Рехин И. В. Вариации на тему «Гитара в России». Субъективные заметки о путях развития гитары с точки зрения композитора.

Академик Асафьев и гитаристы

 

В истории гитары в России заслуга Бориса Владимировича Асафьева (1884-1949) состоит в том, что он одним из первых осознал и оценил возможности шестиструнной гитары как композитор-профессионал! Он понимал, что в России, как и в Европе, интерес к гитаре усиливается. Вполне возможно, Асафьев по своим каналам знал о музыкальной жизни Запада и Америки лучше, чем рядовые композиторы и музыковеды в те годы. Интересно, что наши исследователи, в разные годы занимавшиеся творческим наследием Б. Асафьева, «не заметили» его гитарной музыки. Ученица Асафьева – проф. Е. Орлова в своей книге «Б.В. Асафьев» (Л. 1963, стр. 257) цитирует лишь некоторые его мысли о гитаре, взятые из неопубликованного автобиогра-фического цикла «Былое и думы». В «Музыкальной энциклопедии» (Советская Энциклопедия, М. 1973, т.1, стр. 235-236) я не нашел даже упоминания о его гитарных сочинениях. Несколько слов о гитаре и гитарной музыке композитора можно прочитать у Б. Вольмана (1895-1971) в книге «Гитара и гитаристы» (Сов. композитор, Л, 1968, стр. 21, 170). В архивах Машкевича (см. «Классическая гитара в России и СССР», Екатеринбург, «Гермес», 1992, стр. 137) об Асафьеве дана лишь справка-объективка: «Крупный совет-ский композитор, учёный, лауреат Сталинской премии, Народный артист СССР, академик». И дальше сухое перечисление сочинений для гитары. В чём дело? Можно предположить, что Машкевич враждебно относился к Асафьеву в связи с его статьёй о Сеговии, напечатанной в 30-е годы, где он резко критикует исполнительский уровень гитаристов тех лет, их низкую профессиональную культуру. Можно допустить, что Машкевич написал Асафьеву письмо по этому поводу, что было в его традициях, но тот не ответил. Возможно, что Машкевич испытывал «комплекс неполноценности» перед музыкальным метром тех лет. Косвенным подтверждением такого предположения может служить письмо Машкевича к другому мэтру – профессору Киевской консерватории Марку Гелису, написанное в 1958 году, где он пишет: «Профессор! Автор этого письма – скромный любитель музыки и гитары, занимающийся исследованиями в области гитары и техники инструмента, В.П. Машкевич». В своём послании он решил объясниться и высказать профессору свои накопившиеся обиды. Он обвиняет Гелиса в «зазнайстве, холодной войне мышей и лягушек (шестиструнников и семиструнников) и ультрамате-риализме». Гелис не ответил на это письмо, как не ответил и на предыдущее. Возможно, аналогичная «патовая» ситуация была у Машкевича и с Асафьевым? Сегодня мы этого уже, возможно, не узнаем. Изданная в 2003 году в Екатеринбурге небольшая брошюра Виктора Попова «Асафьев и гитара», в основе которой использованы архивные материалы, даю-щиеся вперемежку с комментариями автора, и его интервью с уральским гитаристом Дмитрием Миловановым, даёт нам некоторое представление об истории возникновения его гитарных произведений и мыслей Асафьева о гитаре и гитарной музыке. Екатеренбуржец Виктор Попов – «баянист, любящий гитару» (как он написал в своей автобиографии, см. «Классическая гитара в России и СССР», стр. 1450) – в этом исследовании пытается восполнить некоторые «белые пятна» в биографии одного из влиятельнейших деятелей советского периода в области музыкальной культуры, дважды лауреата Сталинской премии, академика, плодови-того музыковеда и композитора (автора 28 балетов, 11 опер, 4-х симфоний). Кроме того, это первая известная мне попытка заинтересовать его гитарной музыкой молодое поколение.

Большая часть жизни и активной творческой деятельности Асафьева была связана с Петербургом и совсем немного с Москвой, куда он переехал за несколько лет до своей смерти. В 1908 году он окончил историко-филологический факультет Петербургского университета, в 1910 г. – Петербургскую консерваторию по классу композиции А.К. Лядова. С 1910 года работал концертмейстером в балете Мариинского театра. В этот период Асафьев сам активно начинает писать балеты, с 1914 года публикует свои статьи в журнале «Музыка», поддерживает современных композито-ров – Прокофьева, Стравинского и других. Он постоянно находится в центре музыкальной жизни, выступает с критическими статьями и очерками, сотрудничает с газетами и журналами тех лет, пишет книги и музыку к театральным спектаклям, много времени отводит музыковедческой исследовательской работе. По советским временам он сделал себе великолепную карьеру. В 1919-1930 гг. руководит в Институте истории искусств Отделом (Разрядом) истории музыки, с 1925 – профессор Ленинград-ской консерватории. В 20-е годы становится известным музыковедом, в 30-е – влиятельным идеологом социалисти-ческого реализма в искусстве. В 1929 году Асафьев издал прекрасную «Книгу о Стравинском», но позже в связи с изменением культурной политики партии от этой своей работы отрёкся! Начиная с 1932 года, Асафьев активно сотрудничает с создаваемыми союзами композиторов, стремится «проводить линию партии» в музыке. (О том времени ещё предстоит написать нашим историкам культуры!) В годы войны он жил и работал в блокадном Ленинграде. В 1943 году переехал в Москву, где возглавил научно-исследовательский кабинет при Московской консер-ватории и одновременно руководил сектором музыки в Институте истории искусств Академии Наук СССР. В 1948 году Асафьев стал председателем Оргкомитета Первого Всесоюзного съезда композиторов, утверждённого поста-новлением Совета Министров СССР от 30 марта 1948 года. Генеральным секретарём Союза композиторов тогда был назначен Т. Хренников. Но уже в январе 1949 года Асафьева не стало.

Было ли обращение Асафьева к гитаре случайным? Думаю, что нет. В городе было много гитаристов-любителей, существовали оркестры и ансамбли. И этому в немалой степени способствовала активная деятельность одного из известнейших гитаристов и педагогов Ленинграда Петра Исакова (1885-1958) и его ученика Василия Яшнева (1879-1962), сумевших наладить обучение гитаристов и концерт-ную работу. Приезд Сеговии в Ленинград не мог также пройти мимо внимания Асафьева. Под псевдонимом Игорь Глебов он пишет статью «Концерт Андре Сеговия», напечатанную в «Красной газете» 19 марта 1926 года: «Его исполнение никак нельзя упрекнуть в дешевом щегольстве и виртуозничестве дурного тона… безупречность вкуса, утонченное, не показное мастерство и, конечно, сказочное богатство динамических и колористических оттенков – вот что особенно и главным образом привлекает в феерической игре Сеговия, в игре столь необычной у нас, где искусство это так опошлилось». Выражая своё восхищение игрой артиста, он, как видим, со знанием дела пишет о «гитарной ситуации» тех лет, косвенно подтверждая и свой интерес к гитаре, в том числе, семиструнной. Б. Вольман в книге «Гитара и гитаристы» цитирует фрагмент из рукописи Асафьева «Мысли и думы» (стр.21): «Любил я и русскую «семиструнку», но скорее по знаменитым поэтическим и литературным «сказам», где над гитарой господствовало «вдохновенное нутро» вместо артистизма и презрение к профессионально-дисциплинированной игре». А вот один из таких примеров его размышлений о гитаре, который я цитирую по работе об Асафьеве В. Попова (стр.23): «Тембр гитары слышу ясно. Стараюсь вести свой слух в двух направлениях: к романско-импрессионистской стилистике (от лютневых импрессий) и к русской высокой классике вариаций и пьес различной жанровости первой половины ХIХ века вплоть до лирики «разночинного» романса. Ставлю перед собою интонационную задачу: вызвать в сознании музыку, которая должна принадлежать только и обязательно гитаре, её квартовой интонационной природе (но с полуто-ново заполняемой тетрахордностью) и её тембровости. Сознание светлеет: слышу путь назад – к арабско-среди-земноморской интонационной культуре и в глубь Востока ко всем лютне- и домроподобным разновидностям и к греко-средиземноморскому лирно-кифарному инструментализму; начинаю понимать интонационный смысл звукорядов античных теоретиков, слышу и намеченные мною пути вперёд через постижение логические интонационно-последовательные эволюции звукоряда». Асафьевские «Мысли и думы», фрагмент которых цитирует В. Попов (стр. 24), звучат для меня как набор очень красивых музыковед-ческих пассажей или стихи И. Северянина и В. Хлебникова. Но, может быть, я ошибаюсь…

Знакомство с шестиструнной гитарой у Асафьева стало возможным благодаря контактам с ленинградским гитарис-том В.И. Яшневым, жившим вместе с ним в одном из соседних домов на даче в Луге. Позже он встречался в Москве и с семиструнником Ивановым, когда рецензировал его книгу и смотрел сочинения для гитары. Как утверждают исследователи, Асафьев буквально за 4 дня (10-14 сентября 1939 года) на даче в Луге сочинил 12 прелюдий для гитары и Концерт для шестиструнной гитары, кларнета, литавр и струнного квинтета! При создании партии гитары он пользовался консультациями В. Яшнева. Гитарный концерт был сочинён, как мне кажется, в атмосфере спешки. Почему вторая часть написана для гитары соло, хотя первая хорошо разработана в плане музыкального развития и законченности формы? Вопрос остается без ответа. К сожалению, финал Концерта оказался слишком коротким, что в значительной мере снизило художественную ценность этого произведения. С трудом верится, что за 4 дня могло быть написано столько музыки! Даже если представить, что рукопись Концерта: клавир – 28 страниц, а партитура – 48 страниц, то только переписка сочинённого материала займёт минимум 3 дня, если не больше. Но ведь концерт ещё нужно было сочинить! А ещё 12 прелюдий? Может быть, у него были помощники-переписчики? Думаю, что, скорее всего, у Асафьева были предварительные заготовки, черновики, наброски, сделанные раньше для других сочинений. Цикл «Шесть романсов-песен в старин-ном стиле» для гитары соло был Асафьевым сочинён в период между 27-28 ноября 1940 года.

Премьера Гитарного концерта состоялась за несколько недель до войны, 22 мая 1941 года. Оркестром Ленинград-ского радио дирижировал Николой Рабинович. Не знаю, был ли Асафьев, как автор, удовлетворён исполнением и солистом. Но имени солиста он не запомнил! И это довольно странно. Возможно, что он просто не мог найти достойных гитаристов-исполнителей. (Как указывает Попов, партию гитары исполнил Вениамин Кузнецов, ученик Яшнева). Асафьев признаётся в своих воспоминаниях «… увы, ни критика, ни композиторы, не обратили внимания ни на Сюиту (где помимо балалаек, домр, баянов, исполь-зуется и гитара – прим. авт.), ни на Гитарный концерт. Традиция замалчивания моих работ прочно укрепилась». Это, конечно, явное преувеличение или чувство неудовлетворённости. Однако правда, на мой взгляд, заключалась и в том, что как для композиторского клана, так и для большинства гитаристов, сочинения Асафьева по разным причинам для одних были неинтересны, для других – малопонятны. Но и времена для искусства в предвоенные и военные годы наступили суровые. Кроме того, Гитарный концерт и с идеологической точки зрения не представлял большого значения, как, например, Седьмая «Ленинград-ская» симфония Шостаковича. Судя по всему, Асафьев и после окончания войны не интересовался судьбой своей гитарной музыки. Возможно, как автор он не был удовлетво-рён этим сочинением. 5 августа 1948 года, за несколько месяцев до смерти академика, В. Яшнев писал Асафьеву из Пскова в Москву с просьбами прислать ему партитуру Гитарного концерта для исполнения. Но, по-видимому, ответа от уже больного композитора он не получил.

Гитарная музыка Асафьева, оставшаяся в рукописях, долго пылилась в архивах. 18 лет спустя, уже после смерти композитора, ленинградский гитарист Лев Андронов (1926-1980) неоднократно играл Гитарный концерт с фортепьяно. В качестве аккомпаниатора был и Борис Вольман, автор книги «Гитара и гитаристы». Позже Андронов записал Концерт Асафьева на пластинку. Симфоническим оркестром дирижировал Виктор Федотов. (Уже в 80-годы он делал с эстрадно-симфоническим оркестром ленинградского радио фонограмму для моего балета «Третий семестр». Так моя судьба переплелась с Асафьевским концертом для гитары)

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.