Россией. По поводу татарской родословной Годунова мнение Прыжова совпадает со сведениями, которые приводит энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: «Род Годуновых… происходит по родословцам от татарского мурзы Чета, в крещении Захарии, который выехал из Орды к великому князю московскому Ивану Даниловичу Калите».

94

Сноска Прыжова: Хлебное вино, при первом появлении своём в Европе, названо было водою жизни, aqua vitae , и с этим именем перешло в южную Русь: оковита.  По способу приготовления водки её назвали на Украине горилкой ; сербы и северо-восточная Русь прозвали её водой : русское водка , сербское водица  (В. Кар. Посл. 194).

Дополним рассуждения Прыжова мнением В. И. Даля, который, судя по всему, предполагал, что водка , может быть, идёт от оковита.  Даль внёс в свой «Словарь» слово оковúтка , имевшее хождение в западнорусском и южнорусском говорах, называя его заимствованием из польского с латинского aqua vitae , с таким объяснением: водка, пенное вино (не от этого ли и водка ?).

95

Сноска Прыжова: Балчуг  — татарское слово, значит топь, грязь.  Балчугом и теперь называется место между мостами Москворецким и Цепным.

96

Сноска Прыжова: О слове кабак  см.: С. Б. Линде. Материалы для сравнительного русского словаря. Варшава, 1845; Н. И. Новиков. Древняя российская вивлиофика. Ч. 5. Спб., 1774, с. 7, 141, 143; В. Н. Татищев. Лексикон российский исторический, географический, политический и гражданский. Спб., 1753.

97

Шахáн-Гирéй, или Шихи´н Гирéй — последний крымский хан перед присоединением Крыма к России в 1783 году.

98

Город Коломы´я впервые упоминается в Галицко-волынской летописи в записи о событиях 1240 года, когда галицкие бояре, формально признавая власть великого князя Даниила Романовича Галицкого, «сами всю землю держали». Откуп, о котором пишет Прыжов, касался соли. Выдержка из современного перевода: «До- брослав Судьич, внук попа, вокняжился, и грабил землю… и всё Понизье захватил без княжеского повеления… И был великий мятеж в земле и грабёж от них. Даниил, узнав об этом, послал своего стольника Якова к Доброславу с великим укором, говоря им: Князь ваш — я. Вы не исполняете моего повеления, грабите землю. Я не велел тебе, Доброслав, принимать черниговских бояр, а велел дать волости галицким. А Коломыйскую соль отпишите на меня.  Тот сказал: Пусть будет так.  В то время, когда Яков сидел у него, пришли Лазарь Домажирич и Ивор Молибожич, два беззаконника, родом смерды, и поклонились ему до земли. Яков удивился и спросил, почему они кланяются. Доброслав сказал: Я отдал им Коломыю ». Историк Н. И. Костомаров пишет о двух людях, возможно, взяв за источник другой список летописи: «Боярин Доброслав и Судьич, попов внук, самовольно захватили Понизье…» Но был ли один Доброслав Судьич или двое, Доброслав и Судьич, это не имеет принципиального значения при обсуждении откупов и кабаков.

99

Номоканóн — сборник церковных правил и государственных указов, касающихся церкви. Первые номоканоны составлялись в Византии в VI–VII веках, впоследствии они дополнялись новыми правилами. Один из византийских номоканонов лёг в основу древнерусской «Кормчей книги» (XIII в.), ставшей руководством по православному церковному праву в России.

100

С. М. Соловьёв в «Истории России» пишет только об одном удачном нападении на монастырь и его частичном разорении : «Взволновались жители Лыскова и прислали в Курмыш звать к себе атамана Осипова… В Лыскове козаки были приняты с торжеством; но на другой стороне Волги не хотел сдаваться им Макарьевский Желтоводский монастырь, привлекавший воров богатою добычею. 8 октября воры приступили к монастырю… но монахи, служки, крестьяне и богомольцы затушили пожар и отбили воров, козаки отступили в Лысково… Отряд этого войска под начальством атамана Янка Микитинского пошёл в другой раз под Макарьев монастырь и успел захватить его: пожитки частных людей, отданные в монастырь на сбережение, были разграблены, но монастырского ничего не тронули…»

101

Шалáш — торговая палатка. Н. М. Карамзин в «Истории Государства российского» (т. 7, гл. IV) пишет: «В Кремле, в разных улицах, в огромных деревянных домах (между многими, отчасти также деревянными церквами) жили знатнейшие люди, Митрополит, князья, бояре. Гостиный двор (там же, где и ныне, на площади Китая-города), обнесённый каменною стеною, прельщал глаза не красотою лавок, но богатством товаров, азиатских и европейских. Зимою хлеб, мясо, дрова, лес, сено обыкновенно продавались на Москве-реке в лавках или в шалашах.»

Алексей Мартынов в 1878 году в очерке «Московская старина, археологическая прогулка по московским улицам» писал о шалашах и других торговых «точках» на открытом воздухе: «На Красной площади… стояли три очага, на которых жарили рыбу; тут же была и харчевня купецкого человека Ивана Турицына… В Китае-городе, под горою, около Лобного места… были две харчевни в шалашах, покрытых лубьём, один очаг, на котором жарили рыбу, и девять шалашей с очагами, покрытых лубьём.»

102

Девятый канон предписывал священнослужителям не держать питейных заведений: «Никакому не позволяется держать корчемницу. Ибо Если не позволено таковому входить в корчемницу, то кольми паче служить в оной другим, и упражняться в том, что ему неприлично. Если же кто что-либо такое соделает: или да престанет, или да будет извержен.»

103

Бобы´ль — крестьянин, не имеющий земельного надела и, как правило, человек одинокий, несемейный; бобыли нанимались в батраки, сторожа, пастухи.

104

Вéра в этом контексте значит клятва, присяга , так что верный целовальник  — это выборный кабатчик, давший клятву исполнять работу честно, при этом он для пущей строгости целовал крест.

105

Чёрная вóлость — земля, которая принадлежала крестьянской общине.

106

Иоганн Георг Корб (1672–1741) приезжал в Москву в составе австрийского посольства и после возвращении в Вену опубликовал свои впечатления, озаглавив их «Дневник путешествия в Московское государство». Прыжов ссылается на то место «Дневника», где Корб пишет: «Хотя право на продажу водки принадлежит только царю, однако же некоторые из простого народа, называемые ямскими, продавали её в своих домах, несмотря на положительное по сему предмету царское запрещение; вследствие этого сберегатель казны Пётр Иванович Прозоровский, с целью прекратить эту противозаконную торговлю, потребовал у генерала Гордона пятьдесят солдат, которых генерал и прислал ему немедленно. Пётр Иванович послал с сими солдатами писаря, приказав ему всю водку, в означенных местах найденную, взять как запрещённый товар и доставить в царский погреб; но когда те хотели исполнить приказ, многие ямщики, собравшись гурьбой, принялись их отгонять, и в происшедшей свалке пало три солдата и многие из них ранены. Ямщики угрожали при том, что будет и хуже, если ещё раз назначат подобное преследование. Такая дерзость привела в недоумение всех лиц, облечённых властью над городом, и они не знают, как в этом случае поступить, употребить ли силу, или до времени не предпринимать никаких строгих мер.»

107

Сáрыч Шестакóв — чердынский воевода; он составил опись заброшенного Неромкура, или, по другим источникам, Неромкара, на месте которого было выстроено Верхотурье (названное так по расположению в верховьях реки Туры).

108

Сноска Прыжова: Это продолжалось с 1620 по 1623 год.

109

Сноска Прыжова: С. М. Соловьёв. История России с древнейших времён. Т. 9, М., 1859, с. 140.

Добавим, что историк Соловьёв, цитируя упомянутого Палицына, даёт живописнейший очерк нравов, царивших в то время в «медвежьем углу» Империи: «Притеснениями и казнокрадством отличился также мангазейский воевода Григорий Кокорев, по донесениям товарища его, Андрея Палицына: „…Который торговый или промышленный человек не придёт к воеводе, к жене его и к сыну с большим приносом, такого воевода кидает в тюрьму, да не только его самого, но и собак его посадит в тюрьму, да и берёт потом выкуп и с самого, и с собак. Когда у воеводы бывают пиры, на торговых и промышленных людей, если кто к нему, или к жене его, или к сыну принесёт мало, тому принос бросают в глаза и до ворот провожают в шею; люди воеводины берут у торговых людей на гостином дворе товары без платы; к сыну воеводы промышленные люди ходят ежедневно продажное вино пить: кто принесёт гривну, тому даст чарку, кто принесёт две гривны, тому две чарки, и так дальше по расчёту, и как эти люди, напившись, пойдут от него со двора, то люди его кресты, перстни и пояса с них оберут, а с иных и всё платье поснимают в заклад. Затевает торговым людям напрасные посылки, велит выбрать нарочитых людей 20 или 30 и скажет службу на тундру, откуда им не воротиться, и те люди, одолжив свои головы последними долгами, от него откупаются деньгами. Исказил царский наказ и держал его в съезжей избе, а настоящий наказ скрывал у себя“. Кокорев, с своей стороны, доносил на Андрея Палицына, что он держит корчму, пьянством других разоряет и сам пьянствует. Один священник, духовный отец Палицына, доносил на Кокорева; другой доносил на Палицына и на отца его духовного, обвинял их в содомских делах, воровских заводах и богомерзких словах. Палицын доносил, что Кокорев ходит в город и в церковь нарядным воровским обычаем, носят перед ним меч оберучный, как перед Расстригою, а люди его все перед ним с пищалями, саблями и со всяким оружием, как перед курфюрстом немецким, ходят; чины у него учреждены большие; холопей своих зовёт — иного дворецким, другого казначеем, иных стольниками. Когда Кокорев пойдёт в баню, то перед баню приходят к нему здороваться складчики его и советчики и попы, и на них смотря, боясь его безмерного страха, всяких чинов люди ходят перед баню челом ему ударить; и когда жена Кокорева пойдёт в баню, то велит всем женщинам посадским приходить челом себе ударить… Дело дошло до того, что оба воеводы вступили друг с другом в явную войну: Кокорев с своими советниками и стрельцами начал стрелять из города в посад, где сидел Палицын, и несколько человек было побито; а Кокорев в своё оправдание говорил, что он стрелял вследствие приступа к городу Андрея Палицына и его соумышленников».

110

Лóпский погóст — часть русского Севера примерно в границах современной Карелии; в древние времена русские называли местных жителей лопью, лопарями. Лопский погост  было также общим названием для семи административных районов, подчинявшихся Новгороду Великому (населённых, в основном, карелами).

111

Онéжский Крéстный монасты´рь был основан патриархом Никоном в 1656 году на острове Кий (при впадении реки Онеги в Белое море).

112

Князéц, князёк — начальник улуса, объединяющего у калмыков несколько родов, или управитель племени у сибирских народов.

113

Энциклопедия Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона называет Самуила Маскевича польским дворянином, офицером, участвовавшим в польском походе на Москву. Маскевич вёл дневник, в котором он описал, большей частью как очевидец, своё пребывание в России. Сообщается, что умер Маскевич (Maskiewisz) в 1619 году. Большой энциклопедический словарь (издание 1981 года) сообщает, однако, что, Маскéвич Самуил Иванович (ок. 1580–1642) — белорусский феодал, участник польской интервенции в Россию в 1609–12, автор записок с ценными сведениями о восстании Наливайко и событиях в России в 1606–13 годах. Судя по всему, речь идёт всё-таки об одном и том же человеке. Английские источники уверенно пишут об участии «гусара» Маскевича в Клушинском сражении, состоявшемся в июне 1610 года, когда поляки одержали верх над объединёнными силами русских и шведов.

114

Иван Афанасьевич Желя´бужский (1638-после 1709) — государственный деятель, дипломат; его «Записки», упоминаемые Прыжовым, охватывают период с 1682 по 1709 год.

115

Видимо, имеется в виду Мартин Нейгебáуер, он же Нейбáуер, который был приглашён в 1701 году в Россию и назначен воспитателем царевича Алексея. В 1704 году его отстранили от должности со скандалом, и недовольный Нейгебауер, вернувшись в Германию, написал памфлет о якобы жестоком обращении русских с иностранными завербованными офицерами, а затем выпустил ещё две ядовитые брошюры с критикой русских нравов и обычаев. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона называет Нейгебауера сыном данцигского бюргера, утверждая, что годы его жизни неизвестны, но в комментариях к «Докладам австрийского посла в Стамбуле» мы прочитали, что Мартин Мартинович Нейгебауэр (1670–1758), немец родом из Гданьска, был приближённым Петра I, а отстранили его от службы (без отпускных) за постоянное требование новых чинов и за неуживчивость, которая проявлялась в высокомерном отношении к другим служителям при царевиче Алексее.

116

Примечание Прыжова: Снегирёв указывает в Москве урочище, именуемое Жемчужным перекрёстком (см.: «Прибавление» к «Московским губернским ведомостям», 1842, № 119).

117

Большой энциклопедический словарь (1981) сообщает, что Юрий Крижáнич (ок. 1618–83) прибыл в Москву в 1659 году, в 1661 году был сослан в Тобольск, в 1676 году выехал из России.

118

Сноска Прыжова: «К Москве хотим, — кричали зажиточные. — К Москве, по старине!»

119

Сноска Прыжова: А. Палицын. Сказание об осаде Троице- Сергиева монастыря от поляков… М., 1794.

120

См. Мартин Бер. «Летопись Московская» (гл. II).

121

Николай Сергеевич Арцыбáшев (1773–1841) — историк. Его главный труд, «Повествование о России», охватывает русскую историю с древнейших времён по 1698 год.

122

См. С. М. Соловьёв. «История России с древнейших времён» (том VII, гл. 4).

123

Маржерéт, правильнее Маржерé (Margeret). По национальности француз, Жак Маржерет (ок. 1550-не ранее 1618) служил наёмником в Трансильвании и Польше, в 1600 приехал в Москву на службу к Борису Годунову. Нанявшись к Лжедмитрию, он в 1605–6 годах возглавлял его личную охрану. Вторично оказавшись в России, Маржерет сражался за Лжедмитрия II. Он участвовал в Клушинской битве (1610) под командованием польского гетмана Жолкевского, а в марте 1611 оборонялся в Кремле от восставшего московского населения. В 1611 этот искатель приключений уехал в Польшу, затем во Францию. Маржерет оставил записки (Estat de l’Empire de Russie), в которых изложены события в России с 1590 по сентябрь 1606 года.

124

Тýшинский вор — прозвище Лжедмитрия II, который в 1608 году, подступив к Москве, разбил свой лагерь в Тушине.

125

Джон Мéрик — купец, который прибыл в августе 1614 года в-Москву в качестве английского посла, с верительными грамотами короля Иакова (Якова); Мерик брался помочь царю и боярам в решении «свейского дела», то есть в улаживании конфликта со Швецией, и одновременно он добивался больших привилегий для английской торговли. Историк С. М. Соловьёв пишет: «Ещё только подав надежду на помощь, Мерик спешил представить просьбы своего короля. Иаков просил, чтоб позволено было англичанам ездить Волгою в Персию, рекою Обью в восточную Индию… Другая просьба: нашли английские люди новую землю, слывёт Гирлянь, пуста, людей нет, а промысел — бьют китов, моржей, берут сало и зуб рыбий и иного в ней угодья много, и оленей очень много; так государь бы пожаловал, отпустил из своей отчины, Лопской земли, людей, которые умеют оленями владеть и теми промыслами, что у них в Лопской земле, промышлять по договору, сколько человек пригоже, чтоб английским людям указали… Потом есть в царского величества земле на реке Сухоне руда железная и оловянная, так государь бы позволил из Английской земли привезти знатцев и кузнецов: они руду найдут и станут делать, а государю от этого будет прибыль, да и русские люди выучатся сыскивать и делать и тут станут жить. Да около Вологды есть много земли пустой, болотной, ни к чему не годной; государь бы пожаловал, позволил англичанам тут своих людей привести для промысла; они станут русских людей нанимать, пашню пахать, сеять лён и полотна станут делать такие, что и за море будут ходить. Бояре отвечали, что прежде всего надобно покончить свейское дело, и Мерик отправился в Новгород для переговоров».

126

Сноска Прыжова: А. Олеарий. «Путешествия». В издании «Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских», 1868, кн. I, гл. 4, 12.

127

Сноска Прыжова: Судьбу А. Нащокина мы видели. Сын его жил в Литве, потом съездил в Москву, увидал, что дурно, и бежал к Данциг, а отсюда во Францию.

Заметим, что в Энциклопедическом словаре Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона приводятся несколько иные сведение о Воине Афанасьевиче, сыне Афанасия Ордын-Нащокина: «Получив образование под руководством иноземцев, начал службу в посольском приказе, но в 1660 году, недовольный московскими порядками, убежал за границу, уворовал, презрев неизреченную к нему милость великого государя . Побывав в Германии, Франции, Голландии и Дании и прослужив несколько лет у польского короля, он в 1665 году вернулся в Россию, с соизволения государя, разрешившего ему жить в отцовской деревне. Через год он был сослан в Кириллов-Белозерский монастырь, под крепкое начало , и освобождён только по заключении андрусовского договора. В 1678 году, будучи стольником, послан был воеводой в Галич-Костромской. Умер, не оставив потомства».

Уворовал  подразумевает, что молодой Нащокин перебежал к польскому королю Яну-Казимиру с секретными документами и значительной суммой казённых денег. Бегство произошло, когда Воин возвращался в 1660 году из Москвы в Ливонию, где его отец был русским послом.

128

Скорее всего, это название кабака, возможно, официально не оформленное, и мы бы написали теперь «Заверняйка». В XVII веке в Москве на Каменном, или Всесвятском, мосту стояли торговые ряды и существовал кружечный двор, кружало, слывшее под названием  «Заверняйка»; И. К. Кондратьев в своей книге «Седая старина Москвы» (1893) пишет: «В прежнее время Каменный мост представлял совсем другой вид и обстановка его была совсем другая… На левом берегу реки с двух сторон к нему примыкали вторая стена кремлёвская и стена Белого города, сходившиеся у Всесвятской стрельницы с проезжими воротами. У отводных его быков пристроены были водяные мукомольные мельницы с плотинами и сливными воротами. На самом мосту стояли палата Предтеченского монастыря и четыре каменные палатки князя Меншикова, табачная таможня и пивной двор. На конце моста было кружало, слывшее под названием „Заверняйка“. На южном конце моста было шесть ворот и палаты, над которыми возвышались два шатровых верха, увенчанные двуглавыми орлами; в палатках помещалась Корчемная канцелярия и тюрьма для обличённых в корчемстве. Под ними находились галереи, называвшиеся верхними гульбищами , куда сходились москвичи гулять и пить вино и пиво; из галерей деревянный сход вёл на набережную к так называемому Царицынскому лугу и к Берсенёвке. Под самым мостом был пивной ледник.» Валентин Пикуль в первой книге «Слова и дела» перечисляет некоторые названия старинных кабаков: «Эх, немало кабаков на Руси, но краше нету московских! А кто позабыл их, тому напомню: Агашка — На Веселухе — Живорыбный — У Залупы — Под Пушкой — Каток — Заверняйка — Девкины Бани — Живодёрный — Тишина и прочие (всех не перечесть). Нет страшнее кабака Неугасимого…» Уже упоминаемый нами А. Мартынов приводил названия некоторых старинных кабаков и объяснял, чем был страшен  «Неугасимый»: «Прозвища некоторых старинных кабаков: „Австерия“, или „Истерия“, „Агашка“, „Архаровский“, „Башмашной“… „Варгуниха“, „На Веселухе“, „Ветошная австерия“… „На Деревянном скачке“… „Зацепа“, „Каковинка“, „Кафиль“, „Козиха“, „Лупиха“, „Ленивка“, „Облупа“, „Под Пушкою“, „Разгуляй“, „Стрелка“, „Татьянка“, „Тишина“, „Труба“, „Тычок“… Против Троицы под горою находился кабак под названием „Неугасимый“, потому что помещался в подвале, не имевшем дневного света, а слабо освещался свечами. Мошенники, пользуясь темнотою, безбоязненно сбывали там с рук краденое плутам-покупщикам, и при поимке могли утверждать, что не в состоянии указать в лицо, кому продали похищенную вещь; уничтожением этого кабака прекращено и сие злоупотребление. В 1773 году императрица Екатерина II именным указом повелела вывести немедленно вон из Кремля находившийся у Тайницких ворот кабак, называемый „Каток“, по причине частых в нём озорничеств от фабричных Суконного двора, вблизи находившегося.»

Так что в тексте Прыжова определения большой, подпушенный  и даже у бани , возможно, являются названиями кабаков.

129

Самуэл Кóллинс, или Кóллинз (1619–70) — английский врач, служивший восемь лет (1659–67) лейб-медиком при царе Алексее Михайловиче. По возвращении в Англию доктор Коллинз опубликовал, в 1671 году, своё сочинение о «Современном состоянии России» (The History of the Present State of Russia).

130

Заорлённые мéры — сосуды для точного и одинакового измерения вино-водочной продукции; при Иване Грозном это были ведро, осьмуха, полуосьмуха, стопа и кружка; на каждом мерном сосуде было выбито клеймо в виде орла, отсюда и определение заорлённый .

131

Фортéнная избá, или фарти´на — кабак, кружечный двор. В «Словаре» В. И. Даля фартина  объясняется как: штоф, кварта, две кружки (мера). Прыжов уверенно говорит о том, что фартина  произведено от кварта , но нам не удалось проверить в доступных этимологических источниках достоверность этого утверждения. В польском есть kwarta  и есть kwartyna  (со значением четверостишие , что вряд ли связано с кабацким промыслом), но в любом случае как объяснить переход начального кв  в ф ?

Бытописатель А. Мартынов в 1878 году брался объяснить читателям происхождение кабацких  слов, но его толкование не отличается от прыжовского: «В старину кабаки назывались и кружалами,  от кружек, в которых подавали вино; фартинами , что также означало и самую меру вина, вроде нынешнего штофа; название же питейных домов  им дано в 1779 году». Так или иначе, Мартынов, в чём-то подтверждая, в чём-то опровергая, дополняет написанное Прыжовым, помогая современному читателю представить внешний облик и внутреннюю суть русского кабака: «В отдалённое время кабаки составляли как бы простонародные клубы; в них не только по дням, но и по целым ночам водили беседы, судя по старинным пословицам: людей повидать, в кабаках побывать ; или: где хотите, там и бранитесь, а на кабаке помиритесь; где кабачок, там и мой дружок.  В некоторых кабаках были харчевенные места, где производились так называемые фартинные, кегельные, басковые игры и гусёк, не на деньги, но для приохочивания покупателей на напитки и для приумножения казённого дохода и народного удовольствия.  У кабаков на дверях на досках были гербы; возле оных в праздники помещалось нечто вроде знамён, флагов и вымпелов, а у табачных лавок на досках нарисованы были офицеры с курительными трубками. Камер-коллегия запретила эти вывески и велела над кабаками делать надписи: В сем доме питейная продажа , или В сем доме  (или лавке ) табачная продажа , а других никаких непристойных знаков не выставлять. Некоторое время над входами в питейные дома ставили ёлку, и так как эти заведения приносили казне доход, то и сложилась такая пословица: Ёлка зелена денежку даёт…»

132

Непонятно, почему Прыжов даёт такие именования английскому аристократу, с которым подружился Пётр I во время своего трёхмесячного пребывания в Англии в начале 1698 года. Этого человека звали Перегрин Осборн (1658–1729), в оригинале: Peregrine Osborne. За какие-то заслуги перед короной Осборн получил в 1694 году титул маркиза Кармартенского (Marquis of Carmarthen), а в 1712 году, перестав быть маркизом, он унаследовал титул умершего отца — герцог Лидский (Duke of Leeds). Английские родословные и титулы — запутаннейший вопрос, но что точно, у английского аристократа в именованиях не могло быть немецкого фон , и имя Марниц  тоже не упоминается ни одним английским источником. Похоже, Прыжов принял на веру именование в том виде, в котором его изобразил в своей челобитной «сирота» Матюшка Жданов. Современные английские источники уделяют больше внимания тому, что русского царя и английского маркиза сблизила любовь к бутылке, но при более глубоком поиске обнаруживается, что маркиз был контр-адмиралом Королевского флота и опытным конструктором военно-морских судов, это привлекло к нему русского царя, мечтавшего о создании своих военно-морских сил. Что касается табака, Перегрин Осборн, выполняя поручение английских купцов, действительно выкупил у царя право на монопольную торговлю в России табаком, выращиваемым на табачных плантациях в Вирджинии, в Новом Свете, при этом одни английские источники сообщают, что Петру было выплачен пятнадцать тысяч, другие — двадцать тысяч фунтов.

И кого называет Прыжов «бродящим по свету немцем»? Если вышеуказанного Осборна, то он, повторяем, не немец.

133

Ширóкий грош — одно из названий пражского гроша, который называли также чешким грошем и пенязью.

134

Примечание Прыжова: pokatny , от kat  (угол, изба), то есть корчмы по домам, тайные корчмы, или заугольные шинки, как они называются в других памятниках.

Уточним написание: kat  по-польски палач; угол  будет kąt  (произносится конт),  от него образовано прилагательное pokątny  со значениями скрытый, незаконный , применительно к торговле можно переводить из-под полы.

135

Приводим 17-ю статью в современном переводе (хотя переводчик К. И. Яблонскис, на наш взгляд, путает корчемное вино  с корчмой ): «Также постановляем и приказываем воеводам, старостам и всем державцам нашим Великого княжества Литовского, чтобы они не допускали незаконно варить пиво в корчмах в неположенных местах, а особенно тем, кто не имел бы нашего пожалования по нашему листу или листу наших предков. А поэтому приказываем, чтобы каждый из вас такие корчмы отбирал независимо от того, принадлежат ли они духовным или светским, панам и всем вообще, и забирали все те сосуды, в которых варят пиво, и доставляли бы их к нашему великокняжескому двору, потому что из-за существования таких корчм совершается много злодеяний, а также уменьшаются наши великокняжеские доходы, как и доходы тех, которые имеют пожалование по нашему листу».

136

Слово варити  вставлено нами.

137

Слова по старому  вставлены нами.

138

Королева Бóна (1494–1557) — вторая жена Сигизмунда I, королева Польши с 1518 года. Итальянка по рождению из старинного рода Сфорца, она известна в истории также как Бóна Сфóрца. В последние годы жизни Сигизмунда она фактически управляла страной, сильно влияя также на своего сына, который в 1548 году взошёл на трон как Сигизмунд II. Бона имела большое состояние и крупные земельные угодья в Польше и Литве.

139

Примечание Прыжова: 1 грош польский — 4 коп. серебром; 1 грош литовский — 5 коп. серебром; копа грош литовская — 3 руб.

140

Эдингáрд — видимо, Прыжов имеет в виду человека, который в «Истории Российской» В. Н. Татищева фигурирует как Еггегард Урагский: «Еггегард в 1018 году после рождества Христова пишет: В оном великом городе Китаве, которая есть столица тамошнего царства, находится более трёхсот церквей и бывает восемь торжищ, народ же неведомый ». Китава  — так называется Киев у Еггегарда.

Татищев несколько раз ссылается на Еггегарда, иногда добавляя, что тот «повторяет из Адама Бременского». К сожалению, кроме упомянутой татищевской «Истории» имена Эдингард  или Еггегард  нам не удалось нигде найти.

141

В Ипатьевской летописи: «Грабиша за два дни весь град, Подолье и Гору и монастыри и Софью и Десятиньную Богородицу и не бысть помилования никомуже ни откудуже…»

142

Приводим отрывок из сочинения Контарини «Путешествие в Персию» (Viaggio in Persia), отметив, что в его описании досуг киевлян удивительно похож на досуг московитов: «1 мая мы приехали в город, именуемый Киев или Маграман, который находится вне Нижней России. Этим городом управлял некий пан Мартин, поляк-католик. Узнав от королевских проводников о моём приезде, он дал мне весьма жалкое помещение, что, впрочем, соответствовало той стране, и основательно снабдил меня продовольствием.

Город стоит у границ с Татарией; в нём собирается некоторое количество купцов с пушниной, вывезенной из Верхней России; объединившись в караваны, они идут в Каффу, однако, часто бывают захвачены, как бараны, татарами. Город изобилует хлебом и мясом. Образ жизни у тамошних обитателей таков: с утра и до трёх часов они занимаются своими делами, затем отправляются в корчмы и остаются там до ночи; нередко, будучи пьяными, они устраивают там драки».

143

Если верить Михалону, в ту эпоху климат в районе Киева был настолько мягким, что позволял возделывать разные изысканные плоды  и виноград. В целом, Михалон именно с увлечением,  как заметил Прыжов, излагает свои впечатления: «Есть у нас славная крепость и град Киев (Kiovia)… Главная среди прочих крепостей и земель, поставленная на реке, со всех сторон окружённая полями и лесами, она обладает настолько плодородными и лёгкими для обработки почвами, что всего раз вспаханные на двух волах они дают щедрые всходы. Родятся также дикие травы, с корнями и стеблями, пригодными для пищи человека, и деревья с разными изысканными плодами, а также виноград. Чем более ухожен виноград, тем крупнее грозди; кроме того, по берегам реки в обилии растёт дикий виноград. В дуплистых от старости дубах и буках роятся пчёлы, мёд которых изумителен на цвет и вкус.

В лесах и полях обилие таких животных, как зубры, онагры, олени; их в таком количестве убивают ради шкур, что всё мясо из- за чрезмерного изобилия выбрасывают, кроме филейных частей. На диких коз и кабанов они не обращают внимания. Антилоп, когда они переходят зимой из степей в леса, а летом — в степи, такое множество, что каждый крестьянин убивает тысячу… Киевские хаты, изобилуя плодами и фруктами, мёдом, мясом и рыбой, но грязные, полнятся драгоценными шелками, каменьями, соболями (zobolis) и другими мехами, пряностями, настолько, что я видел там шёлк дешевле, чем в Вильне лён, а перец дешевле соли…»

144

Авторство «Хождения в Святую землю» остаётся спорным: одни, включая Прыжова, считают, что «Хождение» написано неким старообрядцем Леонтием, другие приписывают его московскому священнику Иоанну Лукьянову. Рукопись дошла до нашего времени в нескольких списках, и отрывок, приведённый Прыжовым, в другой редакции начинается так: «Генваря во 27 день поидохом из Нежина к преславному граду Киеву рано на первом часу дни;… с великою нуждою доехали до корчмы, часа в два ночи приехали, а в корчме только жёнка одна, и та курва; и тут мы с нуждою великою ночевали; всю ночь стереглися, стали к полю, а пьяные таскаются во всю ночь».

145

Прыжов подкрепляет свои рассуждения цитатой из «Вертепа» — эта «сатирична коляда», возможно, была написана Феофаном Прокоповичем. Но, насколько мы понимаем, речь Богдана Хмельницкого в коляде  направлена не против жидов, жидовского племени , как выражается Прыжов, а против ляхов .

146

Самови´дец — автор сочинения, известного как «Летопись» Самовидца. Жил во второй половине XVII века в Левобережной Украине и был самовидцем , то есть очевидцем , исторических событий, имевших отношение к Богдану Хмельницкому.

147

Прыжов указывает, что песня взята из книги П. А. Кулиша «Записки о Южной Руси» (I, 56).

148

Прыжов дал прямо в тексте следующие пояснения: хардаман  — водка, настоянная на кардамоне; сыни ногавици  — синие штаны; борва  — цветное платье.

149

Арист Аристович Куни´к (1814–99) — историк, филолог, этнограф. В своих основных трудах исследовал отношения Древней Руси со скандинавами, Византией и тюркскими народами (печенегами, половцами, торками). Немец по рождению, выпускник Берлинского университета, переехавший в Россию в 1839 году, Куник развивал «норманскую теорию», то есть утверждал, что норманны, или варяги, основали первое древнерусское государство на территориях, заселённых разрозненными восточнославянскими племенами.

150

Иоахим Лелéвель (1786–1861) — польский историк и общественный деятель, автор трудов по истории Литвы и Польши с древнейших времён до XIX века.

151

Пяст — крестьянин, который, согласно легенде, был возведён на престол и стал основателем первой польской княжеской династии.

152

Богухвáл (XIII век) — польский летописец. «Великопольская хроника» Богухвала охватывает период с древнейших времён до 1252 года.

153

Nabożeństwo (польск.) — духовенство.

154

Сноска Прыжова: A. Naruszewicz. Historya Jana-Karola Chodkiewicza. Т. 2. Warszawa, 1805. S. 165.

Дополним: Адам-Станислав Нарушéвич (1733–96) — польский священнослужитель и историк, автор «Истории польского народа».

155

Слово быти  вставлено нами. Многие источники сообщают о преобразовании Киевского княжества в воеводство, например, в Львовской летописи есть такая запись за 1471 год: «Польський король Казимир перетворив Киïвське князiвство на повiт воеводства пiд владою Литви. Першим старостою [був] литвин Гоштольд». Одну из версий о том, как Мартин Гоштольд (Гаштольд) вступал в воеводы, приводит историк Владимир Антонóвич (1834–1908): «Казимир Ягайлович… решил, что впредь Киев будет состоять под управлением воевод, назначаемых великим князем; в качестве первого воеводы и послан был Мартын Янович Гаштольд, сын бывшего опекуна Казимира. Известие о новом распорядке их земли привело киевлян в крайнее смущение; они не впустили в город нового воеводу, яко не токмо не князь бе, но более яко лях бе . Затем киевляне отправили посольство к королю, прося назначить правителем Киева Михаила Олельковича, или другого князя православной веры, заявляя, что они готовы скорее все умереть, или искать другого государя, чем повиноваться литвину римской веры. Король, находившийся тогда в Вильне, под влиянием панов литовской католической партии, остался непреклонным в своём решении. Гаштольд отправлен был на воеводство с литовским войском и должен был начать своё управление с того, что взял приступом главный город своей области. Киевляне, принуждены бывша  оружием королевского войска, должны были подчиниться присланному воеводе».

156

Сноска Прыжова: См. Д. А. Валуев. «Синбирский сборник». М., 1845.

Уточним, что у Дмитрия Александровича Валýева (1820–45), составившего «Сборник», название было именно Синбирский  (до 1780 года Симбирск был крепостью Синбирск).

157

Сноска Прыжова: Шафарик ошибочно принимал, что шляхта  образовалась из корня лех ; нарицательное — дворянин, помещик.  Другие производства ещё более несостоятельны. У Микуцкого: шляхта  от latinus, лятин, шляхта . У Соловьева шляхта  от шляг  (дорога): С. М. Соловьёв. История России с древнейших времён. Т.1, М., 1851. Прим. 342.

158

Сноска Прыжова: Д. И. Зубрицкий. «Критико-историческая повесть временных лет Червонной, или Галицкой, Руси». М., 1845, с. 33.

159

Станислав Конецпóльский (1591–1646) — один из крупнейших военачальников своего времени. Командовал войсками, расположенными на Украине. Нанёс несколько поражений крымским татарам и шведам.

160

Сноска Прыжова: Okolski. Dyaryusz transactiey wojennej między wojskiem koronnem i zaporoskiem w r. 1637 miesiąca grudnia przez Mikołaja Potockiego zaczeętej i dokończonej (Zamość), 1638.

Прыжов цитирует польского богослова и историка Шимона Окольского (1580–1653) — его полевые заметки, посвящённые казацкому восстанию 1637 года: Окольский в качестве полкового священника сопровождал польские войска, направленные на подавление запорожского восстания.

161

Прыжов сообщает в своём тексте, что это цитата из универсала Брюховецкого (1663 год).

162

Сноска Прыжова: Иначе démocratic nobiliare,  как удалось выразиться Лелевелю. «La Pologne, — говорил он, — avait conservée depuis des siècles son organisation communale (?)… cette organisation reparut (?) avec plus d’éclat dans la démocratic nobiliare (?). Pendant que cet élément, Slave par excellence (?), préparait les materiaux pour la république de la Pologne…» (Lelew. Hist, de la Lith. 34).

163

Перевод стихотворной фразы Нарушевича: Ведь в Польше золотая вольность следует нерушимым правилам: холопа — на кол, пану — ничего, а шляхтича — на башню.

164

Гийом Левассер де Боплáн (ок. 1600–73) — французский инженер и картограф на польской службе. Находился в основном на территории Украины, участвовал в военных походах Станислава Конецпольского. Его «Описание Украины» (Description d’Ukranie) вышло впервые в 1660 году в Руане (Франция).

165

Сноска Прыжова: Г. Боплан. Описание Украины. Спб., 1832, с. 9.

166

Яков Фёдорович Головáцкий (1814–88) — писатель, общественный деятель, священник и профессор на кафедре русского языка во Львовском университете. Автор таких работ, как «Об исследовании памятников русской старины, сохранившихся в Галиции и Буковине», «Галицкий князь — Роман Мстиславич», «Как жилось русскому народу в золотой век цветущей Польши?»

167

В 1648 году в урочище Жёлтые Воды повстанческая армия Богдана Хмельницкого разбила превосходящие силы поляков.

168

Иван Евстафьевич Выгóвский (?—1664) был выбран гетманом Малороссии в 1657 году на раде, собравшейся в Корсуни. Его политические интриги, а именно лавирование между Польшей и Москвой, тайные переговоры с крымскими татарами и шведами, привели к недовольству и бунту запорожских казаков, к вооружённым столкновениям на Украине. В 1658 году Выговский заключил договор с Польшей (в городе Гадяч); Гадячская уния, или Гадяцкие пакты , как пишет Прыжов, позволяли польскому королю Яну-Казимиру вновь присоединить Малороссию к Польше. (В отличие от Прыжова, большинство источников датируют подписание договора 1658 годом.) Потерпев в конечном итоге поражение, гетман ушёл в Польшу, где через несколько лет был расстрелян по обвинению в измене.

169

Исторические справочники приводят совсем другой рассказ о последних годах и днях Юрия Хмельницкого: дожил он до 1685 года, повоевав и за поляков, и за турок, и в 1685 году его задушили по приказу турецкого паши.

170

Слова заплатит мает  вставлены нами.

171

Прыжов сообщает, что акт испорчен, отсюда пропуски и обрывки слов.

172

Быть может, Прыжов имеет в виду самозванца, который в первой половине XVIII века называл себя сыном Петра I (настоящий сын, Пётр, умер в 1719 году). Или это Лжепётр того периода в русской истории, который известен как Смутное время? — если так, непонятно, почему Прыжов ставит самозванца Илейку, повешенного в 1607 году, в один ряд с Петриком, современником Кочубея и Мазепы, участником тех событий в Малороссии, о которых, собственно, и ведёт рассказ Прыжов.

173

Коханóвская — псевдоним Надежды Степановны Соханской (1825–84), писательницы и журналистки.

174

Сноска Прыжова: До сих пор великоруссы в Острогожском уезде составляют только одну сороковую часть всего населения.

175

Мурáвская сакмá, или Мурáвский шлях — путь от Перекопа до Тулы, пролегающий в то время большей частью по безлюдной степи; по этому пути крымские татары осуществляли свои самые крупные нападения на Московское царство в XVI–XVII веках.

176

Славяно-Сéрбия, Славяносéрбия — автономная область, созданная в 1753 году в Малороссии для сербов, венгров и болгар, бежавших от турецкого ига. Для беженцев, принявших русское подданство, были созданы военные поселения на правом берегу Северного Донца, из них сформировали два гусарских полка под командованием Шевича и Прерадовича. Славяносербия с центром в городе Бахмуте подчинялась непосредственно Сенату и Военной коллегии; в 1764 году она была включена в только что созданную Новороссийскую губернию.

177

Сноска Прыжова: Я. М. Маркович. Записки о Малороссии, её жителях и произведениях. Т. 1–2, Спб., 1798.

Прыжов ссылается на Якова Михайловича Мáрковича (1776–1804), этнографа и фольклориста, который задумал обширное историко-географическое описание Малороссии, но успел создать и издать только два первых тома. Однако, этот Маркович родился в 1776 году, а в тексте идёт речь о событиях 1730–40х годов: похоже, что Прыжов приписал этнографу слова другого Якова Марковича, о котором, в частности, пишет С. М. Соловьёв в 23-м томе своей «Истории»: «Один из самых видных людей в Малороссии, человек образованный или, по крайней мере, большой охотник до образования, покупавший книги русские и иностранные и делавший из них длинные выписки, выписывавший иностранные газеты и учителей иностранных к детям своим, оставивший нам любопытные записки, бунчуковый товарищ Яков Маркович, которого в 1742 году посылали депутатом от Малороссии приветствовать новую императрицу и ходатайствовать о льготах для Малороссии, — этот самый Яков Маркович по возвращении в Малороссию в 1743 году подал просьбу о пожаловании его за службу чином полковничьим на ваканцию…» Наверно, именно он писал своей жене в Глухов. Этот Яков Маркович (1696–1770) учился в Киевской академии, отличался любовью к литературным занятиям, в течение полувека, с 1717 по 1767 год, он вёл дневник, и эти «любопытные записки» были изданы в 1859 году под заглавием «Дневные записки генерального подскарбия Якова Андреевича Марковича».

Или просто Яков Михайлович цитирует в своих «Записках о Малороссии» своего предка Якова Андреевича?

178

Григорий Николаевич Теплóв (1717–79) — государственный деятель. В 1750 году он был направлен из Петербурга в распоряжение К. Г. Разумовского, гетмана Малороссии, которого он сильно подчинил своему влиянию. В 1764 году Теплов составил записку «О непорядках, которые происходят от злоупотреблений прав и обыкновений грамотеями в Малоросии»; критика Теплова сыграла свою роль в упразднении гетманства.

179

Примечание Прыжова: В ведре государевом кварт 28 3/4.

180

Сноска Прыжова: См.: А. Ф. Шафонский. «Описание Харьковского наместничества» [б. м., б. г.], с. 93; В. В. Пассек. «Очерк Харьковской губернии» [б. м., б. г.], с. 73; П. А. Кулиш. «Записки о Южной Руси». Т. 1. Спб., 1856, с. 90–93; А. А. Скальковский. «Наезды гайдамак на Западную Украину в XVIII столетии». Одесса, 1845, с. 50.

181

Сноска Прыжова: Русское слово. 1861, № 5, с. 1.

182

Царствующим государем для Прыжова был Александр II.

183

Иван Никитич Бóлтин (1735–92), историк и государственный деятель, высказывался брезгливо не только о пристрастии народа к вину: он и о народных былинах и старинных песнях говорил как о «песнях подлых , без всякого складу и ладу. Подлинно таковые песни изображают вкус тогдашнего века, но не народа, а черни, людей безграмотных, и, может быть, бродяг, кои ремеслом сим кормилися, что слагая таковые песни, пели их для испрошения милостыни».

184

Ландри´хтер — главный судья Ингерманландской губернии; позже был учреждён пост оберландрихтера для главного судьи в каждой губернии, а ландрихтером стали называть главного судью уезда. Яков Никитич Ри´мский-Кóрсаков был назначен ландрихтером Ингерманландии в 1707 году. Любопытно, что Корсаков, обвинявший Посошкова в воровстве, став петербургским вице-губернатором (в 1711 году) проворовался в свою пользу и в пользу здесь упомянутого Меншикова, за что был бит кнутом и сослан (в 1715 году).

185

Как сообщают исторические справочники, Миних получил желанный титул генерал-фельдцейхмейстера, то есть главного начальника артиллерии, в феврале 1729 года.

186

Мориц-Август Бениóвский (1741–86) — авантюрист, смельчак, искатель приключений. То ли словак, то ли венгр по рождению, носитель польской фамилии, он называл себя то графом, то бароном. Юношей он участвовал в Семилетней войне в качестве поручика австрийской армии, потом воевал за поляков против России. В 1768 году был взят в плен, отправлен в Казань, откуда бежал, и, пойманный, был сослан на Камчатку. Там Бениовский составил заговор, в котором участвовали сосланные государственные преступники и некоторые из местных жителей. В апреле 1771 года бунтовщики во главе с Бениовским, разграбив город Большерецк, вышли в море на захваченном судне «Св. Пётр». Они заходили на Курильские острова, в Японию, в июле оказались на острове Св. Маврикия (он же Иль-де-Франс) в Индийском океане. Справочники, противореча друг другу, сообщают о появлении Бениовского на Мадагаскаре, во Франции, в Австрии и Англии… В 1785 году он, судя по всему, уже во второй раз прибыл на Мадагаскар, где взбунтовал туземцев против французских колониальных властей; он погиб в стычке с французами в 1786 году.

187

Еврéинов — довольно известная фамилия, но что касается откупщика, упомянутого Прыжовым, в современных справочниках нам удалось найти лишь справку о том, что некий Евреинов, казанский купец, вместе с неким Ленивцевым, статским советником, арендовали в 1811–14 казённые винокуренные заводы в Тобольской губернии.

188

В Москве есть Щипок, и некоторые объясняют название тем, что улица Щипок названа по урочищу Щупок, где на заставе стражники длинным железным щупом  протыкали солому и сено на возах, «прощупывали» тюки, проверяя, нет ли внутри товаров, спрятанных для беспошлинного провоза, и также следили, чтобы в Москву не ввозили вино, которое в столице стоило дороже, чем в провинции.

189

Скорее всего, Прыжов имеет в виду Павла Ивановича Авéрина (1775–1849), государственного деятеля, который выполнял различные дипломатические поручения, а в 1828–31 годах управлял Волынской губернией.

190

Николай Николаевич Муравьёв-Амýрский (1809–81) — государственный деятель, в 1847–49 годах генерал-губернатор Восточной Сибири.

191

Матиас Александер Кастрéн (1813–52) — шведско-финский языковед. В 1841 году он приехал в Россию и провёл три года на севере, изучая языки коми и марийский. В 1845–48 годах по поручению Санкт-Петербургской академии наук Кастрен находился в Сибири для изучения местных языков, побывал на Иртыше, Оби и Енисее, объехал Прибайкалье.

192

Сноска Прыжова: Имеется в виду «Путешествие Александра Кастрена по Лапландии, северной России и Сибири». М., 1860.

193

Сергей Васильевич Макси´мов (1831–1901) — этнограф, автор книг «Год на Севере», «Лесная глушь», «На восток», «Сибирь и каторга».

194

Василий Александрович Кóкорев (1817–89) — предприниматель, разбогатевший на винных откупах. Кокоревская водка  стало расхожим выражением в середине XIX века; например, у Н. С. Лескова в романе «Некуда» мы читаем: «У часовенки, на площади, мужики крестились, развязывали мошонки, опускали по грошу в кружку и выезжали за острог… распевая с кокоревской водки: Ты заной, эх, ты заной, ретивое …» У Лескова же в повести «Житие одной бабы» главный герой, угощая деревенских мужиков, сравнивает водку местного откупщика с водкой того же Кокорева: «Купил полведра водки, заказал обед и пригласил мужиков. Пришли с бабами, с ребятишками. За столом было всего двадцать три души обоего пола. Обошли по три стаканчика. Я подносил, и за каждой подноской меня заставляли выпивать первый стаканчик, говоря, что и в Польше нет хозяина больше . А винище откупщик Мамонтов продавал такое же поганое, как и десять лет назад было, при Василье Александровиче Кокореве…»

195

Сноска Прыжова: М. Я. Киттары. «Публичный курс винокурения…» Вып. I. Спб., 1862. Лекция 1.

Дополним: Модест Яковлевич Киттáры (1825–80) — доктор естественных наук, пропагандист новых идей и технологий в различных отраслях народного хозяйства. При отмене откупной системы Министерство финансов пригласило Киттары прочесть курс винокурения вновь назначаемым акцизным чиновникам, которые затем определялись на должность по его аттестации.

Вспоминается стихотворение Н. А. Некрасова «Петербургское послание», в котором в сатирическом тоне прославляется Москва, и в одной строфе поэт упоминает и откупщика Кокорева, и профессора Киттары (который считал, что всё-таки иногда можно использовать для воспитания розги), и экономиста И. К. Бабста (1824–81).

Правдивый град! Там процветает гласность,
Там принялись науки семена,
Там в головах у всех такая ясность,
Что комара не примут за слона.
Там, не в пример столице нашей невской,
Подметят всё — оценят, разберут:
Анафеме там предан Ч<ернышевский>
И Кокорева ум нашёл себе приют!
Правдивый град! — Туда, туда с тобой
Хотел бы я укрыться, милый мой!

Мудрёный град!
По приговору сейма
Там судятся и люди и статьи,
Учёный Бабст стихами Розенгейма
Там подкрепляет мнения свои,
Там сомневается почтеннейший Киттары,
Уж точно ли не нужно сечь детей?..

196

Сноска Прыжова: Жизнеописания знаменитых откупщиков автор постарается приложить ко второму тому «Истории кабаков».

197

У В. И. Даля кроме перечисленных названий есть ещё: чем ворота запирают, огонь да вода, душегрейка, хлебная слеза, что под тын кладёт, распоясная, клин в голову, мир Европы. Прильпе язык  — укороченный вариант приговорки прильпе  (прилип) язык к гортани , которая восходит к библейским текстам; в частности, в Двадцать первом псаломе: «и язык мой прильпе гортани моему» — то есть, я онемел .

198

Сноска Прыжова: Н. А. Добролюбов. Соч., т. 4. Спб., 1862, с. 65–108.

Поясним, что в одной из своих статей Н. А. Добролюбов пишет: «Недавно в К-ской епархии донесли губернатору на священников, как на бунтовщиков, за то, что они стали склонять к трезвости своих прихожан и успели убедить к этому некоторых.»

«Мысль о воздержании и трезвости» временами, действительно, «проносится» по нашей земле, иногда как ураган с печальными последствиями, как это было на закате коммунистического правления, когда призыв к борьбе за трезвый образ жизни, исходивший из Кремля, был воспринят особо рьяными руководителями низжих звеньев власти как указание вырубать виноградники, истребляя, так сказать, источники алкоголя на корню. Помнится, для «борьбы» с пьянством в пределах всей страны правительство ограничивало часы торговли спиртным, вводило ограничение на количество покупаемых бутылок… доходило до выдачи талонов на водку и до того, что в магазинах требовали принести пустую водочную бутылку, иначе тебе не продадут полную… «Мысль о трезвости» всегда наталкивается у нас на «мысль» об особой роли, которую водка якобы играет в России, при этом непременно вспоминается затасканный князь Владимир с пресловытым «веселие пити на Руси», вложенным в его уста летописцем, или даже поминается с пьяненьким благоговением Библия, против вина вроде бы не возражающая.

Юрист А. Ф. Кони в 1915 году писал в статье «К истории нашей борьбы с пьянством»: «Сколько лет по отношению к вопросу о борьбе с народным пьянством наше законодательство и, в значительной мере, общество и печать ходили вокруг да около , намечая трудно осуществимые способы борьбы, в действительность которых они сами не верили, стыдливо и лицемерно умалчивая о главном источнике зла. Голоса немногих общественных учреждений и отдельных лиц, радевших о нравственном и физическом здоровье народа, терялись в согласном хоре официальных заявлений, из которых в одном, авторитетно сделанном в Государственной думе, даже говорилось, что водка составляет предмет первой необходимости для народа, в забвении того, что она грозит обратиться в предмет его конечной гибели. К этому хору присоединились голоса своекорыстных добровольцев из частных лиц, певших о том, что всё обстоит благополучно , и повторявших избитые ссылки на то, что Руси  нет другого веселия, как пити , и кощунственные указания на брак в Кане Галилейской и даже на Тайную Вечерю».

199

Сноска Прыжова: Мы видели выше, что подмосковские крестьяне давно уж вместо водки пили ром.

200

19 февраля 1861 года Александр II подписал манифест об отмене крепостного права.

201

А. Ф. Кони в статье «К истории нашей борьбы с пьянством» (1915) дал несколько нелестных определений откупщика: «Пред глазами прошёл откупщик, провинциальный питейный меценат, финансовый друг отечества, безнаказанный фальсификатор народной отравы и легализированный насильник во имя своих прав на это». Можно было бы назвать эти определения убийственными, можно было бы сказать, что известный судебный и общественный деятель А. Ф. Кони заклеймил  систему откупов, но и искренний порыв Кони, и наша хвала его искреннему порыву относятся к области беллетристики, тогда как пьянства в России не убавилось, откупщика Кокорева вспоминают сейчас чаще как оригинала и щедрого мецената, а после Прыжова и Кони действия коммунистических властей, взявших в откуп  не одну отрасль экономики, а всю страну, ошеломили бы и Прыжова, и Кони, и даже Кокорева: водка стала главнейшим пополнением бюджета, и та же государственная рука, спаивающая собственный народ, карала свой спаиваемый народ, штрафуя граждан на каждом углу за появление в нетрезвом виде , отправляя их в вытрезвители и на принудительное лечение от алкоголизма.

202

Примечание Прыжова: Быт и распространение кабаков должны были войти во второй том «Истории кабаков».

Мы приведём сведения о численности московских кабаков из статьи бытописателя А. Мартынова «Московская старина» (1878 год): «В 1626 году было в Москве 25 кабаков, в 1775 году на двести тысяч жителей 151, в 1805 году 116 кабаков, в 1842 году 128, в 1866 году на шестьсот с лишком тысяч жителей 240 питейных домов, но теперь в этих заведениях нет ни лавки, ни стула, и устранена всякая возможность беседования.»

203

Примечание Прыжова: В московских кабаках до сих пор нет других закусок, кроме маленького кусочка хлебца величиною в семитку. В винных погребах — везде закуска.

204

Михаил Парфёнович Заблóцкий-Десятóвский (1816–58), служивший в Министерстве иностранных дел, редактировал «Сборник статистических сведений о России» (1851), для которого написал также статью «О числе жителей в России по состояниям».

205

Статистику, приводимую Прыжовым, хочется дополнить цифрами, которые сообщают о положении вещей после написания его книги — в конце XIX и начале XX века, тем более, что А. Ф. Кони, изложивший их в своей статье «К вопросу о нашей борьбе с пьянством» (1915), касается не только прямой смертности от чрезмерного употребления водки, но напоминает о самоубийствах и преступности под воздействием той же водки: «Положение вещей, при котором с 1896 по 1906 год население Русской империи увеличилось на 20 %, а питейный доход на 133 %, причём в последнее время народ пропивал ежедневно почти два миллиона рублей, не могло быть признано нормальным. Необходимо принимать во внимание, что уже в девяностых годах прошлого столетия в Европейской России ежегодно — в среднем — сгорало и умирало от ожогов около тысячи человек, лишало себя жизни и отравлялось по неосторожности свыше 3200 человек, тонуло со смертельным исходом 7300 и опивалось смертельно свыше 5000 человек, причём в числе погибших по первым трём категориям было, без сомнения, значительное число лиц, находившихся в состоянии опьянения или доведённых до самоубийства злоупотреблением спиртными напитками. В это же десятилетие среднее число преступлений и проступков, совершённых в нетрезвом виде, составляло 42 % общего числа, 93 % воинских проступков было результатом чрезмерной „выпивки“, и, наконец, вскрытие мёртвых тел лиц, скоропостижно умерших, давало 57 % умерших от пьянства и его последствий. В одном апреле месяце 1908 года в Петрограде 55 мужчин прибегло к самоубийству, и из них 18 — под влиянием пьянства. Нужно ли поэтому говорить о разрушительном влиянии пьянства на семью, на личную и общественную нравственность?»

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.