Кэмпбелл Данкан Б. Искусство осады. Знаменитые штурмы и осады Античности. (Продолжение I).

«Толлено»

Простое устройство, напоминающее колодезный журавль и одинаково используемое как осаждающими, так и осажденными. Оно состоит из длинного горизонтального рычага с шарниром посредине, который крепится к верхнему концу вертикально стоящей балки. Когда один конец тянут вниз, другой поднимается. Осажденные придумали массу способов, чтобы с его помощью помешать осаждающим в их действиях — они захватывали их машины крючком или ковшом, сбрасывали на них тяжести. В 213 году до н.э. в Сиракузах Архимед приспособил это устройство для выдергивания римских кораблей из воды, а в Кремоне в 69 году н.э. защитники захватывали с его помощью отдельных воинов противника и перебрасывали к себе через стену. В 429 году до н.э. осажденные платейцы использовали такую же машину (историк Фукидид называет ее keraia — «рея») для сбрасывания тяжелых балок на стенобитные орудия спартанцев, пытаясь отломать их ударные наконечники. Амбракийцы использовали такую же тактику в 69 году до н.э.

Интересный вариант для использования «толлено» осаждающими описан Вегецием в его «Сборнике военных предметов» (Epitoma rei militaris). Хотя он и написан в конце IV или начале V века н.э., считается, что сведения по осадному делу основываются на утраченной рукописи («Тактика»), принадлежащей перу писателя I века Фронтина. В tolleno Вегеция на одном конце рычага закреплена плетеная корзина, достаточно большая, чтобы вмещать нескольких воинов. Когда этот конец поднят, корзину можно закинуть прямо на стену, маневр очень опасный, но вполне выполнимый.

 

 

Рим и Македония

В конце III — начале II века до н.э. римские армии вели войну в Греции против Македонии, Спарты и Этолийской лиги. Благодаря союзу с Пергамом и Родосом часто применялась артиллерия, чаще стали использоваться машины, но главной тактической составляющей осады все еще оставался приступ. В то же время при Филиппе V (правил в 221–179 годах до н.э.) и его сыне Персее (правил в 179–168 годах до н.э.) произошло нечто вроде возрождения македонского осадного искусства, а недолгий период, когда Македония и Рим заключили союз, видимо, привел к плодотворному обмену идеями. Македонцы были всегда готовы применить подкоп, несмотря на сопутствующие опасности. В 217 году до н.э. армия Филиппа V девять дней рыла подземный ход к городу Фтиотидские Фивы и еще три дня подкапывала участок его стены на протяжении 200 футов (60 м), но подкоп обрушился раньше времени, погребя скорее всего и самих копателей (Полибий 5.100.2–5). Такая же операция в Пале — городе палеян за год до этого прошла без сучка и задоринки: стена была подкопана и подперта деревянными балками, городу предложили сдаться, а когда последовал отказ, деревянные конструкции подожгли, и часть стены обрушилась. Впрочем, изменник Леонтий, один из начальников армии Филиппа, сознательно сорвал заключительный приступ (Полибий 5.4.6–13).

Укрепления Книда (Турция) защищают большую территорию вокруг двух гаваней и поднимаются по холмам к акрополю (справа вверху). Филипп V напал на город в 201 г. до н.э., но потерпел неудачу.

Укрепления Книда (Турция) защищают большую территорию вокруг двух гаваней и поднимаются по холмам к акрополю (справа вверху). Филипп V напал на город в 201 г. до н.э., но потерпел неудачу.

Эта гравюра шевалье де Фоляра показывает, как должно работать помещение для поджога в конце подземного хода.

Эта гравюра шевалье де Фоляра показывает, как должно работать помещение для поджога в конце подземного хода.

Античный город Новый Карфаген (нынешняя Картахена в Испании) располагался на полуострове. Единственный подход к нему был по узкому перешейку с восточной стороны. Римский военачальник Сципион, начиная приступ, именно с этой стороны готовил главный удар. Однако, отбиваясь от мощного штурма ворот, защитники не заметили отряд римлян, переплывающих неожиданно мелкую часть лагуны к северу от города. Преодолев с помощью лестниц незащищенный участок стены, те открыли ворота изнутри, и город был взят.

Античный город Новый Карфаген (нынешняя Картахена в Испании) располагался на полуострове. Единственный подход к нему был по узкому перешейку с восточной стороны. Римский военачальник Сципион, начиная приступ, именно с этой стороны готовил главный удар. Однако, отбиваясь от мощного штурма ворот, защитники не заметили отряд римлян, переплывающих неожиданно мелкую часть лагуны к северу от города. Преодолев с помощью лестниц незащищенный участок стены, те открыли ворота изнутри, и город был взят.

В 201 году до н.э. в Принасе, а через 10 лет в Ламии скальное основание, на котором стоял город, оказалось слишком крепким для подкопа. В последнем случае выгодное для Филиппа сотрудничество с Римом привело к обратным результатам, потому что союзники велели ему отступить, и он вынужден был уйти с пустыми руками (Ливий 36.25.1–2). Но в первом случае он ловко обманул горожан: македонцы днем устраивали шум, как будто от копания, а ночью громоздили горы якобы выкопанной земли, принесенной на самом деле откуда-то со стороны, так что когда Филипп заявил, что подкопал около 200 футов (60 м) стены, принасийцы поверили и сдали город (Полибий 16.11.2–6). Этот замысел был настолько удачным, что позже он упоминается в работах как Фронтина (3.8.1), так и Полиэна («Стратагемы» 4.18.1).

Филипп редко основывал свою стратегию на применении машин, видимо, из-за сложности перевозки столь громоздких сооружений по греческой гористой местности. Применение им полного набора осадной техники мы можем видеть только однажды, при Эхине (см. илл. напротив) — городе, к которому можно легко было доплыть морем. Точно так же обстояло дело и с артиллерией — хотя Филипп определенно владел различными артиллерийскими орудиями, они использовались нечасто. Гораздо чаще он предпочитал идти на приступ, как, например, в Псофиде (219 год до н.э.), где три колонны солдат с лестницами совершили одновременный штурм с трех сторон крепости. Но город был взят, когда гарнизон сделал вылазку, которая была отбита, при этом осаждающие, преследуя противника, ворвались сквозь открытые ворота в город (Полибий 4.70–72).

Римские армии того времени продолжали применять сходную тактику. За десятилетия, последовавшие после поражения Ганнибала в 202 году до н.э., различные конфликты вынуждали римские армии передвигаться по всему Средиземноморью, но демонстрируемое ими осадное искусство сводилось, как правило, к штурму. В 200 году до н.э. Клавдий Центон устроил на рассвете нападение на главную македонскую базу в Халкиде. Один отряд с лестницами захватил башню и прилегающую часть стены, после чего тихо пробрался к воротам и открыл их всему войску. В последующем хаосе вспыхнул огонь, охвативший арсенал, полный артиллерии (Ливий 31.23.1–24.3).

Но лестницы были не единственным средством преодолеть стену. В 169 году до н.э. Гераклея была захвачена воинами, которые вскарабкались на стену со щитов, составленных в форме «черепахи» (testudo)(Ливий 44.91–10).

Знакомство Рима с Македонией, как с противником, так и с союзником, открыло римским военачальникам глаза на возможности более сложной стратегии и тактики. П. Сульпиций Гальба, пытаясь снять осаду Филиппом Эхина в 210 году до н.э., воочию познакомился с набором осадной техники македонцев и, естественно, оказался под впечатлением от увиденного. Постепенно стали использоваться по мере надобности разные виды машин. В 198 году до н.э. при Атраксе Квинкций Фламинин построил вал, чтобы подвести тараны к стенам. Хотя его войска и ворвались в город через пробитую брешь, гарнизон крепости отразил их атаку. Осадная башня, которую Фламинин ввел затем в бой, чуть не опрокинулась, попав колесом в колею, и римляне в конце концов отступили (Ливий 32.18.3). Их неудачу можно, наверное, объяснить неопытностью в ведении механизированной осады. Во-первых, их насыпь была, очевидно, слишком плохо укреплена, чтобы вынести вес тяжелой техники, во-вторых, они до этого редко прибегали к помощи осадных башен. Полибий упоминает о башнях среди техники, разрушенной у Лилибея за 50 лет до этого (Полибий 1.48.2), но они могли быть предоставлены Гиероном, да и в любом случае не сыграли большой роли.

Осада Эхина Филиппом V в 210 г. до н.э. По словам Полибия, осадные укрепления Филиппа состояли из галереи с зубцами, идущей параллельно городским стенам, а с каждого ее конца стоял большой стенобитный таран на колесах. Пространство за ней было защищено системой крытых проходов. Были установлены три тяжелые катапульты. В дополнение к этому Филипп начал рыть два подземных хода, чтобы подкопать городскую стену. Но до заключительного приступа дело так и не дошло, поскольку город сдался.

Осада Эхина Филиппом V в 210 г. до н.э. По словам Полибия, осадные укрепления Филиппа состояли из галереи с зубцами, идущей параллельно городским стенам, а с каждого ее конца стоял большой стенобитный таран на колесах. Пространство за ней было защищено системой крытых проходов. Были установлены три тяжелые катапульты. В дополнение к этому Филипп начал рыть два подземных хода, чтобы подкопать городскую стену. Но до заключительного приступа дело так и не дошло, поскольку город сдался.

Для штурма городских ворот римские воины часто строились в «черепаху», сводя щиты над головами, как показано в этой сцене на колонне Траяна в Риме.

Для штурма городских ворот римские воины часто строились в «черепаху», сводя щиты над головами, как показано в этой сцене на колонне Траяна в Риме.

При Гераклее в 191 году до н.э. Ацилий Глабрион разделил свое войско на четыре отряда и устроил между ними соревнование по постройке осадного вооружения. Возведя насыпи, они в течение двадцати четырех дней «упорно осаждали город с помощью осадных башен, таранов и прочей техники» (Ливий 36.22.9), прежде чем пошли на ночной штурм с помощью лестниц. Даже в Амбракии, которую обложил в 189 году до н.э. Фульвий Нобилиор, римляне прибегали к активной наступательной тактике «огнем и мечом» (Ливий 38.6.2), хотя и обнесли город осадной стеной. Защитники использовали всевозможные контрмеры, включая сбрасывание тяжестей с помощью «толлено» на римские тараны и использование специальных крючьев для захвата осадных механизмов. Проломы в стенах быстро заделывались, днем и ночью предпринимались вылазки с целью поджечь осадную технику Нобилиора. В конце концов римляне обратились к подкопам.

«Горожане обнаружили это по внезапно поднявшейся куче земли и, боясь, что врагам откроется ход в город, начали рыть ров внутри, в той части стены, напротив которой шла работа под прикрытием навесов… Проложив дорогу в подземный ход, осажденные стали биться с римлянами, сперва теми самыми заступами и другими орудиями, которыми рыли землю, потом к ним быстро спустились вооруженные воины, так что там в глубине завязалось настоящее сражение… Бой был жарким, пока не догадались перегораживать подземный ход то в одном, то в другом месте волосяными матами и поспешно поставленными воротами» (Ливий 38.7.4–13).

Горожане сорвали планы римлян, наполнив подземный ход ядовитым дымом, и Амбракия сдалась только тогда, когда все силы иссякли. Однако маленькие города часто сдавались с самого начала, боясь атаки римлян. Они хотели избежать участи таких городов, как Антипатрея. В 200 году до н.э. римский генерал Люций Апустий «напал и взял город приступом, убил всех мужчин боеспособного возраста, отдал своим войскам все награбленное, разрушил стены и сжег город» (Ливий 31.27.4).

В 199 году до н.э. город Келетр сначала отказался покориться римлянам, но, увидев войска, построенные в форме «черепахи», подходящие к воротам, тут же сдался (Ливий 31.40.1–3). Точно так же римский флот едва успел выгрузить осадную технику на остров Андрос, как защитники бросили свои укрепления и бежали (Ливий 31.45.3–8). Гитий, осажденный в 195 году до н.э., продержался немного дольше, но когда его стены пали одновременно от подкопа и работы таранов, горожане мгновенно капитулировали (Ливий 34.29.5–13). А в 190 году до н.э. фокейцы организовали сильную оборону, но вскоре все же поняли, что без своих союзников сирийцев обречены, и поэтому предпочли сдаться.

Последнее топографическое исследование профессора Н. Дж. Л. Хаммонда дает основу для реконструкции осады римлянами Амбракии в 189 г. до н.э. Ливий упоминает лагеря, расположенные вокруг цитадели и соединенные земляными укреплениями, но следов от них не осталось.

Последнее топографическое исследование профессора Н. Дж. Л. Хаммонда дает основу для реконструкции осады римлянами Амбракии в 189 г. до н.э. Ливий упоминает лагеря, расположенные вокруг цитадели и соединенные земляными укреплениями, но следов от них не осталось.

* * *

«Черепаха» для подкопных работ

И Афиней, и Витрувий оба упоминают вариант «черепахи» (testudo или chelone),приспособленной для работы вблизи от вражеской стены. Недавно было высказано предположение, что эта самая «копательная черепаха» была по существу «черепахой для засыпания рвов», только повернутой на 90° и приставлялась боком к стене. Однако она отличалась от черепах для засыпания рвов одним важным аспектом. Вместо наклонного козырька спереди для отражения вражеских снарядов она имела вертикальную стенку, чтобы прижаться вплотную к крепостной стене.

Оба автора говорят, что эта передняя стенка была треугольной, а двускатная крыша делала ее похожей просто на чердак. Любые снаряды, сбрасываемые со стен, должны были скатываться со скатов, не причиняя вреда. Крыша была или покрыта свежими плетенками и шкурами, или обмазана глиной, смешанной с волосом. Любой из этих способов давал некоторую защиту от огня, а крутые скаты делали ненужным покрытие из подушек для смягчения ударов от бросаемых сверху тяжестей.

Машина была специально построена так, чтобы давать возможность людям работать вплотную к стене. Конечно, передняя стенка не позволяла воинам прямо пробивать стену кирками или ломами, как это предполагают некоторые современные исследователи. Скорее эта конструкция была задумана для того, что они могли копать у стены, подрывая ее фундамент и ослабляя укрепления. К несчастью, античные источники не сохранили нам подробного описания этой машины в действии, в отличие от ее «собрата» для засыпания рвов.

Реконструкция Фоляром «черепахи» для засыпания рвов была принята поколениями ученых. Однако некоторые элементы машины слишком уязвимы, особенно колеса, находящиеся снаружи.

Реконструкция Фоляром «черепахи» для засыпания рвов была принята поколениями ученых. Однако некоторые элементы машины слишком уязвимы, особенно колеса, находящиеся снаружи.

Осадное искусство в конце II века до н.э.

В эпоху так называемой III Пунической войны, в 149 году до н.э., Карфаген и сам подвергся осаде за то, что отказался исполнить жестокое требование Рима разрушить город. Уже успев к тому времени капитулировать и разоружиться, сдав более двух тысяч катапульт, город начал отчаянно перевооружаться. Ежедневно делались сотни орудий, и говорят даже, что вновь построенные катапульты оснащались тросами из волос, которые жертвовали женщины Карфагена (Аппиан «Пун.» 93).

Римляне все еще придерживались своей излюбленной тактики брать города приступом, причем их войска проявляли при этом редкую жестокость. Тем не менее первоначальные атаки римлян на Карфаген и его союзников не дали результатов. Даже все более привычное использование артиллерии не приносило успеха. Кстати, это говорит о том, что артиллерия не играла в то время такой уж большой роли. Например, в 149 году до н.э. при Гиппагретах, городке около Карфагена, римский консул JI. Кальпурний Пизон, говорят, провел целое лето, пытаясь прорваться в город, но защитникам удалось сжечь его осадные машины (Аппиан «Пун.» 110). Деревянные механизмы всегда были уязвимы для огня, к этой теме неизменно обращаются все авторы, пишущие об осадах. Однако в более поздние века артиллерия и метательные войска расставлялись так, чтобы обеспечить непрерывный огонь, что сводило на нет усилия поджигателей. Так или иначе, Пизон потерпел при Гиппагретах неудачу, тогда как более умелый военачальник мог бы добиться успеха.

В 146 г. до н.э. римляне захватили всю территорию карфагенской гавани, после чего осадили крепость Бирса, остатки которой можно видеть на переднем плане.

В 146 г. до н.э. римляне захватили всю территорию карфагенской гавани, после чего осадили крепость Бирса, остатки которой можно видеть на переднем плане.

Можно сказать, что события при Карфагене как в зеркале отражают особенности римского осадного искусства того периода. Консулы 149 года до н.э., не зная, что разоруженный город вновь спешно вооружается, наивно решили, что его легко будет взять путем эскалады — штурма с помощью лестниц. И только когда несколько попыток провалились, римляне начали сооружать осадные машины. Аппиан сообщает о строительстве «двух огромных машин с таранами» (Аппиан «Пун.» 98), предположительно с командой из шести тысяч человек. Их доставка на место потребовала укрепления дороги вдоль края высохшего Тунисского озера, что показывает, что они были нацелены на южную стену города. Попытка не удалась, и не только потому, что защитники быстро заделывали бреши, которые удавалось пробить римлянам. Однажды ночью они устроили вылазку и подожгли обе машины.

Не добившись ничего за целый год осады, римляне перешли к нападениям на города — союзники Карфагена на побережье Северной Африки. На третий год, в 147 году до н.э., в результате неумело проведенной эскалады несколько тысяч римских воинов оказались окружены на маленьком пятачке внутри городских стен. Их спасло только своевременное прибытие П. Корнелия Сципиона Эмилиана, принявшего командование в 146 году до н.э.

Сципион восстановил пошатнувшийся боевой дух своих солдат, устроив рейд на Мегару — один из районов Карфагена. Затем, обратившись к опыту прежних поколений, он решил полностью изолировать город и начал блокаду. Эта стратегия не использовалась ни в одной из знаменитых осад предшествующих лет. Но, будучи приемным внуком великого Сципиона Африканского, Сципион Эмилиан должен был слышать историю Оронгия, осажденного братом Сципиона Африканского в 207 году до н.э. Там город был обнесен двойным рвом и валом, после чего со всех сторон начался приступ (Ливий 28.3.2–16). Нечто подобное Сципион готовил и для Карфагена.

Вид на карфагенскую гавань.

Вид на карфагенскую гавань.

Прежде всего, он отрезал все пути к городу по суше, построив мощное земляное укрепление, которое одновременно и перекрыло перешеек шириной 23/4 мили (4,5 км), и дало укрытие римским войскам; по типу это был линейный вариант Капуанских круговых укреплений. Затем Сципион блокировал огромную гавань, связывавшую Карфаген со Средиземным морем, соорудив поперек входа в нее мол. Когда город был изолирован, можно было начинать штурм, и Сципион подвел тараны, чтобы пробить причальную стену. В отчаянии некоторые карфагеняне пытались переплыть залив, чтобы поджечь римские осадные машины, другие же начали укреплять причальную стену, но были отброшены от нее, понеся бесчисленные жертвы. Аппиан (вероятно, пересказывая свидетельство очевидца — Полибия) говорит, что «это место было настолько скользким от крови, пролитой в большом количестве, что [римляне] вынуждены были отказаться от преследования убегавших» (Аппиан «Пун.» 125). Оставалось лишь начать приступ, который бывал роковым для столь многих противников Рима. После шести дней целенаправленного разрушения город лежал в развалинах.

 

 

 

Отношение к павшим городам

Если персы или карфагеняне давно были известны бесчеловечным отношением к побежденным городам, то римляне зачастую еще больше превосходили их в жестокости. Когда римляне вошли в Карфаген, одновременно с уличными боями началось планомерное разрушение города. Целые кварталы многоэтажных домов поджигались прямо с их обитателями, а выжившие тут же добивались отрядами, очищающими улицы. Аппиан говорит, что в течение шести дней и ночей солдаты постоянно сменялись, чтобы передохнуть от тяжелого труда, убийств и тягостных зрелищ (Аппиан «Пун.» 129–130).

Отрезав Карфаген от материка линией укреплений, Сципион Эмилиан перекрыл вход в гавань, окончательно замкнув кольцо блокады. После этого его войска ворвались в город со стороны залива.

Отрезав Карфаген от материка линией укреплений, Сципион Эмилиан перекрыл вход в гавань, окончательно замкнув кольцо блокады. После этого его войска ворвались в город со стороны залива.

По необычайному совпадению именно в тот год произошел разгром римлянами Ахейского союза. Вследствие усилий римского военачальника Луция Муммия богатый город Коринф лежал в руинах (Павсаний 2.1.2). Греки, перед этим разбитые в битве, даже не пытались удержать город, и римляне вошли в открытые ворота. Они перебили всех оставшихся мужчин, продали в рабство женщин, детей и рабов и унесли все, что представляло ценность (Павсаний 7.16.5).

Для римских армий была, видимо, естественна и жестокость, проявленная в 209 году до н.э. в отношении Нового Карфагена, с убийством всего живого, вплоть до собак и других животных, и разграблением города назначенными для этого отрядами, пока другие стояли на страже (Полибий 10.15.4–9).

Но разные полководцы все же по-разному вели себя в случае победы. После сдаче Фокеи недисциплинированные римские войска принялись грабить все без разбора вопреки приказам своего военачальника Эмилия Регилла, который считал, что добровольно сдавшийся город не должен подвергаться разграблению. Ему не удалось сдержать солдат, но он хотя бы смог защитить жителей города, собравшихся в форуме (Ливий 37.32.1–14). Видимо, именно для того, чтобы не потерять полностью контроль над ситуацией, Марцелл перед самым падением Сиракуз заявил, что в городе не должно быть убийств, только грабеж (Ливий 25.25.5). Правда, в конце концов, он был вынужден поставить караулы в наиболее важных местах, вроде королевской сокровищницы, чтобы защитить их от грабежа.

Писали, что после разграбления Вавилона в 539 году до н.э. Кир говорил своим войскам, что «таков обычай всех времен и всех народов, что если город захвачен в войне, то сами его жители и вся их собственность принадлежит победителям» (Ксенофонт «Образование Кира» 7.5.73). Точно такой же философии придерживался и Сципион. А в классической Греции награбленное принадлежало в первую очередь военачальнику. После выплаты жалованья и вознаграждения особо отличившимся воинам он, видимо, львиную долю приберегал для государственной казны; это был весомый вклад в возмещение издержек войны.

Хорошо известное заявление Филиппа V показывает, что он самолично контролировал всю добычу своей армии, во многом так же, как и современные ему римские военачальники: офицерам доверялось собрать добычу для последующего дележа по усмотрению полководца (Полибий 10.16.2–9).

Так, в Карфагене Сципион Эмилиан достойно наградил свои войска, сохранив при этом золото и содержимое храмов.

Начальник мог даже превысить свои полномочия, как, говорят, сделал Муммий, распространивший награбленное в Коринфе по всей Италии (Фронтин 4.3.15), но общий принцип ясен: решение зависело от действующего военачальника, по прецеденту, созданному за четыреста лет до этого Киром при Сардах (Геродот 1.89).

 

* * *

Каменные снаряды для артиллерии

Более 200 каменных шаров были откопаны в эллинистическом городе Дора (Тель-Дор в Израиле). Возможно, они относились к новым укреплениям, построенным тут в III веке. На некоторых шарах были выбиты отметки, обозначающие вес по алфавитной системе, где Е (эпсилон, пятая буква греческого алфавита) означает 5 мин, I (йота, десятая буква) означает 10 мин и т. д. (Мина — это греческая единица меры веса, которая в Афинах была равна почти фунту, или приблизительно 436 г.) Одно ядро, помеченное IH (йота эта = 10+8 мин), весило 17 фунтов (7,7 кг), очень близко к написанному весу, другое, с меткой КВ (каппа бета= 20+2 мины), весило 21 фунт (9,5 кг). Каменные ядра Доры весом от 1 мины до 1 таланта (57 фунтов, или 26 кг) ученые убедительно поделили на четырнадцать групп.

Раскопки Карфагена также дали целый набор артиллерийских ядер, да еще в поразительном количестве — 5600. Их нельзя точно датировать, но они должны были быть произведены до разрушения римлянами города в 146 году до н.э. К сожалению, обстоятельства их обнаружения не были подробно документированы. Камни разбили на 5 категорий: легкие (51/2 — 10 фунтов, или 2,5–4,5 кг), средние (11–16 фунтов, или 5–7,5 кг), среднетяжелые (20–31 фунт, или 9–14 кг), тяжелые (35–57 фунтов, или 16–26 кг) и сверхтяжелые (63–89 фунтов, или 28,5–40,5 кг).

Наиболее крупные каменные снаряды, обнаруженные Шультеном во время раскопок в Нуманции, имеют диаметр 16 см и вес примерно 4 кг (приблизительно 12римских фунтов). Шар номер 6, найденный в самом городе, весит 1,3 кг; Шультен предположил, что он был выпущен из четырехфунтовой баллисты. Шары под номерами 10 и 11, весящие 370 и 225 г, были, видимо, предназначены для ручных бросков.

Наиболее крупные каменные снаряды, обнаруженные Шультеном во время раскопок в Нуманции, имеют диаметр 16 см и вес примерно 4 кг (приблизительно 12римских фунтов). Шар номер 6, найденный в самом городе, весит 1,3 кг; Шультен предположил, что он был выпущен из четырехфунтовой баллисты. Шары под номерами 10 и 11, весящие 370 и 225 г, были, видимо, предназначены для ручных бросков.

Каменные шары, раскопанные около восточных (со стороны материка) ворот в Тель-Доре (Израиль). Гладкие, аккуратно отесанные камни, весом от 2 до 57 фунтов (1–26 кг), явно были задуманы как снаряды для камнеметных катапульт. На некоторых выбит их примерный вес.

Каменные шары, раскопанные около восточных (со стороны материка) ворот в Тель-Доре (Израиль). Гладкие, аккуратно отесанные камни, весом от 2 до 57 фунтов (1–26 кг), явно были задуманы как снаряды для камнеметных катапульт. На некоторых выбит их примерный вес.

В своем труде «Производство стрелкового оружия» (Belopolika) Филон Византийский приводит некоторые стандартные калибры камнеметных орудий, распространенные в его время. Странно, но самый маленький из упомянутых им весов — 10 мин (9% фунта, или 4,4 кг). Такие снаряды прилагались к машине с рычагами высотой с человеческий рост; для ее работы требовалось пространство не менее 20 футов (6 м) в длину и 10 футов (3 м) в ширину, а весить она могла значительно больше полутонны. Было бы ошибкой думать, что такая крупная машина была самой маленькой из применяемых камнеметов. Восемнадцать из ядер Доры относятся к категории 5 мин, которую Филон даже не упоминает. Около Родоса и Пергама тоже были найдены отдельные 5-миновые камни; некоторые из 900 «легких» камней из Карфагена тоже могли быть такого же размера.

 

 

 

Восточное Средиземноморье, 163–133 годы до н.э.

Средиземноморье. Указаны некоторые города, подвергавшиеся осаде в 146–131 гг. до н.э.

Средиземноморье. Указаны некоторые города, подвергавшиеся осаде в 146–131 гг. до н.э.

Раз уж Рим начал вмешиваться в дела Македонии и Греции, то оставался небольшой шаг до государств Малой Азии, однако какое-то время римляне упорно избегали перенесения военных действий далее на Восток. Впрочем, война продолжилась и без них, особенно в Иудее, где Иуда Маккавей возглавил восстание Хасмонеев против господства Селевкидов. В 163 году до н.э. он осадил крепость в Иерусалиме, так называемую Акру, и изгнал гарнизон. Очевидно, что осадное дело иудеев было на высоком уровне историк Иосиф Флавий пишет, что иудеи «подготовили машины и возвели насыпи» (Иосиф «Иудейская война» 12.363), тогда как более ранние источники подчеркивают использование «артиллерии и машин» (Библия, И. Макк. 6.20). Когда в 140 году до н.э. конфликт разгорелся вновь, брат Иуды Ионафан «привел много осадных машин» под стены Акры (Библия, И. Макк. 11.20), тогда как Симон осадил Вефсуру, один из главных центров власти Селевкидов в Иудее. Быстрое строительство насыпей и машин привело гарнизон в состояние паники, и войска отошли, заключив перемирие (Иосиф 13.156). Позже, при осаде Газары, Симон «построил гелеполь и подогнал его к городу, разрушил башню и взял ее». Тот факт, что «люди из гелеполя прыгали прямо в город» (Библия, И. Макк. 13.43–4), говорит о том, что он был спроектирован как осадная башня, но при этом машина явно имела и таран.

Позднее Ионафан был убит Трифоном, селевкидским претендентом на престол. В свою очередь, в 138 году до н.э. законный царь Антиох VII осадил Трифона в прибрежном городе Дора (Тель-Дор в Израиле). Силы Селевкидов окружили город, чтобы не дать осажденным бежать, и начали атаковать стены с помощью машин. Но Трифон не стал дожидаться исхода дела, предпочтя бежать морем в Апамею, где и встретил свой конец. Раскопки в Тель-Доре в 1980-х годах обнаружили камни для пращ, наконечники стрел и круглые камни, использовавшиеся для катапульт, а также и более крупные, видимо, предназначавшиеся для скатывания сверху.

Борьба Антиоха за восстановление своей власти над Иудеей в конце концов привела его под стены Иерусалима, который он окружил двумя широкими и глубокими рвами, семью лагерями и сотней трехэтажных башен (Иосиф 13.238–9). Город, измученный голодом, был вынужден сдаться, несмотря на попытки осажденных изгнать всех, кто не мог помочь в обороне.

 

 

 

Римские войны в Испании в 153–134 годах до н.э.

Все это время римская армия вела военные действия в Испании, где поражение Карфагена оставило некий вакуум власти. Еще в 195 году до н.э. Марк Порций Катон достиг огромного успеха на юге, но когда он заявлял, что покорил 400 «городов» (Плутарх 10.3), он видимо, трактовал слово «город» весьма вольно. Точно так же в 181 году до н.э. Кв. Фульвий Флакк, как говорят, взял «много крепостей» (Ливий 40.33.9).

Так или иначе, римские кампании в горной местности на севере Испании вызвали среди местных кельтиберийских племен растущее недовольство против римлян, и это длилось не одно поколение. В 153 году до н.э. Кв. Фульвий Нобилиор, чей отец осаждал Амбракию в 189 году до н.э., попытался взять кельтиберийскую крепость Нуманцию, но потерпел неудачу, чем вынудил своего преемника заключить мирный договор.

Гравюра шевалье де Фоляра, изображающая Нуманцию, показывает полное незнание географических особенностей местности и очень мало соотносится с описанием Аппиана, но зато хорошо демонстрирует, как в то время представляли себе типичную римскую осаду. Ошибочное представление, что римляне якобы всегда блокировали осаждаемый город, дожило и до XX в.

Гравюра шевалье де Фоляра, изображающая Нуманцию, показывает полное незнание географических особенностей местности и очень мало соотносится с описанием Аппиана, но зато хорошо демонстрирует, как в то время представляли себе типичную римскую осаду. Ошибочное представление, что римляне якобы всегда блокировали осаждаемый город, дожило и до XX в.

В 142 году до н.э. пришел черед Кв. Цецилия Метелла, который за успешное подавление восстания в Северной Греции стал называться «Македонским». Его период пребывания в должности проконсула в Испании запомнился в основном событиями в двух кельтиберийских городах. Сначала поблизости от Контребии Метелл продемонстрировал новый способ обмануть противника. Его отряды начали маршировать взад-вперед безо всякой цели, пока горожане не привыкли к этому и не перестали обращать внимание. Тогда римляне внезапно напали на них и взяли город врасплох (Валерий Максим 7.4.5). В военных действиях Метелл настаивал на такой секретности, что даже ближайшие подчиненные не знали его планов. Говорят, когда Метелла спросили о приказаниях на завтра, он ответил: «Если бы моя туника могла это сказать, я бы сжег ее» (Фронтин «Стратагемы» 1.1.12).

Вторым городом была Кентобрига, и здесь Метелл использовал осадные машины. Писатель Валерий Максим, который собрал свои «Замечательные слова и дела» для императора Тиберия около 30 н.э., отмечает, что защитники схватили детей одного из предателей и «подставили их под удары машин» (Валерий Максим 5.1.5). Метелл немедленно прекратил штурм, чтобы спасти жизнь мальчикам, при этом соседние общины, потрясенные его благородством и милосердием, признали власть Рима. По тексту Валерия Максима можно понять, что римляне использовали стенобитный таран. Но в изложении Ливия этот эпизод звучит по-другому: «Жители Кентобриги подставили детей перебежчика Рефогена под выстрелы артиллерии» (Ливий «Периохи» 53). Конечно, Валерия Максима часто осуждают за неточности, но если использование римлянами тарана сопровождалось артиллерийской стрельбой, то правы оба историка.

Тем временем Нуманция так и не желала подчиниться Риму. Можно предположить, что положение города на вершине холма сильно затрудняло доступ к нему, но историк Веллей Патеркул, источник гораздо более надежный, чем его современник Валерий Максим, так и не мог решить, чем был вызван успех нумантинцев — их мужеством или же некомпетентностью римских стратегов (Веллей Патеркул 2.1.4).

Преемник Метелла, Квинт Помпей, решил отвести ручей, снабжающий город водой (Аппиан «Испанская война» 78), но его люди постоянно подвергались нападениям во время работы, а посылаемые им на смену скоро заболевали и умирали от дизентерии. Чтобы скрыть неудачу кампании, закончившуюся унизительным поражением, Помпей заключил договор с жителями города, но почти сразу же был смещен с поста консула в Испании.

Его преемнику, М. Попилию Ленату, довелось продолжать войну в 138 году до н.э. На этот раз нумантинцы твердо решили оставаться внутри своих укреплений, так что Ленат попытался преодолеть стены с помощью лестниц. Однако похоже на то, что, боясь ловушки, он отменил штурм в последний момент, тем самым подставив свои отступающие войска под удары сзади и подвергнув Рим еще одному унизительному поражению (Фронтин 3.17.9).

Вид с Пенья-Редонда на запад, на холм Каньял. Человек слева на фото сидит на развалинах римского лагеря, справа видна излучина реки Мерданчо (значок b). Холм справа вдали — Деэсилья.

Вид с Пенья-Редонда на запад, на холм Каньял. Человек слева на фото сидит на развалинах римского лагеря, справа видна излучина реки Мерданчо (значок b). Холм справа вдали — Деэсилья.

Год правления его преемника, 137 год до н.э., также был отмечен невезением и рядом поражений. В самом деле, дела шли так плохо, что Г. Гостилий Манцин покинул лагерь и ночью готовился скрытно отойти. Но нумантинцы стали преследовать его отходящую армию, римляне были окружены, и он вынужден был просить мира (Плутарх «Тиб. Гракх» 5.1–4). Сенат Рима отказался ратифицировать столь позорный пакт и даже выслал Манцина обратно в Нуманцию, давая понять, что не признает договор.

Тем временем преемник Манцина, М. Эмилий Лепид, обратил свое внимание на город Палланция. Однако, несмотря на использование осадных машин, действия тянулись столь долго, что римляне опять стали страдать от голода и болезней — бича любой армии, вынужденной долго стоять на одном месте. Лепиду пришлось самому прибегнуть к порочной тактике Манцина и тайно уйти под покровом ночи, оставив больных и раненых. В результате он был отозван в Рим и наказан (Аппиан «Исп.» 82–3). Заменивший его Кв. Кальпурний Пизон вообще держался подальше от Нуманции, предпочитая брать малое количество добычи с истощенной Палланции.

 

 

Осада Нуманции, 133 год до н.э.

Таков был перечень неудач римлян, когда под Нуманцию прибыл Сципион Эмилиан, разрушитель Карфагена. Возможно, среди сопровождавших его друзей и свиты был и Полибий. Хотя работа этого историка заканчивается событиями 146 года до н.э., он сопровождал Сципиона, и распространено мнение, что именно он стал главным источником для описания Аппианом Нуманцийской кампании.

Что весьма характерно для римского военного искусства, действия начались со строительства лагеря невдалеке от города, прежде чем войска перешли к атакам (Аппиан «Исп.» 87). Это мог быть один из пяти лагерей, которые археолог Адольф Шультен нашел в 7 км к востоку от Нуманции на холме Рениеблас, хотя хронология раскопанных строений вызывает сомнения. Проведя издалека рекогносцировку, Сципион установил два лагеря вне города, один под своей командой, другой под командованием своего брата Квинта Фабия Максима (Аппиан «Исп.» 90). Шультен, проводивший раскопки с 1905 по 1912 год и прекрасно знавший эти места, считал, что Сципион располагался на холме Кастильехо к северу от города, а Максим — на юге, на горе Пенья-Редонда. Предположения Шультена основаны частью на особенностях топографии, и нельзя отрицать, что Кастильехо занимает главную стратегическую позицию, отделенную от города холмистой местностью протяженностью около километра. Но нет никакой особой причины относить лагерь Максима к Пенья-Редонда. Просто местоположение, делающее ее труднодоступной, привело к тому, что археологические останки сохранились почти нетронутыми, и эта хорошая сохранность сбила Шультена с толку. Лучшим местом для Максима кажется большой лагерь у Деэсильи. Господствуя над более легким путем в Нуманцию и предоставляя отличный вид на ее западную сторону, он дополнял Кастильехо, господствующий над севером и востоком.

Поскольку его предшественники перепробовали все известные им способы покорить город, Сципион направил свои усилия на сооружение многочисленных осадных укреплений. Аппиан описывает их последовательность, начиная с первых двух лагерей. За ними последовало строительство семи фортов вокруг города. Затем пришел черед реки Дуэро. Так как через нее нельзя было построить мост, «он поставил два форта по ее сторонам» как опорные точки для плавучего перекрытия (Аппиан «Исп.» 91). Помимо Кастильехо, Пенья-Редонда и Деэсилльи, Шультен определил еще четыре лагеря, гораздо хуже сохранившиеся, чтобы получилось нужные семь, и указал еще два «форта на реке», и с этой схемой в общих чертах можно согласиться.

Трудно сомневаться, что осадный лагерь площадью 17 акров (7 га) располагался на холме Кастильехо; помимо отдельных остатков фундаментов известняковых строений (возможно, это казармы и здание штаба), там находили римскую глиняную посуду, монеты и оружие. Точно так же в Пенья-Редонда очертания 27-акрового (11 га) лагеря четко очерчены фундаментами каменной стены-вала толщиной 13 футов (4 м). Многочисленные остатки казарм и других строений можно видеть до сих пор. На этом месте находки были такими же, как и в Кастильехо. К югу от Кастильехо и примерно в полукилометре к востоку от Нуманции Шультен наметил лагерь на низком холме Вальдеворрон. Хотя окружавший его вал так не смогли обнаружить, там находили керамику и мелкие предметы, в том числе и римские монеты. Это место позволяет размесить лагерь площадью до 22 акра (9 га). Большой просвет к северу был закрыт лагерем у Травесадаса, расположенным на десятиакровом (4 га) невысоком плато. Здесь были раскопаны остатки зданий и беспорядочные следы укреплений, а также остатки глиняной посуды и различная мелочь. Шультен нашел керамику и следы каменной кладки также и на холме Вальделило, но посчитал положение этого холма опасно близким к Нуманции, так что не включил в свой план.

Вид на Пенья-Редонда с холма Нумащия, снятый в первых рассветных лучах. Осадная стена спускается по холму слева, от римского лагеря вниз к реке.

Вид на Пенья-Редонда с холма Нумащия, снятый в первых рассветных лучах. Осадная стена спускается по холму слева, от римского лагеря вниз к реке.

Схема Нуманции, показывающая упомянутые в тексте места.

Схема Нуманции, показывающая упомянутые в тексте места.

Шультен считал, что Сципион расположил свой гарнизон к югу от Нуманции, но все, что он нашел на холме Раса, была часть стены длиной 330 ярдов (300 м) с двумя воротами, защищенными «титулусом» (так называют отрезок вала и рва, расположенных на некотором расстоянии от проема в укреплениях, это обычный римский способ защищать открытые ворота). Более поздние раскопки вообще не обнаружили там археологического материала, но испанские исследователи докладывали об осколках керамики и возможных следах укреплений на соседнем холме Каньял, который господствует над всем осадным комплексом. Более ясные археологические свидетельства были найдены на берегу реки у Молино, где раскопали фундамент одной или двух казарм, а также осколки керамики и мелкие предметы, включающие римский кинжал. Шультен считает это доказательством существования здесь маленького форта и определяет второй дальше к северу у Веги, где остатки менее ясны, но особенности керамики указывают на римское присутствие. Любопытно, что Шультен видит эти два «форта на реке» стоящими отдельно от главной цепи из семи лагерей. Вега, расположенная у слияния рек Дуэро и Теры, была бы, конечно, идеальным местом для Сципиона, чтобы перекрыть водный путь — поставленное здесь заграждение задержало бы любые припасы, направляемые в город. (Более того, Шультен предполагал наличие двух барьеров по реке, у Веги и у Молино, но описание Аппиана не четко. Он мог иметь в виду два форта напротив друг друга, создающих один барьер.)

Вид с северной стороны Деэсильи (значок с) на Кастильехо (а). Шультен обнаружил линию осадной стены Сципиона, где она идет по Пенmя-делm Худио (b).

Вид с северной стороны Деэсильи (значок с) на Кастильехо (а). Шультен обнаружил линию осадной стены Сципиона, где она идет по Пенmя-делm Худио (b).

Одна из траншей раскопок Шультена к югу от Деэсильи, идущая в сторону Молино. Несколько камней образуют фундамент осадной стены Сципиона, площадь этого участка около 1 кв. метра.

Одна из траншей раскопок Шультена к югу от Деэсильи, идущая в сторону Молино. Несколько камней образуют фундамент осадной стены Сципиона, площадь этого участка около 1 кв. метра.

Шультен был уверен, что лагерь стоял на Алто-Реал, низком холме, смотрящем на Вегу, но нашел там только разрушенную стену, и, несмотря на небольшое количество керамики, очень сомнительно, чтобы тут был один из фортов Сципиона. (Интересно, что Шультен даже высказался в том смысле, что эти находки недостойны римского уровня ремесла и могут принадлежать лишь иберийским отрядам, входящим в римскую армию!) Напротив, нет никакого сомнения насчет остатков на Деэсилье; хотя вспашка и повредила 35-акровое внутреннее пространство (14 га) лагеря, Шультен смог проследить весь его периметр. Между этими двумя на холме Пенья-дель-Худио, по его предположению, стояла башня, но найденный фундамент стены, огибающий холм, не дает четкого ответа, а соответствующие находки керамики рассыпаны на площади 10 акров (4 га).

Осадные сооружения Сципиона состояли не только из лагерей и фортов. Аппиан пишет: «Здесь Сципион сначала, я думаю, окружил город, который не отказывался от открытой битвы» (Аппиан «Исп.» 91). Как мы видим, это была та же самая тактика, которой он придерживался при Карфагене, и опять к ней прибегли как к последнему средству. (Отмечая новизну этого шага в Нуманции, Аппиан, вероятно, имеет в виду, что Карфаген был не окружен в строгом смысле слова, а просто отрезан от материка; кроме того, в отличие от нумантинцев, его защитники не спешили встретиться с римлянами в открытом бою.) Аппиан пишет, что Сципион огородил Нуманцию рвом и частоколом, затем еще одним рвом немного дальше и, наконец, стеной шириной 8 футов и высотой 10 (2,4 и 3,0 м), с башнями через промежуток в 1 плефрон (100 футов, или 31 м). Хотя Шультену не удалось обнаружить никаких рвов, он нашел следы «перитейхизма», о котором говорил Аппиан, или круговой стены, в разных местах вокруг Нуманции. Короткий отрезок между Кастельехо и Травесадасом был страшно разрушен, сохранилась только известняковая наружная кладка и метр бутового наполнения за ней. Однако по обеим сторонам от Деэсильи были раскрыты достаточно протяженные участки стены с внешним и внутренним слоями каменной кладки, пространство между которыми было заполнено необработанными камнями; общая ширина было примерно 12 футов (3,5 м). А на участке, идущем к Пенья-Редонда, к двум слоям кладки был добавлен еще один, так что ширина достигала уже 151/2 фута (4,7 м). Судя по ширине этого фундамента Шультен решил, что по внутренней стороне стены шли ступеньки, чтобы солдаты могли подниматься на верх стены, где ее толщина была 2,4 м (соответственно 8 футов у Аппиана). Он подсчитал, что полная протяженность стены приближалась к 9 км; но поскольку раскопать удалось только 1680 м, то напрашивался вывод, что остальные участки стены были построены не из камня. Отсутствие рвов он объяснил расположением в отношении рек, предположив, что ров был только на восточной стороне, где не было реки, служащей естественной границей.

Рабочий стоит в одном из укрытий для часовых, обнаруженных Шультеном в осадной стене в Нуманции южнее Деэсильи. Укрытие имеет форму эллипса длиной 4 1/4 фута (1,3 м), шириной 2 1/2 фута (0,8 м) и глубиной 5 1/4 фута, (1,6 м). Шультен считал, что такие большие размеры нужны затем, чтобы укрепить свод деревянными стойками.

Рабочий стоит в одном из укрытий для часовых, обнаруженных Шультеном в осадной стене в Нуманции южнее Деэсильи. Укрытие имеет форму эллипса длиной 4 1/4 фута (1,3 м), шириной 2 1/2 фута (0,8 м) и глубиной 5 1/4 фута, (1,6 м). Шультен считал, что такие большие размеры нужны затем, чтобы укрепить свод деревянными стойками.

Были найдены лишь немногие следы сторожевых башен, о которых говорил Аппиан. Сначала Шультену показалось, что к югу от Деэсильи можно определить три помещения для стражи шириной 10 футов (3 м), прилегающие к внутренней стороне осадной стены и отстоящие друг от друга на промежуток примерно 80 футов (25 м). Однако археологические находки были слишком скудными. Другая пара таких же пристроек, дальше к югу около Молино, сохранилась лучше. Но более впечатляющими были массивные, облицованные камнем щели для часовых, найденные Шультеном сразу же за осадной стеной, на том же ее участке около Деэсильи. Он посчитал их укрытиями для угловых постов сторожевых башен, о которых говорил Аппиан, хотя так и не удалось найти все четыре из них. Тем не менее он решил, что на участке Молино — Деэсилья башни имели внутреннюю площадь примерно 17 на 17 футов (5 на 5 м) и были расположены через промежутки около 26 футов (8 м). По мнению Шультена, они имели два этажа и были построены из балок, причем передние стойки опирались прямо на стену. Но специалист по артиллерии генерал Эрвин Шрамм предпочел представить их расположенными внутри стен, что более безопасно. В его варианте это стоящие отдельно трехэтажные башни с одной или двумя легкими катапультами на уровне верхнего края стен и с сигнальной вышкой на верхнем этаже.

Шультен считал, что Сципион построил полную замкнутую окружность, соединив семь лагерей (Кастильехо, Травесадас, Вальдеворрон, Пенья-Редонда. Раса, Деэсилья и Альто-Реал) и два «речных форта» (Вега и Молино). Точное прочтение Аппиана говорит о двух лагерях, семи фортах и еще двух речных охранных фортах. Мы уже видели, что из точек, предполагаемых Шультеном, Расу, видимо, нужно заменить Каньялом, а Альто-Реал — Пенья-дель-Худио, тогда как статус Молино нужно поднять до форта; менее значительные находки Веги могли относиться к речному барьеру Сципиона. Если мы назовем Кастильехо и (что спорно) Деэсилью лагерями, то получается только шесть фортов, и возможно, что Вальделило и есть оставшийся седьмой. Но в любом случае приходится признать, что результаты археологических раскопок плохо сочетаются с описанием Аппиана.

 

 

 

Осадное искусство в век Мария и Суллы

Войны с Югуртой, 111–105 годы до н.э.

После смерти Миципсы, лояльного Риму правителя Нумидии (Северная Африка), его приемный сын Югурта восстал против законного наследника Адгербала и осадил его в городе Цирте. Писатель и историк Саллюстий рассказывает, как после первоначального приступа «с навесами, башнями и машинами всех видов» (21.3) Югурта обнес город рвом и частоколом и возвел сторожевые башни. Блокада продолжалась четыре месяца, пока горожане не сдались, призвав Рим рассудить спор. Однако Югурта не упустил возможности убить своего соперника и казнить всех мужчин в городе. Саллюстий поясняет, что Югурта прибегнул к блокаде, «поскольку Цирта была слишком хорошо укреплена, чтобы взять ее приступом» (23.1). Вряд ли является совпадением, что при осаде Нуманции Югурта воевал вместе с римской армией в рядах союзных войск и видел, как Сципион применил метод блокады к городу, который невозможно было взять штурмом.

Когда Рим попытался восстановить справедливость, то несколько сменявших друг друга консулов не смогли покорить Югурту, в том числе и Квинт Цецилий Метелл, племянник Метелла, за тридцать пять лет до этого достигшего успеха в Испании. (Несмотря на это, по традиции своей семьи он взял прозвище «Нумидийский».) В 109 году до н.э. он окружил город Зама пикетами своих войск и попытался одновременно и подкопать стены, и взять их с помощью лестниц, под прикрытием стрельбы из пращ. Но оборона была отчаянной: расставив по стенам артиллерийские орудия, горожане скатывали вниз валуны, бросали заостренные пики, лили на головы римлян кипящую смесь смолы и серы.

Баллиста, принадлежащая группе военно-исторической реконструкции Эрмин Стрит Гард, имеет размер, подходящий для стрельбы камнями весом около 4 римских фунтов (1,3 кг). Но даже такая сравнительно легкая катапульта требует достаточно много места.

Баллиста, принадлежащая группе военно-исторической реконструкции Эрмин Стрит Гард, имеет размер, подходящий для стрельбы камнями весом около 4 римских фунтов (1,3 кг). Но даже такая сравнительно легкая катапульта требует достаточно много места.

На следующий год, преследуя Югурту, укрывшегося в Фале, Метелл окружил город рвом и частоколом, вероятно, сознательно копируя тактику Югурты при Цирте. Потом он вынужден был построить еще и насыпь, чтобы подвести к стене стенобитные машины, и через шесть недель пробил оборону. К несчастью, за несколько недель до этого Югурте удалось незамеченным покинуть город. Горожане в отчаянии сжигали свои пожитки и сами бросались в огонь.

Преемником Метелла был Гай Марий, пятидесятилетний воин простого происхождения, ранее отличившийся при Нуманции. Вопреки прежним римским законам и обычаям, он стал набирать в ряды войска всех граждан, независимо от их имущественного положения. Ряды армии он удачно пополнил безземельными бедняками, помещенными под строгую опеку заслуженных ветеранов. После взятия нескольких небольших городков, затеянного просто чтобы обстрелять свое пополнение, он решил покорить расположенный в пустыне город Капса, который «был защищен не только своими укреплениями, оружием и людьми, но в большей степени непроходимостью окружающей местности» (Саллюстий 89.4). И в самом деле, отдаленность некоторых североафриканских городов ставила римлян перед общей проблемой снабжения. При Тале первейшей заботой Метелла было снабжение питьевой водой, пока случайный ливень не решил эту проблему, одновременно убедив войска, что они находятся под божественным покровительством. Точно так же расположение Капсы в труднодоступных местах требовало особой тактики. Марий решил гнать стада скота вместе с войсками, так что его армия имела недельный запас свежего мяса и использовала шкуры для изготовления бурдюков, чтобы хранить запасы воды во время марша через пустыню. В трех днях пути от Капсы они перешли на серию ночных маршей с минимумом запасов и, появившись внезапно перед городом, быстро захватили ворота. Хотя население сразу же сдалось, войско Мария прочесало город, перебив всех взрослых мужчин. Саллюстий поясняет, что это отнюдь не объясняется алчностью или жестокостью самого Мария — целью было лишить Югурту людских ресурсов (Саллюстий 91.7).

Реконструкция Шраммом знаменитой катапульты из Ампурии. Подлинная железная пружинная рама была найдена в 1912 г. на месте древнего городища Эмпорий (Испания). Она датируется предположительно концом II века до н.э., но похожие машины использовались со времен Мария и Суллы и до Иудейской войны.

Реконструкция Шраммом знаменитой катапульты из Ампурии. Подлинная железная пружинная рама была найдена в 1912 г. на месте древнего городища Эмпорий (Испания). Она датируется предположительно концом II века до н.э., но похожие машины использовались со времен Мария и Суллы и до Иудейской войны.

Вторая значительная осада Мария была построена на рискованном приступе. Целью была сокровищница Югурты, расположенная в отдельном форте на скалистой возвышенности около реки Мулукка. По Саллюстию, «место было неподходящим для насыпей, осадных машин и прочей техники» (Саллюстий 92.7), а единственная дорога была узкой и крутой. Сбрасывая камни и горящие факелы, защитники легко разрушили навесы, скрывающие передовые отряды Мария. Однако благодаря счастливой случайности какой-то лигурийский наемник, собирая улиток себе на ужин, набрел на скрытую тропу, ведущую к крепости сзади. Мгновенно увидев возможность обманного маневра, Марий послал небольшой отряд с трубами этим обходным путем, тогда как сам ударил основными силами с фронта, под «черепахой» из щитов, при поддержке катапульт, лучников и пращников. Защитники были настолько уверены в своем превосходстве, что покинули укрывающие их стены и вышли навстречу римлянам, но звуки труб римского отряда, достигшего задних ворот крепости, повергли их в панику, и войска Мария легко разбили их.

 

* * *

Тактика римлян

В отношении ведения осады римские армии того времени очень отличались от своих соседей эллинистического мира. Они предпочитали штурм с помощью лестниц, без поддержки тяжелых машин, как показала хотя бы осада города самнитов Сильвием в 306 году до н.э. (Диодор Сиц. 20.80) — и это происходило в то же время, когда Деметрий Полиоркет терроризировал восточное Средиземноморье своим «гелеполем». Без сомнения, знакомство римлян с тактикой Карфагена во время Пунических войн конца III века до н.э., а также с действиями Филиппа V Македонского в начале II века до н.э. показало им пользу осадных башен и таранов. Тем не менее принят был более прагматичный подход.

Со времени около 200 года до н.э. и далее римляне, ведущие осаду, часто справлялись с неровной местностью и замысловатыми внешними укреплениями, просто скрывая их под широкой насыпью (agger). Во многих случаях для этого требовалось нагромоздить тонны земли и камней, начав строительство на некотором расстоянии от города и постепенно приближаясь к нему. Крупные насыпи необходимо было укреплять по бокам деревянными сваями.

При Аварике в 52 году до н.э. Цезарю пришлось построить насыпь 80 футов (23,7 м) высотой, так как город располагался на возвышенности, окруженной непроходимыми болотами. На насыпи шириной 330 футов (97,6 м) свободно помещались две осадные башни, что обеспечивало воинам прикрытие от огня во время строительных работ, но прежде всего насыпь была рассчитана на то, чтобы облегчить массе пехоты штурм укреплений. Столь масштабные земляные работы требовали защиты иного типа, чем эллинские «черепахи» для засыпания рвов. Множество солдат, несущих хворост или корзины с землей, нуждались в длинных крытых переходах, а те, кто работал на переднем фланге, требовали укрытий от защитников города, располагавшихся на стенах.

Римляне часто использовали навесы, называемые «винея» (vinea), которые поздний римский писатель Вегеций описывает как легкие деревянные строения, открытые на концах, с плетеными стенами и дощатой крышей, покрытые сырыми кожами для защиты от огня (Вегеций 4.15). Поставленные одна к другой, они образовывали длинные коридоры, видимо именно их Цезарь называет «открытыми туннелями?» (cuniculi aperti: «Галльская война» 7.22). Выходящие из них нуждались в защите спереди, которую, по-видимому, обеспечивал «плутей» (pluteus), большой выпуклый плетеный щит с аркообразной крышей. Вегеций говорит, что его треугольное основание стояло на трех колесах (Вегеций 4.15). Такое устройство не могло быть тяжелым, чтобы его можно было легко доставить в нужное место.

«Винеи» и в меньшей степени «плутеи» применялись в римском осадном деле практически повсеместно, поскольку были очень полезны при ведении строительных работ. Без сомнения, уже на месте могли придумываться и иные укрытия из плетня и кож в зависимости от конкретных условий.

При многих осадах римляне строили земляные насыпи, чтобы поднять людей и машины на уровень зубцов стен. Строящие насыпь рабочие были защищены поставленными в ряд навесами.

При многих осадах римляне строили земляные насыпи, чтобы поднять людей и машины на уровень зубцов стен. Строящие насыпь рабочие были защищены поставленными в ряд навесами.

Осады в италийских войнах, 91–88 и 83–80 годы до н.э.

Несколько лет правительство Рима вело так называемую Союзническую войну против восставших в Центральной Италии, желавших получить права римских граждан. В это время несколько городов подверглось осаде. К сожалению, нет подробного рассказа о восстании, но отдельные намеки встречаются, особенно у Аппиана и Диодора Сицилийского. События начались в Аскуле, где были убиты все римляне в городе. После этого восставшие напали на римскую колонию при Эзернии и нанесли поражение армии консула, попытавшейся освободить город. Диодор Сицилийский говорит, что горожане выгнали всех рабов, чтобы уменьшить число голодных ртов, причем некоторые знатные римляне также воспользовались этой возможностью для бегства. Когда условия ухудшились, горожане были вынуждены есть собак, и в конце концов голод вынудил их сдаться. Восставшим сопутствовала удача. Венафр пал в результате предательства, Нола также была предана, а блокада Нуцерии, сохранившей верность Риму, окончательно убедила соседние города капитулировать и дать войска для восставших.

Тем временем другая часть восставших осадила колонию Альба Фуценс и разбила консула П. Рутилия Руфа, которого увезли в Рим «истекающего кровью» (Флор 2.6.12). Заместивший его Гн. Помпей Страбон был осажден в Фирме, пока не появилась подмога, и вместе они гнали восставших до Аскула, который в свою очередь был осажден. Еще одна группа восставших под предводительством жителя Аскула смогла прорваться в город, после чего их командир совершил публичное самоубийство, в отчаянии от того, как его сограждане вели себя во время осады. Город сдался римлянам год спустя, в 89 году до н.э.

Примерно в это же время Л. Корнелий Сулла, в свое время служивший под началом Мария (обычно бесславно), подошел к городу Эклану. Горожане надеялись выстоять, но его войска нагромоздили хворост вокруг деревянных укреплений и подожгли их. Город сразу же сдался, а в наказание Сулла разграбил его. Другие города в 89–88 годах до н.э. также подверглись осаде, например, Канузий и Помпеи, но об этом известно лишь в общих чертах.

Больше осад пришлось на 83 год до н.э., когда Сулла, вернувшись из своего похода на Восток, столкнулся с армией сына Мария (сам Марий умер в 86 году до н.э., подняв весь Рим против Суллы). Закаленные в битвах легионы Суллы заставили воинов молодого Мария искать убежища в Пренесте, где окружили их рвом и стеной, чтобы лишить всякого снабжения. Хуже того, разбив спешившие на помощь отряды, Сулла приказал выставить головы их военачальников на виду осажденных, чтобы окончательно деморализовать их. Когда горожане, наконец, сдались, Марий укрылся в подземном ходу и покончил с собой.

Северная стена Помпей, к востоку от Геркуланейских ворот, сохранилась до высоты 25 футов (7 м). На ней ясно видны следы обстрела различными снарядами, от камней из пращ до небольших ядер из баллист. Видимо, воины Суллы целились в деревянные ворота.

Северная стена Помпей, к востоку от Геркуланейских ворот, сохранилась до высоты 25 футов (7 м). На ней ясно видны следы обстрела различными снарядами, от камней из пращ до небольших ядер из баллист. Видимо, воины Суллы целились в деревянные ворота.

Сулла и Митридат, 88–85 годы до н.э.

Сулла не был в Риме четыре года в результате первой войны с Митридатом. В 88 году до н.э. понтийский царь Митридат захватил римские владения в Малой Азии. К физическому ущербу он добавил оскорбление: римского наместника, М. Аквиллия, подвергли поруганию, сначала провезя его по всему городу на осле, затем влив ему в горло расплавленное золото, карая тем самым римскую алчность. Затем Митридат обратил свое внимание на богатый торговый город Родос, жители которого немедленно укрепили свою оборону и «повсюду расставили военные машины» (Аппиан «Митридатова война» 24). Последовала грандиозная морская осада, однако секретное оружие Митридата, на которое возлагались такие надежды — устройство под названием «самбука» подвело его, рухнув под своим собственным весом. Думается, что огонь, якобы насланный на машину богиней Изидой, который видели участники события, на самом деле происходил из родосских зажигательных снарядов. К тому же смелость и мастерство родосского флота не позволили понтийским завоевателям войти в бухту, и Митридат ушел ни с чем.

Посылая свои войска в Грецию, царь поставил своего фаворита Аристона деспотом Афинским, тогда как его генерал Архелай стал правителем порта Пирей около Афин. К лету 87 года до н.э. пять легионов Суллы прибыли, чтобы осадить разделившиеся силы понтийцев. В Афинах Сулла оставил своих людей, которые должны были держать ситуацию под контролем, пока он самолично возьмет стратегически более важный Пирей. Однако отряды, которые он бросил с лестницами на штурм стен, были отбиты. Специалист по артиллерии Эрик Марсден считает эту атаку крайне легкомысленной, но он, видимо, принял всерьез слова Аппиана, что стены Пирея были высотой 40 локтей (60 футов, или 18,5 м) (Ann «Мит.» 30). Даже стены Тейхоса, укрепленного селения около города Дима, считались необычайно мощными, имея в высоту 30 локтей (46 футов, или 14 м) (Полибий 4.83.4), и уж совсем немногие города имели стены, превышавшие высотой 30 футов (около 10 м). В любом случае, преодоление стен с помощью лестниц было вполне оправданной тактикой; в конце концов, первые атаки на Карфаген и Нуманцию тоже были эскаладами, и римлянам подобные стремительные атаки часто приносили успех.

Тем не менее, чтобы добиться сдачи хорошо укрепленного города, необходимо было или везение, или полноценная механизированная осада. Сулла выбрал второе. После захвата соседних греческих городков с целью добыть снаряжение, включая катапульты, он велел своим людям строить осадные машины. У Плутарха мы встречаем поразительное утверждение, что для работы ежедневно использовались десять тысяч пар мулов, в основном подвозивших материалы (Плутарх «Сулла» 12.2). Тем временем легионеры Суллы возвели насыпь с помощью земли, дерева и камней, вытащенных из разрушенных «длинных стен, которые раньше связывали этот порт с Афинами». Спустя века существовала легенда, что один из людей Суллы был поражен молнией. Это, видимо, искаженное описание камней из пращи, которые просто тучами летали в воздухе. Но Архелай показал себя достойным противником. Построив осадную башню напротив места работы римлян и посылая своих людей на ночные вылазки, чтобы поджигать римское оборудование, он даже умудрился подкопать насыпь. Когда Сулла послал воинов рыть подземный ход в город, они были перехвачены прямо под землей и перебиты. Осада продолжалась зиму и весь следующий год. Наконец постоянный обстрел повредил башню Архелая, и тараны, установленные на восстановленную насыпь, пробили стену. Для надежности римляне подкопали также участок городской стены. Однако, хотя Сулла сменял наступавшие части, понтийский гарнизон все еще оставался достаточно многочисленным, чтобы отражать атаки.

Все это время Сулла препятствовал доставке снабжения из Пирея осажденному гарнизону Афин. Римские войска окружили город рвом. В результате афиняне ослабели от голода. Единственной их пищей были дикие растения и вареная кожа, а некоторые, как полагают, дошли до людоедства. Увидев плохо охраняемый участок стены, Сулла устроил ночную эскаладу и, добившись успеха, позволил своим раздраженным упорным сопротивлением солдатам выместить всю злость на горожанах. Этим он заслужил порицание от жившего позднее писателя Павсания. По его словам, Сулла «вел себя более дико, чем это можно было ожидать от римлянина» (Павсаний 1.20.4). Павсанию должно было быть известно, что убивать всех мужчин, способных держать меч, было обычным делом, а женщин и детей, как правило, продавали в рабство, как сделал Муммий при Коринфе в 146 году до н.э. (Павсаний 7.16.5). Сулла же вместо этого приказал убивать всех подряд, и Плутарх мог объяснить это только местью за многочисленные записки с оскорблениями и гадостями в адрес жены Суллы, которые кидали со стен защитники. Возвратившись к осаде Пирея, римляне набросились на стены с такой яростью, что Архелай был поражен и предпочел отступить, уйдя из города морем с оставшимися войсками.

От этого периода нам не осталось места, подобного Нуманции, где археология и письменные источники дополняют и проясняют друг друга. О многих осадах мы узнаем лишь из кратких упоминаний в источниках. Фронтин упоминает взятие города под названием Исавра в 75 году до н.э. П. Сервилием Ватиа, который прибег к старинной тактике отведения воды от города (Фронтин 3.7.1). Отрывок из «Историй» Саллюстия, кажется, описывает эту же осаду: он рассказывает о том, как осажденные устроили ночную вылазку, ошибочно полагая, что римляне ушли из своих укреплений. В результате «рвы были наполовину заполнены телами убитых» (Саллюстий «Истории» 2, отрывок 87). Случайно найденная надпись в пустынных районах Турции не только подтвердила местоположение города, но и сохранила текст посвящения Сервилия, выполнявшего обет, данный какому-то божеству ради успешного исхода осады.

Мощные укрепления Керамоса (Турция), относящиеся, вероятно, к концу II в. до н.э., кажется, никогда не переживали испытания осадой. В 81 г. до н.э. Сулла подарил город соседней Стратоникее.

Мощные укрепления Керамоса (Турция), относящиеся, вероятно, к концу II в. до н.э., кажется, никогда не переживали испытания осадой. В 81 г. до н.э. Сулла подарил город соседней Стратоникее.

* * *

Самбука

аз681

Самбука (sambyke) была римским механизмом, изобретенным Гераклидом из Таррента (Афиней 634b), инженером, работавшим около 214 года до н.э. Укрепляемая обычно между двумя кораблями, она напоминала гигантский перекидной мост с лестницей и служила для того, чтобы доставлять моряков на обращенные к морю стены приморских городов. Но самбука, разработанная Дамием из Колофона (в современной Турции), о котором, к сожалению, ничего более не известно, совершено другая. Прежде всего, она была предназначена для применения на суше, во-вторых, там был использован новаторский метод — подъемный вертикальный винт, который делал ненужным поднятие людей по лестнице. Данный вариант машины известен только по описанию Битона.

Трактовка формы машины Дамия содержит некоторые противоречия. Битон пишет, что сама самбука, 60-футовая лестница с платформой для штурма на одном конце и противовесом на другом, устанавливалась на «подмостках» (killibas); подмостки крепились на колесном основании 27 футов длиной (8 м), снабженном колесами 3 фута (0,9 м) высотой. Конечно, неопределенность описания дает ученым простор для воображения, но модель Марсдена, состоящая из одного горизонтального бруса, поддерживающего высокую стойку, является уж слишком ненадежной для практического использования. В модели Шрамма широкое прямоугольное основание является более устойчивым, но он ошибочно представил лестницу как брус со ступеньками, выступающими в стороны.

Лестница Битона явно имела боковые стенки, «так чтобы поднимающиеся люди чувствовали себя уверенно» (Битон 59.10–60.1), и более широкую площадку наверху. По сути, она, скорее всего, напоминала корабельную версию, описанную историком Полибием во II веке до н.э. По его словам, «лестницу шириной 4 фута (1,2 м) приготовили так, что со своего места она достигает стены; каждая ее сторона огорожена высокой стенкой… На вершине лестницы имеется платформа, с трех сторон защищенная плетеными ограждениями, на которой могут стоять четыре человека» (Полибий 1.4.4). Вероятно, штурмовая платформа Дамия имела такую же защиту; когда же машина была в действии, плетенки снимались, и люди выбегали наружу.

В отличие от корабельной версии, лестница Дамия имела в заднем конце шестифутовый (1,5 м) ящик, наполненный свинцом. Шрамм сомневался в его назначении, но Марсден предположил, что этот противовес должен был создавать равновесие, как на детских качелях в виде доски, соответственно он добавил горизонтальную ось, прикрепленную к основанию. Драхманн, который назвал всю конструкцию «изобретением велосипеда», доказал абсурдность такого подхода, но вместо того, чтобы оспорить интерпретацию Марсдена, просто объявил текст Битона фальшивкой.

Конечно, лестница никогда не должна была качаться, как детские качели. Напротив, ее движение регулировалось вертикальным винтом длиной 15 футов (4,5 м), проходящим от основания вверх к компоненту под названием «закрепитель» (katakleis). Битон довольно туманно говорит, как эти элементы работали, но лестница, горизонтальная в состоянии покоя, была, должно быть, прикреплена петлями к задней стороне «закрепителя*; затем винт поднимал передний конец лестницы, доставляя на нужную высоту штурмовую платформу. Противовес не играл никакой роли в этом процессе, но нужен был для придания машине устойчивости. Оба — и Шрамм, и Марсден — считали, что лестница выступала вперед как минимум на 40 футов (12 м); в таком случае задний конец требовал балласта весом около двух тонн, чтобы уравновесить тяжесть восьми или десяти солдат на платформе спереди.

Самбука Дамия. Иллюстрация в рукописи, относящейся к XI-XII веку, вряд ли основывалась на подлинном чертеже Битона, скорее это была поздняя попытка осмыслить его текст.

Самбука Дамия. Иллюстрация в рукописи, относящейся к XI-XII веку, вряд ли основывалась на подлинном чертеже Битона, скорее это была поздняя попытка осмыслить его текст.

Лукулл, Помпей и Митридат, 74–71 годы до н.э.

Два консула 74 года до н.э., М. Аврелий Котта и Л. Лициний Лукулл, настояли на возобновлении войны с Митридатом; первый немедленно начал морскую операцию, но скоро был заблокирован в Халкедоне, и второму пришлось его выручать.

От Халкедона Митридат двинулся к Кизику. Теперь это полуостров, но в античности он был островом, соединенным с материком мостом. Плутарх пишет, что «Митридат осадил Кизик с двух сторон: с суши, окружив его десятью лагерями, и с моря, блокировав своими кораблями пролив, отделяющий остров от земли» (Плутарх «Лукулл» 9.3). Аппиан добавляет такую деталь: «Имея избыток в людях, он быстро вел осадные работы, отрезав гавань двойной стеной и окружив рвом остальные части города» (Аппиан «Мит.» 73); наряду с этим создавались насыпи, чтобы подвести к стенам тараны. Тем временем понтийский флот доставил к стенам осадную технику (см. илл.), включая деревянную башню высотой 100 локтей (150 футов, или 46 м), несущую катапульты и стрелков из пращ. Однако Митридату успех сопутствовал не в большей степени, чем пятнадцать лет назад при Родосе. Все его машины, «прекрасная работа Никонида Фессалийского» (Плутарх 10.2), были повреждены штормом, а в лагерях вследствие антисанитарии вспыхнула эпидемия. В конце концов Митридат вынужден был отступить.

Лукуллова стратегия изнурения противника, которую Плутарх образно называет «битьем Митридата по желудку» (Плутарх 11.1), не оченьто нравилась его легионерам, так как лишала их возможности пограбить. Возможно, вследствие этого Лукулл решительно бросил свои войска на Фемискиру. Для осадных башен построили насыпи, прокопали подземные ходы, «такие большие, что в них могло сражаться множество людей» (Аппиан «Мит.» 78). Однако от осады, видимо, прошлось отказаться, потому что защитники обнаружили подземные ходы и запустили туда медведей, других диких зверей и даже рои пчел.

Последовавшая за этим осада богатого Амиса (теперь это Самсун на черноморском побережье Турции) приняла форму многочисленных эскалад. Похоже, что воины Лукулла утратили желание вести полноценные осадные земляные работы. Когда римский штурм в конце концов застал стражу врасплох, Каллимах, наместник царя в Амисе, поджег город, чтобы скрытно бежать, и ему удалось вызвать большую неразбериху. Пока воины грабили горящие дома, Лукулл тщетно пытался спасти город от разрушения. На следующий день, говорят, он плакал при виде развалин, совсем как Сципион на руинах Карфагена (Плутарх 19.4; Аппиан «Пун.» 132).

Тем временем Котта находился дальше к западу, при понтийской Гераклее, где он «строил машины, такие как «черепаха», которые он считал наиболее страшными для осажденных» (Мемнон 34.1). Когда же осадная техника не принесла ему победы, он в ярости сжег ее и обезглавил инженеров. Затем последовала блокада, и в голодающем городе нашелся предатель — начальник гарнизона сам открыл римлянам ворота. Однако и успех обернулся против римлян: первые вошедшие части захватили почти все добро и отказались поделиться с товарищами в лагере. Яростного столкновения удалось избежать только тогда, когда всю добычу собрали в одно место и справедливо поделили между всеми.

Город Тигранокерта, где Лукуллу удалось, наконец, окружить Митридата в 69 году до н.э., был столь богат, что помимо награбленного каждый солдат получил еще и по 800 драхм из общей добычи (Плутарх 29.3). И хотя мятеж в рядах войска не дал Лукуллу возможности нанести Митридату смертельный удар, ему разрешили триумф в Риме, украшенный «вражеским оружием, которое было очень многочисленным, и царскими осадными машинами» (Плутарх 37.2).

Право нанести последний удар досталось другому протеже Суллы, Гнею Помпею (позже названному «Помпей Великий»), после чего, в 63 году до н.э., он отправился в Иудею улаживать кризис престолонаследия. Хотя два ссорящихся брата, Аристобул и Гиркан, согласились признать арбитраж Помпея, преданные Аристобулу люди захватили Иерусалим и нашли убежище на укрепленной Храмовой платформе. Подойдя с севера, Помпей велел построить насыпь, чтобы заполнить огромный защитный ров глубиной 60, а шириной 260 футов (18 и 77 м). Иосиф Флавий говорит, что львиная доля работ была сделана в субботу, когда иудеям нельзя было работать, и они не могли помешать римлянам (Иосиф 1.146). Для того чтобы пробить стену и обстреливать восставших, были привезены машины из Тира, и через три месяца римляне вторглись в храм. Из уважения к святости места Помпей не разрешил своим войскам привычного грабежа, но сам не удержался от святотатства и вошел в Святая Святых.

Митридат VI осаждает Кизик, 73 год до н.э.

Митридат VI осаждает Кизик, 73 год до н.э.

Во время нападения Митридата на Кизик с моря самое заметное место среди его осадных машин занимала стоящая на кораблях башня, «из которой, когда ее приблизили к стене, был перекинут мост» (Аппиан «Митридатовы войны» 73); описание вызывает в памяти самбуку, которую Митридат использовал за пятнадцать лет до этого при Родосе. К счастью, историк Полибий подробно описывает вариант, использованный римлянами при Сиракузах в 213 году до н.э., скорее всего, это первое появление подобной машины, и мы сделали ее центром сцены.

Аппиан пишет, что пока защитники пребывали в растерянности, четверым воинам Митридата удалось перейти на стену, но они тут же были убиты, и атака захлебнулась. О стенах древнего Кизика ничего не известно, так что мы предложили схему закрытых переходов по верху стен и бойницы, закрытые ставнями, как в Гераклее-у-Латмуса. Такие укрепления было трудно взять с помощью лестниц, что может объяснить неудачу Митридата.

Рельеф Арки Тита (Рим), изображающий триумф 71 г. н.э., где видны предметы, награбленные в Иерусалиме. Люди в гирляндах несут дощечки на шестах, видимо, с названиями покоренных городов, другие несут украденный из Храма семисвечник-менору.

Рельеф Арки Тита (Рим), изображающий триумф 71 г. н.э., где видны предметы, награбленные в Иерусалиме. Люди в гирляндах несут дощечки на шестах, видимо, с названиями покоренных городов, другие несут украденный из Храма семисвечник-менору.

Рельеф Арки Тита (Рим), изображающий молодого Цезаря (справа) на колеснице, запряженной четверкой коней, за его спиной — крылатая Победа. По возвращении с Иудейской войны 71 г. н.э. Тит устроил совместный триумф со своим отцом, императором Веспасианом, тем самым подчеркнув династическую преемственность.

Рельеф Арки Тита (Рим), изображающий молодого Цезаря (справа) на колеснице, запряженной четверкой коней, за его спиной — крылатая Победа. По возвращении с Иудейской войны 71 г. н.э. Тит устроил совместный триумф со своим отцом, императором Веспасианом, тем самым подчеркнув династическую преемственность.

Осадное искусство в последние годы Республики

Осады Цезаря в Галлии, 57–51 годы до н.э.

К эпохе войн Цезаря римские легионы уже давно славились своим искусством в строительстве полевых укреплений. Лучше всего оно проявлялось в том, как они каждый вечер окапывали лагерь после дневного марша. Часто упоминается, что при осаде строился такой же лагерь, а то и два, как, например, у Сципиона в Нуманции. Однако немецкий ученый Вилли Либенам считал, что можно выделить особый стиль осады, когда римляне вообще отказывались от подготовительных работ ради внезапности. Забавно, что на эту мысль его натолкнула осада Гомфи, городка в Греции, который Цезарь подверг «решительной атаке»(repentina oppugnatio) в 48 году до н.э., когда город закрыл перед ним ворота. Но ведь даже здесь его легионеры первым делом построили лагерь около города, затем соорудили лестницы, крытые галереи и переносные щиты (Цезарь «Гражданская война» 3.80). Приступ, когда до него дошло дело, действительно был стремительным, но приготовления Цезаря велись со всей тщательностью.

Очень похожей была и ситуация в Кенабе (нынешний Орлеан во Франции) за четыре года до этого. Подойдя к городу слишком поздно, чтобы организовать атаку в тот же день, войска Цезаря остановились и окопали лагерь. Однако когда горожане под покровом темноты попытались бежать из города, легионеры мгновенно перешли к активным действиям — они подожгли городские ворота, без сомнения для того, чтобы осветить весь этот хаос, затем начали грабить и поджигать город (Цезарь «Галльская война» 7.11).

Известно не менее семнадцати осад, проведенных самим Цезарем, и во многих использовались строительные навыки его воинов. Ярче всего это проявилось в 52 году до н.э. при Аварике (современный Бурже), городе, почти со всех сторон окруженном болотами, кроме южной стороны, где единственную дорогу пересекал глубокий овраг. Осадив город, Цезарь вынужден был построить большую насыпь, чтобы дать возможность огромной массе воинов перейти через овраг и достичь верхнего края стен; за двадцать пять дней массивная насыпь шириной 330 футов (98 м) и высотой 80 (24 м) была построена. Такой же поразительный объем работ был выполнен на следующий год при Укселлодуне (Пюи д’Иссолю). Там Цезарь приказал возвести насыпь высотой 60 футов (18 м), чтобы десятиэтажная осадная башня, вооруженная артиллерией, могла бы вести огонь по источнику, снабжавшему жителей водой и тем самым продлевавшему их сопротивление.

При осаде Цезарем Укселлодуна галлы скатывали на римскую насыпь бочки, наполненные горящей смолой, жиром и стружкой. Исследования, проводимые Наполеоном III в Пюи-д'Иссолю в 1865 г., убедили его, что это происходило на западных склонах, где, по его словам, были найдены следы горения.

При осаде Цезарем Укселлодуна галлы скатывали на римскую насыпь бочки, наполненные горящей смолой, жиром и стружкой. Исследования, проводимые Наполеоном III в Пюи-д’Иссолю в 1865 г., убедили его, что это происходило на западных склонах, где, по его словам, были найдены следы горения.

Отдельные детали раскопок полковника Стоффеля в Герговии в 1862 г. Наполеон III пришел к выводу, что заграждения, идущие от большого лагеря к цепи маленьких, состояли из вала, насыпанного из земли, выкопанной из двух находящихся рядом рвов, каждый 4 фута глубиной (1,2 м) и 6 футов шириной (1,78 м), так что их суммарная ширина равна 12 футам.

Отдельные детали раскопок полковника Стоффеля в Герговии в 1862 г. Наполеон III пришел к выводу, что заграждения, идущие от большого лагеря к цепи маленьких, состояли из вала, насыпанного из земли, выкопанной из двух находящихся рядом рвов, каждый 4 фута глубиной (1,2 м) и 6 футов шириной (1,78 м), так что их суммарная ширина равна 12 футам.

Чаще насыпи служили в качестве подъездных путей, по которым тяжелые машины могли вплотную подойти к стенам осажденного города. Эту функцию выполняла насыпь Суллы при Пирее, насыпь Лукулла при Фемискире и Помпея при Иерусалиме. Этого же типа была и насыпь Цезаря при Новиодунте в 57 году до н.э.: «После того как навесы были быстро доставлены к городу, сооружена насыпь и возведены башни, галлы были потрясены размахом работ, ничего подобного которым они не видели и не слышали, и, встревоженные скоростью римлян, они послали к Цезарю послов, чтобы обсудить возможность сдачи» (Цезарь 2.12).

Точно так же, «когда адуатуки увидели, как вдалеке строят осадную башню, когда были установлены крытые галереи и построена насыпь, они сначала смеялись и потешались со стен, почему такая машина построена так далеко» (Цезарь 2.30). Но когда башня начала неуклонно двигаться к их стенам, насмешки сменились тревогой, и они немедленно запросили мира.

Во всех этих случаях именно конкретные топографические особенности, как, например, овраг при Аварике, делали насыпь необходимым условием успеха. При других обстоятельствах штурм мог состояться и без нее. Например, в 52 году до н.э. при Герговии, расположенной на высокой горе, доступной только с юга, Цезарь решил двигаться вперед по труднодоступной почве, утрамбовывая землю по мере продвижения. Разбив первый лагерь внизу к востоку от горы, он захватил Рош-Бланш, небольшой холм к западу, и «протянул двенадцатифутовый двойной ров от большого лагеря к малому, так что даже в одиночку можно было ходить из одного в другой, не опасаясь неожиданного нападения врагов» (Цезарь 7.36). К несчастью, его планы были нарушены: из-за своей нетерпеливости римские войска вынуждены были принять бой в невыгодной позиции и потерпели поражение. Во время отступления, сопровождавшегося боем, пало не менее сорока шести центурионов.

В 1862 году остатки земляных укреплений Цезаря были найдены полковником Юджином Стоффелем, который проводил археологические раскопки по заданию Наполеона III, собиравшего материалы для своей «Истории Юлия Цезаря». Недавняя работа Ассоциации по исследованию Железного века в Оверни (ARAFA) подтвердила существование двух лагерей Цезаря. Интересно, что ров, по большей части двойной, имел несколько участков, где был найден только один ров шириной 5 Уг футов (1,7 м) и глубиной 31/4 фута (1 м). Это показывает, что укрепления могли и не быть одинаковыми по всей длине.

Фортификации при Герговии были очень скромного размера и напоминали скорее полевые укрепления (например, рвы и позиции артиллерии на боевой линии при Аксоне в 57 году до н.э.: «Галльская война» 2.8), нежели осадные. Однако сам факт обнесения валом вражеского города вызывает удивление, так как техника «перитейхизма», применявшаяся Сципионом при Нуманции, не использовалась, насколько нам известно, в течение двадцати пяти лет. Ее последним приверженцем был Сулла, который при осаде Пренесте «окружил город на большом расстоянии рвом и стеной» (Аппиан «Гражданские войны» 1.88). За четыре года до этого, при Афинах, он «приказал армии окружить город рвом, чтобы не один не мог убежать тайком» (Ann. «Мит.» 3§). Видимо, Цезарь в 50-е годы до н.э. оценил эту тактику, так же как Сулла — в 80-е.

Северный ров большого лагеря Цезаря при Герговии. Классический разрез рва в виде буквы V шириной приблизительно 31/2 фута (1,1 м) и глубиной 11/2 фута (0,5 м) виден в боковом склоне раскопа. Вдали виден холм Герговии.

Северный ров большого лагеря Цезаря при Герговии. Классический разрез рва в виде буквы V шириной приблизительно 31/2 фута (1,1 м) и глубиной 11/2 фута (0,5 м) виден в боковом склоне раскопа. Вдали виден холм Герговии.

Возможно, столь обширные земляные работы помогали поддерживать дисциплину в обстановке бездействия, сопутствующего подчас ведению осады. И действительно, Плутарх пишет, что, когда М. Луциний Красс в 71 году до н.э. загнал армию рабов под предводительством Спартака на самую оконечность Италии и велел обнести полуостров валом, одним из его побуждений было «дать солдатам занятие» (Плутарх «Красс» 10.7).

В равной степени такие опытные воины, как Сулла и Цезарь, должны были учитывать деморализующий эффект, который ограждение оказывало на врага. В 52 году до н.э., после того как Цезарь потратил два дня, окружая Веллаунодун, «на третий день из города были посланы послы, чтобы сдаться» (Цезарь 7.11). Если б этого не случилось, Цезарь скорее всего начал бы штурм. Во всяком случае, именно так он поступил в следующем году при Укселлодуне. Перед прибытием Цезаря его легат Г. Каниний Ребил устроил три лагеря на трех холмах поблизости и «сооружал вал вокруг города» (Цезарь 8.33). Впрочем, сдаться город заставило нападение Цезаря на их источник воды. Годами ранее, с целью удержать адуатуков в их стенах, пока он сооружает насыпь, Цезарь обнес город «валом 15 000 футов (4,4 км) длиной, с близко расположенными фортами» (Цезарь 2.30). Здесь блокада была лишь прелюдией к мощному приступу. Современник Цезаря, плодовитый писатель Цицерон, рассказывает, что применил эту же наступательную тактику, когда осаждал Пинденисс в 51 году до н.э. Подводя итоги всей операции в письме своему другу М. Порцию Катону, он писал: «Я обнес город валом и рвом, окружил шестью укреплениями и огромным лагерем, осадил при помощи насыпи, навесов и башен» (Цицерон 15.4.10).

 

 

 

Осада Алесии, 52 год до н.э.

Забавно, что не стремительная атака Цицерона на Пинденисс, а блокада Цезарем Алесии часто приводится в качестве типичного примера римского стиля осады. Топографически расположение Алесии на плато Монт-Оксуа поразительно напоминает Нуманцию, и избранная Цезарем стратегия была совершенно идентична стратегии Сципиона. Установив полную блокаду, он измором вынудил город сдаться.

Сам Цезарь так описывает последовательность событий: сначала армия была размещена по лагерям в удобных местах; затем было построено кольцо из двадцати трех фортов, чтобы вести наблюдение за городом; наконец, город был полностью окружен, и кольцо блокады замкнулось. Результаты раскопок полковника Стоффеля в 1862–1865 годах никогда полностью не публиковались, поскольку они предназначались в качестве вспомогательного материала для труда Наполеона III «История Юлия Цезаря», но недавно остатки осадных сооружений были изучены франко-германской командой под руководством Мишеля Редде с использованием современной археологической техники.

Наполеон в свое время пришел к выводу о наличии цепи из восьми лагерей, обозначенных с А до D, с G до I, и К. Основываясь на весомых археологических свидетельствах, лагеря А и В поместили на горе Флавиньи, а С на горе Бюсси; действительно, в 1860-е годы валы лагеря В все еще стояли, а аэросъемки 1986–1995 годов позволили поразительно подробно увидеть лагерь С. Однако помещение Наполеоном лагеря D у подножия Монт-Рея малообоснованно. Стоффель мог проследить там только отдельные участки рва, в то время как Наполеон вызывает в воображении картины отчаянной обороны лагеря; он заявляет, что смесь из поломанного оружия и домашнего мусора, включающего осколки глиняной посуды и мельничных жерновов, «может привести нас к предположению, что римляне бросали на наступающих все, что попадалось под руку». Основанная на столь малых и сомнительных свидетельствах, версия лагеря Dуже давно подвергается сомнению.

Ни один из других лагерей Наполеона не показывает особого сходства с осадными строениями. Участок на Плен-де-Грезиньи, который он обозначил как лагерь G, лежит слишком открыто и далеко вне осадных линий, как и складки местности на Плен-де-Лем, где он предполагал лагеря Н, I и К. И действительно, недавние раскопки показали, что лагерь I датируется как послеримский, так что нужно быть очень осторожными в приписывании остальных лагерей Цезарю.

Наконечник стрелы для катапульты (длина 5 дюймов (12 см), вес 31/4 унции (94 г), найденный во рву около одного из маленьких лагерей Цезаря при Герговии во время раскопок 1996 г.

Наконечник стрелы для катапульты (длина 5 дюймов (12 см), вес 31/4 унции (94 г), найденный во рву около одного из маленьких лагерей Цезаря при Герговии во время раскопок 1996 г.

Аэрофотосъемка Монт-Оксуа (древней Алесии) с юга, вдали видна гора Бюсси. На первом плане — река Озерэн.

Аэрофотосъемка Монт-Оксуа (древней Алесии) с юга, вдали видна гора Бюсси. На первом плане — река Озерэн.

Еще хуже дело обстоит с двадцатью тремя «редутами» Наполеона, так как даже он сам признавал, что фактически установлены только пять, а остальные он наметил «в наиболее удобных местах», кольцом вокруг МонтОксуа. Из пяти установленных мест только № 10 на плане Наполеона, на северном склоне горы Флавиньи, достоверно является одним из фортов (castella) Цезаря. Пункт № 22, расположенный на высотах Монт-Рея, является доисторическим городищем, а три других, расположенных на горе Флавиньи (№ 11) и горе Бюсси (№№ 15 и 18), возможно, действительно являются лагерями, устроенными Цезарем. Военные действия были ограничены с трех сторон Монт-Оксуа долинами рек, но открытый луг на Плен-де-Лем к западу представляет вероятный маршрут как для массового исхода из города, так и для подхода внешней помощи. Поэтому Цезарь обезопасил это направление, прокопав ров предположительно шириной 20 футов (6 м) с вертикальными стенками. Стоффель нашел его, идущего дугой от реки до реки, но размеры рва скромнее, чем заявляет Цезарь. В 1996 году археологи сделали его поперечный разрез и увидели ров с плоским дном, шириной примерно 3,1 м и глубиной 1,3 м.

Цезарь описывает свои главные рубежи осады, представлявшие замкнутую линию длиной 11 миль (16 км), как состоящие из двух рвов, внутренний из которых был наполнен водой, и вала с частоколом наверху и с башенками через каждые 80 футов (24 м). Раскопки, проводимые в 1990-х годах на Плен-де-Лем, подтвердили главные очертания схемы Цезаря, но острее выявили различия в деталях. Например, ширина внутреннего рва, ближайшего к врагу, колебалась от 4 до 6,5 м, и нигде он не был глубже полутора метров, тогда как Цезарь говорил о ширине и глубине в 15 футов (4,5 м). Через пять метров шел другой ров, на всем протяжении имеющий ширину 2,7 м, но глубина опять нигде не превышала 1,5 м. Удивительно, но в полутора метрах позади был открыт третий ров, идущий вплотную к валу; он изменялся от 1,1 м до 3,2 м ширины и от 0,8 до 1,4 м глубины. Сам вал был дополнен четырехгранными башенками примерно через промежутки 15 м. Более мелкие различия в деталях были найдены на Плен-де-Грезиньи, где не обнаружили третьего рва, а между первыми двумя рвами были найдены остатки плетня.

Цезарь писал, что добавил и другие препятствия, «чтобы укрепления можно было защищать меньшими силами» («Галл, война» 7.73). Во-первых, там было по пять рядов бревен с заостренными сучками, вкопанных в пятифутовые (1,5 м) рвы и с грубоватым юмором называемых cippi — «могильные столбы». Затем шло восемь рядов ям глубиной 3 фута (0,9 м), расположенных в шахматном порядке и прикрытых сверху хворостом, в них вертикально ставились заостренные колья. Эти ямы называли лилиями. А перед всем этим без всякого порядка в землю целиком вкапывались колья длиной фут (0,3 м) с железными крючками, называемые stimuli — «шпоры».

Археологические исследования на Плен-де-Лем выявили небольшие расхождения с описанием этих препятствий: шесть рядов маленьких ямок, имеющих всего 1 фут (0,3 м) в диаметре, заполняли широкую полосу между вторым и третьим рвами в шахматном порядке. Они походили на «лилии» Цезаря, но были намного меньше. Там же, где линия поворачивала, огибая Монт-Рей, хотя и был найден только один ров, но перед ним было шестьсемь рядов маленьких ямок, опять в таком же шахматном порядке.

Аэрофотосъемка лагеря С при Алесии, вид с востока. Имея площадь 19 акров (7,8 га), он является самым крупным из лагерей Цезаря.

Аэрофотосъемка лагеря С при Алесии, вид с востока. Имея площадь 19 акров (7,8 га), он является самым крупным из лагерей Цезаря.

План Алесии, разработанный на основе данных археологических раскопок и аэросъемки. Для ясности была сохранена первоначальная схема Наполеона III с буквенными и цифровыми обозначениями.

План Алесии, разработанный на основе данных археологических раскопок и аэросъемки. Для ясности была сохранена первоначальная схема Наполеона III с буквенными и цифровыми обозначениями.

Дальше к востоку, на Плен-де-Грезиньи, внутренний ров имел впереди две параллельные узкие канавы на расстоянии 5 футов (1,5 м) одна от другой. Если это были канавы под «циппи», как предположили археологи, то мы имеем еще одно незначительное отступление от описания Цезаря. Цезарь говорит о «рядах по пять», но так и нет ясности, имел ли он в виду пять рвов или пять рядов бревен во рву. Наполеон предпочел первое объяснение, что повлияло на все последующие реконструкции осадных сооружений при Алесии, но специалист по классической эпохе Томас Райс Холмс считает, что вторая интерпретация более точно соответствует латыни Цезаря. К сожалению, траншеи Плен-де-Грезиньи, каждая около 10 дюймов (25 см) глубиной и 8 дюймов (20 см) шириной, слишком малы, чтобы вместить несколько рядов бревен.

Закончив одну линию укреплений, Цезарь построил еще одну, «точно такую же, но обращенную наружу, именно против ожидаемого извне неприятеля» («Галл, война» 7.74). Раскопки на Плен-де-Лем обнаружили, что перед внешним валом был ров шириной 11 футов (3,5 м), дальше шел промежуток 26 футов (8 м) и еще один ров шириной 19 футов (5,7 м).

Эта линия включала также поля заграждений между рвами и за внешним рвом. Исследователь и иллюстратор Питер Коннолли придумал термин «бициркумвалляция* для двойных линий обороны, когда одна из них обращена внутрь, а другая — наружу. Впервые подобный вид укреплений мы можем видеть при Агригенте в 262 году до н.э. и позже в Капуе в 212 году до н.э., и это в высшей степени разумное решение в обстоятельствах, когда атаку можно было ждать и извне, и изнутри. Однако победоносная римская армия редко оказывалась в подобном положении, что, несомненно, свидетельствует о ее высоких боевых качествах.

Осталось отметить одну деталь фортификаций при Алесии, а именно — укрытие, найденное между линиями обороны на Плен-де-Лем; его назвали «4 бис», и оно расположено примерно там, где Наполеон поместил кастеллум 4. Поперечные параллельные валы, как выяснилось, образовывали помещение, примерно размером 100 кв. м, между внутренней и внешней линиями; каждый вал имел впереди ров шириной 3,8 м и глубиной 1,1 м, а вход в образовавшееся пространство шел через ворота, расположенные там, где каждый вал смыкался с основными линиями обороны. Кажется, это первое помещение, которое вполне может быть одним из фортов Цезаря, а остальные, вероятно, еще будут найдены также внутри осадных рубежей.

Аэросъемка северо-восточной части лагеря С при Алесии. Ров вокруг лагеря виден широкой темной полосой, которая прерывается в месте ворот шириной 40 футов (12 м). Две параллельные линии заграждений прикрывают ворота с внешней стороны на манер «титулуса», при этом смутно видно, как ров поворачивает внутрь, защищая ворота изнутри. Справа, где ров циркумвалляции смыкается с углом лагеря, видны ворота поменьше.

Аэросъемка северо-восточной части лагеря С при Алесии. Ров вокруг лагеря виден широкой темной полосой, которая прерывается в месте ворот шириной 40 футов (12 м). Две параллельные линии заграждений прикрывают ворота с внешней стороны на манер «титулуса», при этом смутно видно, как ров поворачивает внутрь, защищая ворота изнутри. Справа, где ров циркумвалляции смыкается с углом лагеря, видны ворота поменьше.

Наконечник римского копья, найденный в неглубоком рву в «кастеллуме» 11 на горе Флавиньи у Алесии.

Наконечник римского копья, найденный в неглубоком рву в «кастеллуме» 11 на горе Флавиньи у Алесии.

Осада Цезарем Алесии, 52 год до н.э.

Окруженные осадными укреплениями Цезаря, галлы изготовили плетни и вооружились лестницами и баграми. Плетни предназначались для преодоления рвов, наряду с заполнением их землей. Лестницы нужны были для залезания на вал, а багры для сбрасывания римских парапетов. Атаку поддерживали стрелки из пращ и лучники. Цезарь отмечает, что римляне заставили галлов отступить «с помощью пращей, стрелявших камнями весом 1 фунт, а также кольями, которые были расставлены внутри укреплений, и свинцовыми пулями», и добавляет, что «много снарядов было выпущено из метательных машин» («Галл, война» 7.81). Многие, кто уцелел при стрельбе, напоролся на острия или попал в ямы с «лилиями» в полосе заграждений, подготовленной Цезарем, и атака, наконец, захлебнулась.

Осадные укрепления при Алесии в интерпретации Наполеона III, реконструированные на археодроме близ Бона (Франция). Слева можно видеть вал с частоколом наверху высотой 12 футов (3,5м), по его краю наружу торчат заостренные жерди (cervi). Справа начинается полоса заграждений Цезаря с врытыми в землю заостренными бревнами, известными как щиппи» — могильные столбы.

Осадные укрепления при Алесии в интерпретации Наполеона III, реконструированные на археодроме близ Бона (Франция). Слева можно видеть вал с частоколом наверху высотой 12 футов (3,5м), по его краю наружу торчат заостренные жерди (cervi). Справа начинается полоса заграждений Цезаря с врытыми в землю заостренными бревнами, известными как щиппи» — могильные столбы.

Мы обратились к самым последним находкам, чтобы дать возможно более точную картину укреплений Цезаря на Плен-де-Лем; отметьте, например, близко расположенные башенки и легкие заборы, разделяющие части внутреннего рва. Самое интересное — это помещение между двумя линиями осады (известное как «4 бис»), которое было реконструировано как «кастеллум» — помещение, позволявшее разместить под крышей около половины когорты легионеров (Адам Хук Оспрей паблишинг Лтд).

аз696

Осады гражданской войны, 49–31 годы до н.э.

Завоевание Цезарем Галлии было в основном закончено к 50 г. до н.э.; встревоженный все возраставшей враждебностью своего бывшего союзника Помпея, он решил вернуться в Рим. Последовавшая за этим борьба между партиями Цезаря и Помпея затронула весь римский мир и привела к нескольким известным осадам. Поразительно, но Цезарь продолжал использовать свою хорошо знакомую технику блокады. Например, в 49 г. до н.э. его силы подошли к стенам Корфиния и стали лагерями по обеим сторонам города. Чтобы не дать никому уйти, пока город не обнесен валом и рвом, войска расставили «в виде непрерывной цепи караулов и постов, так чтобы они имели связь друг с другом и заполняли все укрепления» (Цезарь 1.21). Через семь дней, прежде чем дошло до военных действий, город пал в результате предательства. Это случилось слишком рано, чтобы можно было понять, собирался ли Цезарь блокировать его, подобно Алесии, или хотел принять более активные меры, как, например, в городе адуатуков.

В нескольких случаях римлянами явно предпочиталась стратегия блокады. В 49 году до н.э., когда Помпей собирался вывезти свои войска из Италии через порт Брундизий, Цезарь попытался блокировать гавань. Опять его легионеры показали свое строительное искусство, проведя в море с каждого берега по молу и связав их понтонным мостом с достаточным количеством башен. Но тяжелые суда оказались способны прорвать незаконченное ограждение, и Помпей все-таки вывез свои войска в тот момент, когда Цезарь брал город с помощью лестниц.

На следующий год Цезарь обложил Помпея на Адриатическом побережье и попытался помешать ему дойти до своей базы в Диррахии (современный Дюррес в Албании), возведя кольцо земляных укреплений вокруг его позиций. В ответ Помпей начал строить свои укрепления внутри этого кольца, вынуждая врагов растягивать свою внешнюю линию, пока она не достигла 17 миль (25 км). «Это был новый и необычайный способ ведения войны, — пишет Цезарь, — как по очень большому количеству редутов, по огромному протяжению, по сложности фортификационных работ, по системе блокады, так и во всех других отношениях» («Гражд. война» 3.47). После множества мелких стычек Помпей увидел, что Цезарь слабее всего на юге, где он замкнул свое кольцо, возведя двойные валы до моря на расстоянии 600 футов (175 м) друг от друга, но еще не соединил их по берегу. (Если бы это было закончено, то напоминало бы один конец Сципионовых укреплений при Карфагене в миниатюре и отчасти фортификации при Алесии.) Объединенная атака с суши и с моря позволила Помпею преодолеть укрепления Цезаря, так что тот уже не стал их достраивать.

Самой интересной здесь является, однако, история с Кв. Кассием Лонгином, пропретором Цезаря в Испании. В 47 году до н.э., поссорившись со своим квестором М. Клавдием Марцеллом, он стал лагерем около города Улии, который считал верным себе. Однако и его войско, и город были окружены Марцеллом, чьи укрепления были, видимо, уменьшенной копией тех, что возводились при Алесии. Говорится, что силы, идущие на помощь Лонгину, были отбиты «с внешнего рубежа укреплений» («Александрийская война» 62). Вскоре губернатор той провинции М. Эмилий Лепид прибыл, чтобы рассудить дело, и приказал Марцеллу разобрать свои укрепления.

Конечно, не все осады того периода проходили как блокады. Например, нападение Цезаря на Атегуа в 45 году до н.э. напоминает его же более ранние действия при Веллаунодуне и Укселлодуне. Первым шагом было окружение занятого Помпеем города земляными укреплениями; после этого было начато строительство насыпи, хотя работам мешали атаки поджигателей. Часть стены была разрушена, нет сомнения, что именно тараном (текст «Испанской войны» в этом месте поврежден), но вокруг осадных укреплений продолжались мелкие стычки, и Цезарь был вынужден установить кольцо воинов вокруг города. Наконец, осада закончилась, но не вследствие приступа, а вследствие сдачи потерявших надежду атегуанцев.

Галльская крепость на вершине холма около Алесии, вид с востока. Естественные препятствия в виде крутых склонов плато не позволили римлянам пойти на прямой приступ.

Галльская крепость на вершине холма около Алесии, вид с востока. Естественные препятствия в виде крутых склонов плато не позволили римлянам пойти на прямой приступ.

Сделанная де Фоляром реконструкция осады Массилии в 49 г. до н.э. изображает построенную осаждающими кирпичную башню (слева). Однако из рассказа Цезаря ясно, что шестидесятифутовая галерея (18 м) должна тянуться от башни прямо к городской стене, обеспечивая полную свободу передвижения на этом промежутке. Навес на колесах самовольно добавлен Фоляром.

Сделанная де Фоляром реконструкция осады Массилии в 49 г. до н.э. изображает построенную осаждающими кирпичную башню (слева). Однако из рассказа Цезаря ясно, что шестидесятифутовая галерея (18 м) должна тянуться от башни прямо к городской стене, обеспечивая полную свободу передвижения на этом промежутке. Навес на колесах самовольно добавлен Фоляром.

Более красочный пример наступательной осады дает нападение на прибрежный город Массилия одного из военачальников Цезаря Г. Требония в 49 году до н.э. Он начал строить две насыпи в разных точках той стороны, которая обращена была к суше, но ему страшно мешала городская баллиста, спроектированная для стрельбы 12-футовыми (3,5 м) дротиками с железными наконечниками вместо обычных круглых камней. Плетеные галереи легионеров (винеи) не могли защитить от такого обстрела, так что Требоний велел построить галереи из досок толщиной 1 фут (30 см). Кроме этого, прямо около города было кирпичное убежище площадью 30 кв. футов (9 м), где рабочие были укрыты за стенами толщиной 5 футов (1,5 м). Требоний быстро сообразил, как полезна здесь будет башня, и опять использовал для ее возведения строительные навыки легионеров. Работы велись под постоянной угрозой обстрела, пока башня не достигла шести этажей. Теперь можно было двигаться дальше, и Требоний велел построить массивную галерею длиной 60 футов (18 м), идущую от кирпичной башни к городской стене. Осознав всю опасность этого, горожане бросали на нее со стен камни и бочки горящей смолы. Но артиллерия в кирпичной башне вынудила их отступить, а их импровизированные снаряды не причиняли вреда островерхой крыше толщиной 2 фута (60 см), покрытой глиной и слоем кож. Тогда, скрытые галереей, легионеры Требония подкопали городскую стену, после чего горожане потеряли всякую веру в победу и сдались.

Убийство Цезаря в 44 году до н.э. вызвало новый виток гражданской войны, в которой участвовали его приемный сын Октавиан (будущий император Август) и его бывший легат М. Антоний (известный по пьесе Шекспира). И опять искусство осады явило себя во всей полноте. Например, в конце 44 года до н.э. Антоний окружил Мутину (город Модена в Северной Италии), где нашел убежище один из убийц Цезаря, Децим Брут, но ему все в большей степени угрожали прибывающие к Бруту подкрепления, и весной следующего года он отошел. Октавиан, видимо, извлек урок из неудачи Антония. В конце 41 года до н.э., заманив в ловушку брата Антония, Луция в Перузии (ныне Перуджа), он построил сложную систему осадных укреплений «с двумя фронтами, обращенными один к осажденным, один — вовне» (Аппиан «Гражд.» 5.33); Аппиан добавляет, что ограждение длиной 10 км было укреплено деревянными башнями, а в ров были вбиты заостренные пики. После отчаянной, но безуспешной попытки прорваться из окружения Луцию пришлось сдаться.

 

* * *

Римский «мускул»

Упоминание об особом типе укрытия, известного как muscuius, очень редко встречается в древних источниках. Вегеций описывает его как небольшую машину, напоминающую по своему назначению «черепаху» для засыпания рвов эллинистического периода, — она защищает людей, доставляющих к месту строительные материалы (Вегеций 4.16). Однако он определенно ошибается. Из данного Цезарем описания действия мускула при осаде Массилии в 49 году до н.э., ясно, что это была особо прочная галерея, создаваемая тогда, когда обычные винеи и плутеи не могли выдерживать мощного артиллерийского обстрела осажденных; его название, означающее «маленькая мышка», является еще одним примером солдатского юмора.

Особая защита нужна была воинам, подходившим вплотную к вражеской стене для ведения подкопа. Другими словами, это римский эквивалент эллинской «черепахи» для подкопа. Версия Цезаря была длиной 60 футов (18 м), шириной 4 фута (1,2 м) и высотой 5 футов (1,5 м), с заостренной крышей. Она была построена из балок толщиной 2 фута (0,6 м) и полностью покрыта огнеупорным слоем кирпичей и глины, поверх которых шел еще и непромокаемый слой кож, защищающий от попыток размыть глину (Цезарь «Гражд. война» 2.10). Вероятно, подобное сооружение было непривычным. Во всяком случае, осажденные были поражены его внезапным появлением, когда оно подъехало к стене на катках, обычно используемых для перевозки кораблей по суше. Когда мускул был установлен у городской стены, защитники уже никак не могли помешать римлянам подкопать одну из городских башен. 

В 40 году до н.э., когда Брундизий (современный Бриндизи — городок в самом каблуке «итальянского сапога») закрыл ворота перед Антонием, тот обнес город стеной и рвом и подготовил осадную технику, но поблизости стал лагерем Октавиан, и два полководца в конце концов пришли к соглашению.

Армии, действующие в восточных провинциях, с большей готовностью обращались к эллинской технике осадного дела, то ли потому, что там она была более известной, то ли потому, что усовершенствованные укрепления городов требовали особых мер. В 43 до н.э. еще один из убийц Цезаря, Г. Кассий Лонгин, перегородил стеной перешеек полуострова Лаодикея, поймав в ловушку правителя Сирии П. Корнелия Долабеллу, находящегося в расположенном там городе. Поражение на море не позволило Долабелле бежать морским путем, подобно Помпею из Брундизия, а Кассий продолжал строить насыпь, угрожая городской стене. Правда, пал город в результате предательства.

На следующий год, когда Кассий пошел дальше, осаждать Родос, его сообщник по заговору, Марк Юний Брут, напал на Ксанф. Горожане разобрали все дома вокруг крепости, чтобы лишить завоевателей дерева для строительства, более того, они выкопали пятидесятифутовый (15 м) защитный ров, но войска Брута работали день и ночь, чтобы выровнять почву, и вскоре римская осадная техника подошла к стенам. Жители города сразу же подожгли ее. Плутарх пишет, что перемена ветра понесла пламя обратно на город, вызвав пожары (Плутарх «Брут* 30–31), но Аппиан утверждает, что, когда римляне ворвались в город, его жители сами поджигали свои дома, принимая в них смерть (Аппиан «Гражд.» 4.80). Как бы там ни было, разрушение города расстроило Брута, который хотел только получить добычу и набрать воинов себе в войско.

Использовать весь набор осадной техники пришлось также в 37 году до н.э., когда Ирод Великий в союзе с одним из командиров Антония Ц. Сосиус попытался отбить Иерусалим у отступника Антигона. Как и при осаде города Помпеем в 63 году до н.э., были построены насыпи для продвижения осадных башен и стенобитных машин к мощным городским фортификациям, а укрепления на храмовой платформе были взяты приступом с помощью лестниц.

Подборка свинцовых пуль для пращи с места осады Перузии в 41–40 гг. до н.э. Изображение молнии, обычное для этих снарядов, можно видеть на № 7. На некоторых пулях есть упоминания легионов или отдельных персон, как, например, на № 5, где написано имя Сцевьг, прославленного центуриона Цезаря. Остальные содержат оскорбительные непристойности, как, например, № 2, где в качестве цели называются половые органы Фульвии, жены Антония.

Подборка свинцовых пуль для пращи с места осады Перузии в 41–40 гг. до н.э. Изображение молнии, обычное для этих снарядов, можно видеть на № 7. На некоторых пулях есть упоминания легионов или отдельных персон, как, например, на № 5, где написано имя Сцевьг, прославленного центуриона Цезаря. Остальные содержат оскорбительные непристойности, как, например, № 2, где в качестве цели называются половые органы Фульвии, жены Антония.

Антоний, подойдя к столице парфян Прааспе в 36 г. до н.э., видимо, планировал похожую по типу операцию, но его обоз отстал, и триста возов с осадной техникой стали легкой добычей парфян. Хотя Антоний и возвел осадные насыпи, видимо, надеясь использовать их для пехотного штурма, как это сделал Цезарь при Аварике, но вскоре был вынужден спасаться позорным бегством, во время которого потерял около двадцати тысяч легионеров.

Конечно, сложные земляные работы и осадная техника того времени поражают воображение, но римские армии все еще не потеряли интереса к простой лобовой атаке. Например, в 43 г. до н.э. П. Корнелий Долабелла (которому суждено было умереть через несколько месяцев в Лаодикее) взял город Смирну классическим приступом под покровом ночи. Когда командующий силами осажденных Ц. Требоний приказал взявшим его в плен солдатам отвести его к Долабелле, те ответили, что их начальник хочет видеть только голову Требония (Аппиан «Гражд.» 3.26).

В 35 г. до н.э. Октавиан попытался взять штурмом Метул, город в нынешней Хорватии, построив насыпи у стен и перебросив четыре моста на стены. Когда три из них обрушились под весом яростно дерущихся солдат, воины отказались использовать четвертый, пока сам Октавиан не взошел на него. И хотя и этот мост тоже рухнул, горожане были достаточно напуганы и сдались.

 

 

 

«Правила» осады?

Некоторые ученые утверждают, что римляне были связаны законом, предписывающим щадить добровольно сдавшийся город, но это не соответствует действительности. Понято, что авторы вроде Саллюстия и Аппиана ожидают от благородного военачальника проявления некоторой доли милосердия, но действия Мария в Капсе в 107 году до н.э. показывают, что может возобладать и другой подход. Еще один пример — когда римляне вмешались, чтобы уладить вопросы престолонаследия в Иудее в 57 г. до н.э., крепости Александрион, Гиркания и Махерон сдались, но их укрепления были разобраны — без сомнения, для того чтобы восставшие не могли их использовать в дальнейшем. Чаще же судьба города зависела просто от настроения командира, как было с разграблением Суллой Эклана в 88 году до н.э. Судьба Пренеста сложилась гораздо хуже: Сулла, безусловно, пощадил римских граждан из числа горожан, но все остальные, особенно ненавистные самниты, были убиты, а город разграблен.

Еще один современный миф говорит о стенобитном таране как о символическом начинателе осады. Много раз утверждалось, что если уже началось сокрушение стен тараном, то нет пути назад или что сдача становилась невозможной, как только таран коснулся стены. Это мнение легко опровергает пример осады Октавианом Метула. Атака, последовавшая вслед за пробиванием стены, не принесла успеха, потому что жители возвели новую стену позади пролома. Тогда римляне попытались перекинуть мост со старой стены на новую, и хотя попытка была неудачной, она встревожила горожан. Они решились на капитуляцию, которую Октавиан был счастлив принять. (Уже потом жители Метула нарушили условия мира и были перебиты.)

Идея о применении тарана как о точке, откуда нет пути назад, происходит от неправильно понятого ультиматума, направленного Цезарем племени адуатуков. Он ясно говорит, что примет их сдачу только в том случае, если они избавят его от труда привозить свой таран. И дело здесь совершенно не в подчинении якобы существовавшему закону. Цезарь поясняет, что делает это «просто по своему обыкновению (т.е. из милосердия), а не потому, что адуатуки этого заслуживают» (Цезарь «Галл, война» 2.32). Ученые также указывают на призыв Цицерона выказывать милосердие не только к тем, кто был завоеван, но и к тем, кто сдался, чтобы избежать завоевания, «независимо от того, сколько раз таран бил в их стены» (Цицерон 1.35). Но это всего лишь риторическая фигура, которая не может служить доказательством, что существовало такое правило — никогда не миловать тех, кто сдался уже после применения тарана.

 

 

 

Осадное искусство во времена принципата

Когда мы обращаемся к принципату — периоду римской истории, включающему правление императоров до 284 года н.э., мы очень немногие из осад знаем в подробностях. Хотя Октавиан, известный с 27 года до н.э. как император Август, продолжал прибегать к тактике ограждения, например, при горной твердыне Монс-Медуллий, основное значение опять придавалось приступу. В 9 году н.э., ведя боевые действия в Далмации (территория нынешних Хорватии, Боснии и Югославии), армии Германика и будущего императора Тиберия штурмовали ряд крепостей. При Сплонуме известен любопытный случай, когда кавалерист напугал защитников, обрушив часть парапета ударом камня; а при Ретинуме горожане дождались, пока римляне ворвутся внутрь, после чего подожгли город и успешно скрылись.

В следующем поколении Гней Домиций Корбулон, удачливый военачальник Нерона (настолько удачливый, что император приказал его убить), был известен своим изречением «главное средство победы над врагом — лопата» (Фронтин 4.7.2). Кто-то может подумать, что имелся в виду подкоп крепостных стен, но скорее эта фраза говорит о том, как важно обеспечить безопасность осаждающей армии, каждый вечер тщательно окапывая лагерь. При этом свойственный Корбулону динамичный стиль ведения осады отличался как раз яростными атаками, как, например, мы это видим при Боланде в 58 году н.э. Устроив обстрел с дальнего расстояния силами катапульт, пращников и метателей камней, он послал один отряд подкопать укрепления под защитой щитов, сложенных в «черепаху», пока другие приставляли лестницы к стенам. «Атака была столь энергичной, — пишет историк Тацит, — что за треть дня стены были очищены от защитников, баррикады у ворот разобраны, укрепления взяты с помощью лестниц, а все взрослые убиты» (Тацит «Анналы» 13.39). Когда после этого армия Корбулона подошла к Артаксате, горожане тут же сдались, чтобы спасти свои жизни, хотя это не помешало римлянам громить их город.

Осада Тиберием Андетрия в 9 г. н.э. Когда будущего императора Тиберия послали в Далмацию подавить восстание, он обложил Бато, предводителя восставших, в горной крепости. Тиберий распорядился начать прямой штурм, а сам наблюдал с возвышения. В таких обстоятельствах осажденные, как правило, скатывали с вершины холма на врагов различные тяжести. Но когда отряд римлян скрытно провел обходной маневр и ударил на осажденных с фланга, крепость была взята.

Осада Тиберием Андетрия в 9 г. н.э. Когда будущего императора Тиберия послали в Далмацию подавить восстание, он обложил Бато, предводителя восставших, в горной крепости. Тиберий распорядился начать прямой штурм, а сам наблюдал с возвышения. В таких обстоятельствах осажденные, как правило, скатывали с вершины холма на врагов различные тяжести. Но когда отряд римлян скрытно провел обходной маневр и ударил на осажденных с фланга, крепость была взята.

Иудейская война, 66–74 годы н.э.

Предпочтение, которое римляне отдавали тактике штурма, опять проявилось в событиях при таких городах, как Иоппия, Габара, Яффа и Гераса, во время Первой Иудейской войны. Общим во всех этих случаях является то, что стены римляне преодолевали с помощью лестниц, после чего убивали всех, достигших возраста ношения меча, и легионеры получали полную свободу грабить и крушить. Но эти молниеносные победы затмили подробные описания более сложных операций при Иотапате, Тамале и Иерусалиме, а также история Масады, дополненная впечатляющими археологическими находками.

Во время осады Иотапаты в начале лета 67 года н.э., после того, как осажденные выдержали целую неделю сплошных атак и все их отбили, будущий император Веспасиан решил построить насыпь, доходящую до верхнего края стен. Он хотел дать войскам возможность штурмовать стены прямо с насыпи, как Цезарь при Аварике, но защитники не позволили ему осуществить план, спешно надстроив стены на участке напротив насыпи. Историк Иосиф Флавий, бывший военачальником осажденных, пишет, что тогда Веспасиан подвел к стенам таран, действовавший под прикрытием стрельбы камнями. Но хотя стену в конце концов проломили, атака римлян была отражена, и Веспасиану не оставалось ничего другого, как расширить арсенал применяемых средств. На этот раз напротив городских стен были сооружены три обитые железом осадные башни, а насыпь сделана еще выше. Наконец, пишет Иосиф, «на сорок седьмой день римская насыпь стала выше стены» (Иосиф «Иудейская война» 3.316). В ту ночь римские легионеры тихо перелезли через стену и начали убивать жителей, щадя только женщин и детей, чтобы продать их в рабство.

Самая большая баллиста римлян стреляла камнями весом 80 римских фунтов (1 талант, или 26 кг). Вероятно, машина именно таких размеров, по словам Иосифа, отбивала зубцы стен в Иотапате и могла снести человеку голову с плеч. Показанная здесь опытная машина была построена для телеканала ВВС. На картинке она, кажется, помещена под слишком большим углом, что отрицательно сказывается на точности выстрела.

Самая большая баллиста римлян стреляла камнями весом 80 римских фунтов (1 талант, или 26 кг). Вероятно, машина именно таких размеров, по словам Иосифа, отбивала зубцы стен в Иотапате и могла снести человеку голову с плеч. Показанная здесь опытная машина была построена для телеканала ВВС. На картинке она, кажется, помещена под слишком большим углом, что отрицательно сказывается на точности выстрела.

* * *

Осада Веспасианом Иотапаты

Римская осадная насыпь при Иотапате сначала предназначалась для того, чтобы дать легионерам доступ на уровень парапетов стен, но когда горожане спешно надстроили свои стены до высоты 20 локтей (9 м), римлянам не оставалось ничего иного, как пробивать их, и насыпь стала подъездным путем для тарана. Как поясняет Иосиф, «римский военачальник склонился к этому плану в своем стремлении взять город штурмом» (3.218).

Римская осадная насыпь при Иотапате сначала предназначалась для того, чтобы дать легионерам доступ на уровень парапетов стен, но когда горожане спешно надстроили свои стены до высоты 20 локтей (9 м), римлянам не оставалось ничего иного, как пробивать их, и насыпь стала подъездным путем для тарана. Как поясняет Иосиф, «римский военачальник склонился к этому плану в своем стремлении взять город штурмом» (3.218).

Катапульты, пращники и лучники вели постоянную стрельбу, так что защитники вынуждены были оставаться в укрытиях и не могли помешать работе тарана. Все равно находились смельчаки, которые выбегали на верх стены и опускали перед наконечником тарана мешки, набитые соломой, чтобы смягчить его удары; другие бросали факелы, стараясь поджечь римскую технику. Хотя одному иудею и удалось сбросить валун прямо на таран и отбить его «голову», машину скоро починили, и пробивание стены возобновилось (Адам Хук Оспрей Паблишинг Лтд).

Аэросъемка города Иодфат (Израиль) — древней Иотапаты, вид с юга. Археологические раскопки на северных склонах позволили обнаружить россыпь камней и известковый раствор, относящиеся, видимо, к осадной насыпи. Найдены были также множество наконечников стрел и даже сапожные гвозди из обуви легионеров.

Аэросъемка города Иодфат (Израиль) — древней Иотапаты, вид с юга. Археологические раскопки на северных склонах позволили обнаружить россыпь камней и известковый раствор, относящиеся, видимо, к осадной насыпи. Найдены были также множество наконечников стрел и даже сапожные гвозди из обуви легионеров.

Через несколько месяцев, осаждая Гамалу, расположенную на высоком холме, Веспасиан опять столкнулся с необходимостью строить насыпь для стенобитных машин. Наконец легионеры ворвались в город, но сражаться в крутых узких улочках было крайне сложно. Лишенные свободы маневра, они сразу становились мишенью для снарядов защитников города, укрывшихся на вершине холма. В результате римляне поспешно покинули город. Вторая же атака, после того как подкопали одну из башен городской стены, была успешной. Легионеры занялись привычным делом, и, по словам Иосифа (вряд ли он сильно преувеличивает), «кровь, стекающая с холма, залила весь город» (Иосиф 4.72).

Война достигла своего апогея в 70 году н.э., когда римская армия опять подошла к Иерусалиму. Сын Веспасиана Тит развернул полномасштабную осаду, без сомнения, прекрасно зная о действиях римских войск в прошлые годы. Как позже писал Тацит, «были собраны все средства для покорения города, известные с древности и придуманные ныне» (Тацит 5.13). Были построены три насыпи для подведения стенобитных машин к внешней стене, затем две пары насыпей были возведены у Храмовой платформы. Когда одна пара обрушилась вследствие подкопа, а вторая была сожжена, Тит какое-то время раздумывал, не лучше ли перейти к блокаде, и даже велел своим людям построить блокирующую стену длиной 40 стадий (7 км) с тринадцатью фортами. Как это обычно бывает при исполнении больших задач, рабочие группы соревновались одна с другой, кто быстрее закончит. «Все сооружение было построено в три дня, — пишет Иосиф (5.509), — для работы, рассчитанной на месяцы, просто невероятная быстрота» («Уж действительно невероятная!» — ехидно заметил один из переводчиков). Но, как часто случалось и в прошлом, стоило закончить стену, как опять начался упорный штурм. Только что возведенная насыпь дала возможность таранам подъехать к мощной крепости Антонии, расположенной в углу Храмовой платформы. Разрушение крепости открыло доступ на платформу, и сам храм был в итоге разрушен, несмотря на протесты Тита. В последующие дни и недели город захлестнула волна грабежей и убийств.

Городище Гамалы (Израиль). Гора с крутыми склонами позволяла подобраться к городу только с восточной стороны по узкому хребту (справа внизу). Городская стена была пробита ниже синагоги (слева внизу). Археологические раскопки выявили множество наконечников стрел и небольших снарядов для баллист.

Городище Гамалы (Израиль). Гора с крутыми склонами позволяла подобраться к городу только с восточной стороны по узкому хребту (справа внизу). Городская стена была пробита ниже синагоги (слева внизу). Археологические раскопки выявили множество наконечников стрел и небольших снарядов для баллист.

Хотя падение Иерусалима обозначило конец войны, в руках восставших все еще оставались три крепости, построенные в свое время Иродом. Об осаде первой из них, Иродиона, нам ничего не известно. Про вторую, Махерон, находящуюся на территории современной Иордании, Иосиф пишет, что «после разведки местности (римский начальник Секст Луцилий Басс) решил подойти, возведя [насыпь] в восточном ущелье, и приступил к работе, торопя построить насыпь побыстрее, тем самым облегчив ведение осады» (Иосиф 7.190). Археологические находки показывают, что Басс, напротив, планировал приступ с запада. Именно с этой стороны до сих пор можно видеть незаконченную насыпь, а на некотором расстоянии позади нее — небольшой лагерь площадью 0,44 акра (0,18 га), в котором за валами толщиной 9 Уг фута (2,9 м) могло помещаться около сотни человек. Еще девять или десять лагерей, в основном намного меньшего размера, разбросаны вокруг, соединенные полуразрушенными участками круговой стены. Однако Басс взял это место не приступом, а хитростью: захватив одного из вождей мятежников во время атаки на римские оборонительные линии, Басс пригрозил распять его, после чего защитники сдались.

Аэросъемка Махерона, вид на восток, в центре крепость. На переднем плане — главный лагерь римлян (справа внизу), а выше него — слабые следы упомянутой Иосифом осадной насыпи.

Аэросъемка Махерона, вид на восток, в центре крепость. На переднем плане — главный лагерь римлян (справа внизу), а выше него — слабые следы упомянутой Иосифом осадной насыпи.

* * *

Римская осадная башня

аз706

Начиная примерно с 200 года до н.э. римские армии начали все чаще употреблять осадные башни. Однако в одном из самых ранних известных нам подобных случаев, при осаде греческого города Атракса, их неопытность в обращении с тяжелой техникой привела к тому, что осадная башня чуть не рухнула на недостаточно плотно утрамбованной насыпи — одно колесо увязло в грязи, и башня сильно накренилась. В итоге римляне просто отказались от этой затеи. Позже подобные операции проходили более успешно.

Вегеций дает короткое, но полное описание передвижной башни, которая могла появиться в середине первого века н.э. (Вегеций 4.17). Он с самого начала подчеркивает, что для устойчивости башни различной высоты нуждаются в основаниях различного размера, и предлагает базы 30, 40 и 50 футов в квадрате (8,9; 11,8 и 14,8 м). К сожалению, он не указывает соответствующую этой площади высоту, но высота не должна намного превышать длину стороны основания, хотя со времен Цезаря встречаются упоминания о десятиэтажных башнях («Александрийская война» 2), башни, построенные во время Иудейской войны, варьировались от пятидесятифутовой (14,8 м) модели при Иотапате в 67 году н.э. (Иосиф 3.284), до 50-локтевых (22,2 м) при Иерусалиме в 70 году н.э. В каждом случае их высота соответствовала задаче защитить людей, работавших на насыпи. Это правда, что римляне использовали машину высотой 60 локтей (90 футов, или 26,6 м) для штурма Масады в 74 году н.э. (Иосиф 7.309), но это определялось особенностями рельефа местности.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что главным принципом римского военного строительства была функциональность, а не увлечение огромными размерами, как в эпоху эллинизма.

Вегеций упоминает три четко различающихся уровня башни, но между ними должны были иметься промежуточные уровни, чтобы достичь нужной высоты. В нижнем этаже, вопреки традициям эллинистической эпохи, но полностью в соответствии с римским прагматизмом, находился стенобитный таран. В середине помещался перекидной мост (exostra), «сделанный из двух балок и обнесенный плетеной оградой». А наверху была платформа для копьеметателей и лучников, чьей задачей было прикрывать штурм стен стрельбой. К сожалению, не описано колесное основание, но упоминание Вегецием «многих колес» дает возможность предположить, что их было не четыре, а больше, хотя об их размере и расположении мы можем только догадываться.

Для защиты от огня вся конструкция обшивалась кожами и лоскутными покрывалами. Покрывала, без сомнения, должны были быть негорючими, если только их не подкладывали под кожи для смягчения ударов по башне. Вегеций советует тем, против кого направлена осадная башня, срывать слой кож, после чего машина станет уязвимой для поджога; если это невозможно, говорит он, защитники должны сделать так, чтобы их снаряды пробивали огнезащитный слой. Возможно, именно для того, чтобы исключить подобный риск, осадные башни римлян во время Иудейской войны (66–74 годы н.э.) были обиты слоем железа; неудобства от увеличения веса перекрывались выгодой от надежности защиты. Иногда, видимо, инженеры не рассчитывали, насколько большой вес ложится вследствие этого на деревянные конструкции. Яркий пример — неожиданное саморазрушение одной из башен при Иерусалиме в 70 году н.э. (Иосиф 5.292–295).

Что же касается перекидного моста, Вегеций называет его «мост (pons) […] между осадной башней и стеной; когда он неожиданно выдвигается, воины переходят из башни на стены». Понятно, что мост выдвигался вперед, но никаких деталей его конструкции не сохранилось. Плетеная ограда по обеим сторонам моста явно предназначалась для того, чтобы не дать солдатам упасть, а также создавала им хоть какую-то защиту. Такому мостику важно было соответствовать по высоте вражеским стенам, чтобы воины не оказались в невыгодном положении.

Вегеций также упоминает самбуку как один из видов перекидного мостика. Это устройство названо так, по его словам, из-за своего сходства с арфой, потому что «как на арфе есть струны, так и на балке, укрепленной на осадной башне, есть канаты, которые опускают мостик с помощью блоков, так что он ложится на стену, и тут же солдаты выбегают из башни и, используя этот переход, вторгаются на крепостные стены». Это описание относится к устройству, похожему скорее на корабельную самбуку, которая очень отличается от колесной версии Дамия.

В заключение Вегеций кратко описывает один необычный прием. Внутри башни помещается небольшая спрятанная башенка, которую можно внезапно выдвинуть вверх с помощью канатов и лебедок, если защитники успели надстроить стену. Если это не плод фантазии, то такая башенка должна быть намного меньше по размерам, чем основная башня, чтобы ее можно было легко подтянуть до нужной высоты.

 

 

 

Осада Масады, 74 год н.э

Лагерь С у Масады, вид с запада. Ряды кладки без раствора внутри лагеря Шультен рассматривает как остатки стен казарм, но английский археолог сэр Ян Ричмонд предполагает, что на эти низкие стенки легионеры натягивали свои палатки, чтобы получить более прохладное помещение ценой меньших усилий.

Лагерь С у Масады, вид с запада. Ряды кладки без раствора внутри лагеря Шультен рассматривает как остатки стен казарм, но английский археолог сэр Ян Ричмонд предполагает, что на эти низкие стенки легионеры натягивали свои палатки, чтобы получить более прохладное помещение ценой меньших усилий.

Третий из дворцов Ирода стал местом самой знаменитой осады Иудейской войны, возможно, вообще самой известной из осад, Масадской. Наряду с осадами Нуманции и Алесии она дает редчайшую возможность сверить историческое повествование с данными археологических раскопок. Басс умер, находясь во главе войска, так что сменить его послан был новый римский военачальник, Л. Флавий Сильва. Исторические источники свидетельствуют о том, что он принял командование в Иудее в 73 году н.э. и должен был прибыть к Масаде во второй половине года, чтобы начать подготовку к осаде. Как и Сципион при Нуманции, он «немедленно занял всю территорию, расставив гарнизоны в наиболее удобных местах, и возвел стену, обхватив кольцом всю крепость с прилегающей местностью, так чтобы осажденным было невозможно бежать, и расставил караулы» (Иосиф 7.275–276).

Изучая аэросъемку местности 1929 года, британский археолог Кристофер Хоукс решил, что Сильва сначала расположился на восточной стороне в лагере В, прежде чем перевел свой легион в лагерь F на западе. Однако, признавая параллель с Нуманцией, немецкий археолог Шультен пришел к выводу, что эти две позиции взаимно дополняли друг друга. Устраивая одновременно ряд лагерей, Сильва просто придерживался общепринятой традиции, стремясь к тому, чтобы осажденную крепость было как можно лучше видно. В этом отношении лагеря В и F играют ту же роль, что Кастильехо и Деэсилья (или Пенья-Редонда) при Нуманции или же лагеря А (или В) и С при Алесии. Как только осадная стена 4,5 км длиной была закончена, в лагере С разместились воины, охраняющие восточный сектор. Занимающий площадь немногим более 1 акра (0,43 га), он мог бы считаться слишком маленьким для форта, но если в нем отсутствовали обычные для форта административные здания, он мог вмещать около 500 солдат.

Равный ему по размеру лагерь Е, судя по всему, играл ту же роль на западе. Меньшие по размеру лагеря: A и D на востоке и G и H на западе, видимо, вмещали по 200–300 воинов. Даже сейчас, находясь на месте осады, можно оценить роль небольшого лагеря Я, расположенного высоко на скалах к югу, в качестве наблюдательного пункта, подобно Каньялу при Нуманции.

План Масады, показывающий циркумвалляцию Флавия Сильвы, с римскими лагерями (обозначенными как В и F) и фортами. Безопасность протяженной восточной стороны обеспечивал ряд башен. Буквой С обозначен более ранний лагерь. Возможно, он принадлежал отряду, проводившему рекогносцировку.

План Масады, показывающий циркумвалляцию Флавия Сильвы, с римскими лагерями (обозначенными как В и F) и фортами. Безопасность протяженной восточной стороны обеспечивал ряд башен. Буквой С обозначен более ранний лагерь. Возможно, он принадлежал отряду, проводившему рекогносцировку.

Обложив вражескую крепость со всех сторон, Сильва перешел к следующей фазе осады, начав строить насыпь. Опять же это была проверенная временем широко распространенная тактика, но объем подготовительной работы покажется современному человеку просто невероятным. Иосиф пишет, что Сильва нашел только один участок, способный выдержать вес насыпи, а именно Левкой («белое место»), которое он описывает как «очень широкий скальный отрог, лежащий на 300 локтей (450 футов, или 135 м) ниже горы Масада» (Иосиф 7.305). Когда Шультен в 1932 году исследовал окрестности, с ним был генерал Адольф Ламерер, который предположил, что римляне просто построили каркас своей насыпи на существующем отроге, идущем от подножия горы Масада. Теперь это доказано геологом Дэном Джиллом, который установил, что теперешняя выпуклость на склоне есть естественный выход мела, а на нем находится слой слежавшихся обломков, толщиной от 13 до 16 футов (4–5 м). Резко выделяющийся цвет меловой породы подсказывает, что это и есть «белое место» Иосифа (хотя лежит оно на 300 футов ниже плато, а не на 300 локтей). Иосиф так описывает строительство насыпи:

«Взойдя на эту скалу и заняв ее, Сильва приказал построить насыпь. Множество воинов работало с большим рвением, так что насыпь выросла до 200 локтей (300 футов, или 90 м). Но он решил, что она недостаточно прочна и велика, чтобы служить основанием для машин, поэтому сверху положили слой больших валунов, плотно подогнав их друг к другу, на 50 локтей (75 футов, или 22 м) по высоте и ширине» (Иосиф 7.306–307).

Никаких признаков этого верхнего слоя не было найдено. Иногда в этом описании видят отдельную площадку наверху насыпи, но осадная башня Сильвы требовала ровного подъездного пути до самой стены. Предположение Хоукса о мощенной камнем дороге, идущей до верха насыпи, наиболее вероятно, но размеры Иосифа весьма спорны, если только его слова «200 локтей» не относятся к самому отрогу, а «50 локтей» — к слою, наваленному римлянами сверху.

Но Джилл предположил, что изначально искусственный слой достигал в среднем 8 м толщины (примерно 6 м по хребту и 10 м по склонам), создавая ровную дорогу, которая в своей высшей точке была на 12 м ниже вершины горы Масада. Несомненно, что именно этим объясняется та невероятная высота, которую Иосиф приписывает осадной башне Сильвы; при высоте 60 локтей (27 м) она была значительно выше, чем предыдущие римские башни, но именно за счет этого она на 10 м возвышалась над стенами крепости.

Генерал Адольф Ламерер первым понял, что римская осадная насыпь при Масаде была построена на естественном отроге горной породы, поднимавшемся вверх к крепости. Его предположительный уклон в 19 градусов требовал добавить 60 футов (20 м) материала (на рисунке показано пунктиром). Недавно Дэн Джил высказал предположение, что с тех пор поверхность размылась лишь на 1 метр.

Генерал Адольф Ламерер первым понял, что римская осадная насыпь при Масаде была построена на естественном отроге горной породы, поднимавшемся вверх к крепости. Его предположительный уклон в 19 градусов требовал добавить 60 футов (20 м) материала (на рисунке показано пунктиром). Недавно Дэн Джил высказал предположение, что с тех пор поверхность размылась лишь на 1 метр.

Обитая железными листами башня была, по словам Иосифа, оснащена катапультами и, видимо, имела также таран, которым Сильва, наконец, начал пробивать стену. Но было хорошо известно, что тараны лучше всего работают против каменных стен, выбивая отдельные блоки и расшатывая всю конструкцию, так что когда римлянам удалось пробить стену крепости, защитники возвели земляной вал с деревянным частоколом, против которого таран был бессилен. Как пишет Иосиф, «удары машины были слабыми, потому что направлены были против материала, который поддавался и трамбовался с каждым ударом, становясь в результате только крепче» (Иосиф 7.314). Тогда Сильва прибег к старому как мир приему — он поджег деревянные конструкции. Но на следующий день, когда его войска вошли в Масаду, то обнаружили, что защитники крепости совершили массовое самоубийство.

Вид на Масаду с запада. Белая линия осадной насыпи ясно видна на склоне горы. Здесь мы имеем дело с необычным решением распространенной проблемы. Но думается, что в обычных обстоятельствах осаждающие предпочитали строить более пологие насыпи.

Вид на Масаду с запада. Белая линия осадной насыпи ясно видна на склоне горы. Здесь мы имеем дело с необычным решением распространенной проблемы. Но думается, что в обычных обстоятельствах осаждающие предпочитали строить более пологие насыпи.

Современные ученые часто считают этот период высшей точкой в развитии осадного дела Древнего мира, хотя в осадах Суллы или Цезаря нельзя увидеть никакого особого превосходства над осадами других эпох. Например, Марсден считает решающим фактором победы в Иотапате те 160 артиллерийских снарядов, которые Веспасиан обрушил на город, и действительно, не говоря о прямом действии обстрела, его психологическое воздействие неизбежно должно было поддержать дух наступающих, так же как и подорвать уверенность защитников. Но тактике того периода можно легко найти параллели в осадах древности. Сложные приготовления к осаде Иотапаты напоминают работы Цезаря при Аварике, отчаянные стычки на улицах Гамалы похожи на сопротивление, оказанное войскам Цезаря в Герговии. Окружная осадная стена при Масаде есть прямое подобие ограждения Сципионом Нуманции, а тактика Сильвы копирует тактику Цицерона при Пиндениссе.

Скала Масады и сейчас выглядит внушительно. Вид из римского лагеря Н, расположенного южнее города. Находящиеся в нем воины имели прекрасную возможность отслеживать все передвижения в крепости.

Скала Масады и сейчас выглядит внушительно. Вид из римского лагеря Н, расположенного южнее города. Находящиеся в нем воины имели прекрасную возможность отслеживать все передвижения в крепости.

Осады II века н.э.

Даже в периоды завоеваний, отмечающие правление таких императоров, как Траян (правил в 97–117 годах н.э.) и Септимий Север (правил в 193–211 годах н.э.), сообщения об осадах малочисленны и далеко отстоят друг от друга по времени. Это не значит, что осад не происходило, просто до нас не дошли соответствующие исторические свидетельства. Например, Траянская колонна в Риме содержит сцены нападения племен даков на римские укрепления и сцены осады римлянами дакийских горных крепостей, а на колонне Марка Аврелия изображено, как легионеры грабят германские деревни. И особенно жалко, что отсутствует полное описание эпической осады Византия между 193 и 195 годами н.э., когда защитники отбивались от подчиненного Северу военачальника, Л. Мария Максима.

Хатра, вид с северовостока. Город обнесен осадной стеной, которая идет на фотографии слева направо и видна также вдали. Ни сопутствующих лагерей, ни укрытий для караула не было обнаружено, и это могла быть работа персидских осаждающих в 240 г. н.э.

Хатра, вид с северовостока. Город обнесен осадной стеной, которая идет на фотографии слева направо и видна также вдали. Ни сопутствующих лагерей, ни укрытий для караула не было обнаружено, и это могла быть работа персидских осаждающих в 240 г. н.э.

Историю осад на Востоке омрачили три неудачные попытки осады Хатры, расположенной на территории современного Ирака. Впервые Траян попытался захватить этот процветающий город в пустыне еще в 117 году н.э., но его чуть не застрелили во время рекогносцировки; тяжелый климат и наличие опасных насекомых вынудили его отойти. Восемьдесят лет спустя (198–199 годы) осаду Хатры вел уже Септимий Север. Дважды защитникам крепости удавалось сжечь его осадные машины. Наконец, римляне пробили внешнюю стену, но даже двадцать дней в такой жаре были невыносимы для ветеранов-европейцев, которые и так-то роптали, после того как Север казнил любимого ими командира. Так что Север, как и Траян, вскоре вынужден был признать свое поражение.

 

 

* * *

Осадная башня Аполлодора

Осадная башня, описанная инженером Траяна Аполлодором, отличается очень упрощенной конструкцией, возможно, в расчете на обстоятельства, когда количество дерева ограниченно. Инструкции Аполлодора очень последовательны и были явно предоставлены императору умелым учеником, который был уже хорошо знаком с машинами своего мастера.

Аполлодор начинает с рекомендаций, что из соображений безопасности постройка осадной башни должна вестись в некотором отдалении от вражеских стен. Удивительно, что он вообще говорит об этом, в конце концов, именно это соображение было главной причиной оснащения машин колесами, так что разумелось само собой. С другой стороны, для военных инженеров было довольно странно ограничивать себя только короткими балками, но главная забота Аполлодора — наличие материалов. Он гордо заявляет, что если следовать его инструкциям, то «используя малое количество коротких балок, можно построить большую башню, равную по высоте крепостным стенам» (Аполлодор 167.8–10).

И правда, самые длинные балки у него достигали всего 16 футов (4,7 м) в длину и 11/4 фута (37 см) в ширину, будучи толщиной в одну пядь (22 см). Четыре угловые стойки башни были тройной толщины и немного наклонялись к центру. Основание состояло из двух пар параллельных брусьев, между каждой из которых крепились колеса. К сожалению, Аполлодор не дает подробностей, но там было бы достаточно пространства для двух колес с каждой стороны, каждое около 21/2 фута (74 см) в диаметре и на своей короткой оси.

После постройки каркаса все обшивалось досками. Аполлодор первый предложил, чтобы шкуры животных висели бы свободно, «не прибитые к доскам, так чтобы им было место собираться складками и гасить удары снарядов» (Аполлодор 173.15–16). Затем он говорит, что в доски нужно вбивать гвозди с широкими шляпками на половину их длины, а пространство между их выступающими частями заполнять толстым слоем глины — уже известный нам способ защиты от огня. Потом, как бы спохватившись, он рекомендует примитивное устройство для тушения огня, называемое «сифон» (siphon), состоящее из бычьих кишок, приделанных к бурдюкам с водой. Теоретически при сжимании пузыря из кишок можно было добиться, чтобы вода выпрыскивалась наружу.

Верхний этаж оставался открытым, но имел ограждение по сторонам. Предназначение башни как защищенной лестницы достигалось внутренней системой лестниц, ведущих к перекидному мосту сложной конструкции на верхнем этаже. Его два бруса, прикрепленные к полу петлями, были длиной 20 футов (5,9 м), но мостик был сплошным только на четверть этой длины. Остальное представляло собой только каркас вроде рамы окна. В результате, когда он был поднят вертикально, то сплошная часть служила продолжением ограждения верхнего этажа, образуя, по словам Аполлодора, «защиту (proteihisma) для сражающихся в башне солдат» (Аполлодор 168.9). Подъемный мост приводился в движение веревками, проходящими через угловые столбы, подобно самбуке Вегеция. Когда их отпускали, мост становился горизонтально, и на раму клали съемный настил, усиленный прочными поперечными ребрами, чтобы получился прочный мост.

Башня Аполлодора, видимо, должна была иметь всего три или четыре этажа, чтобы мост оказался на уровне верхней части крепостных стен. Своей компактностью и маленькой площадью основы она очень отличается от своих македонских предшественниц. Видимо, заботясь об устойчивости машины, Аполлодор рекомендует специально выровненную поверхность для нее: «Если земля под ней не ровная, а имеет ямы, мы должны создать базу(hypothema) для башни, с таким же строением балок, как и у башни, чтобы она бы выравнивала почву и образовывала ровную поверхность за счет своей конструкции» (Аполлодор 173.9–12).

Крепость Беттир (Израиль) была блокирована военачальником Адриана — Г. Юлием Севером в период II Иудейской войны (131–135 гг. н.э.). Осадные укрепления мы знаем только по поверхностному осмотру и аэросъемке. Двойная стена, обнаруженная Шультеном у северо-западного угла крепости, может быть просто результатом перестройки.

Крепость Беттир (Израиль) была блокирована военачальником Адриана — Г. Юлием Севером в период II Иудейской войны (131–135 гг. н.э.). Осадные укрепления мы знаем только по поверхностному осмотру и аэросъемке. Двойная стена, обнаруженная Шультеном у северо-западного угла крепости, может быть просто результатом перестройки.

Таранная «черепаха» римлян

Реконструкция таранной «черепахи», описанной Аполлодором Дамасским. Наружная обшивка досками и плетенками с огнеупорным покрытием из глины отсутствует, чтобы можно было видеть строение машины и колесного основания.

Реконструкция таранной «черепахи», описанной Аполлодором Дамасским. Наружная обшивка досками и плетенками с огнеупорным покрытием из глины отсутствует, чтобы можно было видеть строение машины и колесного основания.

Стенобитный таран оставался обычным штурмовым оружием в течение всего римского периода. Географ Павсаний, писавший около 150 года н.э., дает интересные сведения, что стены из необожженного кирпича лучше выдерживали удары тарана, нежели каменные стены, отдельные блоки которых начинали шататься или выпадать под ударами (Павсаний 8.8.8). Такой же эффект отмечает и Аполлодор, который поясняет, что кирпичная стена гасит удар, тогда как удары тарана расшатывают камни (Аполлодор 157.7–158.4). Тем не менее к римским временам самые распространенные укрепления были из бута, облицованного камнем; разрушение внешнего слоя камней приводило к обрушению середины.

Естественно, Аполлодор включает таранную «черепаху» в арсенал машин, которые он предлагает императору Траяну. Однако четыре ключевых принципа ее строения представляют поразительный контраст подходу Диада и Гегетора. Прежде всего, канаты, на которых подвешивается таран, должны быть длинными, чтобы дать его движению достаточный размах и достичь нужной силы удара; во-вторых, «черепаха» должна быть компактной и простой в движении; в-третьих, ее скаты должны быть крутыми, чтобы тяжелые метательные снаряды скатывались, не причиняя вреда; а в-четвертых, «голова» тарана должна быть защищена специальным навесом.

Схема «черепахи», несомненно, была достаточно простой. Ее колесное основание шириной 12 футов (3,5 м) состояло из двух пар брусьев, между каждой парой крепились колеса, так же, как в осадной башне. От каждого из внешних брусьев вверх шло четыре балки, которые сходились вверху. По средине своей высоты они были подперты стойками, идущими от внутренней пары брусьев, а все сооружение обшивалось досками толщиной 4 дактиля — пальца (3 дюйма, или 7 см). Очевидно, что этот главный навес имел «еще один позади, пониже высотой, — для команды, и два еще более маленьких, необходимых для их безопасного прохода» (Аполлодор 155.13–15).

Во время действия тарана Аполлодор рекомендует ставить основание на клинья, чтобы машина не каталась взад-вперед с каждым ударом (Аполлодор 157.1–6). Защитный выступ крыши над тараном достигался тем, что балка, образующая конек крыши, была длиннее, чем балки основания. Если длину основания считать за 24 фута (7 м), как предлагает анонимный византийский писатель, то конек крыши должен достигать 30 футов (9 м) или около того. Это, безусловно, сходится с утверждаемой Аполлодором целью использовать короткие деревянные детали, чтобы строить легко перевозимые машины.

Аполлодор предлагает подвешивать таран так, чтобы передний конец был длиннее, а для равновесия в задний конец добавлялся свинцовый груз; это, по его словам, приводит к усилению мощности удара, как будто при более тяжелом таране. Упоминается обвязка веревками, но только в контексте составления более длинного тарана из двух или трех более коротких частей. В отличие от тарана Гегетора голова вбивалась в брус, который затем обжимался железным кольцом, чтобы дерево не расщеплялось.

Кажется, повсеместно было принято придавать железной «голове» тарана вид бараньей головы. Доказательством этому служит короткое описание таранов, используемых во время Иудейской войны (66–74 годы н.э.):

«Это огромное бревно, напоминающее мачту корабля; на его конце — массивное железо в форме бараньей головы, от которого он и получил свое имя. Он подвешен за середину на канатах, словно весы, и опирается на прочные опоры с каждой стороны. Когда группа людей оттягивает его назад, а потом отпускает, он ударяет по стене железной головой» (Иосиф 3.214–216).

Хотя Иосиф видел эту машину в действии, он плохо понимал ее строение, а возможно, никогда даже не заглядывал под навес. В своем описании он туманно говорит о плетеных панелях и кожах, защищающих машину и ее команду. Он часто называет машину гелеполем (там же 3.23–231), но это не должно привести нас к ошибочному выводу, что она совмещала в себе башню Вегеция и таран, потому что в описании нет ни малейшего намека на то, что это нечто большее, чем таранная «черепаха».

По счастливой случайности две таранные «черепахи» можно видеть на одном из рельефов арки Септимия Севера, построенной в 203 году н.э. Обе имеют крутую крышу и треугольное сечение, характерное для римского варианта машины, а вторая из них соответствует пожеланию Аполлодора, чтобы за тараном шла еще одна «черепаха» в качестве укрытия для команды.

 

 

 

Осады III века н.э.

Исторические источники, относящиеся к военному делу III века, дошли до нас в еще более фрагментарном виде, чем посвященные II веку, и современные ученые уклоняются от обсуждения этой темы. К счастью, археология пришла на помощь историкам, предоставив два великолепно сохранившихся места осады, первое при Дура-Европосе в Сирии, второе при Кремне в юго-западной Турции.

Римский стенобитный таран. Таранная «черепаха» Аполлодора совершенно не похожа на своих эллинистических предшественниц своим прямоугольным основанием шириной 11 1/2 фута (3,5 м) и высотой конька около 23 футов (7 м) над землей. От конька вниз шла крутая двускатная крыша, рассчитанная на то, чтобы тяжести, бросаемые сверху защитниками крепости, соскальзывали по ней, не причиняя вреда

Римский стенобитный таран. Таранная «черепаха» Аполлодора совершенно не похожа на своих эллинистических предшественниц своим прямоугольным основанием шириной 11 1/2 фута (3,5 м) и высотой конька около 23 футов (7 м) над землей. От конька вниз шла крутая двускатная крыша, рассчитанная на то, чтобы тяжести, бросаемые сверху защитниками крепости, соскальзывали по ней, не причиняя вреда

Около 256 года н.э. римский гарнизон, занимающий пустынный город Дура-Европос, начал подготовку к отражению предстоящей атаки персов. Поскольку город с трех сторон — севера, юга и востока — имел в качестве естественной защиты ущелья, внимания требовала только западная сторона. Здесь римляне возвели стену с мощными земляными валами спереди и сзади. Это не имело целью помешать осадной технике приблизиться к стенам — тут лучше бы помогли глубокие рвы, но должно было предупредить последствия возможного подкопа. Стену, зажатую валами, подкоп мог бы привести к оползанию, а не полному разрушению. И правда, когда персы успешно подкопали башню № 19, стоящую посредине крепостной стены, только эти меры спасли укрепления от разрушения. Тем не менее, судя по тому, что позже город был оставлен, можно предположить, что его все-таки удалось взять.

В начале 1930-х годов франко-американская команда археологов открыла персидский подземный ход (ход 1), примерно шириной 4 фута (1,2 м) и высотой 6 футов (1,75 м), проходящий под углом башни 19, затем поворачивающий и проходящий под городской стеной на расстояние примерно 50 футов (15 м). Следуя испытанному способу, персидские саперы, должно быть, укрепляли свой ход, так что башня и прилегающая стена в результате опирались не на скалу, а на деревянные стойки, которые должны были в нужный момент поджечь, чтобы вызвать обрушение. Предупрежденные о подкопных работах персов или звуками мотыг, или видом растущих отвалов земли в пустыне с восточной стороны крепости, римские защитники прорыли свою контрмину, чтобы предотвратить план персов. Так или иначе, подкоп был подожжен, но, к большому разочарованию персов, башня устояла.

Видимо, именно тогда они начали строить осадную насыпь немного южнее, вблизи башни № 15. Однако похоже, что их работе помешал сильный огонь из метательных орудий с башни № 14, самой южной башни, расположенной как раз там, где западная стена со стороны пустыни поворачивает и идет по краю южного ущелья. Чтобы нейтрализовать эту угрозу, персы прокопали еще один подземный ход (ход 2), войдя от края ущелья и искусно направляя его извилистый курс прямо под башню. Обратно к ущелью отходит второй ход поменьше, видимо, как вентиляционная шахта для главной камеры сгорания. И опять массивные подпорки — контрфорсы не дали башне рухнуть, но ее стены разошлись, когда она осела в подкоп. Мы можем лишь догадываться о предназначении любопытного узла подземных ходов, проходящих под насыпью. Археолог, ведущий раскопки, граф дю Мениль дю Бюиссон, заключил, изучив отметки от кирки на скалах, что два главных хода сделаны персами. По его схеме, когда ход 4 прошел под городской стеной, он пересекся с ходом римлян, которые продолжили его под насыпь в расчете ослабить ее. То, что им это удалось, по мнению графа, доказывает выраженная ступень, которую можно видеть на полпути вдоль насыпи. Более того, следы пожара, открытые при раскопках, показывают, что две галереи были построены и подожжены. В ответ персы прорыли еще один ход (ход 3), который, пройдя под городской стеной, поворачивает на север и доходит до большого помещения, где предположительно собирались римские саперы. Наконец, нейтрализовав опасность хода 4, персы использовали ход 3, чтобы прорваться в город, отвлекая внимание от своих товарищей, штурмовавших в тот же момент стены по частично рухнувшей насыпи. Весь этот сценарий, хотя и вероятный, основывается исключительно на археологических свидетельствах, которые можно толковать по-разному. Только дальнейшие исследования окончательно прояснят, как развивались события.

План персидских осадных укреплений при Дура-Европос. Запутанная система подземных ходов под осадной насыпью требует дальнейшего изучения археологами. Ход, идущий влево от башни 13, одно время считался римским встречным подкопом, но, по-видимому, это просто естественная трещина.

План персидских осадных укреплений при Дура-Европос. Запутанная система подземных ходов под осадной насыпью требует дальнейшего изучения археологами.
Ход, идущий влево от башни 13, одно время считался римским встречным подкопом, но, по-видимому, это просто естественная трещина.

Останки, обнаруженные в подъемном ходу № 1 в Дура-Европос. Предполагают, что это один из осаждавших. Воин одет в кольчугу, шлем персидского типа лежит неподалеку.

Останки, обнаруженные в подъемном ходу № 1 в Дура-Европос. Предполагают, что это один из осаждавших. Воин одет в кольчугу, шлем персидского типа лежит неподалеку.

Осада Кремны в 278 году более проста. Историк Зосима пишет, что, когда римская армия прибыла, чтобы разобраться с главарем бандитов по имени Лидий, последний укрылся в хорошо укрепленном городе, который с трех сторон был защищен непроходимыми скалами. Его замысел изгнать всех, кто не мог носить оружие, не удался — римляне погнали изгнанников обратно в город, так что ему пришлось просто сбросить их всех со скалы.

Говорят, что Лидий особенно полагался на одного человека, «искусного в постройке машин и умеющего вести стрельбу из орудий с особой меткостью» (Зосима 1.70). К несчастью, этот стрелок был наказан за то, что промазал — случай для него крайне редкий. Оскорбленный, он переметнулся к римлянам и использовал свое искусство, чтобы застрелить Лидия, когда тот стоял у открытого окна. Зосима не говорит ничего об осадных укреплениях, которые были раскопаны в 1980-х годах. Археологи нашли там две параллельные стены, приблизительно в 840 футах (250 м) одна от другой, блокирующие единственный возможный проход в город; каждая имела ряд башенок в качестве наблюдательных пунктов. Поскольку единственный пригодный для опознания лагерь — небольшое ограниченное пространство 0,42 акра (0,17 га) — был расположен снаружи внешней стены, археолог посчитал, что осадные укрепления представляли собой двойную стену, обращенную лицом к городу. Однако ориентация башенок показывает, что западная стена обращена лицом наружу, как при двойной циркумвалляции. Значительная часть войска должна была действовать в пространстве между стенами, подобно армии Сципиона при Карфагене.

Персидская осадная насыпь при Дура-Европос, вид с юго-запада. Раскопки 1930-х гг. показали, что по бокам она была укреплена двумя стенами из необожженного кирпича, правая из которых была толщиной более 6 футов (почти 2 м), и они скорее всего возвышались над подъездным путем, прикрывая его с боков. Слева видна башня 15.

Персидская осадная насыпь при Дура-Европос, вид с юго-запада.
Раскопки 1930-х гг. показали, что по бокам она была укреплена двумя стенами из необожженного кирпича, правая из которых была толщиной более 6 футов (почти 2 м), и они скорее всего возвышались над подъездным путем, прикрывая его с боков. Слева видна башня 15.

Изображено столкновение римлян и персов в подземных ходах под стеной Дура-Европос в 256 г. н.э. Раскопки показывают, что персы, подкопав башню 19, как раз готовились поджечь подкоп, когда римские защитники ворвались туда через свой подземный ход.

Изображено столкновение римлян и персов в подземных ходах под стеной Дура-Европос в 256 г. н.э.
Раскопки показывают, что персы, подкопав башню 19, как раз готовились поджечь подкоп, когда римские защитники ворвались туда через свой подземный ход.

В соответствии с тактикой, проверенной временем, после сооружения осадных рубежей последовала подготовка к штурму. Самой примечательной чертой Кремны является искусственный холм, который возвышается в долине между осадными рубежами и городской стеной. Хотя некоторые считают его артиллерийской платформой для стрельбы по городу с близкого расстояния, он несет на себе все признаки незаконченной осадной насыпи. Без сомнения, рядом стояло наготове стенобитное орудие, готовое двинуться вперед, как только будет заполнен оставшийся провал в 20 м. Неудивительно, что в ответ горожане укрепили крепостную стену в этом месте, насыпав контрфорс 50 футов (15 м), предназначенный для поддержки стены во время неизбежной атаки тарана. Но убийство Лидия, видимо, привело к немедленной сдаче города.

 

Осадное дело врагов Рима

История осадного дела от поражения Карфагена в 146 году до н.э. до III века н.э. относится в основном к римским армиям, осаждающим крепости не-римских (или других римских) армий. В начале этого периода Рим был настоящим властителем Средиземноморья, постепенно прибравшим к рукам приходящие в упадок эллинские царства Востока. Понтийский царь Митридат был последним восточным противником, обладавшим достаточным богатством и знаниями, чтобы построить набор осадных орудий; даже Ироду Великому потребовалась помощь Рима, чтобы в 37 году до н.э. отвоевать обратно Иерусалим. В 51 году н.э., когда другой Митридат, на этот раз царь Армении, подвергся нападению своих соседей из Иверии (современная Грузия), он нашел убежище в Горнее, где был римский гарнизон.

По поводу этого эпизода Тацит язвительно заметил, что «ни в чем варвары так не невежественны, как в машинах и деле осады, но уж нам-то эта область военного дела хорошо известна» (Тацит 2.45).

Общеизвестно, что парфяне, унаследовавшие большую часть территории древних Селевкидов в Иране, были так же неумелы в осаде во время бесконечной игры, которую они вели с Римом (причем каждый старался превзойти другого). Поменяв правителя Армении, император Нерон обеспечил своего ставленника, Тиграна V, римским гарнизоном. Парфяне тут же осадили его в Тигранокерте с помощью своих союзников из Адиабены. Однако, как говорит Тацит, «когда адиабенцы начали устанавливать свои лестницы и осадную технику, они были легко отбиты и вскоре перебиты нашими воинами, совершившими вылазку» (Тацит 15.4–5).

Римский историк считал, что у парфян недостаточно мужества для ведения осады. Несомненно, их конные армии были гораздо больше приспособлены к тактике быстрых атак и отступлений, с помощью которой и был разрушен набор осадных орудий Антония в 36 году до н.э.

План осадных укреплений при Кремне. Западная стена города (справа), построенная в эллинские времена, стоит лицом к двойной линии осадных укреплений, отделяемая от них широкой долиной, служившей естественной преградой.

План осадных укреплений при Кремне. Западная стена города (справа), построенная в эллинские времена, стоит лицом к двойной линии осадных укреплений, отделяемая от них широкой долиной, служившей естественной преградой.

Башня 14 в Дура-Европос, вид изнури города. Персидские нападающие успешно подкопали четыре стены, вызвав оползание башни, тем самым помешав использовать ее как площадку для стрельбы из луков и катапульт. Контрфорс, подпирающий стену, пристроен в наше время.

Башня 14 в Дура-Европос, вид изнури города. Персидские нападающие успешно подкопали четыре стены, вызвав оползание башни, тем самым помешав использовать ее как площадку для стрельбы из луков и катапульт. Контрфорс, подпирающий стену, пристроен в наше время.

Так называемый осадный холм у Кремны, вид с севера. Археологи посчитали его площадкой для стрельбы из орудий, признавая, что по ней же войска могли идти на приступ. Но на самом деле холм несет в себе все признаки осадной насыпи. По всей вероятности, она должна была дать возможность подвести к стене таран.

Так называемый осадный холм у Кремны, вид с севера. Археологи посчитали его площадкой для стрельбы из орудий, признавая, что по ней же войска могли идти на приступ.
Но на самом деле холм несет в себе все признаки осадной насыпи. По всей вероятности, она должна была дать возможность подвести к стене таран.

Германские племена также часто обвиняют в слабом знании осадного дела. Хотя Тациту были известны два случая, когда германцы осаждали германцев, они больше полагались на численное превосходство, нежели на технологию или тактику. В 69 году н.э., когда германская коалиция, усиленная вспомогательными отрядами перешедшего на их сторону Батавиана, осадила лагерь легионеров в городе Ветера (сейчас Ксантен в Германии), их наскоро сделанные машины были легко разрушены защитниками со стены, а появления войск, спешащих на помощь осажденным, было достаточно, чтобы обратить их в бегство. Точно так же галлы, напавшие на лагерь одного из подчиненных Цезаря, Кв. Цицерона, в 54 году до н.э., бежали при приближении армии Цезаря. Что поразительно, во время предшествующих недель они имитировали технику циркумвалляции Цезаря и даже построили осадную башню под руководством римских пленников. Это яркое подтверждение того, что даже если римляне и были искуснее многих в осадном деле, они не были единственными, кто создавал и использовал машины; неримские ремесленники и рабочие вполне могли добиться в этом успеха, имея должное руководство.

 

 

Элементы римского осадного искусства

 

 

 

Постройка лагеря

Для Римлян было привычным делом укреплять лагерь каждый вечер после марша. Такие лагеря подробно упоминаются в связи с несколькими осадами, и кажется логичным предположить, что в большинстве случаев устройство лагеря было первоочередной мерой для всякого военачальника, так как позволяло обеспечить безопасное размещение своих солдат. Когда армия начинала осаду, требовался не один лагерь. Судя по историческим источникам, по разным сторонам вражеского города обычно ставились два лагеря, чтобы обеспечить всестороннее наблюдение за ним. Часто по всей окружности располагались еще и дополнительные посты для более тщательного наблюдения, во многих случаях они были связаны между собой каким-либо барьером. Вегеций поясняет, что «осаждающие роют ров вне досягаемости обстрела и }гкрепляют его не только валом с частоколом, но также и башенками, так что могут отражать вылазки осажденных, они называют подобное осадное сооружение loricula» (Вегеций 4.28).

 

 

Циркумвалляция

Термин «циркумвалляция» не встречается в римской литературе. Древние авторы часто используют слова с приставкой циркум (вокруг), чтобы обозначить окружение города: например, circummunire — окружать стеной или circumvallare — окружать валом. Но у них нет особого слова, аналогичного греческому «перитейхизму». При Алесии Цезарь говорит просто о «римских укреплениях» («Галльская война» 7.78), а его форты при Диррахии были связаны «протяженными укреплениями» («Гражданская война» 3.44). Однако, как редкое исключение из правила, вал и форты, которыми он окружил Коринф, он называетcircummunitio, что означает буквально «окружающее укрепление» («Гражданская война» 1.19). Чаще для обозначения циркумвалляции писатели используют целую фразу, как, например, делает Цицерон в описании осады Помпея при Брундизии — «замкнут рвом и валом» («К Аттику» 9.12). А неизвестный автор «Испанской войны» использует другое иносказание, когда пишет: «Цезарь осадил Атегуа укреплениями и начал стягивать руки вокруг города» («Испанская война» 6). Дело в том, что отдельную стену часто называли brachium «рука», или по-гречески skelos «нога». В редких случаях, таких как Алесия с ее двойными осадными рубежами, вторая линия просто именовалась «внешние укрепления» («Галльская война» 7.77).

В XIX веке Наполеон III внес сумятицу в этот вопрос, называя линии окружения Цезаря, например, при городке адуатуков, «контрвалляции». Говоря об Алесии, он прилагает тот же термин к внутренней линии, а внешнюю называет «цирконвалляция». То был традиционный лексикон, употребляемый военными теоретиками Франции для описания двойных линий земляных укреплений, обычных для осадного дела XV и XVI веков. Однако Шультен отрицает французскую терминологию и предлагает поменять местами термины Наполеона, так чтобы внутренняя линия (действительно просто линия, потому что это была одна осадная стена) называлась circumvallation, а гораздо реже используемая внешняя получила бы современное имя «контрвалляция». В отношении Алесии французские ученые обычно придерживаются терминологии Наполеона, но в других случаях это действительно вряд ли уместно.

Интересно, что автор «Александрийской войны» говорит об осадных линиях при Улии, которые могли быть одним из вариантов двойной линии, как о munitions (укрепления) и opera (работы) в одном и том же предложении («Александрийская война» 63). Второй термин также очень проблематичен, потому что древние не делали различия между постройкой земляных укреплений и постройкой машин; и те и другие вполне могли обозначаться словом «работы», и часто только контекст дает возможность понять, что имел в виду автор. Например, описывая осаду Амбракии в 189 году, Ливий проводит различие между munimenta«которой был окружен город» и opera «которые консул приготовил, чтобы двинуть к стенам» (Ливий 31.5.1); первые, безусловно, укрепления, вторые — машины. С другой стороны, когда Гирций пишет, что Каниний построил opera вокруг Укселлодуна («Галльская война» 8.37), он имеет в виду циркумвалляцию.

План Нарбаты (Израиль), где была обнаружена римская «циркумвалляция». Это место отличается несколькими особенностями, как, например, малый размер лагерей (обозначенных буквами В, С и D), только один из них расположен вплотную к осадной стене. Промежутки в стене в северной и югозападной части можно объяснить ливнями в Вади-эль-Джиз, но окружная стена, видимо, была не завершена с юга. Лагерь А намечен только предположительно.

План Нарбаты (Израиль), где была обнаружена римская «циркумвалляция».
Это место отличается несколькими особенностями, как, например, малый размер лагерей (обозначенных буквами В, С и D), только один из них расположен вплотную к осадной стене. Промежутки в стене в северной и югозападной части можно объяснить ливнями в Вади-эль-Джиз, но окружная стена, видимо, была не завершена с юга. Лагерь А намечен только предположительно.

Ров с частоколом был, видимо, самой распространенной формой заграждения. Даже когда упоминается только ров, как у Афин в 86 году до н.э. или у Тигранокерты в 69 году до н.э., извлеченная земля скорее всего образовывала нечто вроде низкого вала. Конечно, сам по себе ров, даже большой, не всегда казался надежной преградой, но он не мог не действовать психологически, усиливая ощущения «заключенности». А это, безусловно, была одна из важных целей циркумвалляции. Однако австрийский ученый Георг Вайт, будучи под слишком большим впечатлением от осад Нуманции и Алесии, заключил, что римские стратеги вообще предпочитали блокаду. Приписываемое Сципиону Эмилиану крылатое выражение, что только легкомысленный командир будет драться без надобности, было ошибочно понято так, что хороший военачальник должен избегать любого риска. Это в свою очередь стало аргументом в пользу утверждения, что римляне предпочитали морить врага голодом, нежели рисковать пролить кровь. Без сомнения, Шультен считал, что осада Нуманции (и скорее всего Алесии) воплощала широко известную стратегиюsedendo et cunctando («сидеть и ждать»), с помощью которой Кв. Фабий Максим взял Ганнибала измором. К сожалению, это привело многих современных ученых к заблуждению. Они приписывают римским воинам совершенно надуманный принцип «терпеливого упорства и тщательности», игнорируя при этом множество примеров, когда города брались внезапным кровопролитным приступом.

Наполеон определил город адуатуков в Намуре и наметил предполагаемую линию осадного вала (на рисунке она обозначена как «предполагаемая контрвалляция»). Но эта линия значительно короче, чем упоминаемые в тексте 15 000 футов (4,5 км).

Наполеон определил город адуатуков в Намуре и наметил предполагаемую линию осадного вала (на рисунке она обозначена как «предполагаемая контрвалляция»). Но эта линия значительно короче, чем упоминаемые в тексте 15 000 футов (4,5 км).

Осадная насыпь

Как мы уже убедились, необходимость сооружать насыпь у вражеской стены возникала довольно часто, иногда для того, чтобы обеспечить доступ пехоты на стены, но в большинстве случаев для того, чтобы облегчить продвижение тяжелой колесной техники по неровной местности, особенно там, где подъезду мешали ущелья и овраги. История показывает, что для ее постройки годился всякий материал. Византийский энциклопедический словарь X века определяет осадную насыпь как «военное сооружение, построенное из камней, дерева и насыпанной земли» («Суда» А 203). Преобладание в насыпи дерева подтверждается многими случаями, когда осажденные пытались поджечь насыпь (например, Аварик, Укселлодун, Массиллия, Иотапата, Иерусалим), а также фрагментами дерева, найденными при раскопках Масады. Поэт Лукан описывает насыпь Требония в Массилии как кучу земли и хвороста, зажатую по сторонам деревянным каркасом. Либенам считал, что, как правило, осадная насыпь нагромождалась слой за слоем, пока не достигала верха неприятельских стен. Однако в разных местах насыпи различались. При Аварике войскам Цезаря все равно пришлось использовать лестницы для штурма с насыпи, тогда как при Иотапате Веспасиан должен был оказаться на уровне верхнего края стены, если бы защитники не надстроили ее. Изменив свою тактику и решив использовать таран, Веспасиан вернулся к первоначальному плану и еще достроил насыпь, чтобы она была выше стен. Топография Гамалы требовала иного подхода; здесь насыпь просто выравнивала перепады местности, чтобы тяжелую технику можно было подвезти к стенам. Мы часто читаем о том, как защитники крепости пытались подкопать насыпь, что само по себе предполагает то, что насыпи были крупными сооружениями, даже если не доставали до зубцов стен. Например, при Пирее стены строились на цоколе высотой 7 футов (2 м), сложенном из огромных вытесанных из камня блоков, так что справедливо предположить, что насыпь Суллы должна была поднимать тараны выше этого уровня.

Мнение Либенама о постройке слой за слоем тоже должно быть ошибочно. Более привлекательно суждение Стоффеля, что работа шла большими этапами, каждый отрезок достигал своей запланированной высоты, после чего переходили к следующему. В этом случае незаконченная насыпь не будет напоминать низкую платформу, достигшую желаемой длины, а не высоты, как считал Либенам; наоборот, она будет выглядеть как вал у Стоффеля, поднимающийся отрезок за отрезком на нужную высоту, но все еще не дошедший до вражеской стены. Именно это мы видим у Махерона, где постепенно повышающаяся насыпь была брошена, не дойдя 170 футов (50 м) до своей цели. Точно так же насыпь у Кремны обрывается в 65 футах (20 м) от стены; ее необычайная ширина, возможно, вызвана оползанием составляющих ее камней и земли вниз в долину.

Будучи в Масаде в 1932 г., спутник Шультпена, генерал Адольф Ламерер пришел к выводу, что деревянные балки, торчащие из южной части осадной насыпи, могут быть остатками ее каркаса. Их и сегодня можно видеть.

Будучи в Масаде в 1932 г., спутник Шультпена, генерал Адольф Ламерер пришел к выводу, что деревянные балки, торчащие из южной части осадной насыпи, могут быть остатками ее каркаса. Их и сегодня можно видеть.

 

* * *

«Черепаха» в форме носа корабля у Аполлодора

аз740

В разделе «Полиоркетики» Аполлодора, где говорится, как действовать, если защитники расположены на возвышенности, он описывает навес особого вида. Часто по склонам холмов на ряды нападавших скатывали бревна, тяжело нагруженные повозки или бочки. Аполлодор предлагает отбивать эти атаки с помощью идущих наискосок рвов и рядов кольев, вкопанных наклонно. Более того, он советует атакующим укрываться за специально разработанными навесами-укрытиями:

«Черепаха» в форме носа корабля (эмболон) переносится вперед тяжело вооруженной пехотой на прямоугольных в сечении балках толщиной 1 фут (0,3 м), с гладкой поверхностью, или же она поставлена на основание с железными гвоздями вместо колес, так, чтобы, когда ее поставят на землю, она стояла бы прочно и не колебалась от ударов (когда на нее катятся тяжести). Внутри она должна также иметь косой брус в качестве упора, чтобы не опрокинуться». (Аполлодор 140.9–14).

Треугольная форма этой «черепахи» с сильно укрепленным носом, направленным к вершине холма, была спроектирована специально для отражения катящихся предметов. Явно не имеющая крыши, она была достаточно легкой, чтобы солдаты могли ее нести, и закреплялась на месте наклонным упором из крепкого бруса. 

К нашей большой удаче, это устройство показано на колонне Траяна в сцене, которую долгое время неверно истолковывали, так как «черепахи» зрительно сливаются с бросаемыми в них бревнами и бочками.

Повышенное внимание к крепостям, расположенным на холмах, подтверждает предположение, что Аполлодор писал свой труд в годы 2-й дакийской войны императора Траяна (105–106 годы н.э.), которая закончилась взятием штурмом ряда местных крепостей. Можно с уверенностью сказать, что именно он руководил постройкой знаменитого понтонного моста через Дунай во время этой кампании. Аполлодор пишет, что еще до этого служил при императоре, вероятно, во время 1-й дакийской войны (101–102 годы н.э.).

Сцена осады на колонне Трояна (Рим). Защитники скатывают бочки и бревна вниз (справа вверху), но им противостоят три своеобразные машины. Немецкий ученый Отто Лендл верно заметил, что это могут быть «черепахи» в виде носа корабля, упоминаемые Аполлодором.

Сцена осады на колонне Трояна (Рим). Защитники скатывают бочки и бревна вниз (справа вверху), но им противостоят три своеобразные машины.
Немецкий ученый Отто Лендл верно заметил, что это могут быть «черепахи» в виде носа корабля, упоминаемые Аполлодором.

Специалисты осадного дела

Существовала давняя традиция писать инструкции для осажденных и осаждающих, особенно насчет постройки машин. Под патронажем императора Августа инженер и архитектор Витрувий посвятил 10-ю книгу своего трактата «Об архитектуре» разного вида машинам, некоторые из которых «были изобретены как защита от опасности и из необходимости обеспечить безопасность» (Витрувий 10.10.1). Во многом эти же темы раскрыты Афинеем, который написал свой труд «О машинах» (Peri mechanematon) для Марцелла — зятя и племянника Августа. Но их тексты описывают в основном осадные машины эллинского периода, и непонятно, насколько эти описания соответствуют состоянию военного дела при Августе. Конечно, философ Онасандр, чье сочинение «Наставления военачальникам» (Strategikos) было посвящено Кв. Веранию, одному из консулов в 49 году н.э., советовал военачальнику знать весь спектр осадных сооружений, чтобы уметь сделать правильный выбор, но его собственные предпочтения сводились, как видно, к штурму, к идущим одна за другой атакам, причем лучше всего, если они идут с самых неожиданных сторон (Онасандр

42.7–130). Точно так же военачальник высокого ранга и администратор Фронтин (который трижды был консулом, последний раз одновременно с императором Траяном) полностью пренебрегал осадными укреплениями и машинами, говоря: «Их изобретение давно прекратилось, и я не вижу никакого смысла в их дальнейшем улучшении» (Фронтин 3).

Аэрофотосъемка Махерона, вид с юга. Продолговатая возвышенность слева — это остатки осадной насыпи.

Аэрофотосъемка Махерона, вид с юга. Продолговатая возвышенность слева — это остатки осадной насыпи.

Жизнь показала, что мнение Фронтина было ошибочным. Помимо радикального пересмотра конструкции артиллерии, обычно датируемой периодом около 100 года н.э., мы имеем работы Аполлодора Дамасского, архитектора и военного инженера при Траяне, который был приглашен именно для того, чтобы разрабатывать новые осадные машины. Его текст под названием «Осадное дело» (Poliorketika) в качестве объекта осады рассматривает скорее форт племени на горе, а не укрепленный город. Во-первых, он советует читателю опасаться катящихся вниз по склону валунов, что сразу напоминает нам об осаде Андетрия; но где Тиберий готов был преодолеть сопротивление решительным приступом, Аполлодор рекомендует систему валов и рвов, чтобы отклонить летящие сверху валуны, бревна и повозки, и описывает навесы, специально рассчитанные для отражения таких предметов. Затем он говорит о навесах, необходимых или же для защиты легионеров во время подкопных работ, или для того, чтобы подвезти таран к башне, к воротам или к самой стене. Следующий раздел посвящен строительству осадной башни и сопровождается рассказом о новой системе взаимно соединяющихся лестниц. Заканчивает этот автор описанием укрепленного плота для нападения на врага через реку. Некоторые из его второстепенных усовершенствований довольно непрактичны, вроде дополнения торсионного траншона к концу тарана. Многие из подобных деталей, вероятно, добавлены уже позже увлекшимся переписчиком, но главное в тексте Аполлодора — описание набора машин, которые «эффективны и дают надежную защиту, причем, насколько возможно, сделаны из легко доступных материалов» (Аполлодор 137.8–9).

Заключение

Осадное дело в IV веке

В 356 году будущий император Юлиан с небольшими силами был на зимней стоянке в галльском городе, когда на него напали германские племена алеманов, но они не смогли войти в запертые ворота. Аммиан Марцеллин, участник военных кампаний того времени и первоклассный историк, пишет, что «через сорок дней варвары отступили, ворча, что было глупо и бессмысленно даже думать об осаде города» (16.4.2). Возможно, продолжающиеся неудачи германцев в осадных делах больше являются следствием их темперамента, чем технологического отставания. В 376 году отряд взбунтовавшихся готских наемников, изгнанных из Адрианополя (теперь Эдирна в Турции), пригрозил осадить город, но стрелы и камни защитников прогнали их прочь. Два года спустя, после сильной битвы по соседству, готская орда опять попыталась устроить осаду, но и на этот раз не смогла добиться ни малейшего успеха.

Только с подъемом Сасанидской Персии Рим встретил врага, равно искушенного в деле осады. Будучи грозой для восточных провинций в период III века, когда персы покорили Дура-Европос, Нисибис и даже Антиох, они продолжали оставаться шипом в боку Рима. Аммиан описывает осаду персами Амиды в 359 году н.э. Нападавшие использовали артиллерию и машины, захваченные у римского гарнизона Синагры, а также начали возведение насыпей под прикрытием обитых железом осадных башен. Битва продолжалась день за днем, и ни одна сторона не добилась перевеса, пока огромный контрфорс из земли, который защитники построили для усиления своей стены, не рухнул вперед, сломав верхнюю часть укреплений и образовав мост с персидской насыпью снаружи. Аммиан описывает ужасающие последствия поражения.

Рельефы арки Константина, поставленной в Риме в 312 г. н.э., изображают штурм войсками городской стены. В начале этого года Константин напал на Верону, занимаемую его соперником Рурицием Помпеяном, префектом претория Максенция. Помпеян предпочел не отсиживаться за стенами, а сразиться в открытом бою и был убит.

Рельефы арки Константина, поставленной в Риме в 312 г. н.э., изображают штурм войсками городской стены. В начале этого года Константин напал на Верону, занимаемую его соперником Рурицием Помпеяном, префектом претория Максенция. Помпеян предпочел не отсиживаться за стенами, а сразиться в открытом бою и был убит.

Ворвавшиеся в город персы «избивали, как скотину, всех вооруженных и безоружных без различия пола» (19.8.4).

В следующем году персы достигли такого же успеха при Сингаре и Безабде, с таким же набором машин и артиллерии. Когда жители Сингары (в теперешнем Ираке) отказались сдаться, «был поднят флаг цвета пламени, как сигнал, и город начали атаковать со всех сторон; кто-то нес лестницы, другие собирали машины, и огромное количество под защитой навесов и переносных щитов пыталось найти способ разрушить основание стен» (Марцеллин 20.6.3). В результате персы подогнали мощный таран и пробили только что починенную башню, после чего захватчики вторглись в город. Несчастные горожане были взяты в плен.

Подойдя к Безабде, городу в теперешней Турции, персидский царь Сапор подвергся «острым уколам стрел и баллист» (Марцеллин 20.7.2) с городских стен, и только присутствие при нем охраны со щитами спасло его. Взбешенный царь повел яростное наступление, и его стенобитные орудия были встречены ливнем стрел и камней из пращ; «баллисты и скорпионы тоже не бездействовали, первые метали дротики, вторые — тучи камней» (Марцеллин 20.7.10). И опять башня была разрушена мощным тараном, и персы ворвались в город, сея смерть.

Римляне сами могли развернуть полный спектр осадных машин, знакомых предыдущим поколениям воинов. Например, в 324 году, загнав своего соперника Лициния в Византий, Константин (позже известный как «Великий») построил осадные башни, возвышавшиеся над стенами, чтобы защитить своих людей, строящих насыпь; когда стенобитные орудия были готовы подъехать, Лициний бежал, а горожане сдались. Конечно, наличие оборудования еще не гарантировало успех. В 360 году Константин II, один из сыновей Константина, устроил полномасштабную атаку на занятую персами Безабду. Однако персы защищались с гораздо большим рвением, чем жители Византия. Сначала они отняли у Константина всякую надежду подрыть стены, бросая на укрытия его саперов тяжелые кувшины, мельничные жернова и части колонн. Затем, когда римляне возвели насыпь и подкатили к стенам огромный таран, персы обрушили на него дождь из зажигательных стрел. Хотя огнеупорное покрытие машины и не дало ей загореться, она все-таки не смогла работать, потому что персы поймали конец тарана арканом, окунули его в кипящую смолу и забросали корзинами горящего угля. Только с большими трудами римлянам удалось спасти свою машину. Наконец, когда персы подожгли углями насыпь, отчаявшийся Константин вынужден был снять осаду.

 

 

 

Осадные машины Аммиана Марцеллина

Писатель и воин Аммиан Марцеллин на своем опыте знал особенности военного искусства римлян, набрав опыт в 360-е годы на восточном театре военных действий. В хорошо известном труде он пытается описать осадные машины и артиллерию того времени, но с переменным успехом, потому что его язык не техничен, что часто приводит к недоразумениям.

Стенобитное орудие он описывает так: «Выбирается высокая ель или горный ясень, к концу которого привязывается длинный тяжелый [кусок] железа, которому приданы очертания головы барана, эта форма и дала имя машине» (Марцеллин 23.4.S). Раньше в своей работе он дал подробную картину контрмер, применяемых персами против огромного тарана римлян при Безабде: «Они умело поймали в петлю выступающую железную голову […] с очень длинными веревками с обеих сторон, так что он не мог размахнуться для частых ударов по стене, и еще они лили на него кипящую смолу» (Марцеллин 20.11.15). Как видно, и спустя 800 лет техника, использованная осажденными платейцами, все еще была эффективной.

В 378 г. н.э. после победы в происходившей поблизости битве готы напали на город Адрианополь, рассчитывая разграбить имперскую казну, которая, по их мнению, там находилась. Горожане поддержали гарнизон против врагов. Большие онагры стреляли в готскую орду большими камнями, чем привели их в панику.

В 378 г. н.э. после победы в происходившей поблизости битве готы напали на город Адрианополь, рассчитывая разграбить имперскую казну, которая, по их мнению, там находилась. Горожане поддержали гарнизон против врагов. Большие онагры стреляли в готскую орду большими камнями, чем привели их в панику.

Гелеполь Марцеллина, к которому он переходит после обсуждения таранов, безусловно, является неточным описанием таранной «черепахи», причем слишком обобщенным, чтобы основывать на нем реконструкцию. Его описание баллисты вообще непонятно, зато он достаточно четко описывает «онагр» — любимую камнеметную катапульту IV века н.э.

* * *

 

Камнеметный онагр

Описание Аммианом Марцеллином камнеметного орудия с одним рычагом вроде бы и понятно, но при этом достаточно неконкретно, так что стало основой для трех различных реконструкций. Говоря вкратце, единственная торсионная пружина закреплялась поперек горизонтальной деревянной рамы. Единственный деревянный рычаг, захваченный пружиной посредине, мог подниматься и совершать дугообразное движение. Праща, закрепленная на верхнем конце рычага, выпускала камень, когда конец рычага находился в самой верхней точке. Марцеллин сообщал, что машину назвали онагр (дикий осел), потому что она тоже пинает камни. Сначала ее называли «скорпионом», несомненно, из-за сходства поднятого рычага с хвостом скорпиона. (Видно, что с течением веков артиллерийская терминология постепенно менялась, потому что во времена Витрувия скорпионом называли легкий стреломет.)

В отсутствие тетивы, которая удерживает рычаги в обычной двухплечевой катапульте, этой машине требовался буфер, чтобы останавливать рычаг, смягчая удар. Марцеллин пишет, что «перед этим деревянным сооружением (т.е. онагром) устраивается толстая подстилка: набитый искрошенной соломой тюфяк, хорошо укрепленный и положенный на груду дерна или на помост, сложенный из кирпича». Марсден, специалист по артиллерии, был введен в заблуждение филологом Рудольфом Шнайдером, который посчитал, что вся машина стояла на груде дерна или на кирпичах. Но более вероятно, что Марцеллин имел в виду другое — приподнимали таким образом только буфер. Возможно, что это касалось лишь крупных машин, вроде той, которая допустила такой известный промах при Майозамальхе в 363 году н.э., поразив снарядом самого начальника артиллерии.

Буфер из дерна был бы помехой при любом перемещении онагра. А Марцеллин не упоминает ничего подобного в связи с ночной передислокацией четырех машин при Амиде в 359 году н.э. По-видимому, для более легких машин вполне подошла бы конструкция, предложенная генералом Наполеона III Вершером де Рефье — сделав отдельный деревянный буфер, можно было снизить вес онагра и повысить его маневренность.

Проводя тесты с миниатюрными моделями онагров, Майкл Льюис продемонстрировал преимущество наклоненного вперед буфера по сравнению с вертикальным. Он также установил, что длина самой пращи реально влияет на дальность выстрела и что она не просто запускает камни по высокой дуге. Пращу можно установить так, что она выпустит снаряд по прямой траектории. Современные специалисты часто придерживаются мнения, что онагр знаменует собой упадок античной артиллерии, но они путают простоту с примитивностью. Судя по всему, это была эффективная и простая в обращении машина, а единственная торсионная пружина избавляла от необходимости настраивать и уравновешивать пару пружин, как это было в двухплечевой катапульте.

Первый из Сасанидских царей, Ардашир, попытался в 227 г. н.э. завоевать Хатру, но довелось это сделать его сыну Canopy, который добился успеха в 240 г. после двухлетней осады. Город был разорен до такой степени, что когда Аммиан Марцеллин проезжал там в 363 г., он лежал в развалинах.

Первый из Сасанидских царей, Ардашир, попытался в 227 г. н.э. завоевать Хатру, но довелось это сделать его сыну Canopy, который добился успеха в 240 г. после двухлетней осады. Город был разорен до такой степени, что когда Аммиан Марцеллин проезжал там в 363 г., он лежал в развалинах.

Тысяча лет осадного дела

Современные исследователи часто утверждают, что I век н.э. — золотой век осадного искусства, считая, что потом оно пало ниже. Распространено убеждение, что позднейшие армии стали менее искусны в осадном деле, забыв, как построить насыпь или сконструировать осадную башню. Британский ученый Эрик Марсден необдуманно писал о «почти полном отсутствии воинов, которые действительно знали, что военные машины могут дать им, и знали, как использовать их в полной мере». Это совершенно неверно. В IV веке римские и персидские армии одновременно использовали одинаковый арсенал вооружений, разработанных в греческом мире со времен Дионисия I и позже, и достигали такой же степени искушенности, как во времена Цезаря и Веспасиана.

В значительной мере ставший общепринятым в македонские времена, тот же основной набор осадных машин оставался в ходу и на протяжении всего римского периода, хотя часто говорится — конечно, ошибочно — что уровень их снизился. Напротив, осадную технику, используемую на восточных границах империи в 360-х годах н.э. Аммианом Марцеллином, узнал бы и оценил сам Юлий Цезарь на четыре века ранее. Правда, крайне малая ее часть оказалась бы новой для Сеннахериба, жившего за тысячу лет до этого. Стенобитные машины все еще употреблялись для разрушения стен, осадные башни все еще поднимали воинов, ведущих стрельбу, а защитники все еще надеялись на огонь, как на самого надежного союзника.

Даже использование осадной насыпи, которая на первый взгляд кажется римским нововведением, идет в глубь веков. Первые опробования римлянами этого сооружения во время II Пунической войны уже знаменуют отход от традиций эллинского периода, что сделало ненужными гигантские осадные башни македонян. Но была и более ранняя традиция, к которой обратились, видимо, спартанцы при Платеях в 429 году до н.э.; использование ими там осадной насыпи не было единичным случаем, как считают многие современные ученые, но основывалось на опыте персов и их ассирийских предшественников.

Существует поразительное сходство между осадными сооружениями, построенными при Лахише в 701 году до н.э., и сооружениями при Кремне, созданными почти на тысячу лет позже.

Римляне по-другому относились к осадным машинам, поначалу отводя им лишь вспомогательную роль в своих кровавых пеших приступах. Более сложные механизмы, такие как самбука, использовались очень редко, об использовании некоторых, таких как «теребра», мы вообще не знаем. В то же время совершенно точно известно, что употреблялись более функциональные виды навесов и галерей, не в последнюю очередь как дополнение к стенобитным орудиям.

Но хотя эллинистические инженеры предпочитали осадные машины громадных размеров, способные одним своим видом привести в трепет противника, просто поразительно, насколько единый основной арсенал машин использовался во все времена античности, чтобы нейтрализовать или обойти вражеские укрепления. Главное исключение, разумеется, это катапульта. Вопреки попыткам некоторых исследователей отнести это орудие к временам персов, а то и ассирийцев, кажется несомненным, что оно появилось лишь около 400 года до н.э.

Так же, как во времена принципата не существовало особого превосходства в осадном деле, так и в период Поздней империи не случилось заметного падения. Хотя ведение осады теоретически во многом зависело от военачальника, оно в большой степени определялось также способностью города защищаться и мерами, принимаемыми осажденными для обороны. Если не считать артиллерии, этот период видел мало технических новшеств, так что тактика Юлиана при Майозамальхе (363 год н.э.), где он возвел насыпи, использовал артиллерию и разрушил стены таранами, была бы вполне знакома Сципиону, Сулле и Цезарю. Точно так же за три года до этого, когда сасанидские войска осадили Вирту, «…используя насыпи […] и машины» (Марцеллин 20.7.18), их действия были бы вполне понятны ахеменидским предшественникам Сапора. Действительно, если не говорить о наличии катапульт (если они были среди тех «машин», о которых говорил Аммиан Марцеллин), то сасанидская осада была в общих чертах похожа на осаду Сеннахерибом Лахиша за тысячу лет до этого.

Стенобитный таран, изображенный на барельефе из дворца в Нимруде.

Стенобитный таран, изображенный на барельефе из дворца в Нимруде.

Словарь специальных терминов

Баллиста — «бросающая машина»; изначально — камнеметная катапульта греков и римлян; примерно с 100 г. н.э. ее конструкция в основе была использована для новой стрелометной катапульты с железным каркасом.

Белостасис — «площадка для стрельбы различными снарядами»: батарея катапульт или же позиция, занятая катапультами.

Винея — «виноградник»: тип навеса, состоящего из легкого деревянного каркаса с плетеными из лозы стенками и плоской дощатой крышей, полностью покрытой сырыми кожами.

Гастрафет — «брюшной лук»: предшественник торсионной катапульты, состоящий из мощного сложного лука, укрепленного поперек станины, и напоминающий арбалет.

Гелеполь — «покоритель городов»: обычно термин применяется к массивным осадным башням эллинского периода, но иногда так называют любую осадную машину внушительного размера.

Катапелтес — (грен.) катапульта: любое артиллерийское орудие, но, как правило, применявшееся для метания стрел (сравни: катапульта).

Катапульта — (лат.) — любое артиллерийское орудие, но, как правило, применявшееся для метания стрел.

Мускул — «маленькая мышка»: вид навеса, используемого в подкопных работах.

Насыпь — осадная насыпь, обычно ее строили, наваливая камни, хворост и землю, часто укрепляли с боков деревянным каркасом.

Онагр — «дикий осел»; камнеметная катапульта с одним рычагом, широко распространенная в поздний период существования Римской империи, известен также как «скорпион».

Перитейхизм — «обнесение стеной»; термин обозначает окружение города земляными укреплениями, часто переводится как циркумвалляция.

Петроболос — «метатель камней»: а) воин, натренированный для бросания камней руками; б) камнеметная катапульта у греков и римлян, похожая на баллисту, их часто называли katapeltespetrobolos,чтобы не спутать с а).

Плутей — отделение: а) изогнутый плетеный щит со сводчатой крышей, стоящий на трех колесах; б) плетеный экран или покрытие на военных сооружениях (по-гречески gerrä).

Самбука — «арфа»: тип осадной машины с механически поднимающейся штурмовой лестницей.

Скорпион — а) изначально — стреломет небольшого калибра;

б) позже термин применялся для обозначения онагра — камнеметной машины с одним рычагом.

Теребра — бурав: осадная машина для пробивания стены заостренным наконечником; называлась такжеtrypanon.

Тестудо — «черепаха»: а) осадный навес различной формы, обычно на колесах (греч. chelone); б) римский боевой прием, когда подразделение воинов смыкало свои щиты над головами, образуя укрытие.

Толлено — качающаяся жердь: тип осадного устройства с горизонтальным подвижным брусом, укрепленным на вертикальной стойке.

Трипанон — бурав: осадная машина для пробивания стены заостренным наконечником; называлась также terebra.

Циркумвалляция — современный термин для обозначения круговых земляных укреплений в виде греческого «перитейхизма».

Эмболон — «острие», слово обозначает бушприт корабля и употребляется для обозначения тарана (также embole).

Эскарион — решетка, колесное снование многих осадных машин, в первую очередь гелеполя, имеющее в своей основе пересекающиеся деревянные балки.

 

 

 

Библиография

Adcock, F.E., The Greek and Macedonian Art of War, University of California Press, Berkeley (1957).

Baatz, D., Bauten und Katapulte des römischen Heeres, Franz Steiner Verlag, Stuttgart (1994).

Berlin, A.M.& Overman, J. A. (eds.), The First Jewish Revolt. Archaeology, History, and Ideology, Routledge, London (2002), pp. 121–133 on Yodefat; 134–153 on Gamala.

Blyth, P.H., «Apollodorus of Damascus and the Poliorcetica», in Greek, Roman & Byzantine Studies 33 (1992), pp. 127–158.

Briant, P., «A propos du boulet de Phocée», in Revue des Études Anciennes 96 (1994), pp. 111–114.

Callebat L. & Fleury, P., Vitruve, De l’architecture, livre X, Paris, Société d’édition «Les Belles Lettres» (1986).

Campbell, D.B., «The Roman siege of Burnswark», in Britannia 34 (2003), pp. 19–33.

Connolly, P., The Holy Land, Oxford University Press, Oxford (1999).

Deberge, Y. & Guichard, V., «Nouvelles recherches sur les travaux césariens devant Gergovie (1995–1999)», inRevue Archéologique du Centre de la France 39 (2000), pp. 83–111.

Drachmann, A. G., The Mechanical Technology of Greek and Roman Antiquity, International Booksellers and Publishers Ltd., Copenhagen (1963).

Erdmann, E., Nordosttor und Persische Belagerungsrampe in Alt-Paphos. I. Waffen und Kleinfunde,Universitätsverlag, Konstanz (1977).

Gill, D., «Masada ramp was not a Roman engineering miracle», in Biblical Archaeology Review (Sept/Oct, 2001), pp. 22–31 and 56–57.

Greenwalt, C.H., Jr., «When a mighty empire was destroyed, the common man at the fall of Sardis, ca. 546 BC»,in Proceedings of the American PhilisophicalSociety 136 (1992), pp. 247–271.

Grundy, G.В., Thucydides and the History of His Age, J. Murray, London (1911).

Hart V.G. & Lewis, «Mechanics of the onager», in Journal of Engineering Mathematics 20 (1986), pp. 345–365.

Hawkes, C.F.C., «The Roman siege of Masada», in Antiquity 3 (1929), pp.195–213.

Jimeno Martinez, A., «Numancia, campamentos romanos у cerco de Escipiôn», in Archivo Espaholde Arqueologia75 (2002), pp. 159–176.

Kenyon, K.M., The Bible and Recent Archaeology, British Museum Publications, London (1978).

Lendle, O., Schildkröten. Antike Kriegsmaschinen inpoliorketischen Texten, Franz Steiner Verlag GmbH, Wiesbaden (1975).

— Texte und Untersuchungen zum technischen Bereich der antiken Poliorketik, Franz Steiner Verlag GmbH, Wiesbaden (1983).

Lewis, M.J.T., «When was Biton?» in Mnemosyne 52 (1999), pp. 159–168.

Liebenam, W., «Festungskrieg (2)», in Pautys Realencyclopädie 6/2 (1909), pp. 2236–2255.

Maier, F.G., «Ausgrabungen in Alt-Paphos, Stadtmauer und Belagerungswerke», in Archäologischer Anzeiger1967, pp. 303–330.

— «Ausgrabungen in Alt-Paphos. Sechster vorläufiger Bericht», in Archäologischer Anzeiger 1974, pp. 28–48.

Marsden, E. W., Greek and Roman Artillery. Historical Development, Clarendon Press, Oxford (1969).

— Greek and Roman Artillery. Technical Treatises, Clarendon Press, Oxford (1971).

— «Macedonian military machinery and its designers under Philip and Alexander», in Ancient Macedonia 2(1977), pp. 211–223.

Mesnil du Buisson, R. du, «Les ouvrages du siege a Doura Europos», in Mémoires de la Société Nationale des Antiquaires de France 81 (1944), pp. 5–60.

Mitchell, S., Cremna in Pisidia. An Ancient City in Peace and in War, Duckworth, London (1995).

Ober, J., «Hoplites and obstacles» in V.D.Hanson (ed.). Hoplites. The Classical Greek Battle Experience,Routledge, London (1991), pp. 173–196.

— «Towards a typology of Greek artillery towers: the first and second generations (c. 375–275 B.C.)», in S. van de Maele & J. Fossey (eds.), Fortificationes Antiquae, Gieben, Amsterdam (1992), pp. 147–169.

Özygit, О., «The city walls of Phokaia», in Revue des Études Anciennes 96 (1994), pp. 77–109.

Pritchett, W.K., The Greek State at War, PartS, University of California Press, Berkeley (1991).

Reddé, M., et al., «Fouilles et recherches nouvelles sur les travaux de César devant Aléoia (1991–1994)», inBericht der Römisch-Germanischen Kommission 76 (1995), pp. 73–157.

Sackur, W., Vitruv und die Poliorketiker: Bautechnisches aus der Literatur des Altertums, Wilhelm Ernst & Sohn, Berlin (1925).

Schramm, E., Die antiken Geschütze der Saalburg, Weidemannsche Buchhandlung, Berlin (1918) (repr. Saalburgmuseum, 1980).

— «Poliorketik», in J. Kromayer and G. Veith, Heerwesen und Kriegßhrung der Griechen und Römer,C.H.Beck’sche Verlagsbuchhandlung, Munich (1928), pp. 209–245.

Schulten, A., «Masada. Die Burg des Herodes und die römischen Lager», in Zeitschrift des Deutschen Palastina-Vereins 56 (1933), pp. 1–185.

Strobel, A., «Das römische Belagerungswerk Machärus», in Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins 90 (1974), pp. 128–184.

Tarn, W. W., Hellenistic Military & Naval Developments, Cambridge University Press, Cambridge (1930).

Ussishkin, D., «The Assyrian attack on Lachish», in Tel Aviv 17 (1990), pp. 53–86.

Veith, G., «Die Zeit des Militzheers», inj. Kromayer and G. Veith, Heerwesen und Kriegßhrung der Griechen und Römer, C.H. Beck’sche Verlagsbuchhandlung, Munich (1928), pp. 167–199.

Winter, F., Greek Fortifications, Routledge, London (1971).

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.