Харрис Р. Психология массовых коммуникаций. (Продолжение I).

ГЛАВА 6.

СПОРТ НА ЭКРАНЕ: БРАК ПО РАСЧЕТУ ИЛИ ЗАВОЕВАНИЕ СПОРТА ТЕЛЕВИДЕНИЕМ?

 

История спорта в СМИ

Спортивные события в печати

Модуль 6.1. Происхождение бейсбола: создание национального мифа

Спорт по радио и телевидению

Социальные изменения влияют на рост числа спортивных соревнований и СМИ

Какие изменения внесло телевидение в спорт

Изменение внешнего вида и правил в спортивных играх

Реорганизация лиг

Модуль 6.2. Географические различия в спорте

Футбол

Олимпийские игры

Модуль 6.3. Спортивные обзоры и культурные ценности разных стран

Психологические аспекты спорта и спортивных репортажей

Спортивные программы как социальное событие

Соперничество и сыгранность команд

Модуль 6.4. Реклама алкоголя во время студенческих спортивных соревнований

Празднование победы

Гендерные роли и пристрастия

Модуль 6.5. Перфекционизм, пробабилизм и спортивный фанатизм

Расовые предрассудки

Почитание героев

Заключение

Модуль 6.6. Герои спорта, зараженные вирусом СПИД

Вопрос. Какое спортивное соревнование смотрела самая большая зрительская аудитория?

Ответ. Открытие летней Олимпиады 1996 года посмотрели около 3 миллиардов телезрителей со всего мира (Wulf, 1996)! Около 2 миллиардов зрителей смотрят Мировой кубок по футболу (Real, 1989). Больше всего зрителей собрал в США в 1993 году Суперкубок по футболу, который увидели 133,4 миллиона зрителей, половина населения страны.

Вопрос. Сколько спортсменов принимало участие в зимней Олимпиаде в Нагано, в Японии, и сколько журналистов освещали это событие?

Ответ. В Олимпийских играх участвовало 2450 спортсменов и около 8000 журналистов (Numbers, 1998 с).

Вопрос. Почему Эй-би-си (ABC)[1], Си-би-эс[2], Фокс и И-эс-пи-эн[3] заплатили в обшей сложности 21 миллиард долларов за трансляцию игр Национальной футбольной лиги в период с 1998 по 2005 год, хотя они знали, что это не окупится никакой рекламой?

Ответ. Они хотели, чтобы их каналы пользовались успехом у обширной и престижной аудитории. Они также опасались негативных последствий в случае, если они не стануттранслировать футбол. Так, когда Си-би-эс потеряла права на трансляцию игр Национальной футбольной лиги, многие ее деловые партнеры и рекламодатели переметнулись к другим телекомпаниям (Perman, 1998).

Спортивные масс-медиа – неотъемлемая часть сознания любого современного человека, даже если он и не интересуется спортом. Такие события, как Суперкубок и Олимпийские игры, становятся явлениями массовой культуры и затрагивают жизнь множества людей – и не только спортивных фанатов. Около 3 миллиардов людей (половина населения планеты) посмотрели церемонию открытия летней олимпиады в Атланте в 1996 году (Wulf, 1996). Мы узнаем новости спорта через СМИ, в частности телевидение. Средства массовой информации в основном и создают наши представления о спорте. Когда спортивное событие происходит где-то далеко, в другой стране, то СМИ становятся единственным источником информации. Объединение спортивных событий и телевидения стало настолько повсеместным и принятым, что мы не замечаем того большого влияния, которое телевидение и другие СМИ оказывают на сами игры.

Эта глава начинается с исторического экскурса, посвященного СМИ и спорту. Затем мы расскажем о влиянии СМИ, в особенности телевидения, на сами игры. Наконец мы коснемся нескольких психологических тем, связанных со спортом (например, соревнование, насилие, гендер, почитание героев), и посмотрим, каким образом СМИ формируют наши представления о спорте и спортивных играх.

ИСТОРИЯ СПОРТА В СМИ

Для того чтобы осознать наши представления о спорте и роли масс-медиа в их формировании, пожалуй, полезно познакомиться с историей взаимоотношений спорта и СМИ (в работе McChesney, 1989 есть обзор работ по данной теме). Эти взаимоотношения не новы, но они развиваются подчас странным и неожиданным образом.

СПОРТИВНЫЕ СОБЫТИЯ В ПЕЧАТИ

Несмотря на то, что в наше время телевидение оказывает сильное влияние на спорт, союз спортивных соревнований и масс-медиа – отнюдь не новый вид взаимоотношений. Первые спортивные обзоры появились в 1733 году, когда Бостонская газета перепечатала репортаж из британских газет о чемпионате по боксу в Англии. Первая британская спортивная публикация вышла в 1801 году, вслед за тем, с 1819 года, появилась и периодическая спортивная пресса. Издание со странным названием «Американский фермер» освещало результаты состязаний по охоте, рыболовству, стрельбе и велосипедному спорту, а также включало некоторые эссе о философии и спорте. «Дух времени» начал в 1831 году печатать рекламные объявления, и любой спортсмен мог публично вызвать другого на бокс или состязание в беге. Американские газеты в 1850-х годах начали регулярно публиковать спортивные репортажи, в частности о крикете и конных соревнованиях, а в 1860-х годах – репортажи о бейсболе. Именно тогда Генри Чадвик изобрел подсчет очков и забитых мячей, и фанатам стало легче сравнивать результаты прошлых игр с последующими (Rader, 1984). В те времена репортажи о лошадиных бегах и регатах посылали по телеграфу.

К 1890 году в большинстве ежедневных газет существовал раздел спорта. Первый подробный спортивный репортаж появился в 1889 году, когда «Нью-Йорк сан» (NewYork Sun) отвела три колонки под описание игры в футбол между Гарвардом и Принстоном (Loy, McPherson & Kenyon, 1978) В 20-х годах крупные ежедневные газеты начали вкладывать деньги в спортивные соревнования, так, «Чикаго трибьюн» (Chicago Tribune) рекламировала боксерскую программу «Золотые перчатки»[4]. В началеXX века прессу охватило поэтическое настроение. Вот как писал Грантланд Раис о разгроме «армии Нотр-Дама»: «Вытянувшись на фоне серо-голубого октябрьского неба, четыре всадника снова помчались вперед…» (Rader, 1984, р. 21). Другие спортивные обозреватели того времени увлекались изобретением красочных прозвищ, например, Бейб Рут называли «царицей удара». Придумывались разные спортивные мифы, как, например, миф о происхождении бейсбола (см. модуль 6.1). В печатных СМИ спортивная журналистика и сейчас по-прежнему играет важную стратегическую роль. Спортивные страницы – это наиболее читаемые газетные рубрики.

Журналы попозже включились в игру и стали тоже писать о спорте, однако быстро стали «хорошими игроками». «Спортс иллюстрейтид» (Sports Illustrated), тираж которого составляет 3 миллиона (Lever & Wheeler, 1993), с 1954 года стал самым популярным и читаемым журналом. Многие более новые и специализированные спортивные журналы пишут об отдельных видах спорта, в том числе о таких, которые мало показывают по телевизору и пишут в газетах (Dirt Bike, Cycle News, NationalDragster). В целом читательскую аудиторию спортивных журналов преимущественно составляют мужчины (87% читателей «Спортс иллюстрейтид» – мужчины; Guttman, 1986), представители среднего класса и хорошо образованные люди, хотя эти данные варьируются в зависимости от вида спорта.

Модуль 6.1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ БЕЙСБОЛА:

СОЗДАНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО МИФА

В 1889 году бывший питчер[5] и производитель спортивных товаров организовал мировое турне игроков в бейсбол, чтобы продать «американскую национальную игру», не говоря уже о своих спортивных товарах. Журнал «Нью-йоркский высший класс» (New York Clipper) объявил, что навсегда положен конец гнусным сплетням о том, что бейсбол происходит от английской лапты. Была даже назначена специальная комиссия, изучавшая происхождение бейсбола. Ее доклад в 1897 году основывался не на результатах исследований, а лишь на письменном опросе некоторых бывших игроков; ответы на эти запросы были утеряны при пожаре. В отчете комиссии делался вывод, что игру в бейсбол изобрел герой гражданской войны, генерал Эбнер Даблдей из города Куперстаун, штат Нью-Йорк, в 1839 году; доказательства этого факта основывались исключительно на воспоминаниях одного человека 70 лет спустя. Доказательства обратного: а) Даблдей не упоминал игру в своих мемуарах и б) официальное подтверждение того, что в бейсбол играли и до 1839 года, – все эти факты не помешали в 1939 году отметить столетие игры и построить в Куперстауне Зал бейсбольной славы. Несмотря на то что миф о Даблдее в наши дни совершенно дискредитировал себя, он по-прежнему поддерживает в жителях США веру в то, что бейсбол – уникальная американская игра. Миф помогает там, где не выручили факты (Rader, 1984).

СПОРТ ПО РАДИО И ТЕЛЕВИДЕНИЮ

Радио

С приходом радиовещания для спортивных репортажей открылись новые горизонты. Бейсбол транслировался по радио почти с момента его зарождения. В июле 1921 года бой боксеров Демпси и Кар-пентьера передавался по радио из Джерси-Сити. Через месяц первая радиостанция Питтсбурга KDKA в живую транслировала игру между командами «Пайрейтс» и «Филлис». К 1925 году стала регулярно проводиться сезонная трансляция бейсбола и футбола, хотя в течение нескольких лет прямые репортажи велись только с игр Мировой серии[6] (World Series). Некоторые прямые радиорепортажи в конце 50-х годов фактически «копировали» стиль репортажей о игре в отдаленных местах, которые передавались азбукой Морзе по телеграфу и делались «на ходу». Так будущий президент США Рональд Рейган «Голландец» делал репортаж об игре «Чикагских щенков» (Chicago Cubs) для радиостанции «Ху» (WHO) города Де-Муина.

Первое телевидение

Первое спортивное событие, зафиксированное на голубом экране, – Олимпийские игры, проходившие в Берлине в 1936 году: они транслировались только на территории, непосредственно расположенной рядом с городом. Первые спортивные телевизионные репортажи состоялись в США в 1939 году, когда транслировалась игра в бейсбол между Коламбией и Принстоном и боксерский матч Лу Новы и Макса Баера, трансляция проходила для жителей Нью-Йорка и распространялась приблизительно на 200 телевизионных блоков (Guttman, 1986). Телевидение стало повсеместным после Второй мировой войны (1939–1945). Сперва телевизионные технологии позволяли показывать на экране лишь небольшие ринги и участки стадиона. В 40-е и 50-е годы на телевидении расцвели бокс и борьба, а бейсбол, баскетбол и футбол завоевали популярность намного позже, когда пришла технология, позволявшая устанавливать несколько камер, фиксировать шумы, панораму и мгновенные переигровки.

Телевидение и спорт сегодня

С 50-х годов постоянно возрастало количество спортивных передач и трансляций, пока наконец к середине 80-х спорт не охватил 15% всех коммерческих программ. Спортивные передачи смотрит самое большое количество зрителей, телевидение теперь финансирует многие профессиональные и любительские спортивные соревнования (в частности Олимпиады). Несмотря на то, что такую американскую классику, как игры Мировой серии или Суперкубка, смотрят многие миллионы людей, их все-таки игнорируют 2–3 миллиарда телезрителей, которые зато увлеченно смотрят Олимпийские игры и мировой кубок по футболу.

Спортивные трансляции и репортажи велись по телевидению почти с самого его появления, однако телевидение не оказывало сколько-нибудь заметного влияния на спорт до конца 50-х годов, когда профессиональные команды стали видеть в нем потенциальный источник прибыли. Этот источник прибыли оказался значительно стабильнее, у него был больший потенциал роста по сравнению с продажами билетов и другими более традиционными способами добывания денег. Обычно спортивные передачи транслировались днем по выходным, но они позволяли телекомпаниям значительно расширить аудиторию и в другое время, когда у экрана собиралось сравнительно немного зрителей. Впоследствии невероятная популярность спортивных программ привела к тому, что их стали передавать в вечернем эфире. Такие известные программы, как «Футбол в понедельник вечером» компании Эй-би-си, многие игры в бейсбол и олимпийские соревнования передаются теперь по вечерам. С появлением популярных каналов кабельного телевидения, таких, как И-эс-пи-эн (ESPN) и «Фокc спортc» (Fox Sports), еще больше возросло количество спортивных передач. С годами аудитория телевизионных программ стала больше и ее значение возросло по сравнению с аудиторией спортком-плексов, сам спорт изменился и адаптировался скорее к нуждам и желаниям ТВ, а не фанатов стадиона. По экономическим причинам представления, создающиеся у фанатов на стадионе, не столь существенны, как представления телезрителей. Спортивные репортажи приобрели столь важное значение, что проводились даже научные исследования языка спортивных комментаторов (Kuiper, 1995).

Существует ли предел?

Несмотря на пышный расцвет спорта и телевидения, есть, кажется, точка насыщения. Например, создание Футбольной лиги США в начале 80-х было грубой ошибкой, хотя рассчитывалось как реакция на, казалось бы, неиссякаемый источник – фанатов Национальной футбольной лиги. По мере того как сезоны соревнований растягиваются за счет отборочных матчей и игр плей-офф, появляются признаки усиления скуки телезрителей и рейтинги программ снижаются.

К концу октября телезрители часто устают от бейсбола или от игр НБА (баскетбол), а игры на кубок Стенли (хоккей) плей-офф продолжаются и в июне. Несмотря на то что 56% зрительской аудитории смотрели Мировую серию 1980-х годов, всего 25% видели Мировую серию 1997 года. Так называемая «тройная трансляция» предлагала 24-часовую трансляцию летней Олимпиады 1992 года, она шла по трем платным кабельным каналам и собрала очень маленькую аудиторию, возможно потому, что была установлена слишком высокая цена (125 долларов) или мало кто из телезрителей мог позволить себе провести перед телеэкраном так много времени!

СОЦИАЛЬНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ ВЛИЯЮТ НА РОСТ ЧИСЛА СПОРТИВНЫХ СОРЕВНОВАНИЙ И СМИ

Переезд в пригороды

Телевидение во время своего зарождения, безусловно, сильно влияло на развитие спорта, но распространению и росту спорта и СМИ способствовали также и глубокие социальные перемены, происходившие в тот период времени. В годы после окончания Второй мировой войны беспримерный экономический подъем привел к строительному буму и массовой миграции населения из центральных городов в новостройки пригородов (Coontz, 1992). Жизнь в пригородах зависит от наличия у людей автомобиля, поэтому, когда люди стали переселяться в пригороды, произошел переход от пользования общественным транспортом к поездкам на собственной машине. Вскоре это привело к строительству более удобных дорог и автострад и упадку или даже полному исчезновению общественного транспорта.

Одновременно изменился и досуг. По мере того как все больше людей приобретали собственные дома с большим внутренним пространством и чудесными дворами, отдых и свободное время люди все чаще стали проводить дома или у соседей. Одним из распространенных видов домашнего отдыха стал просмотр телевизионных передач и фильмов. Уже не было необходимости садиться на троллейбус и ехать в кинотеатр, чтобы посмотреть кино; то же самое удовольствие можно было бесплатно и в более комфортной обстановке получить и дома, посмотрев телевизор. То же было верно и в отношении спорта. Хотя многие спортивные сооружения обветшали или находились в городских трущобах, там, где было мало парковок или современных удобств, ничто уже не могло остановить перемен в этой области.

Распространились такие виды спорта, как мотогонки, софтбол и позже футбол, в маленьких городках они стали конкурировать с бейсболом и отбирать у него часть аудитории.

Классовые различия

Существуют значительные классовые различия в популярности спортивных телепередач. Некоторые виды спорта, скажем, борьба или бокс – любимое зрелище «низших классов», а вот боулинг смотрят, может быть, и представители бедных слоев, но играют люди среднего класса и выше. Футбольные фанаты представляют социальный класс чуть выше, чем бейсбольные. Хотя это различие почти незаметно, оно имеет большое значение для рекламы. Продюсеры, зная, что передачи их канала смотрят зрители с высоким доходом, устанавливают более высокие расценки на рекламу, чем в передачах для населения победнее. Трансляции профессиональных футбольных матчей собирают самый большой процент мужчин среднего и более высокого класса. Для рекламы эта информация крайне важна.

Теперь давайте посмотрим, как масс-медиа, и главным образом телевидение, изменили характер самих спортивных игр. Эти игры уже никогда не будут такими же, как раньше.

КАКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ ВНЕСЛО ТЕЛЕВИДЕНИЕ В СПОРТ

Вероятно, самые сильные изменения, произошедшие в спорте благодаря ТВ, обязаны тому факту, что вслед за появлением некоторых видов спорта на экране намного больше людей, чем раньше, стало принимать участие в спортивных соревнованиях. Когда появилось радио и телевидение, хозяева команд сначала вполне оправданно встревожились, что СМИ помешают людям посещать игры лично. Только гораздо позднее они оценили по достоинству потенциальную финансовую прибыль от продажи телевизионных прав (Guttman, 1986; Lever & Wheeler, 1993; Powers, 1984; Rader, 1984; Whannel, 1992).

ИЗМЕНЕНИЕ ВНЕШНЕГО ВИДА И ПРАВИЛ В СПОРТИВНЫХ ИГРАХ

Телевидение внесло тысячи мелких изменений в спортивные игры. В них появились новые яркие краски: теннисные мячи из белых превратились в ярко-желтые. Из традиционно элитарного теннис, с помощью ТВ, стал массовым видом спорта. До появления телевидения на футбольных стадионах было не так много раскрашенных ярких барьеров с рекламой, отделяющих зрителей от игроков. Вместо «кричащих капитанов», болеющих за студенческие футбольные команды, перед Второй мировой войной появились привлекательные женские команды поддержки. У самих игроков теперь более красочная униформа, их имена специально для телепередач пишутся на футболках. С тех пор как начали строить закрытые стадионы, матчи уже реже переносят или откладывают из-за дождя, мешающего телевизионной трансляции. Технология компьютерной графики позволила сделать красочные яркие табло. В хоккее центральная линия на поле из сплошной превратилась в пунктир, – так она лучше видна на экране.

В некоторых случаях для того, чтобы приспособить игру к телевидению, в правила и в саму игру вносятся изменения. Гольф перестал быть матчевой игрой и стал игрой за получение медали или на хороший удар, при таких условиях игроки с высоким рейтингом легче получают доступ в финал турниров ПАГ[7]. В теннисе в начале 70-х ввели перерыв, чтобы избежать длинных двойных игр. Национальная футбольная лига в некоторых случаях сократила перерыв между таймами, таким образом игра лучше укладывалась в промежуток 2,5 часа.

Перемены в технологии

Технические нововведения в трансляции программ коснулись и спортивных передач. Одно из самых драматичных нововведений – мгновенный повтор игры, который состоялся впервые в 1963 году. Ту же самую игру можно было смотреть снова и снова на разной скорости, из разных точек. В середине 80-х годов проводились эксперименты: повторно просматривали момент игры, который мог повлиять на решение судей. Технические условия позволяли монтировать трансляцию таким образом, чтобы вырезать неинтересные куски игры, транслировать игру чуть позже, добавив комментарий; эти приемы наиболее успешно использовались для освещения Олимпиады. Развитие кабельных и спутниковых технологий увеличило часы спортивных программ прежде всего за счет основания телесети Ю-эс-эй в 1975 и И-эс-пи-эн в 1979, хотя обе телекомпании позднее расширились и стали включать другие виды программ, а телекомпания Ю-эс-эй в конце концов стала передавать преимущественно неспортивные программы. В 90-е годы появились И-эс-пи-эн-2, «Фокс спортс» и другие компании, которые стали брать плату за просмотр некоторых телевизионных соревнований, например за матчи по боксу. Их расцвет привел к новым переменам в спорте и телевидении.

Фактор телегеничности

Некоторые спортивные соревнования и игры гораздо лучше подходят для показа по коммерческим каналам. Так, в бейсболе, например, много перерывов – смены периодов в игре, его удобнее показывать по коммерческому телевидению, где передают большое количество рекламы. В американском футболе и баскетболе меньше разграниченных перерывов, зато часты тайм-ауты и свистки за нарушения правил, которые также дают возможность вставить в трансляцию рекламу. В хоккее и футболе, когда игра затягивается, ее становится неинтересно смотреть по телевизору. Именно в этом, как считают некоторые, кроется причина непопулярности обычного футбола в США. Футболу недостает точки в игре, которая бы привлекала внимание, как, например, расстояние между подающим и основной базой в бейсболе или противоположные поля в американском футболе. В футболе мяч часто улетает в совершенно неожиданном направлении и так, что не удается показать его крупным планом. Тем не менее такая «враждебность» обычного футбола к телевидению не объясняет его непопулярности в Америке, потому что во многих других странах футбол смотрят с удовольствием даже по ТВ. Во всем мире смотрят чемпионат Мирового кубка, который проходит каждые четыре года, при этом число зрителей колеблется от 600 миллионов до 2 миллиардов (Real, 1989). Иногда из-за перерывов на рекламу пропадают из вида интересные моменты в игре. Недавно появилась новая технология «окон», когда мы видим, как игра идет в середине экрана, а по бокам и внизу мелькают рекламные объявления, или, наоборот, почти весь экран занимает реклама, а игра идет в верхнем углу экрана в «окне».

Мелкие детали игры могут быть очень важны для ее телегеничности. На зрелищность влияет даже размер мяча. В этом смысле баскетбол с мячом большого размера как нельзя лучше подходит для демонстрации на экране, а мячи для игры в гольф, хоккейные шайбы и даже бейсбольные мячи разглядеть сложнее. Другие детали – бейсбольные биты, баскетбольные сети и хоккейные клюшки – тоже важны для создания визуальной привлекательности. Придают игре зрелищность и персонажи-талисманы команд, подбадривающие игроков: это могут быть танцовщицы – группа поддержки «Далласских ковбоев» (футбольной команды), «Цыплята» из Сан-Диего. Даже фанаты-зрители становятся участниками шоу (например, «сырные головы» у команды «Грин бей пакерз».

Удивительно, но некоторые спортивные состязания, собирающие толпу на стадионах, не пользуются особенной популярностью у телезрителей. Дороже всего в США стоят входные билеты на соревнования по автоспорту и лошадиные бега, однако их редко смотрит большая телеаудитория, исключение составляют разве что известные аристократические соревнования: Индианаполис 500[8] и Большая тройка: «Кентукки дерби», «Прикнис»[9], «Белмонт стейкс»[10]. Популярность и интерес к тому или иному виду спорта варьируется в разных районах США (см. модуль 6.2).

РЕОРГАНИЗАЦИЯ ЛИГ

Спортивные организации сильно изменились, подчас эти изменения носили драматический характер. Так, в конце 40-х годов существовало 59 второстепенных бейсбольных лиг, через 30 лет их число снизилось до 15. Поскольку зрители по всей стране могли видеть соревнования главных бейсбольных лиг, игры второстепенных лиг утратили свою привлекательность и в финансовом смысле умерли. (Схожие явления происходили после появления ТВ и в футбольных лигах Великобритании.) На первых порах после появления ТВ посещаемость стадионов упала: даже американский футбол и игры главной бейсбольной лиги какое-то время не пользовались популярностью (правда, «нарушение трансляции по ТВ», организованное в некоторых местах, несколько снизило эту тенденцию), однако, в конце концов большая прибыль, которую получили стадионы от продажи прав на трансляцию, более чем компенсировала потери и увеличила их посещаемость, так как у зрителей возрос интерес к играм после просмотра их по телевидению. В 1964 году Старая американская футбольная лига (AFL) была спасена от банкротства, когда компания Эн-би-си предложила ей 42 миллиона долларов за 5-летний контракт с телевидением (Guttman, 1986).

Модуль 6.2. ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ В СПОРТЕ

Существуют различия в популярности тех или иных видов спорта в разных странах, это касается как посещения стадионов, так и просмотра телевизионных передач. Два самых популярных телевизионных вида спорта в США, бейсбол и американский футбол, в других странах не вызывают такого интереса. Бейсбол очень попу­лярен в Восточной Азии (в особенности в Японии и Тайване), в районе Карибского моря, на севере Латинской Америки и даже в Венесуэле, но совершенно неизвестен в Европе, Африке и в большинстве стран Азии и Южной Америки. Существуют несколько исключений, например профессиональная итальянская лига, и есть некоторые признаки, указывающие на пробуждение интереса к бейсболу и его распространение в Европе, на юго-западе Японии и в восточной Азии.

Американский футбол распространен в США и Канаде и больше практически нигде. В США в отличие от других стран футбол называется другим словом – «soccer». Попытки экспортировать американский футбол в страны Западной Европы не увенчались успехом. Во Франции и Италии традиционно ведущим видом спорта считается велосипедный; когда в 1986 году американец (Грег Ле Монд) выиграл Тур де Франс, это был совершенно беспрецедентный случай, который усилил в США интерес к этому событию и велосипедному спорту в целом. Крикет популярен в Великобритании и некоторых ее бывших колониях, например в Индии, Пакистане, государствах Карибского бассейна, восточной Африки и Южной Африки (и больше практически нигде). Бой быков популярен на Пиренейском полуострове и севере Латинской Америки.

Даже в США и Канаде в отдельных районах страны распространены и популярны разные виды спорта. В Канаде и на севере США ведущий вид спорта – хоккей. Американские хоккейные команды зависят от игры талантливых канадских игроков. Даже в канадских колледжах по количеству соревнований хоккей намного превосходит американский футбол и баскетбол. Скажем, в университете Мейна и Северной Дакоты в основном проводятся соревнования по этим двум видам спорта. В американский футбол играют во всех колледжах США, в особенности он популярен на Среднем Западе и Юге. В Канаде и за пределами США зрелищных спортивных состязаний в колледжах не проводится. Баскетбол больше всего популярен на Среднеатлантическом побережье США, в особенности в штате Индиана. Соревнования проводятся между школьниками начальных классов и собирают команды студентов колледжа со всей страны. На северо-востоке распространен женский хоккей на траве, а хай-алай[11] популярен в Южной Флориде. Очевидно, что зимние виды спорта, например катание на коньках и лыжах, пользуются большей популярностью в странах с холодным климатом.

Телевидение постепенно снижает различия между областями, по мере того как люди занимаются видами спорта, не распространенными в их стране. Рост популярности обычного футбола в США, в особенности среди молодежи, и американского футбола – в Европе подтверждает это предположение.

ФУТБОЛ

Футбол в колледжах

Национальная спортивная студенческая ассоциация, пользуясь положением о борьбе с монополией, строго ограничила трансляцию соревнований по студенческому футболу в 50-е годы, несмотря на недовольство некоторых школ. В начале 60-х годов, когда появились выгодные телевизионные контракты, еще больше игр стали транслировать по ТВ, несмотря на то, что это способствовало главным образом обогащению сильных команд и обнищанию всех остальных. Эта тенденция особенно явно просматривалась в завершающих сезон кубковых состязаниях, права на трансляцию которых уже в начале 60-х годов стоили многие миллионы долларов. Ассоциации сильных университетских команд, таких, как Большая десятка, Большая дюжина, Юго-восточная и Тихоокеанская десятки, непосредственно зависят от выступления команд в кубковых играх, от финансовых поступлений, за счет которых ассоциации набирают новых сильных игроков в команды и финансируют свои программы. К концу 90-х годов снизилась посещаемость некоторых кубковых соревнований, интерес к ним стал пропадать, процесс набора команд в соревнования стал довольно запутанным, возникла озабоченность тем, что интерес фанатов достиг точки насыщения.

Изменился и стиль игры. Игра стала более агрессивной, возросло число игровых моментов (в 60-е годы больше, чем раньше, стало перепасовок, ударов, прорывов и передач мяча), это привлекло интерес телезрителей. Более усложненные стратегии, как, например, «I», «тройная опция», прославленная «вилка Оклахомы», привлекли фанатов еще больше, в особенности после того, как телекамеры смогли отслеживать все движения игроков. ТВ познакомило с первоклассным студенческим американским футболом даже тех зрителей, кто никогда бы не пошел смотреть игру на стадион. Одновременно происходила жесткая коммерциализация футбольных программ, транслирующих соревнования ведущих школ, которые лишь назывались любительскими. Число телезрителей, смотрящих трансляции игр небольших колледжей и средних школ, значительно возросло благодаря болельщикам из небольших городов, которые предпочитают смотреть, как играет «Нотр-Дам» против «Пени стейт» по ТВ, а не идти на стадион и смотреть игру местной команды. К концу 90-х годов возросло число суперигроков колледжей, которые подписывали выгодные контракты с Национальной футбольной лигой еще до того, как официально получали право это сделать. Эта ситуация несколько обеспокоила руководство студенческих команд.

Профессиональный футбол

Хотя студенческий американский футбол уже с конца XIX века вошел в моду и стал популярен, до появления телевидения профессиональный футбол был своего рода примечанием к американскому спорту. В 1920 году большинство футбольных команд штата Огайо объединилось наконец в Национальную футбольную лигу. Их официальное объединение состоялось в Кантоне, на автомобильной выставке. Когда Пит Розелл стал в 1960 году председателем Национальной футбольной лиги, то весь ее штат состоял из «двух парней и 80-летней девушки Келли» (Rader, 1984, р. 83); к 1984 году та же самая организация занимала целых пять этажей в особняке на Парк-авеню.

Организации профессионального футбола обращались с телевидением более умело, чем бейсбольные. Комиссионеры Национальной футбольной лиги Берт Бел и его последователь Пит Розел были ловкими дельцами: с помощью хозяев команд они порой «глушили» показ местных спортивных программ, чтобы сохранить аудиторию зрителей на стадионах, но не слишком часто, во избежание вспышек гнева фанатов. Крупный план на телевидении в совокупности с интерпретацией спортивного комментатора помогал сделать изначально нечеткую скучную игру захватывающей. Теперь фанаты могли проследить, что происходит с мячом.

Тем не менее, телевидение по-прежнему требовало перемен в спорте. После того как телевизионные перерывы увеличились, время игры за счет этого и других факторов тоже удлинилось: если в 1978 году игра длилась 2 часа 57 минут, то в 1990-м – 3 часа 11 минут (Zoglin, 1990 b). Сезон 1992–1993 года стал на 2 недели длиннее. В 1992 году вышло на пять рекламных роликов больше, чем в 1989.

Игры на Суперкубок, которые начались в январе 1967 года, стали одним из блестяще спланированных коммерческих событий в масс-медиа. Они проходили сразу же после слияния Национальной футбольной лиги и Американской футбольной лиги, произошедшего на год раньше. К началу 70-х годов в США Суперкубок по числу зрителей, смотревших его по ТВ, опередил соревнования Мировой серии по бейсболу и игры «Кентукки дерби». В отличие от них, Суперкубок был созданием телевидения, а не учрежден когда-то и лишь приспособлен к новому СМИ. Воскресный Суперкубок стал ежегодным январским праздником, перед его началом в СМИ проходит шумная рекламная кампания. Игры смотрят полстраны, хотя в этой серии было много неровных и неинтересных матчей. Сама трансляция становится событием, а то, что происходит в игре, уже не так важно. К 80-м годам многие фирмы начали вкладывать значительные деньги в рекламу во время Суперкубка, при этом реклама впервые прокручивалась во время игры; это «найденное» для рекламы время послужило значительным источником дополнительной прибыли для СМИ. Телекомпании стали вырывать друг у друга привилегию трансляции матча. Стремительно разрасталась сеть сопутствующих игре мероприятий: множились телевизионные представления, специальные выпуски до и после программы. Телевидение порой использует большую аудиторию зрителей для своих целей: собираются пожертвования или ведется какая-либо пропаганда, например, сообщается о возрастающем числе случаев грубого обращения мужей с женами. Уэннер (Wenner, 1989) даже считал, что шоу перед Суперкубком – движущая сила скрытой политической пропаганды.

ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ

С точки зрения влияния на ТВ большое значение имеют Олимпийские игры, которые проводятся каждые четыре года летом и зимой. Несмотря на то, что Олимпиады регулярно проводятся с 1896 года, с тех пор, как они стали транслироваться по телевидению, интерес к ним резко возрос. Олимпийские комитеты продают права на трансляцию с 1960 года (Олимпиады в Риме), и Олимпиада полностью зависит от телевидения в финансовом отношении. Игры теперь считаются «профессиональными», хотя раньше у них этого статуса не было (Seifart, 1984). Эн-би-си заплатила 1,27 миллиарда долларов за право трансляции Летних игр 2000 года и Зимних игр 2002 года.

Популяризация некоторых видов спорта

Поскольку Олимпиада традиционно считалась любительскими соревнованиями, телевидение стремилось популяризовать те виды спорта, которые не были особенно прибыльными. Значительную рекламную поддержку получили женские виды спорта. Некоторые спортивные соревнования, которые, как правило, не собирают стадионов, приобретают популярность во время Олимпиад (например, гимнастика и фигурное катание). Для таких «незначительных» видов спорта телевидение выполняет важную образовательную функцию: люди узнают о них, когда смотрят Олимпиаду. Порой они сами в результате начинают заниматься этим видом спорта и становятся участниками Олимпиад. У Олимпийских игр много героев, среди них Ольга Корбут, Надя Команечи, Бонни Блеер, Кристи Ямагучи, Флоренс Гриффит Джойнер, Карл Льюис, Брайан Бойтано, Скотт Хамильтон, Брюс Дженнер, Тара Липински и Мэри Лу Реттон. Звезды Олимпиад при помощи телевидения становятся также звездами профессионального спорта и шоу-бизнеса, не говоря уже о том, что игры поддерживают их экономически.

Экономические прессы

Порой стремление телекомпаний компенсировать затраты на приобретение права трансляции спортивных соревнований приводит к показу телевизионных программ низкого качества. Например, по одним из подсчетов, во время зимних Олимпийских игр 1988 года на каждый час трансляции приходилось 20 минут рекламы (Stewart, 1988). Рекламы было слишком много, и она была неудачно размещена. Пока шла реклама в матчах по хоккею, забивались шайбы. Реклама шла сразу после выступления фигуристов Гордеевой и Гринькова, так что телезрители не видели, сколько баллов набрали советские спортсмены. Права на показ Олимпиады – выгодная для телекомпаний сделка, но все же зрители ждут, что телевидение представит им качественную продукцию.

Организационный комитет Олимпиады в Калгари в 1988 году пошел навстречу телекомпании Эй-би-си и внес изменения в порядок проведения игр (Klatell & Marcus, 1988). Каждый день проводился хоккейный матч, расписание игр было составлено таким образом, что команда США только в финале встретилась с сильными соперниками– Советским Союзом и Чехословакией. Помимо этого, уже в Калгари в 1988 году и Барселоне в 1992 период проведения игр продлили так, что они включали три уик-энда –самое лучшее время для трансляции передач.

Олимпиады как «мыльные оперы»

Как и вообще в спорте, в передачах о спортсменах чересчур много внимания уделяется их переживаниям, поэтому телевизионные спортивные передачи часто критикуют за то, что они превращаются в своего рода мелодраму (Carlson, 1996). Скорее всего, эта тенденция отражает попытки телевидения привлечь женскую аудиторию. Пожалуй, самый скандальный случай, напоминающий вражду из мелодрам, произошел во время зимней Олимпиады 1994 года. Это дело Ненси Керриган и Тони Хардинг («Поединок фигуристок»). Хардинг и ее приятель обвинялись в том, что ударили Керриган по колену и лишили ее возможности выступать на соревнованиях. Этот отвратительный эпизод практически затмил сами соревнования, хотя стадионы собрали в эту Олимпиаду рекордное число зрителей.

Еще одна распространенная мелодраматическая тема – «триумф человеческого духа над превратностями судьбы». Так, во время игр 1996 года в Атланте Эн-би-си раскопала, по некоторым данным, около 140 душещипательных семейных историй и рассказывала о них (Carlson, 1996). Часто это были очень короткие сообщения, например история о том, как больной раком отец спортсменки по прыжкам в воду Мэри Эллен Кларк пришел посмотреть на ее выступление в бассейн. Иногда это более длинные истории. Белорусский гимнаст Виталий Щербо, завоевавший в 1992 году шесть золотых медалей, долгие месяцы не тренировался, а ухаживал за своей женой Ириной, после того как она попала в автомобильную аварию и оказалась в реанимации. Начав медленно выздоравливать, она настояла, чтобы Виталий в 1996 году вернулся к тренировкам. Он вернулся в спорт, но на Олимпиаде выиграл лишь бронзовую медаль в командных соревнованиях. Эн-би-си все же сделала акцент на важности семьи и рассказала о катастрофе, пробудив в зрителях участие и сентиментальность. Можно ли считать это спортивным обзором?

Национальная гордость

Страна, в которой проводятся Олимпийские игры, может использовать спортивные репортажи для достижения своих экономических и политических целей. Южная Корея использовала летние игры в Сеуле в 1988 году, чтобы продемонстрировать свой экономический прогресс. Во время Олимпиады 1992 года в Барселоне зрители узнали, что жители Барселоны говорят на каталанском диалекте, а не на испанском языке, и больше идентифицируют себя со своим автономным регионом Каталонии, а не с испанским народом. Многие спортсмены бывших Советских республик выступили в 1992 году уже от независимых государств, а в 1996 году все 197 независимых стран присутствовали на летних Олимпийских играх (Wulf, 1996). Спортивные репортажи разных стран значительно отличаются друг от друга. Репортажи с Олимпиад всегда отражают культурные и национальные ценности каждого народа. В модуле 6.3 приводится интересный контраст между репортажами американских и бразильских журналистов.

Итак, мы проанализировали, как масс-медиа влияют на изменения в спорте и наше представление о нем. Далее мы обратимся к некоторым психологическим факторам, которые непосредственно связаны с нашей воспринимаемой реальностью спортивных СМИ.

Модуль 6.3. СПОРТИВНЫЕ ОБЗОРЫ И КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ РАЗНЫХ СТРАН

Как национальные и культурные ценности страны влияют на спортивные обзоры и создание образа героя Олимпиады? Ответ может иметь большее значение, чем мы себе это представляем. Вот сравнительная характеристика Коттака (1990), в ней описывается, как в 1984 году бразильские и американские СМИ сообщали о своих олимпийских медалистах.

Бразильские СМИ в целом меньше уделяли внимания своим спортсменам, чем Соединенные Штаты, в Бразилии больше писали и показывали командные соревнования и победы, зато американские масс-медиа проявляли больше интереса к отдельным человеческим историям участников Олимпийских игр (например, сообщалось, что сестра фигуриста Дэна Янсена умерла как раз перед соревнованием). Бразильские СМИ хвалили своего чемпиона по плаванию Рикардо Прадо за прекрасное выступление только потому, что вся команда пловцов из Бразилии показала плохие результаты. Бразильцы ругали своих легкоатлетов за плохое выступление, а в США, наоборот, пресса и телевидение подчеркивали стремление спортсменов к победе или сообщалось о досадном и разочаровывающем выступлении. Тема триумфа побежденного была излюбленной темой американских СМИ, независимо от того, кто был победителем. Бразильские СМИ мало сообщали об удивительной победе Джоакима Круза и его золотой медали, зато в США подробно рассказали интересную историю его подъема от бедной юности в трущобах до звездных побед в спорте. Ошибки и неудачи спортсменов детально описывались в бразильских СМИ, как правило с юмором, а для американских СМИ был более характерен тон жестокого разочарования. В бразильских СМИ сообщали о том, что спортсменов очень тревожит, как воспримут их выступление на Родине.

В чем же основное различие? Коттак считает, что в США большее значение придается духу соперничества, чем в Бразилии, а американские спортивные репортажи находятся в русле излюбленной темы американской культуры: личного стремления и успеха. Личность, его или ее попытки приветствуются и редко порицаются, даже если результаты разочаровывают. У каждого есть свой шанс, и даже самый незначительный человек может достичь вершин, если будет прилагать достаточно усилий. Бразильские СМИ, наоборот, отражают общество, разбитое на отдельные классы и менее мобильное, в котором не ожидается, что кто-то сможет подняться вверх в социальной иерархии. Таким образом, люди не думают, что эффективная работа может изменить социальный статус, и даже рассматривают ее как угрозу жизни человека.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СПОРТА И СПОРТИВНЫХ РЕПОРТАЖЕЙ

Почему люди слушают спортивные трансляции по радио, смотрят спортивные передачи на ТВ и читают спортивные обзоры? Какой психологический смысл имеют эти факты? В некотором отношении эти переживания не отличаются от того, что испытывает аудитория других видов передач, журналов и газет, но в чем-то восприятие спортивных событий в СМИ уникально и не похоже на восприятие любых других событий. Только спорт и новости выходят в прямом эфире, и результат их непредсказуем. Поэтому спортивные программы сильно отличаются от распланированных телевизионных развлекательных программ и рекламы. В этом разделе мы коснемся некоторых аспектов переживаний, связанных с просмотром спортивных передач и чтения газет. Телевидению мы уделим самое пристальное внимание.

СПОРТИВНЫЕ ПРОГРАММЫ КАК СОЦИАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ

Совместный просмотр спортивных передач

Когда мы смотрим спортивные передачи, то присутствие рядом других людей гораздо важнее, чем во время просмотра фильмов или новостей (Rothenbuhler, 1988). Спортивные программы с удовольствием смотрят друзья, когда собираются у кого-то дома, или завсегдатаи бара, болеющие за «свою» команду. Часто в группе смотреть игру приятнее, чем в одиночестве, поскольку важно, что рядом сидит человек и болеет за ту же спортивную команду, это переживание гораздо значительнее, чем совместный просмотр фильма, сериала или новостей (Wenner & Gantz, 1989). Может быть, этот фактор связан с выражением эмоций, которое мы обсудим позже. К тому же наблюдение вместе с группой других людей отчасти воссоздает ситуацию на стадионе, когда за игрой или соревнованием наблюдает большая толпа.

Еда и питье

Интересный аспект социальной реальности просмотра спортивных событий по телевидению – еда и выпивка, сопровождающие просмотр. Люди едят и пьют, когда наблюдают за спортивными событиями, больше, чем когда смотрят другие события по ТВ, в особенности вместе с группой людей, однако они едят и пьют в основном одно и то же. Что мы пьем и едим и сколько, зависит от того, какой вид спортивных соревнований мы наблюдаем: так, фанаты профессионального футбола больше пьют до начала матча (Wenner & Gantz, 1989). Во время спортивных игр «хорошо идет» еда быстрого приготовления, закуски или хот-доги, а напитки – безалкогольные или пиво. Короче говоря, дома мы едим и пьем то же самое, что могли бы есть и пить на стадионе. Пожалуй, покажется странным, если мы будем пить кофе с булочками, наблюдая за игрой «Чикагских медведей»[12] или «Грин бей пакерз»[13], или если будем потягивать чудесное красное вино, наблюдая за матчем боксеров-тяжеловесов.

Одна чрезвычайно щекотливая тема в отношении еды и питья – реклама и промоушн алкогольных напитков во время университетских атлетических соревнований (см. модуль 6.4).

СОПЕРНИЧЕСТВО И СЫГРАННОСТЬ КОМАНД

Очевидно, одна из ведущих психологических составляющих в спорте – это соперничество и достижение победы. В представлениях телезрителей о спорте всегда присутствует желание победить, драйв к соперничеству заслоняет другой аспект – умение играть в команде и сыгранность ее членов. Процесс естественной социализации ребенка часто включает идентификацию и поддержку некоторых спортивных команд и спортсменов. За кого именно болеть, определяется географически. Чаще всего мы болеем за местную команду, команду нашей школы, за ту, которую поддерживала, может быть даже несколько поколений, наша семья. Однако сильные команды везде имеют своих поклонников. Команде «Чикагские щенки»[14] не повезло в этом отношении – их болельщики никогда не были возле стадиона Ригли[15], тогда как за футбольную команду Нотр-Дама болеют католики всей Америки[16].

Модуль 6.4. РЕКЛАМА АЛКОГОЛЯ ВО ВРЕМЯ СТУДЕНЧЕСКИХ СПОРТИВНЫХ СОРЕВНОВАНИЙ

В колледжах и университетах возрастает тревога по поводу злоупотребления алкоголем среди студентов: разгулы и пьянство, а также значительная роль алкоголя в таких преступлениях, как изнасилования и жестокое обращение в семье, поэтому выгодные контракты между производителями пива и университетскими спортивными департаментами привлекают пристальное внимание. Несмотря на то, что большинство школ не продают алкоголь в спортивных залах и даже запрещают фанатам приносить его на стадион, те же самые фанаты видят много рекламы пива внутри стадионов. От такой рекламы компания получает большую прибыль. Так, например, университет в Твин-Ситис, штат Миннесота, в 1994 году подписал трехлетний контракт на 150 тысяч долларов с пивоваренной компанией Miller, дав тем самым право пивоваренной компании устанавливать рекламу на спортивных аренах университета и использовать в рекламе талисман университета, Золотистого суслика. Когда в 1997 году срок контракта истек, университет по этическим соображениям отверг сходное коммерческое предложение на рекламу в 225 тысяч долларов (Naughton, 1998).

Несмотря на то, что всего лишь несколько крупных университетов (такие, как Бригам Янг, Бейлор, университет Чапел Хилл в Северной Каролине) не предоставили производителям и поставщикам алкоголя право на рекламу на стадионе и по радио, таких больших денежных контрактов, как в Миннесоте, больше не заключается. Тем не менее, на частных стадионах после окончания сезона по-прежнему есть реклама алкоголя. Спортивным ассоциациям Большой десятки и Тихоокеанской десятки не удалось убедить город Пасадена запретить продажу пива на стадионе Роуз в 1998 году; чиновники помнили, что в 1997 году на том же стадионе было продано 30 тысяч банок пива (Naughton, 1998).

Национализм

Во время международных соревнований и игр у игроков и зрителей усиливаются патриотические чувства. В 1980 году, когда граждане США испытывали национальную обиду и фрустрацию, связанную с вторжением войск Советского Союза в Афганистан, особенно значимой стала сокрушительная победа американских хоккеистов. Мировой кубок по футболу, в играх которого участвуют команды разных стран, превращается в соревнование наций, во время него в некоторых странах Западной Европы и Южной Америки, опьяненных футболом, деловая жизнь замирает. Когда команда «Блу джейс» из Торонто в 1992 году выиграла игры Мировой серии по бейсболу, это событие отмечала вся Канада, несмотря на то, что канадцев в команде не было. Первое появление команд и спортсменов из стран бывшего Советского Союза и Югославии, таких, как Литва, Эстония, Словения, Хорватия, на Олимпиаде 1992 года вызвало прилив национальной гордости у народов этих стран, приобретших к этому времени независимость. Такой спортивный национализм может деградировать и временами переходить в экстремальные антиобщественные поступки. Звезда колумбийского футбола Андрес Эскобар был убит, когда возвратился на родину после игр Мирового кубка в 1994 году. Очевидно, его убил фанат, разъяренный слабой игрой команды Колумбии.

ПРАЗДНОВАНИЕ ПОБЕДЫ

В спорте, как правило, вознаграждается победа, за второе место раздается небольшое количество призов, премий и наград, и еще меньше получают те, кто занял третье или десятое место. Телевидение, привнося столько различных видов спорта в нашу жизнь, косвенным образом поощряет конкуренцию. Вся идеология и пропаганда сосредоточена на личностях, телевидение тоже расточает знаки внимания и похвалы победителю, при этом остальные спортсмены остаются в тени. У зрителей, таким образом, заранее создается представление, что в жизни очень важно «прийти первым». У спортсменов берут интервью не потому, что «они сделали все возможное», или потому, что они хорошие спортсмены. Спортивные метафоры вошли в нашу речь и сознание, проникли в человеческие взаимоотношения. Когда молодой человек идет на свидание, он «набирает очки», «бежит к первой базе» или «совершает пробежку». Женщины жалуются, что мужчины считают их «наградой» или «призом». Родители чувствуют себя «проигравшими», если их ребенка не приняли в престижный колледж.

Статистика

У телезрителей есть еще один, пожалуй, более тонкий способ выделиться и проявить свою индивидуальность – это сбор обширной и, по-видимому, бесконечной статистики и цифр. Спортивные комментаторы поощряют любовь телезрителей к цифрам, непрерывно повторяя эту информацию по радио и телевидению, отчасти, вероятно, чтобы заполнить время перерыва. Компьютерная система облегчила восстановление и сбор этих данных. Такая статистика стала частью спортивных СМИ. Даже маленькие дети, которые, кажется, не в состоянии запомнить все, что им говорят в школе, могут перечислить многие факты о пробежках в бейсболе, пасах и ударах.

Звезда против команды

Часто «звездная» ментальность телевидения и в целом индустрия развлечений влияет на изображение спорта в масс-медиа. Спортивные комментаторы восхищаются игрой суперзвезд, но не говорят о хорошей командной игре. Репортажи в газетах и на телевидении посвящены выдающимся спортсменам, также как сообщения на религиозные темы касаются в основном Папы Римского, а в правительственных новостях говорится о президенте. Такое преувеличенное внимание к индивидуальности может незаметно принижать значение работы в команде и сотрудничества для зрителя, в особенности для юного.

Насилие в спорте

Гораздо более серьезный вопрос возникает, когда СМИ, в особенности телевидение, подробно показывает потасовку или драку на поле и даже несколько приукрашивает ее. В каком-то смысле СМИ тоже устраивает свою игру, в дополнение к спортивному матчу. Несмотря на то, что комментатор, как ему и положено, порой игнорирует серьезные трагедии, например смерть игрока или фаната, телекамера всегда фиксирует любую драку или стычку на поле или в рядах телезрителей. Когда результаты игры сообщаются позднее в вечерних новостях, то, скорее всего драка, а не игра становится главной темой вечера. Даже если спортивный комментатор высказывает откровенное презрение к драке, детальное освещение ее в новостях само по себе содержит скрытое послание об истинной повестке дня.

У зрителя, в особенности юного, может сложиться представление, что победитель в драке заслуживает не меньшего восхищения, чем победитель в самой игре. «Телевидение рекламировало модель соревнования Макинро, потому что вспышки ярости, грубость и толчки более фотогеничны и живы, чем самоконтроль или игра по правилам» (Tavris, 1988, р. 193). (Джон Макинро – теннисист, один из лучших в мире. Известен тем, что приходит в ярость во время игры. Англичане запомнили его фразу: «Не может быть, чтобы вы говорили об этом серьезно», когда он не согласился с решением судьи.)

Действительно ли люди испытывают удовольствие, когда смотрят сцены с насилием? Брайант (Bryant, 1989), изучая реагирование на агрессию в спорте, обнаружил, что страстные спортивные фанаты действительно получают удовольствие, когда видят проявление грубости и даже жестокости на поле, особенно при определенных условиях. От природы более жестокие люди получают больше удовольствия от спортивной жестокости. Чем сильнее нам не нравится жертва насилия, тем больше удовольствия оно нам доставляет. Брайант писал об эксперименте, в котором белые участники, относившиеся с сильным предубеждением к неграм, радовались, когда наблюдали за автомобильной гонкой, в которой убивали черного водителя. Насилие морально «санкционировано», то есть считается приемлемым или даже необходимым, и оно больше нравится зрителям, чем несправедливое или необъяснимое. Такие моральные санкции могут иметь несколько источников, в том числе правила и условия игры, тон, который выбирает спортивный комментатор или спортивный журналист, и даже реакция других фанатов. Чем больше этих условий, тем больше зритель наслаждается насилием.

Есть также доказательства негативных поведенческих эффектов от наблюдения агрессивных видов спорта. Фанаты, которые возвращаются со студенческой игры в футбол (J. H. Goldstein & Arms, 1971), с рестлинга или с хоккейного матча (Arms, Russel, & Sandilands, 1979), проявляли больше враждебности и агрессивности, чем контрольная группа фанатов, смотревших соревнования по плаванию. Не имело значения, победила или проиграла команда, за которую они болели, была ли агрессия элементом стиля (рестлинг) или спонтанной (хоккей). Несмотря на то, что эти эксперименты не воспроизводились для фанатов-телезрителей, их результаты наводят на мысль, что присутствие агрессивности любого рода в игре немаловажно.

Порой спортивные соревнования имеют некоторые радикальные и трагические последствия. В 1969 году Гондурас и Сальвадор устроили так называемую «футбольную войну», вызванную особенно острым международным матчем. В 1985 году 39 людей в Брюсселе умерли и 450 были ранены во время ужасной драки фанатов, присутствовавших на футбольном матче между Ливерпулем (Англия) и итальянской командой. После таких происшествий фанатов стали обыскивать с помощью металлоискателей, разные страны стали обмениваться информацией о наиболее жестоких фанатах, а на стадионах между фанатами играющих команд теперь стоят вооруженные дубинками и щитами охранники. Эти меры безопасности – часть спортивной жизни, хотя те, кто смотрят телевизор, не подвергаются таким неудобствам.

Эмоциональная польза

Безусловно, участие в спортивных соревнованиях приносит пользу, но эта польза становится менее очевидной, когда мы просто смотрим спортивные программы или читаем обзоры спортивных соревнований. Очевидно, мы не приобретем лучшую физическую форму и здоровье, если будем смотреть футбол по ТВ, наоборот, телевизионные программы отнимают у нас время, которое мы могли бы потратить на физические упражнения. Что касается эмоций, то картина становится еще менее четкой. Снятие напряжения или эмоциональное высвобождение, то есть катарсис, наступает, когда мы освобождаемся от стресса с помощью силовых упражнений и аэробики. Некоторые психологи, следуя психодинамической традиции, относящейся еще к Зигмунду Фрейду, настаивают на том, что катарсиса можно достичь и с помощью заменяющей деятельности. Хотя эксперименты не подтвердили катарсического высвобождения агрессии после наблюдения спортивных соревнований, распространено мнение о том, что такие процессы действительно имеют место (Tavris, 1988).

Очевидно, когда человек смотрит спортивные передачи, в нем пробуждается много эмоций. Зиллман, Брайант и Запольски (1979) предложили «диспозиционную теорию спортивного фанатизма», которая описывает чувства болельщиков и фанатов. Мы испытываем радость, когда видим успех спортсмена или победу команды, причем эти радостные ощущения усиливаются или снижаются в зависимости от нашей симпатии или антипатии к команде или спортсмену. Обратное верно и для негативных чувств, которые охватывают нас, когда «наша» команда выступает неудачно или терпит поражение. Чем больше значения имеет для нас успех команды, тем больше удовлетворения мы испытываем, когда она побеждает, и тем хуже нам становится, если наша команда выступает плохо. Поэтому вряд ли нас будет волновать или вообще заинтересует игра двух команд, о которых мы мало знаем и ни за одну из которых не болеем.

Все же чувства, испытываемые нами по отношению к участникам соревнований, не единственные, которые определяют нашу эмоциональную реакцию. Как и в любой драме, имеет значение степень воспринимаемого конфликта. Независимо от того, за какую команду мы болеем, игра, в которой счет почти равен и победа оказывается трудной, пробуждает более сильную эмоциональную реакцию, чем такая игра, где ясно, кто победит, или в которой участники не играют в полную силу. Как и в любой другой драме, имеет важное значение непредсказуемость и напряженное ожидание (Zillmann, 1980, 1991 с). Так, матч по баскетболу, в котором команда забивает победный гол на последней минуте, держит зрителя в постоянном напряжении, а игру, результат которой известен, зрителю будет смотреть скучно. Сколько матчей повторно показывают по ТВ? Сколько людей смотрят запись матча на видео, когда уже знают результат? Тем не менее, некоторые люди действительно предпочитают предсказуемый результат, а не неопределенность игры (см. модуль 6.5).

ГЕНДЕРНЫЕ РОЛИ И ПРИСТРАСТИЯ

Женские и мужские виды спорта.

Неоспорим факт, что масс-медиа гораздо подробнее и чаще пишут о мужских видах спорта, чем о женских, приблизительно 95% спортивных репортажей – о мужских видах спорта (Coakley, 1986; см. также Sabo & Jansen, 1992; Sabo & Runfola, 1990). Мужские виды спорта и соревнования собирают больше зрителей, чем женские. Тем не менее существуют сложные взаимоотношения между репортажами и интересом фанатов. Отражают ли более подробные репортажи в прессе пристальный интерес фанатов к мужским видам спорта, или наоборот, подробные репортажи – причина большего интереса фанатов к мужским видам спорта?

Некоторые виды спорта, а именно футбол и бейсбол, относятся к исключительно мужским, в них нет параллельных женских команд. В других видах спорта, таких, как профессиональный гольф, теннис и баскетбол, есть параллельные женские лиги и состязания. Только в профессиональном теннисе и на Олимпиадах масс-медиа передают репортажи с женских соревнований и спортсменки получают не меньше внимания, чем мужчины, тем не менее женщины и мужчины очень редко соревнуются вместе (так, Уимблдон или Кубок Дэвиса включает как женские, так и мужские соревнования, тогда как соревнования по гольфу проводятся отдельно). Даже в репортажах о женщинах-легкоатлетах событие описывается асимметрично, практически не уделяется внимания таким «мужским» атрибутам, как сила и успех (Dunkan, Messner &Williams, 1990; Messner, Dunkan & Jensen, 1993). Спортсменок чаще, чем мужчин, называют по имени, и их достоинства описываются амбивалентно, например: «маленького роста, но очень эффективная», «большая девочка», «ее маленький быстрый удар» (Duncan, 1992).

Олимпийские игры – поучительный и нетипичный пример. Как летние, так и зимние игры подробно освещаются телевидением, проводятся прямые трансляции, а в удобное для телезрителей время показывают отдельные куски соревнований. Поскольку второй вид репортажей передается не полностью и их редактируют и урезают, то о достижениях в женских видах спорта передают приблизительно столько же, сколько и о мужских. В течение многих лет интерес к женским видам спорта был довольно высок, а чемпионки в соревнованиях по женским видам спорта Джеки Джойнер-Керси, Бонни Блеер, Кристи Ямагучи и Дороти Хамилл стали настоящими героинями, не менее популярными, чем мужчины.

Спортивные передачи и репортажи – вероятно, последний и самый неприступный бастион мужского превосходства в индустрии журналистики. Хотя женщины – ведущие, репортеры и дикторы метеорологических программ уже повсеместно распространены, женщина – спортивный комментатор или женщина-репортер (которая рассказывает о мужских видах спорта) – до сих пор исключение из правил. Лишь в 1993 году была принята на работу первая женщина – комментатор профессионального бейсбола (Шерри Дэвис, она комментировала игру «Гигантов» из Сан-Франциско). Неясно, отражает ли это отсутствие подлинное неприятие публикой женщин, нежелание мужчин доверять женщинам в этой области или просто скрытые опасения за саму индустрию спортивных телепрограмм. Очевидно, что эта проблема глубже, чем широко обсуждавшийся вопрос, стоит ли посылать женщин-комментаторов в раздевалку мужчин-спортсменов после соревнований или игр, чтобы взять интервью. (Репортеры-мужчины тоже не заходят в женские раздевалки после игр; может быть, эта модель типична и для мужчин?)

Социализация гендерных ролей

Хотя эта дихотомия не так явно проявляется, как в прошлом, мальчиков больше поощряют заниматься спортом, чем девочек. Та же самая симметрия, правда, менее очевидно просматривающаяся, применима и к просмотру спортивных передач и чтению газет. Мальчиков поощряют их родители (обычно отцы) смотреть игры по телевидению, играть в футбол или баскетбол во дворе. Не только занятия спортом, но и просмотр спортивных передач по ТВ стал частью мужской роли. Когда в семье отец интересуется спортом и спортивными программами, а сын – нет, то мальчик часто получает скрытые или откровенные послания, что такая не заинтересованность неоправданна и подрывает или ставит под сомнение его мужественность. Совместный просмотр спортивных передач стал частью реальности взаимоотношений отцов и сыновей и иногда – отцов и дочерей.

Мужчины пользуются одним преимуществом, которое дает им просмотр спортивных программ: это, пожалуй, единственная область, в которой они могут свободно выражать эмоции. Мужчины, наблюдая за игрой вместе, в каком-то смысле тоже становятся игроками, они могут относительно свободно выражать свои чувства и даже прикасаться друг к другу. В Англии и Северной Америке это практически единственная возможность для мужчин обняться на публике. Многие гетеросексуальные мужчины, пожалуй, ни разу в жизни не обнимали никого вне семьи или даже дома, если это не была ситуация, когда они смотрели на какой-то вид спорта или играли сами.

В прошлом девочкам часто внушали, особенно после того, как они достигали половой зрелости, что спорт – это неженственное мальчишеское дело, что занятия спортом помешают понравиться мужчинам. В последние десятилетия, однако, ситуация значительно изменилась, и девушки и женщины могут быть одновременно спортивными и сексуальными. Мы все меньше удивляемся и считаем неуместным, когда женщины смотрят спортивные игры или знают о спортивных событиях больше, чем мужчины, хотя аудитория большинства спортивных программ остается преимущественно мужской. У Криидон (Creedon, 1994) приводится литература о женщинах, спорте и масс-медиа.

Модуль 6.5. ПЕРФЕКЦИОНИЗМ, ПРОБАБИЛИЗМ И СПОРТИВНЫЙ ФАНАТИЗМ

Почему некоторые люди – яростные спортивные фанаты, а другие совершенно равнодушны к спорту? Их личность, по-видимому, никак не влияет на этот факт, потому что даже мягкие и ненапористые люди проникаются духом соперничества, когда смотрят спорт по телевизору. Автор предлагает собственную теорию, хотя и совершенно непроверенную на практике.

Как и статистика, спорт – это спекуляция, основанная на теории вероятностей. Можно делать самые разные предположения о том, кто выиграет игру или гонки, но предположения останутся только предположениями. Если команда А по всем значимым показателям лучше команды Б, то она, вероятно, победит. Вероятно, но необязательно. Очень редко, но все же случается, что самую непобедимую команду побеждает неумелый противник. Экспансивная команда «Флорида марлинс» даже выиграла в 1997 году Мировую серию по бейсболу.

С одной стороны, эта неопределенность и делает спортивные зрелища такими захватывающими. С другой стороны, неопределенность плохо переносится определенным типом людей, в особенности – перфекционистами. Перфекционисты всегда рассуждают с точки зрения «все или ничего». Одна сторона либо побеждает (одерживает успех), либо терпит поражение. Перфекционистам нравится предсказуемость; если одна сторона объективно лучше по всем объективным критериям, она всегда должна одерживать победу. В отличие от большинства людей, фанаты спорта могут скорее предпочесть полный разгром в 55 : 0 своей футбольной команды, чем с трудом доставшуюся победу.

Чаще перфекционистов все же вообще не привлекает спорт. Он слишком непредсказуем, к тому же перфекционистам невыносимо обидно, когда их команда не выигрывает. Вряд ли их не волнует, кто выиграет. Наоборот, их это слишком волнует.

РАСОВЫЕ ПРЕДРАССУДКИ

Несмотря на то, что американских игроков африканского происхождения достаточно (60% в Национальной футбольной лиге, 80% в НБА, чуть меньше в других видах спорта), среди администрации их значительно меньше: всего 7% в руководстве НФЛ и НБА, на 28 старших тренеров НФЛ приходится всего один чернокожий, а в НБА 6 из 27 старших тренеров – африканцы (Lapchick & Rodrigues, 1990; J. Stein, 1997 b).

Несколько контент-анализов позволяют сделать предположение, что спортивные передачи незаметно усиливают расистские предрассудки. Например, проведя контент-анализ 12 игр НФЛ в 1976 году, Рейнвилл и Мак-Кормик (Rainville & McCormick, 1977) обнаружили, что в репортажах, когда говорилось о победах, в качестве причин позитивные физические характеристики белых игроков и их прошлые достижения описывались чаще. Недавно Джексон (Jackson, 1989) проанализировал комментарий студенческих игр в баскетбол (игр Национальной футбольной лиги и Национальной студенческой спортивной ассоциации). Джексон обнаружил, что 65% комментариев об игроках в футбол – американцах африканского происхождения описывали их физические параметры и способности, аналогичные параметры описывались в сообщениях о 17% белых игроков. С другой стороны, у 77% белых игроков в футбол подчеркивался их ум, стремление к лидерству или мотивация, а у американских игроков африканского происхождения комментаторы отмечали те же качества лишь для 23% (в баскетболе эта пропорция составляла 63% к 15%).

В свете этих цифр особенно интересен и настораживает факт, что спорт в представлении американцев африканского происхождения – единственный способ выбраться из бедности и низших слоев (Edwards, 1987), хотя исследование не обнаружило никакой взаимосвязи между участием в спорте и последующим получением образования и профессиональной деятельностью мужчин – американцев африканского происхождения (Howell, Miracle & Rees, 1984).

ПОЧИТАНИЕ ГЕРОЕВ

Репортажи в СМИ расширили или, по крайней мере, изменили, представление о героях. Молодое поколение всегда подражало звездам спорта, однако телевидение и в меньшей степени другие СМИ несколько видоизменили образ спортивных суперзвезд. С одной стороны, гораздо больше людей, чем раньше, могут видеть по телевидению Майкла Джордана[17]. С другой стороны, детальное исследование телевидения показывает не только достоинства, но и недостатки героя.

Дети традиционно подражают поведению кумиров, но в их подражании появилось и что-то новое. Ребенок может подражать не только красивым ударам любимого им спортсмена, но и его вспышкам гнева и употреблению наркотиков. Бывалые игроки в гольф жалуются, что на кортах стали гораздо медленнее играть, потому что начинающие подражают игре профессионалов, которую они видят по телевизору, и пытаются точно так же выравнивать свой удар. (Не имеет большого значения, что любители игры в гольф не понимали, что они делают или к чему стремятся, когда делают такие же движения, как профессионалы на экране.)

Отдельная проблема и серьезный повод для беспокойства – употребление спортсменами-звездами наркотиков и влияние их поведения на молодежь (Donohew, Helm &Haas, 1989).

В 80-е годы, когда обнаружилось, что многие звезды баскетбола и бейсбола нюхают кокаин, сам факт их пристрастия к наркотикам казался опаснее, чем использование наркотиков простыми гражданами, потому что для молодежи фигуры спортсменов – кумиры. Поэтому в комиссии НБА и Национальной студенческой спортивной ассоциации строже относятся к спортсменам, использующим наркотики, чем могли бы. Статус героя иногда напрямую используется для того, чтобы пропагандировать здоровый образ жизни без наркотиков. Так, например, Эрвин «Мэджик» Джонсон выступал в просоциальной рекламе, посвященной борьбе с наркотиками, за несколько лет до этого его анализ крови дал положительный анализ на ВИЧ-инфекцию, и спортсмен начал принимать активное участие в борьбе со СПИДом и пропагандировать безопасный секс (см. модуль 6.6).

Статус героя спорта дает спортсменам-суперзвездам возможность заключать выгодные контракты на участие в рекламных кампаниях. У олимпийских атлетов эти контракты зачастую – важнейшая часть финансовой поддержки, которая только и позволяет им в дальнейшем продолжить свою «любительскую» карьеру. Богатые профессиональные атлеты воспринимают контракты на рекламу скорее как глазурь на уже готовом торте. Рекламные кампании делают спортсмена известным и знакомым зрителям, его фигуру запоминают в связи с рекламируемой им продукцией. Иногда один человек рекламирует несколько разных продуктов по разным каналам. И все же для рекламы нужен цельный и незапятнанный образ. После того, как в декабре 1997 года звезда НБА Латрел Спруэлл напал на своего тренера и угрожал ему, он тут же потерял контракт с обувной компанией (J. Stein, 1997 b). Когда бывшая олимпийская чемпионка по гимнастике, румынка Надя Команечи эмигрировала в США, она не представляла для рекламодателей никакого интереса, поскольку открыто и ничуть не раскаиваясь жила с женатым мужчиной.

Другой аспект подражания героям спорта охватывает область моды. Благодаря влиянию телевидения мы начинаем подражать не только поведению звезд, но и их манере одеваться. В разное время года и в самых разных местах люди носят шикарную спортивную одежду. Модными становятся костюмы для бега, причем не только у взрослых, выпускаются такие же спортивные костюмы для детей, которые еще не умеют ходить! Производители одежды выручают значительные суммы, когда продают супермодную одежду для тенниса, лыж, велосипедного спорта. Покупатели порой не только никогда не занимались данным видом спорта, но и не намерены им заниматься. Некоторые люди, желающие научиться кататься на лыжах, сначала покупают лыжный костюм, а лишь потом – лыжи и палки.

Несмотря на то, что телевидение раздувает образ героев спорта, психологи отмечают, что современные спортивные звезды не могут встать на один пьедестал с героями прошлого, такими, как Уилли Мейс, Джесси Оуэне или Стэн Музиал[18].

Большие зарплаты и стремительная жизнь, кажется, отделили нас от спортивных звезд, разбудили в них склонность к нарциссизму и гедонизму, лишив их качеств скромных праведников, которыми, как мы привыкли думать, должны обладать наши герои. Назойливый глаз камеры сосредоточивается на игроке не только в тот момент, когда он отлично играет, но и когда он волнуется и кипит от злости, сидя на скамье, или лицемерно заявляет, что не может свести концы с концами, получая «всего» два миллиона в год. Не имеет значения, что все мы склонны к лицемерию, эгоизму или раздражительности; нам нравится думать, что настоящие герои спорта не такие, а век телевидения уже не дает возможности сохранить эту иллюзию.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Спортивные репортажи в СМИ не просто отражают реальность игры. Телевидение изменило и сами виды спорта. Телевидение также изменило наше отношение к спорту и представление о нем. Спорт на телевидении – это особый мир, лишь косвенно связанный с реальным спортом на стадионах или треке. Спортивные фанаты верят тому, что говорит спортивный комментатор, а не своим собственным чувствам. Поэтому люди берут свои радиоприемники и даже маленькие телевизоры на стадион, чтобы знать, что «происходит на самом деле».

Когда люди думают о спорте, они, прежде всего думают о том, что показывают по телевизору. Для большинства людей представления о спорте, полученные в результате просмотра спортивных передач, и есть спорт. Спортивные СМИ служат для нас источником знания о группах людей, социальных ценностях, товарах, точно также нам рассказывают о спорте, учат играть, учат смотреть. Большое количество спортивных репортажей и трансляций в СМИ говорит о важном значении спорта в нашей жизни.

Модуль 6.6. ГЕРОИ СПОРТА, ЗАРАЖЕННЫЕ ВИРУСОМ СПИД

В 1990-е годы возросло число откровенных признаний героев спорта, у которых в крови, обнаружился вирус СПИДа. Пожалуй, самым известным был случай супергероя профессионального баскетбола Эрвина «Мэджика» Джонсона, который в разгар своей карьеры в конце 1991 года ушел из «Лос-Анджелес лейкерз», объявив, что его тест на ВИЧ-инфекцию дал положительный результат. Джонсон был повсеместно признанным, потрясающе талантливым атлетом, кумиром молодежи, и его заявление вызвало сильное сочувствие в обществе. Более того, бывший президент Джордж Буш включил спортсмена в правительственную комиссию по СПИДу (позднее Джонсон ушел из комиссии, недовольный бездействием правительства в этой области), затем Джонсон стал много выступать перед молодежью и говорить о безопасном сексе и традиционных ценностях. Несколько недель о Джонсоне подробно писали в прессе и говорили на ТВ. Джонсон признал, что до женитьбы вел довольно распущенный образ жизни и что именно тогда и заразился. Интересно, что такое нарушение традиционной морали, по-видимому, существенно не поколебало его статус супергероя (даже не лишило его выгодных рекламных контрактов), как это могло бы произойти, скажем, если бы Джонсон признался в гомосексуализме. Сколько вы видели продукции, разрекламированной гомосексуалистом – олимпийским чемпионом пловцом Грегом Луганисом?

В разгар откровений Мэджика Джонсона в СМИ распространились слухи о распущенной сексуальной жизни некоторых спортсменов, и многие спортсмены стали выражать тревогу и опасения, что во время игры в футбол и баскетбол они могут войти в физический контакт со своими ВИЧ-инфицированными соперниками. В поведении спортсменов-суперзвезд все же есть некоторая моральная двусмысленность; в тот же период бывший баскетболист, великий Уилт Чамберлен публично похвастался, что занимался сексом с 20 тысячами женщин. Хотя Чамберлен явно занимался «опасным» сексом и его моральный облик был далеко не идеальным, он не утратил своего статуса героя. Но гей, пусть он будет атлет-суперзвезда и даже если он станет сохранять целибат, не заслужит такого снисхождения публики.

Совершенно иная ситуация сложилась в начале 1992 года, когда ушедший из спорта теннисист, великий Артур Эш признался, что в его крови обнаружили вирус СПИДа. Это был результат переливания крови, которое делали Эшу во время операции на сердце в начале 80-х. Несмотря на то, что Эш знал о своей инфекции уже три года, он обнародовал этот факт только после того, как эту информацию узнал репортер из USA Today и сказал Эшу, что собирается опубликовать ее. В отличие от Джонсона, Эш ушел из большого спорта и не был значимой общественной фигурой, так что болезнь не подвергала сомнению его репутацию. Признание Эша и его смерть в 1993 году вызвали печаль и сожаление, но все же остается неразрешимым вопрос о том, что было более важным: частная жизнь Эша, его жены и дочери или право публики на информацию?

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Американская компания телевещания. (Прим. перев.)

[2] Американская радиовещательная и телевизионная компания. (Прим. перев.)

[3] Станции кабельного телевидения, передающие только спортивные программы. (Прим. перев.)

[4] Чемпионат по боксу для непрофессионалов.

[5] Подающий в бейсболе.

[6] Мировая Серия – чемпионат по бейсболу обладателей кубков двух крупнейших лиг (American League; National League) за звание чемпиона США. Проводится ежегодно в октябре. Игры открывает президент США, который выбрасывает на поле мяч. (Прим. перев.)

[7] Профессиональной ассоциации игроков в гольф (PGA).

[8] Автогонки на дистанцию 500 миль.

[9] Скачки трехлеток в штате Мериленд.

[10] Скачки трехлеток, проводимые в штате Нью-Йорк.

[11] Хай-алай – игра в ручной мяч, завезенная из Испании.

[12] Футбольная команда Чикаго, входит в Национальную футбольную лигу.

[13] Футбольная команда Милуоки.

[14] Бейсбольная команда Чикаго.

[15] Стадион в Чикаго.

[16] Университет Нотр-Дам – частный католический университет в штате Индиана.

[17] Майкл Джордан (р. 1963) – знаменитый баскетболист, играет в команде «Чикагские быки».

[18] Мейс Уилли (р. 1931) – бейсболист, знаменитый в 1950-е годы. Оуэне Джесси (1914–1980) – легкоатлет, негр, завоевал 4 золотые медали на Олимпийских играх 1936 года. В 1976 г. был удостоен «медали свободы», в 1979 получил премию «живая легенда». Музиал Стэнли Фрэнк (р. 1920) – бейсболист-левша, с 1941 года выступал за команду Сент-Луиса в Национальной лиге. Ушел из спорта, имея 17 рекордов обеих лиг и 30 рекордов Национальной лиги.

ГЛАВА 7.

НОВОСТИ: УСТАНАВЛИВАЯ ПОВЕСТКУ ДНЯ ДЛЯ ВСЕГО МИРА

Модуль 7.1. Телевизионный прогноз погоды – гораздо больше, чем просто предсказание дождя

Что такое новости?

Характерные черты значимого события

Средства массовой информации как создатель особой реальности

Модуль 7.2. Интерес публики к судебному процессу над О. Дж. Симпсоном – по Аристотелю

Манипуляции с новостями

Модуль 7.3. Информация о ядерной войне в масс-медиа

Модуль 7.4. Газетный репортер или создатель новостей?

Объединение организаций, занимающихся сбором новостей

Репортажи о войне в Персидском заливе: конкретный пример

Последствия освещения новостей в прессе

Влияние различных точек зрения

Модуль 7.5. Пропасть между взглядами исламского мира и западной цивилизации

Память о новостях

Эффекты воздействия новостей на атрибуции и принятие решений

Самоубийства: провоцируют ли на них новости?

Как масс-медиа воздействуют на внешнюю политику

Модуль 7.6. Освещение в прессе кризиса с заложниками в Иране

Заключение: вымысел становится реальностью

Документальная драма: факт или вымысел?

Границы влияния СМИ

Модуль 7.7. Исследование конкретного примера: документальная драма «Амистад»

 

Вопрос. Что общественное мнение считает наиболее отрицательной чертой в репортажах новостей?

Ответ. Согласно опросу службы Roper за 1997 год, 82% опрошенных упрекают репортеров в невнимании к переживаниям своей аудитории во время репортажей о катастрофах и несчастных случаях. Другие упреки были высказаны лишь 64% опрошенных (Valente, 1997).

Вопрос. Кто на самом деле устроил историческую поездку египетского президента Садата в Израиль в 1977 году?

Ответ. Телеведущий Си-би-эс Уолтер Кранкит (Weymouth, 1981).

Вопрос. Много ли детей бывают напуганы или встревожены сюжетами телевизионных новостей?

Ответ. Согласно данным опроса, проведенного среди американских родителей, 37% детей начиная с детского сада и до шестого класса школы (Cantor & Nathanson, 1996). Любая минута новостей, транслируемых по телевизионной сети США, в среднем просматривается примерно полумиллионом детей в возрасте от двух до одиннадцати лет.

Если и существует сфера приложения средств массовой информации, которую люди чаще всего некритично воспринимают как отражающую реальность, а не как создающую ее, то такой областью, вероятнее всего, являются новости. Люди смотрят, читают или слушают новости, чтобы узнать, что произошло в мире. Однако воспринятая таким образом реальность часто очень существенно отличается от «реального мира», где происходит гораздо больше событий, чем может быть помещено в ежедневной программе новостей или газетной публикации. Даже самая искренняя попытка аккуратно и честно представить события текущего дня требует режиссеров и редакторов, которые должны будут выбрать, какие события освещать, насколько выпукло их освещать и каким именно образом. Например, типичная ежедневная газета отбирает для печати только 25% всех сообщений, поступивших через телеграфное информационное агентство (McCombs, 1994).

Отобранный материал обязательно должен включать некоторые пункты установленной повестки дня (agenda setting), указывая нам таким образом, что является наиболее важным (McCombs, 1981, 1994; McCombs & Shaw, 1993; Rogers & Dearing, 1988; Watt, Mazza & Snyder, 1993). Установленная повестка дня сообщает, что считать заслуживающим внимания. И совсем необязательно, чтобы она говорила, что следует думать по поводу какой-либо конкретной темы: «Новости не являются простым отражением событий дня, это подборка созданных журналистами сюжетов о текущих событиях» (McCombs, 1994). Когда длящимся целый месяц предварительным выборам на пост президента США дается подробное освещение в средствах массовой информации, общественность получает пусть и не выраженный прямо, но достаточно ясный намек, что эти выборы очень важны. Точно так же, когда в средствах массовой информации событиям уделяется мало внимания, то аудитории внушается мысль, что они не имеют важного значения. Те, кто находится у власти, хорошо это понимают. Например, когда израильское правительство закрывает для журналистов Западный берег реки Иордан, оно надеется, что последующее вслед за этим отсутствие информации заставит существующие проблемы выглядеть менее важными. (Подробнее об «установленной повестке дня» в выпусках новостей см.: Brosius & Kepplinger, 1990; Demers, Craff, Choi & Pessin, 1989; Edelstein, 1993.) Создание программ новостей поставлено в особенно уязвимое положение экономическими реалиями индустрии средств массовой информации. Хотя в телевизионной сети США отделы, выпускающие новости, отделены от отделов, занимающихся созданием развлекательных программ, и основная задача новостей – в первую очередь информировать, а не развлекать, но «успех» программы новостей точно так же оценивается рейтингом, как и успех какой-нибудь комедии, и это делает необходимым развлекать публику, даже ее информируя.

Вспомним, что газета или журнал должны стараться получить максимальный доход от размещаемой рекламы, а его сумма напрямую зависит от числа подписчиков. На решение, какие именно новости включать в газетную публикацию или радиопрограмму, существенно влияет необходимость говорить людям то, что они хотят услышать и что будет их развлекать, таким образом программе создается постоянная аудитория и рекламодатели остаются довольными. Если общество не желает знать о том, что его лидеры ведут несправедливую войну, и если большинство рекламодателей не заинтересованы в появлении информации о вредном воздействии их продукции на здоровье потребителей, то необходимость учитывать такие пожелания становится очевидной.

Для понимания психологии новостей, распространяемых через средство массовой информации, требуется исследовать сам способ их передачи, то, каким именно образом сообщаются новости. Это особенно важно в отношении телевидения. Далее в этой главе мы рассмотрим психологический смысл новостей и механизм того, как посредством чтения и просмотра программ новостей у человека создается представление о событиях в мире. В конце главы исследуется влияние усвоенных новостей, включая их воздействие на память, принятие решений, поведение отдельного человека и даже внутреннюю и внешнюю политику государства.

Будучи гораздо более позднего происхождения, чем журналистика печатных изданий, теленовости как средство передачи информации уходят корнями в документальные кинофильмы, демонстрировавшиеся в кинотеатрах с начала и примерно до середины XX века. Просматривая киножурналы, которые показывались перед игровыми фильмами, аудитория входила в непосредственное соприкосновение с событиями в мире, даже если эти события произошли несколько недель назад; никогда раньше такого еще не бывало. Использование при создании выпусков новостей новых технических средств киноиндустрии дало возможность получать драматический эффект, применяя монтаж – перекомпоновку кадров. Для подавляющего большинства репортеров и редакторов «перегруппировка компонентов реальности» (Bogart, 1980, р. 225) – это лучший способ выразить то, что они воспринимают как реальность. Монтаж позволяет сообщать новости, используя приемы драматургии и художественной прозы, и тем самым облегчает для аудитории восприятие события.

Хотя новости транслировались по телевидению с момента его возникновения, но только телерепортажи об убийстве и похоронах Джона Кеннеди в ноябре 1963 года благодаря прямым трансляциям с места событий создали теленовостям высокий престиж и стимул для дальнейшего развития. За последующие пять лет число зрителей теленовостей увеличилось в США на 50% – самый резкий скачок за всю историю телевидения. К 1997 году 62% взрослых американцев смотрели по крайней мере один выпуск новостей ежедневно, телевидение стало важнейшим источником информации в США.

Местные выпуски новостей, включающие прогноз погоды и обзор спортивных событий, пользуются особой популярностью и имеют решающее значение для телестанции, которой необходимо приобрести свой особый облик в глазах местной аудитории. Это связано с тем, что большинство программ берется из кабельной телесети и они не могут создавать «лицо» местной телестанции (см. модуль 7.1).

Модуль 7.1. ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ ПРОГНОЗ ПОГОДЫ – ГОРАЗДО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРОСТО ПРЕДСКАЗАНИЕ ДОЖДЯ.

Обозреватели местных новостей, спортивные комментаторы и ведущие программ прогноза погоды чрезвычайно важны для местных телестанций, именно благодаря им создаются те отличительные черты, по которым станцию узнают и выбирают на рынке телекоммуникаций. Подавляющее большинство программ кабельной сети производятся централизованно, и местные новости принадлежат к числу немногих программ, над созданием которых телестанция владеет полным контролем. Популярная команда местных телеведущих может резко увеличить узнаваемость и рейтинг станции. Практически обязательной составной частью местных выпусков новостей, также как новостей, транслируемых государственными компаниями, является прогноз погоды. Хотя все телеведущие используют информацию, предоставляемую национальной метеорологической службой, не все программы метеопрогноза выглядят одинаково. Некоторые ведущие действительно изучали метеорологию, что делает их особенно заметными. Другие – больше актеры, чем просто дикторы; так, телеведущий NBC Уиллард Скотт рассказывал о погоде, одетый в разноцветные костюмы, всегда увенчанные плюмажем. Давно отошло в прошлое то, что было событием в первые годы существования телевидения: чикагский телеведущий, зачитывающий прогноз погоды на День благодарения индюку; щенок телеведущего из Милуоки по кличке Альберт, приносящий в зубах лист с метеопрогнозом; падающее конфетти, символизирующее возможное выпадение снега. Высокое качество современной компьютерной графики позволяет даже небольшим местным телестанциям создавать метеопрогноз на высоком техническом уровне, что означает качественный скачок по сравнению с телеведущим 50-х годов Билом Карлсоном, который, чтобы изобразить снег, выдавливал на карту крем для бритья.

Хотя на метеопрогнозы часто смотрят как на «легкомысленную» или «нежную» часть выпуска новостей (именно женщины в конце 50-х и начале 60-х годов вели выпуски прогноза погоды), сама рассматриваемая тема имеет чрезвычайно важное значение.

Метеопрогнозы и предупреждения о возможных смерчах, циклонах и наводнениях порой становятся для кого-то вопросом жизни и смерти. Хотя национальная метеорологическая служба дает собственное предупреждение и заключение, ведущий местных теленовостей имеет возможность сообщить дополнительную информацию о серьезности возможного стихийного бедствия. Любое ошибочное суждение в такой ситуации может иметь трагические последствия.

Тележурналисты, особенно ведущие выпусков новостей, постепенно становятся нашими надежными друзьями. Они могут стать составной частью ритуала принятия пищи, как если бы телеведущий был постоянным гостем за обеденным столом. Мы приглашаем их к себе домой, переключая телевизор на какой-либо определенный канал. Нет ничего необычного, если люди вслух отвечают на приветствие, звучащее с экрана, например, произнося: «Привет, Том» в ответ на «Добрый вечер», которым Том Брокау начинает выпуск новостей. Дикторы становятся суррогатом реальных друзей в своего рода «надсоциальном взаимодействии» (Rubin, 1985). Возникает ощущение единения с ними. Один телезритель так объяснил возникающую связь: «Я расту в собственных глазах, смотря на него… Когда я включаю новости, то заранее предвкушаю встречу с ним. Мы так много пережили вместе».

Это «так много пережили вместе» хорошо объясняет, почему ведущие программ новостей имеют для нас гораздо более важное значение, чем просто люди, зачитывающие сводку событий дня.

Возникновение подобной связи невозможно по отношению к редакторам и журналистам печатных изданий.

ЧТО ТАКОЕ НОВОСТИ?

Джемисон и Кэмпбэлл (Jamieson & Campbell, 1992) определили «важные новости» как любое сообщение о событии, которое произошло или стало достоянием гласности за предшествующие 24 часа и может иметь важные последствия. Не обязательно, чтобы событие было недавним по времени (хотя, как правило, бывает именно так), но оно должно раскрывать ранее неизвестные факты или связь с другими событиями. В последние годы новостями становились и такие факты, как то, что Авраам Линкольн страдал депрессиями, ранее неизвестная внебрачная связь президента Рузвельта или обнаружение кратера на месте падения гигантского астероида, повлекшего за собой вымирание динозавров 65 миллионов лет назад.

Противоположностью важным новостям становятся простые человеческие истории, способные растрогать любого из нас и менее привязанные к определенному месту и времени. Такие сюжеты характерны для дней, когда отсутствуют «горячие новости» (особенно во время уик-эндов), и могут содержать что-нибудь вроде истории о фермере из Западного Техаса, «посадившем» на своем поле 1959 старых кадиллаков багажниками вверх, или трогательного рассказа о бедном рабочем из Миссисипи, все девять детей которого закончили колледж (большинство с высшими баллами), или даже слегка щекочущего нервы повествования о содержательнице публичного дома, имеющей ученую степень магистра.

ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ ЗНАЧИМОГО СОБЫТИЯ

Главные признаки

Джемисон и Кэмпбелл (Jamieson & Campbell, 1992) выделяют пять основных признаков любого значимого события. Не каждое событие, ставшее впоследствии важной новостью, обладает всеми пятью признаками одновременно, но два или три основных признака обязательно образуют «костяк» любого сюжета теленовостей или статьи в печатном издании. Чем большим числом основных признаков характеризуется событие, тем более вероятен интерес к нему со стороны средств массовой информации. Именно наличие или отсутствие таких признаков позволяет объяснить пристальное внимание телевидения и прессы к одним событиям и почти полное отсутствие интереса к другим.

Во-первых, у каждой важной новости должен быть свой главный герой. Наличие такого персонажа позволяет зрительской аудитории идентифицироваться с ним, тем самым создавая возможность для более полного восприятия зачастую сложной и противоречивой информации. Этот прием, хорошо зарекомендовавший себя при создании фоторепортажей и интервью, широко используется на телевидении и в прессе (см.: Heritage, 1985). Негативная сторона подобного подхода – упрощение и даже искажение многоплановых событий, внимание аудитории сосредоточивается исключительно на «звездах», таких, как президент, Папа Римский, серийный убийца или даже террорист, который стремится использовать средства массовой информации в своих интересах.

Во-вторых, значимое событие должно быть наполнено драматизмом, борьбой интересов и даже насилием. Нас приучили воспринимать телевидение как нечто предназначенное для развлечения, вне зависимости от характера содержания передачи, которую мы смотрим в данный момент (Zillmann, 1980, 1991 с). Соответственно кадры, на которых полиция разгоняет демонстрантов, станут более подходящим материалом для теленовостей, чем репортаж о дебатах в парламенте. Если заострить внимание на борьбе конфликтующих сторон, то это даст возможность показать разные точки зрения, но, с другой стороны, может быть преувеличен и сам конфликт и порождаемое им насилие. Таким образом, у телезрителя порой формируется ошибочное представление, что сцены насилия, которые он видит на экране телевизора, являются нормой. На события, не содержащие элементов насилия, средства массовой информации могут вовсе не обратить внимания, а о важных проблемах, которые нельзя преподнести эффектно, где нет конфликтующих сторон и отсутствует яркая личность, будут упоминать лишь вскользь. Такие важные экономические проблемы, как долги государств третьего мира западным странам или увеличение процентных ставок кредитования, попадают в фокус внимания журналистов только если создаются конфликтные ситуации, по своим характеристикам подходящие для их дальнейшего использования средствами массовой информации.

В-третьих, значимое событие должно содержать какое-либо активное действие, нечто приковывающее внимание зрителя. Эту характерную черту очень часто используют как своего рода «крючок», на который подвешивают информацию более абстрактного содержания. Например, увеличение инфляции можно представить в виде серии репортажей из магазинов, где конкретные покупатели выражают свое отношение к росту цен на товары. Важные события, которые невозможно подвесить на подходящий «крючок», как правило, привлекают гораздо меньше внимания журналистов. К примеру, за последние 50 лет в странах третьего мира резко сократилось производство сельхозпродуктов. Для этих стран все большее значение приобретает импорт продуктов питания из стран Запада. Такая важная для мирового сообщества тема очень редко затрагивается журналистами из-за того, что трудно найти конкретные события, где бы данная проблема выступала достаточно отчетливо.

Если событие характеризуется тремя указанными основными признаками, то оно становится для теленовостей самым благодатным материалом, так как может быть представлено на экране в виде небольших сцен (sound bites). Сюжеты программ новостей, как правило, занимают небольшой временной промежуток. История, которую можно изложить кратко, имеет большую вероятность попасть на экраны телевизоров, чем событие, рассказ о котором потребует значительного количества времени. Время показа отдельных сюжетов в теленовостях постепенно сокращается; так, средняя продолжительность показа материала о президентских выборах в США сократилось с 43 секунд в 1968 году до 9 секунд в 1988-м (Hallin, 1992).

Четвертым признаком важного события является его новизна и степень отклонения от общепринятых норм. В противоположность «экстренным сообщениям», большинство новостей не являются особенно неожиданными. Например, большинство политических и экономических новостей комментируется определенной устоявшейся группой журналистов, заранее приблизительно знающих характер речей, которые будут произнесены, то, какие решения будут приняты и где состоятся важные собрания. События, не укладывающиеся в рамки предсказуемых новостей, имеют больший шанс привлечь внимание журналистов. Эти шансы будут расти по мере того, как событие приобретает все более необычные и даже зловещие черты. Известие об убийстве мелкого наркоторговца в Нью-Йорке не составит большой новости, но сообщение об учителе воскресной школы, принесенном в жертву при совершении сатанинского ритуала в захолустном городке, наверняка попадет во все выпуски теленовостей (Shoemaker, Chang & Bredlinger, 1987; Shoemaker, Danielian & Bredlinger, 1987).

Определение «отклоняющийся от нормы» может характеризовать какое-либо событие в различных смыслах. Статистический подход имеет дело лишь с частотой возникновения того или иного события, и при этом считается, что наиболее редко встречающиеся события и есть наиболее отклоняющиеся от нормы. Нормативный подход рассматривает события с точки зрения степени нарушения общепринятых общественных и юридических норм со стороны участников какого-либо события. Наконец, события, главные действующие лица которых имеют своей целью подрыв существующего социального строя, тоже попадают в разряд отклоняющихся от нормы. В качестве примера такого рода событий можно привести взрыв террористами административного здания в городе Оклахома в 1995 году. Притчард и Хьюг, проанализировав большое количество сообщений об убийствах, пришли к выводу, что нормативный подход позволяет более верно оценивать степень отклонения от нормы того или иного события, чем чисто статистический подсчет частоты возникновения событий (Pritchard & Hughes, 1997).

И последним основным признаком значимого события является возможность его привязки к темам, которые в данный момент уже активно разрабатываются средствами массовой информации.

Некоторые из этих тем относятся к категории «вечных», по крайней мере для данного конкретного общества. Например, исконное противоречие между личиной и подлинной сущностью человека послужило отправной точкой для создания многих великих произведений литературы и драматургии. Сюжеты новостей, рассказывающие о скандальных аферах и лицемерии власть имущих, являются хорошим образчиком того, как эта тема разрабатывается средствами массовой информации. В качестве наиболее яркого примера на эту тему можно привести Уотергейтский скандал 1972–1974 годов, результатом которого стала отставка президента США Ричарда Никсона. К этой же категории относятся и разоблачения, касающиеся телепроповедников в 1987–1988 годах. Широкий общественный резонанс, вызванный этими разоблачениями, был вызван именно вопиющим несоответствием религиозной личины и подлинной сущности этих людей, изобличенных в сексуальной распущенности.

Еще одна вечная тема – противоборство власть имущих и простых людей – является постоянным источником сюжетов в самых популярных программах. С этой темой тесно связана тема борьбы добра и зла, часто используемая как своего рода моральная рамка, обрамляющая многие сюжеты новостей, например, хороший борец за чистоту окружающей среды и плохая корпорация, эту среду загрязняющая. Еще одной ходовой темой является сравнение эффективности и неэффективности, обычно используемое в сюжетах, критикующих правительство за неспособность решить острые проблемы или рассказывающих, как просчеты менеджеров привели крупную корпорацию на грань банкротства. И наконец, к числу весьма популярных тем относится вторжение в рутину повседневной жизни чего-то сверхъестественного. Кроме вышеперечисленных «вечных» тем существуют темы, на которые пресса и телевидение обращают внимание через строго определенные промежутки времени. Это так называемые цикличные темы. Например, мы знаем, что увидим, как Папа Римский служит мессу в рождественскую полночь, увидим сурка, который смотрит на свою тень 2 февраля,[1] услышим, как репортеры в местных программах новостей каждую весну напоминают способы зашиты от торнадо. Такие события, по-видимому, находят отражение в новостях, потому что они соответствуют циклическим темам, хотя и не обладают никакими другими качествами событий, заслуживающих внимания прессы и телевидения.

Второстепенные характеристики

Помимо этих пяти базовых характеристик заслуживающих внимания событий, существуют некоторые другие, более специфичные прагматичные характеристики, необходимые, чтобы о событии рассказали подробно. Во-первых, событие не должно никого оскорблять или ранить чьи-то чувства, по крайней мере напрямую. Порой такая озабоченность хорошим вкусом приводит к тому, что о событии не говорят вообще или сообщают совсем мало. Например, пресса очень медленно отреагировала на эпидемию СПИДа в начале 1980-х годов, отчасти потому, что в прессе обходили упоминание самого распространенного способа приобретения болезни, а именно – анального полового акта (Меуег, 1990).

Во-вторых, серьезное событие и репортаж о нем должны быть правдоподобны. Маловероятно, что в газетах или на ТВ будут делать такой репортаж, который будет вызывать недоверие, по крайней мере в ведущих газетах и на телевидении (Меуег, 1990). Хотя порой такое требование может иметь оздоровительный эффект «прополки» невероятных слухов и сенсаций вроде слухов о появлении Элвиса Пресли, однако иногда происходит и наоборот, например, масс-медиа под влиянием самоцензуры не говорят о тех вещах, которые представляются невероятными, но которые публика, возможно, приняла бы и захотела бы услышать, например сведения о том, что популярный и уважаемый политический лидер увяз в коррупции.

В-третьих, событие должно быть таким, чтобы о нем можно было рассказать вкратце (в 45-секундном показе в новостях или в короткой заметке в газете). Это требование «остроты» часто недооценивают те, кто желает, чтобы об их работе было рассказано подробнее, в частности исследователи и другие, кто не может внятно рассказать журналистам о своей работе, коротко и так, чтобы было понятно широкой публике. Несмотря на то что «остроту» информации часто считают порождением телевидения, некоторые считают, что выразительность и острота уже давно мелькала в разных высказываниях знаменитых людей (Wernick, 1996). Например, слова Людовика XIV «Государство – это я», «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил») Юлия Цезаря или слова Гарри Трумэна «Последняя инстанция» имеют много общего со словами Рональда Рейгана «Просто скажи наркотикам нет» или выражением Саддама Хуссейна «Мать всех битв».[2] Хотя телевизионные новости излагаются в коротких репортажах, некоторые СМИ предлагают альтернативы. В газетах, например, в последнем столетии наблюдалась тенденция делать изложение более длинным и давать интерпретацию события, касающуюся чистого изложения фактов (Barnhurst & Mutz, 1997).

Что касается печатных изданий, то на протяжении последнего столетия прослеживается тенденция к увеличению размера публикаций, в которых «голые» факты снабжаются обширными комментариями (Barnhurst & Mutz, 1997).

Последним второстепенным признаком значимого события является степень влияния его последствий на конкретное сообщество людей (т. е. читателей, телезрителей и радиослушателей). Местная теле- или радиостанция передаст сообщение, имеющее общенациональное или мировое значение, вероятнее всего тогда, когда можно установить связь между этим событием и интересами местных телезрителей и радиослушателей. Например, сообщение о местном жителе, взятом в заложники повстанцами где-нибудь в Африке, или закрытие местного завода по переработке фруктов из-за экономической политики, проводимой правительством Мексики. Если принимать во внимание интересы страны в целом, то примером могут служить дебаты в Вашингтоне по вопросам внутренней политики или отправка армейских подразделений в зону международного вооруженного конфликта.

Самый надежный способ привлечь внимание прессы и телевидения к каким-либо фактам или событиям – это показать, что у них есть основные и второстепенные признаки важной новости.

Чем большим набором подобных признаков обладает событие, тем более вероятен интерес к нему со стороны средств массовой информации. Наличие или отсутствие основных признаков не является безусловным доказательством важности или отсутствием важности конкретного события, зато их наличие позволяет журналистам преподнести своей аудитории такое событие как важную новость. Как пример, можно привести судебный процесс 1995 года над обвиненным в убийстве чернокожим спортсменом О. Дж. Симпсоном. Данное событие имело все основные признаки важной новости. В центре внимания оказался человек, ранее вызывавший всеобщее восхищение, а теперь обвиняемый в совершении тяжкого преступления. В качестве комментария к этому делу журналисты могли использовать «вечные» темы (добро против зла; личина и подлинная сущность и др.). Тот факт, что весь процесс транслировался по телевидению, также способствовал неугасающему интересу к нему со стороны общественности на протяжении нескольких месяцев. В модуле 7.2 показывается, как, используя аргументацию Аристотеля, можно объяснить всеобщий интерес к суду над Симпсоном. С другой стороны, в модуле 7.3 исследуется способ, которым средства массовой информации рассказывали о событиях, не имевших почти никаких основных характеристик важной новости.

Теперь, когда мы изучили все признаки значимого события, нам остается понять, как средства массовой информации создают из него то, что называется новостью.

СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ КАК СОЗДАТЕЛЬ ОСОБОЙ РЕАЛЬНОСТИ

Само слово media – «посредник» – навевает мысль, что средства массовой информации являются связующим звеном между публикой и некоей объективной реальностью, на самом деле существующей где-то в этом мире. Западная культура приучила нас к такому взгляду. Однако следует иметь в виду, что журналисты и редакторы сообщают нам сведения об этой объективной реальности после тщательного отбора материала и решения, какое количество внимания уделять рассмотрению каждой конкретной темы. «Новости – это рамка, которая придает миру определенные очертания» (G. Tuchman, 1978).

«Реальность нельзя упаковать в сюжеты продолжительностью в две или три минуты, подлинная история состоит из противоречий, острых краев и пороков. Телевидение выступает в роли рассказчика, который в своем стремлении пощадить чувства слушателей приукрашивает истинное положение дел. В результате любое событие реального мира, каким бы необычным или отталкивающим оно ни было, оказывается втиснутым в заранее приготовленные формы. Целью такого подхода является искреннее желание рассказчика понравиться своей аудитории» (Abel, 1984, р. 68).

Хотя исходной целью средств массовой информации является как можно более объективный анализ происходящих событий, иногда стремление угодить вкусам публики перевешивает все другие соображения. К каким подчас трагикомичным результатам это может привести, см. модуль 7.4.

Модуль 7.2. ИНТЕРЕС ПУБЛИКИ К СУДЕБНОМУ ПРОЦЕССУ НАД О. ДЖ. СИМПСОНОМ – ПО АРИСТОТЕЛЮ

В написанной еще в VI в. до н. э. «Риторике» Аристотель приводит свои соображения по поводу трех основ, на которые должен опираться тот, кто хочет воздействовать на аудиторию. Хотя рассуждения Аристотеля касались исключительно театра, Стоунхил (1995) доказал, что эти три основы (pathos, logos, ethos) широко используются на телевидении и помогают объяснить исключительный интерес публики к уголовному процессу над О. Дж. Симпсоном в 1995 г. Это дело об убийстве оказывало на публику очень сильное эмоциональное воздействие (pathos), так как было перенасыщено сексом, преследованиями и обманом. Интеллектуальный компонент (logos) присутствовал в качестве загадки, кто на самом деле совершил убийство, а также, почему следствие продвигалось вперед такими медленными темпами, и можно ли было использовать как улики данные генетического анализа. Обаяние, известность и авторитет главного подозреваемого, человека, еще недавно пользовавшегося всеобщей любовью и уважением, тоже внесли свою лепту к привлечению внимания публики к этому событию (ethos). Стоунхил даже утверждал, что данный уголовный процесс является самым неоспоримым доказательством верности рассуждений Аристотеля.

Не успели еще стихнуть страсти вокруг процесса над Симпсоном, как внимание публики уже было захвачено другими событиями, по своим характеристикам имевшими с этим делом много общего. Трагическая гибель принцессы Дианы в августе 1997 года и сексуальный скандал 1998 года, в котором оказался замешан президент США Клинтон, долгое время занимали первые места в «хит-параде» событий. Аристотель был прав!

МАНИПУЛЯЦИИ С НОВОСТЯМИ

Не только ограничения, касающиеся важности и значительности событий, о которых идет речь в новостях, но и силы внутри и вне правительства оказывают давление на журналистов и влияют на изложение фактов в новостях.

Непосредственная цензура

В некоторых странах принята система предварительной цензуры: чтобы получить разрешение на выход в эфир, материал новостей заранее обязательно представляют правительственным или военным цензорам. Другой вариант цензуры – когда правительство само владеет всеми средствами массовой информации и, соответственно, контролирует распространение новостей. В такой ситуации зрители и читатели получают представление не о всей действительности и о событии в целом, а лишь о какой-то части, так что история предстает перед зрителями или читателями в совершенно ином свете. Так, советские репортажи о преступлениях, расизме, бездомных и империализме во времена холодной войны долгое время искажали взгляды русских граждан на Запад и обусловливали превратные представления о западной действительности. Даже если в этих репортажах факты передавались точно, восприятие в целом сильно искажалось, если, например, внушалось представление о том, что на Западе преступление – скорее правило, а не исключение.

Есть и другие виды непосредственной цензуры в СМИ. Так, правительство Азербайджана владеет типографией, которую должны использовать все газеты; в типографии не будут печатать то, что может не понравиться правительству. В Малайзии и Сингапуре существуют законы, запрещающие обсуждать темы, которые могут вызвать раскол в обществе (религию, межэтнические распри или что-то, что может выставить правительство в неприглядном виде). Белорусское правительство выселило оппозиционную газету «Пахонья» из ее офиса и предложило здание без воды и канализации. Позже налоговые службы наложили на издание большой штраф (Martz, 1998).

Модуль 7.3. ИНФОРМАЦИЯ О ЯДЕРНОЙ ВОЙНЕ В МАСС-МЕДИА

Несмотря на то что эта тема очень важна, но постоянная ядерная угроза не обладает характеристиками, которые бы делали ее заслуживающей внимания СМИ, во всяком случае ежедневных новостей.

Д. М. Рабин и Каммингс (Rubin & Cummings, 1989) провели контент-анализ трех сюжетов, показанных в теленовостях в 1983 году, которые затрагивали тему ядерной угрозы. Первый представлял новую научную концепцию «ядерной зимы», которая предполагала, что после начала ядерной войны воюющие стороны обменяются ударами бомб, а пыль, дым и пепел от них на 95% блокирует солнечный свет в средних широтах северного полушария. За этим может последовать глобальная катастрофа экосистемы и неизбежная гибель всего человечества. Второе событие – это показ 20 ноября 1983 года по Эй-би-си фильма «На следующий день». Этот фильм посмотрели в 38,5 миллиона домов, он рассказывал о советском ядерном нападении на Канзас. Фильм получил самый высокий рейтинг среди телефильмов того времени. Его приветствовали сторонники антиядерного движения и атаковали консерваторы, однако его влияние было слабее, чем предсказывали и те, и другие (Scholfield & Pavelchack, 1985). Третий сюжет – продолжительная дискуссия членов администрации Рейгана о возможности ведения локальной ядерной войны и завоевания победы в ней.

По сравнению со значительностью событий, которую можно было бы предположить, Рабин и Каммингс обнаружили, что все эти события пользовались минимальным вниманием СМИ. Ученые предложили четыре гипотезы, объясняющие реакцию прессы и телевидения на тему ядерной войны. Может быть, тележурналисты считали, что жизнь на земле просто исчезнет после обмена ядерными ударами между США и Россией, поэтому эта тема была воспринята ими некритически и проигнорирована. Тема ядерной зимы и фильма «На следующий день» «была не столько смещена… сколько подавлена некритическим восприятием» (р. 49). Вторая, более понятная американцам интерпретация заключалась в том, что тележурналисты решили, будто зрителей слишком пугала эта тема, и они были эмоционально неспособны поддерживать любую дискуссию. В-третьих, возможно, тележурналисты решили, что стране все-таки нужно ядерное оружие и эту тему не стоит излишне политизировать. Это подтверждалось двумя фактами: телекомпания вырезала фразу из фильма «На следующий день», в которой говорилось, что Советы оправдывали свое нападение передвижением в США ракет – «першингов», а отношение администрации Рейгана к возможной войне в фильме вообще не оспаривалось. Наконец, четвертая гипотеза состоит в том, что фильм «На следующий день» был не очень зрелищным и именно поэтому не получил подробного освещения в прессе. Телевидение располагало достаточно ограниченным набором средств для изображения ужасов ядерной войны: компьютерной графикой, зимними ландшафтами, кадрами с Хиросимой и Нагасаки, фильмом Пентагона об испытаниях ракет и сценами из повседневной жизни, а голос за кадром рассказывал о последствиях ядерной войны.

Можно сделать вывод о том, что «освещению этих событий в 1983 был свойственен фатализм, открытая почтительность к правительству, визуальная бедность материала и политическая нейтральность. Самый сильный образ ядерной войны в теленовостях в правление Рейгана был лишен какой бы то ни было выразительности» (Rubin & Cummings, 1989, p. 56).

Модуль 7.4. ГАЗЕТНЫЙ РЕПОРТЕР ИЛИ СОЗДАТЕЛЬ НОВОСТЕЙ?

Желая сделать «невидимую правду видимой, драматической и развлекательной» (Bogart, 1980, р. 235), масс-медиа время от времени заходят слишком далеко. В 1966 году Си-би-эс помогала финансировать высадку американского десанта на Гаити в обмен на право эксклюзивного показа этого события по телевидению; десант потерпел неудачу из-за запрета американской таможни. В следующем году солдат американских войск отрезал ухо мертвого вьетконговского солдата; позднее на суде военного трибунала обнаружилось, что он сделал это после того, как телеоператор новостей предложил ему в награду нож (Lewy,1978). В 1960-е годы было много случаев, когда телерепортеры организовывали демонстрации или вечеринки с наркотиками, для того чтобы заснять их на камеру, если не было подходящего «настоящего» события. Дженет Куки не получила премию Пулитцера в 1981 году после того, как призналась, что ее статья «Мир Джимми» не основывалась на реальном Джимми, а изображала собирательный образ нескольких людей. В 1993 году Эн-би-си подделала результаты тестов, чтобы доказать, что машина, о которой утверждали, что она взрывоопасна, действительно взрывается.

В других случаях репортеры и ведущие могут создавать более позитивные новости. Например, историческая поездка египетского президента Анвара Садата в Израиль в 1977 году была организована не ООН или американскими государственными дипломатами, а ведущим новостей Си-би-эс Уолтером Кронки. Именно Кронки настойчиво предлагал Садату и премьер-министру Израиля Менахему Бегину организовать встречу, которая в конце концов действительно состоялась (Weymouth, 1981).

Запугивание

Порой журналистов запугивают силы, не имеющие к правительству никакого отношения. Например, когда редактор газеты «Зета» в Тихуане писал обличительные статьи против местных поставщиков наркотиков, к нему пришла банда убийц; редактор выжил и, более того, продолжал писать, но не каждый бы имел смелость это сделать. В Заире внештатный журналист Джин Мбенга Муаганвита написал серию статей о диктаторе Сесе Соко, президенте Мобуту, после этого его арестовали и посадили в одиночную камеру, а солдаты изнасиловали его 14-летнюю дочь (Martz, 1998). Впоследние годы многих журналистов убивали в Алжире, Мексике, Колумбии, Индии, Камбодже и других местах.

Блокирование доступа

Еще один эффективный способ цензуры – это блокирование места событий, так что доступ журналистов становится полностью невозможен. Например, в период апартеида в Южной Африке журна­листам часто запрещали снимать негритянские поселения. Похожую политику проводило правительство Израиля, когда в период очередных волнений в Палестине не допускало прессу к Западному берегу реки Иордан. В обоих случаях правительства явно надеялись, что внимание публике к проблеме ослабнет, если привлекающие внимание образы убрать из публикаций и с экрана ТВ.

Вероятно, самые отчетливые и противоречивые примеры блокировки доступа прессы наблюдались при освещении недавних региональных войн. Учитывая общепринятое (хотя и сомнительное) мнение, что безудержные отклики в прессе и критика вьетнамской войны в СМИ привели к тому, что пресса «проиграла» для США эту войну, Британия в 1982 году и США в 1983-м запретили журналистам сопровождать войска, соответственно, на Фолклендские острова и на Гренаду (Strobel, 1997). Та же политика проводилась Соединенными Штатами во время вторжения в 1989 году в Панаму для изгнания диктатора Мануэля Норьеги. Только намного позднее публика узнала, что удары наносились мимо цели гораздо чаще, чем сообщалось первоначально, и в том числе был полностью уничтожен большой район бедноты в Панама-Сити. Самый известный случай цензуры – блокирования уровня доступа был использован США, Саудовской Аравией и их союзниками в 1991 году во время шестинедельной войны в Персидском заливе против Ирака. Освещение этой войны представляет особый интерес и далее будет рассматриваться нами подробнее.

Косвенная цензура

В некоторых странах считается преступлением транслировать материал, который в какой-то степени противоречит интересам государства. Такие расплывчатые законы используют некоторые правители в соответствии со своими политическими прихотями. Бывает, что интересы правительства и большого бизнеса настолько тесно переплетаются, что подозрительные с точки зрения политики телекомпании и газеты лишаются рекламы, необходимой им для выживания. Даже в самых демократических странах правительство выдает телевидению и радиостанциям лицензии. Иногда по политическим соображениям эту процедуру всячески затягивают или вообще отказывают в выдаче разрешения. Некоторые страны требуют, чтобы лицензию получали журналисты, эта практика последовательно осуждается международной прессой как угроза свободной журналистике. В других случаях распространение газет и журналов контролируется правительством и может изменяться в соответствии с политическими целями.

Манипуляции эфирным временем

Даже в процветающей демократии с конституционными гарантиями свободной прессы существуют ограничения в новостях. Не разрешается публиковать информацию, способную нанести ущерб безопасности страны, несмотря на то, что предметом многих судебных процессов стал вопрос о том, насколько далеко должна простираться эта доктрина. Есть еще множество способов, с помощью которых правительство манипулирует прессой, хотя и не контролирует ее. Например, об увольнении Ричардом Никсоном специального обвинителя Арчибальда Кокса в октябре 1973 года по телевидению сообщили в субботу вечером; в следующем году преемник Никсона Джералд Форд приносил извинения за преступления, связанные с Уотергейтом, это сообщение передавалось в воскресенье утром. В 1992 году президент Джордж Буш на Рождество помиловал всех подозреваемых в пособничестве Ирану. Обо всех этих непопулярных политических шагах сообщалось в такой день недели и время, когда они привлекали к себе меньше всего внимания. Довольно часто правительственные источники из стратегических соображений распускают слух о будущей политике, чтобы уловить возможную реакцию общества («пускают пробный шар»). Если реакция негативна, то совсем не обязательно объявлять о такой политике официально, и тогда впоследствии правительство не будут порицать за ее проведение.

Самоцензура СМИ

Порой сами СМИ ограничивают себя. Три самых больших американских коммерческих телекомпании очень мало сообщали о корпоративных изменениях внутри них самих (например, о том, что «Дженерал электрик» приобрела контрольный пакет акций Эн-би-си, см. Diamond & Noglows, 1987). Иногда газеты или телекомпании располагают информацией, которую они по какой-либо причине предпочитают не раскрывать. Например, в 1980 году телекомпании знали о переправке нескольких американских заложников в Тегеран, но ничего не сообщали, чтобы не подвергать жизнь заложников опасности.

Иногда пресса делает вывод (правильный или нет) о том, что общество просто не желает знать определенно негативных новостей о своей стране и правительстве. Например, когда в 1983 году Советский Союз сбил корейский пассажирский самолет, Кремль выдвинул вполне предсказуемое обвинение, что это был американский самолет-шпион. Несмотря на то, что это заявление повсеместно передавалось в американских новостях, оно практически нигде не принималось всерьез. Коркоран (Corcoran, 1986), подробно проанализировав освещение этой темы в журналах «Тайм» (Time), «Ньюсуик» (Newsweek) и U. S. News & World Report, сделал вывод, что все три издания, у которых в общей сложности было 50 миллионов читателей, продолжали линию, совершенно идентичную политике администрации Рейгана, – линию антисоветского обличения и паранойи (см. также: Entman, 1991). За пределами США (например, в уважаемых британских изданиях вроде Guardian детально рассматривались данные о том, что самолет действительно выполнял шпионскую миссию, и это объяснение было признано вполне вероятным. Почему данная точка зрения не появилась в американских СМИ? Может быть, это случилось не из-за цензуры правительства, а из-за того, что пресса понимала, что американская публика не хочет всерьез задуматься над таким заявлением (или, вероятно, просто не поверит ему).

Во время уотергейтского скандала в начале 1970-х годов пресса решилась назвать президента Никсона и высоких правительственных чиновников лжецами только спустя значительный период времени и после того, как были представлены исчерпывающие доказательства их вины. В середине 80-х годов пресса колебалась перед тем, как прямо рассказать о дезинформации, которую передавал президент Рейган об участии советских войск в событиях в Никарагуа. Только после того, как в конце 1986 года обнаружилось, что администрация Рейгана поставляла оружие в Иран, а прибыль выделялась правым никарагуанским повстанцам, пресса разрешила себе серьезно критиковать президента. Наконец, представители прессы в Вашингтоне давно знали, что администрация Рейгана дезинформировала публику, когда приписывала взрыв на берлинской дискотеке в 1985 году ливийцу Муаммару Каддафи, но молчали об этом факте.

ОБЪЕДИНЕНИЕ ОРГАНИЗАЦИЙ, ЗАНИМАЮЩИХСЯ СБОРОМ НОВОСТЕЙ

Помимо манипуляции с новостями как таковыми, еще одна сторона, определяющая представления о событиях в мире, – это возрастающая консолидация организаций, собирающих новости. Невероятно высокие затраты, вполне понятное требование эффективности – все это приводит к объединению ресурсов. Очевидно, не каждая газета, журнал или телевизионный канал имеет возможность послать своего собственного репортера в любую точку мира, где можно раздобыть интересный материал.

Эта консолидация, однако, сократила число обладателей свежей информации до очень маленького клуба. С точки зрения газет, большинство новостей в газетах копируются и поступают из небольшого числа источников, как правило, это телеграфные агентства Ассошиэйтед Пресс (АП), Рейтерс и Франс Пресс. Очень незначительное число крупных ежедневных газет имеют свою собственную телеграфную службу («Нью-Йорк таймс», «Лос-Анджелес таймс»). С точки зрения телевидения, коммерческие американские телекомпании Эй-би-си, Эн-би-си, Си-би-эс, «Фокс» и Си-эн-эн оказывают огромное влияние во всем мире. Несколько других ведущих телекомпаний, например Би-би-си и Ай-ти-эн в Объединенном Королевстве и бразильская телекомпания «Глобо» забирают большие куски оставшегося пирога. Эти немногочисленные источники оказывают сильное влияние на наши представления о далеких событиях. Например, даже в странах с откровенно антиамериканским режимом значительный процент новостей проходит через телеграфное агентство Ассошиэйтед Пресс.

Небольшое количество источников само по себе не может служить причиной для тревоги. Крупные организации, такие, как АП и Си-эн-эн, предпринимают большие усилия, чтобы представить события во всем их многообразии и изложить различные точки зрения, они сами серьезно заинтересованы в том, чтобы их точку зрения считали справедливой и непредвзятой.

Еще одно следствие финансовой реальности международных новостей и репортажей – снижение числа иностранных бюро и корреспондентов. Например к 1996 году Си-би-эс сократила число своих представительств с 20 до 4 основных (Токио, Москва, Тель-Авив, Лондон), Эй-би-си – до 8, а у Эн-би-си их стало 7, хотя у Си-эн-эн было по-прежнему 20 иностранных представительств. Несмотря на то, что это сокращение не препятствует ведущему новостей или корреспонденту из Вашингтона сделать иностранный репортаж, снабдив его видеоматериалами, при этом материал может быть собран как самим журналистом, так и поступить из правительственных источников, все же между 1989 и 1994 годом число минут в репортажах зарубежных корреспондентов трех ведущих телекомпаний упало с 4,032 до 2,763 (Strobel, 1997). В 1970-е годы 45% новостей на американском телевидении были международными, к 1995 году процент международных новостей снизился до 13,5% (Moisy, 1997). Качество иностранных репортажей, вероятно, тоже упало.

Теперь, когда мы увидели, как СМИ объединяет представления в новостях и репортажах, которые мы получаем, рассмотрим такие процессы в действии, подробно исследовав репортажи о войне в Персидском заливе в 1991 году.

РЕПОРТАЖИ О ВОЙНЕ В ПЕРСИДСКОМ ЗАЛИВЕ: КОНКРЕТНЫЙ ПРИМЕР

В течение шести недель, начиная с 16 января 1991 года, значительная часть мира находилась в состоянии войны, цель которой, как было заявлено, состояла в том, чтобы выгнать иракские войска Саддама Хуссейна из соседних богатых нефтью территорий Кувейта. Пять недель американские самолеты бомбили Ирак и его войска в Кувейте. Эта воздушная война и продолжавшиеся неделю наземные операции привели к отступлению Ирака из Кувейта, при этом территория Кувейта и большая часть Ирака были буквально опустошены ракетными ударами и авиа бомбардировками. Правительство и военные придерживались распространенного мнения, что неконтролируемое освещение в прессе вьетнамской войны (1964–1975) привело к проигрышу самой войны, единственной неудачной войны для США, и к порицанию войны в обществе. Это мнение разделяли многие, хотя оно и не подтверждалось, поэтому во время войны в заливе прессу держали на очень коротком поводке, применив модель Фолклендских островов и Гренады. Освещение в прессе строго планировалось как часть кампании, в которой важную роль играли представления широких масс. Отзываясь о сочувственных репортажах в СМИ, бывший сотрудник Белого дома Майкл Дивер говорил: «Если бы вы собирались нанять фирму паблик рилейшнз, чтобы осветить это международное событие, она бы не сделала эту работу лучше» (М. A. Lee & Solomon, 1991, p. XV).

Как американские военные руководили изложением событий в новостях

Начнем с того, что репортеров объединили в пулы (группы). Число людей в этих группах выросло за время войны приблизительно до 200 человек во время наземной кампании в последнюю неделю. Как заявлялось официально, целью таких объединений было защитить журналистов и не перегружать их присутствием отдельные подразделения союзников. Репортажи подвергались цензуре, якобы для того, чтобы предотвратить утечку полезной для Ирака информации о передвижении войск. Тем не менее репортажи иногда задерживались на несколько дней, а в некоторых случаях Пентагон объявлял о каком-либо событии только на своих брифингах.

В информации о событиях начала воздушной и наземной кампаний были огромные «белые пятна», кроме того, журналистам запрещалось фотографировать гробы убитых американских солдат, доставленные на базу военно-воздушных сил в Довере. Представители командования, однако, не скрывались от прессы и проводили ежедневные брифинги в Эр-Рияде, Саудовской Аравии, в Пентагоне и на центральном командном пункте. На брифингах называлось много цифр и фактов, например, количество вылетов или число разрушенных иракских ракетных баз. Речь на брифингах дополняли красочные карты и другие визуальные материалы. Те, кто проводили брифинги, были дружелюбно настроены, готовы идти навстречу журналистам и предоставлять большое количество информации. Тем не менее, военные очень осторожно оценивали ущерб, нанесенный Ираку, по-видимому, чтобы избежать чрезмерного оптимизма и удержать ожидания на такой высоте, которую было очень легко преодолеть.

Кроме всего прочего, военные использовали масс-медиа для дезинформации противника и чтобы испугать жителей Ирака. Например, репортеров часто отвозили к южному участку границы между Саудовской Аравией и Кувейтом, а не к западному, где готовилась база для наземного вторжения. Журналистам рассказывали, что проходят маневры для готовящегося нападения на Кувейт со стороны моря. Эта операция в действительности не была осуществлена, но такая дезинформация отвлекла внимание от запланированного наземного удара с запада. Центральное Информационное агентство распространило «утку»: якобы 60 иракских танков переметнулись в начале войны на сторону противника. Так военные надеялись спровоцировать настоящее дезертирство иракцев.

Поддержка войны в СМИ

Несмотря на то, что СМИ время от времени высказывали недовольство, в целом они (в особенности в США) отличались крайней уступчивостью, даже подобострастием, когда молча соглашались с военной цензурой. Они постоянно восхищались технологическими чудесами новых видов оружия, не особенно сомневаясь в точности попаданий по военным объектам и говоря лишь о незначительных несчастных случаях среди мирного населения (побочный ущерб, как это эвфемистически называли). Спустя несколько лет после окончания войны обнаружилось, что американские ракеты обладали гораздо меньшей точностью, чем писали и говорили в период военных действий.

Эксперты, дававшие интервью по ТВ в программах новостей, почти всегда поддерживали политику администрации Буша. Голоса несогласия раздавались лишь в антивоенных протестах, в прессе и на телевидении о них сообщали крайне мало или изображали эти протесты и демонстрации как действия экстремистски настроенных граждан. Сами эксперты были почти без исключений белые мужчины, хотя опросы общественного мнения свидетельствовали о том, что меньшинства и женщины реже были сторонниками этой войны. Иракский лидер Саддам Хуссейн постоянно изображался в виде демонического злодея, его сравнивали с Адольфом Гитлером, хотя раньше в ирано-иракской войне 1980–1988 годов США поддерживали его, а серьезные нарушения человеческих прав партнерами США – Саудовской Аравией, Сирией и Кувейтом либо сглаживались, либо игнорировались вообще. Нигде не упоминалось и о том, что военные США применяли вакуумные бомбы и белый фосфор (М. А. Lee & Solomon, 199I).

Почему пресса, всегда отличающаяся разнообразием мнений и независимостью, нисколько не сомневалась в действиях военных и администрации Буша? Отчасти, конечно, это было из-за того, что у журналистов не было подлинного доступа к реальным событиям. Тем не менее, это не объясняет высокую степень поддержки и некритическое отношение прессы. Журналисты, вероятно, сами сочувствовали усилиям коалиции. Даже самые резкие критики действий и политики США не поддерживали и не выказывали никакой симпатии к жестокому Саддаму Хуссейну. Если военные и политические круги в своих действиях основывались на мифе о том, что война во Вьетнаме была проиграна из-за слишком свободного доступа прессы, то масс-медиа сами решили не допустить критики, которая раздавалась в их адрес после Вьетнама. Они не хотели стать козлами отпущения в том случае, если бы война не возымела успеха. Журналисты, видимо, не желали, чтобы их называли непатриотичными. Эта сторона дела вовсе не настолько нереалистична, как может показаться: незначительное число независимых репортажей, которые все же время от времени появлялись в средствах массовой информации, вызывали сердитые отклики и получали ярлык «предательских». Интересный анализ пропаганды анализа войны в заливе есть у Джоуетта (Jowett, 1993).

Репортажи независимых журналистов

Несмотря на усилия военных и политиков, некоторые независимые репортажи все-таки создавались теми журналистами, которые не участвовали в объединении. Самыми заметными были репортажи Петера Арнетта из Си-эн-эн, единственного западного журналиста, оставшегося в Багдаде после начала войны. Арнетт каждый день вел репортажи и посылал фотографии в западные масс-медиа. Информация Арнетта подвергалась иракской цензуре, и публика всегда идентифицировала ее как проиракскую. Поэтому Саддама Хуссейна некоторые обвиняли еще и в том, что он использует Арнетта для своих собственных целей и что журналиста обманывает иракская пропаганда. В репортажах Арнетта действительно были показаны многочисленные фотографии разрушений, вызванных американскими бомбардировками, и эти фотографии были единственными свидетельствами огромного ущерба, нанесенного мирным жителям. Некоторые считали поступок Арнетта нечестным и непатриотичным и даже заходили настолько далеко, что пикетировали офис Си-эн-эн в Атланте и писали гневные письма в редакции газет.

Были и другие независимые репортажи. Например, Патрик Кокберн из британской «Индепендент» тоже писал, что удары с воздуха были менее успешными, чем объявляли на телевидении и в газетах (М. A. Lee & Solomon, 1991). Когда иракцы выпустили из резервуаров нефть, которая стала разливаться на территории оккупированного Кувейта, британские журналисты из независимой телекомпании Ай-ти-эн засняли это событие на целых два дня раньше, прежде чем группа аккредитованных репортеров попала на эту территорию (Zoglin, 1991). В течение 6 недель, пока шла война, журналисты делали все больше попыток самим узнать новости о военных операциях. Однажды иракские военные даже захватили группу журналистов с Си-би-эс и продержали их в плену несколько дней. Если бы война длилась дольше, то вполне вероятно, что число независимых репортажей возросло бы.

Освещение этих событий в масс-медиа анализировалось и обсуждалось много лет (см., в частности, Iyengar & Simon, 1993). Помимо очевидно спорного вопроса о цензуре, возникали и другие проблемы. Си-эн-эн стала признанным источником новостей и получила награды от различных кампаний, работающих в сфере электронных и печатных СМИ. Мировые лидеры, в том числе Джордж Буш и Саддам Хуссейн, смотрели Си-эн-эн, когда хотели выяснить, что же происходит на самом деле. Другие телекомпании использовали видеоматериалы Си-эн-эн. В той степени, насколько Си-эн-эн способствовала увеличению состояния тех, кто продвигал развертывание войны, ее репортажи также могут быть сомнительны и недостоверны (Zeliger, 1992). Литература об освещении войны в Персидском заливе приводится у Гринберга и Гантца (Greenberg & Gantz, 1993), Моуланы, Гербнера и Шиллера (Mowlana, Gerbner & Schiller, 1993).

ПОСЛЕДСТВИЯ ОСВЕЩЕНИЯ НОВОСТЕЙ В ПРЕССЕ

Уже спустя долгое время после того, как о событиях рассказали в новостях, вспоминается лишь то, как событие было подано в репортаже: «Реальность, продолжающая жить в нас, это реальность, запечатленная в памяти миллионов телезрителей, а не [реальность] тех, кто действительно был на месте события» (G. E. Lang & К. Lang, 1984, р. 213). Теперь давайте обратимся к влиянию просмотра и чтения новостей в СМИ и воздействию, которое они оказывают на принятие решений и поведение, а также к воздействию репортажей о внешней политике. Прежде чем мы непосредственно обратимся к этим эффектам, нужно точно определить, как наше мировоззрение может повлиять на нашу интерпретацию новостей. Для этого мы воспользуемся когнитивными методами интерпретации.

ВЛИЯНИЕ РАЗЛИЧНЫХ ТОЧЕК ЗРЕНИЯ

Отчасти причина того, почему люди разных стран по-разному воспринимают одну и ту же ситуацию, заключается в совершенно различных представлениях, складывающихся у них после просмотра новостей. Различие состоит не только в репортажах, которые отличаются друг от друга в разных странах, но, в сущности, и сама интерпретация событий разнится в зависимости от знания и опыта тех, кто смотрит или слушает новости. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, мы обратимся к конкретному случаю.

В конце 1991 года случайный прохожий в Лос-Анджелесе заснял на видео, как полицейские избивали автомобилиста Родни Кинга, афро-американца. Суд, последовавший в апреле 1992 года, вынес полицейским, обвиняемым в жестокости, вердикт «не виновны». Вердикт вызвал возмущение в стране, он шел вразрез с тем, что казалось очевидным после многочисленных показов новостей. Последовали гражданские беспорядки и волнения в Лос-Анджелесе и других городах, на первый план выдвинулись вопросы расовых взаимоотношений и упадка нравов. Для наших целей интереснее всего различие во взглядах на вердикт афро-американцев и американцев европейского происхождения. Они не отличаются в обшей оценке (большинство считает решение суда шокирующим и несправедливым). Различия, однако, состоят в том, насколько типичным кажется этот вердикт разным группам населения. Большинству белых это представляется исключением из правил, вызывающей тревогу судебной ошибкой. Большинство афро-американцев привыкло к несправедливостям и плохому отношению властей, поэтому вердикт казался им вполне типичным; их реакция на суд была намного более эмоциональной. Одни и те же новости и видеоряд могут иметь разное значение для двух групп людей, обладающих различным жизненным опытом.

Многие постоянные мировые конфликты заключаются, в сущности, в гигантском различии точек зрения, пропасти, которая вынуждает две воюющие стороны совершенно по-разному интерпретировать одни и те же события. Противники не в состоянии оценить, насколько различным может быть взгляд людей на одно и то же событие. Например, во время холодной войны (1945–1990) Советский Союз и западные державы рассматривали друг друга, опираясь на собственные предубеждения (Hirschberg, 1993). Израильтяне и палестинцы, тутси и хуту, сербы и хорваты, католики и протестанты Северной Ирландии считали, что их притесняет и подавляет другая сторона. Когда Запад стал расширять НАТО, то с точки зрения Москвы тактика блока показалась агрессивной. С их точки зрения расширение блока выглядела как подготовка к войне на востоке. В модуле 7.5 приведен более развернутый пример резко отличающихся точек зрения исламского мира и Запада на политику, общество и религию.

Модуль 7.5. ПРОПАСТЬ МЕЖДУ ВЗГЛЯДАМИ ИСЛАМСКОГО МИРА И ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Ислам как религию очень плохо понимают на Западе, этот факт особенно тревожит мусульман, учитывая историческую связь их веры с христианством и иудаизмом. Людей, исповедующих ислам, особенно ранит, когда не предпринимается никаких попыток понять его. Критика иудаизма или христианства не соответствует убеждениям мусульман. Разрешается критиковать западную политику, а не религию (иудаизм и христианство), которые, как считают мусульмане, лежат в основе ислама.

Существует фундаментальное различие между исламским и западным миром во взаимоотношениях между церковью и государством. В большинстве мусульманских стран принята теократия, хотя степень ее варьируется. Так, оскорбление пророка Мухаммеда – это оскорбление всех мусульманских наций и всех мусульман, даже тех, кто не практикует свою веру. Это отношение похоже на отвращение нерелигиозных евреев к антисемитизму, в то время как подобной параллели с христианством провести нельзя, поскольку в нем намного меньше нерелигиозных культурных особенностей, чем в иудаизме или исламе.

Одно из самых основных убеждений в Западной Европе и, особенно в Северной Америке – это разделение церкви и государства, убеждение, чью глубоко идеологическую суть и последствия не совсем верно понимают мусульмане. На Западе неприемлемо, чтобы чьи-нибудь религиозные убеждения препятствовали политической свободе другого человека. Несмотря на то, что это политическое убеждение, оно имеет характер идеологического и даже религиозного, в особенности в США. Более того, западная демократическая традиция свободы слова практически является чем-то вроде религии для большинства людей в Европе и США. Отношение к женщине на Западе стало политическим вопросом, а не религиозным убеждением, несмотря на то, что равенство полов провозглашается во многих западных религиях.

Если для христиан вполне приемлемо мягко шутить об Иисусе, то в исламе существуют строгие запреты на обсуждение личной жизни Мухаммеда. Интеллектуальные дебаты и несогласие с его действиями вполне приемлемо, а все личное и неуважительное – нет. Наконец, ислам не более монолитная религия, чем христианство. Мусульман глубоко оскорбляет, когда СМИ изображают некоторых исламистских террористов как типичных представителей этой конфессии (Easterbrook, 1989).

ПАМЯТЬ О НОВОСТЯХ

Новости дают хороший повод проверить, как действует память людей о реальных событиях (Graber, 1989; V. Price & Czilli, 1996; Reeves, 1989). Репортажи и новости во всех СМИ – как правило, короткие законченные куски. Как и в любом вербальном материале, воспоминание о репортаже зависит от качества первоначального восприятия (Findahl & Hoijer, 1981, 1982). Это восприятие можно изучить. Например, Ларсен (Larsen, 1983) применял модель обработки текста Кинтша и Ван Дийка (1978; см. также: Van Dijk, 1985 а, 1988) для изучения воспоминания о новостях, сообщенных по радио. Ларсен исследовал то, как люди интегрируют свое новое знание в уже имеющуюся в памяти информацию. С. Л. Шнейдер и Лорион (Schneider& Laurion, 1993) изучали метапамять (переходную память) о радионовостях и установили, что люди довольно точно могли оценить, какую именно информацию они запомнили.

В случае с телевидением, однако, информация включала не только вербальное содержание. Одновременное наличие как визуальной, так и слуховой информации способствует тому, что эти два вида информации могут дополнять и мешать друг другу при обработке и воспоминании о содержании новостей. В целом в памяти лучше сохраняются визуальные образы, а не вербальные (Graber, 1990) и все событие запоминается лучше, если аудио- и видеокомпоненты тесно связаны, как в том случае, когда видеоряд иллюстрирует слова репортера. Когда взаимоотношения менее очевидны или когда видео- и аудио- куски вызывают в памяти зрителя различные ассоциации, то страдают понимание новой информации и ее последующее воспроизведение (Grimes, 1990, 1991; Gunter, Berry & Clifford, 1982; Mundorf, Drew, Zilmann & Weaver, 1990). В работах Грабера (Gruber, 1988) и Гюнтера (Gunter, 1987) есть интересные данные о том, как теленовости запоминаются и воспроизводятся в человеческой памяти.

Важным теоретическим и практическим вопросом является взаимодействие и возможное столкновение друг с другом визуальных и аудиоматериалов. Особенно интересным представляется случай, когда аудиоматериал сопровождается эмоционально насыщенными кадрами, которые часто сопутствуют военным репортажам, репортажам о несчастных случаях, голоде и мятежах. Такое сочетание оказывает комплексное воздействие на память. Интенсивный эмоциональный образ обезображенного тела, жертвы войны или несчастного случая в действительности вытесняет из памяти вербальную информацию, представленную до этого кадра (Christianson & Loftus, 1987; Loftus & Burns, 1982; Newhagen & Reeves, 1992). Тем не менее, материал, поданный во время или сразу после яркого образа, запоминается так же или даже лучше, чем материал, не сопровождаемый ярким визуальным образом (лучше материал запоминается, когда он представлен после яркого визуального образа). Большое значение имеет и сама память и ее параметры (Brosius, 1993).

Ньюхаген и Ривз провели эксперимент, манипулируя показом теленовостей с разным количеством ярких визуальных образов. Исследователи обнаружили, что через 6 недель после показа в памяти лучше сохранялась фактическая информация и темы репортажей без ярких эмоциональных образов, а воспоминание о визуальных образах оказалось отчетливее, когда эти образы были эмоциональными и захватывающими (Newhagen & Reeves, 1992). По-видимому, с когнитивной точки зрения интенсивный эмоциональный образ прерывает повторение информации в рабочей памяти, непосредственно ему предшествующей, почти так же, как и не очень сильный ушиб головы приводит к ретроактивной амнезии событий, непосредственно предшествующих удару. Тем не менее, интенсивный образ сам по себе очень хорошо запоминается и может служить организационной схемой для построения в памяти представления о событии. Поэтому редактору теленовостей, решающему, где и когда показать кровавые кадры с жертвами несчастного случая, следует знать, что его решение будет иметь серьезные последствия и повлияет на воспоминания зрителей о репортаже в целом.

ЭФФЕКТЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ НОВОСТЕЙ НА АТРИБУЦИИ И ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЙ

Восприятие новостей имеет значение не только для памяти. Сами репортажи и статьи влияют на наше знание данной темы. Например, Гибсон и Зиллман обнаружили, что, когда люди читали новости об ограблении в журнале, они оценивали проблему, о которой говорилось в статье, серьезнее и считали ее более распространенной, если в ней был приведен крайний пример (во время ограбления было совершено убийство), чем в том случае, когда пример был лишен крайностей (жертва слегка или вообще не пострадала) (Gibson & Zillmann, 1994). Н. Р. Браун и Сиглер обнаружили, что освещение СМИ событий в той или иной стране было связано с общими представлениями масс людей о стране и с ее населенностью. Страны, чаще появляющиеся в СМИ, считаются более населенными, чем те, о которых меньше пишут и говорят (Brown &Siegler, 1992).

Еще один интересный вопрос – это воздействие гласности в масс-медиа на вынесение приговора судом присяжных. Тут существуют два основных подхода. В одном рассматривается специфическая гласность до суда. Когда жюри присяжных до суда располагает информацией о данном деле, это, конечно, влияет на вердикт (обзор см.:Carroll et al., 1986). Например, жуткая информация об изнасиловании или убийстве увеличивает вероятность вынесения обвинительного приговора. Призывы судьи не принимать во внимание эту информацию не стирают знание о ней в памяти присяжных. Второй вариант – когда члены жюри до суда располагали общими знаниями о схожих случаях.

Чтобы проверить второй тип воздействия информации, Грин и Вейд (Greene & Wade, 1987) просили студентов прочесть в журнале статью а) об ужасном преступлении – изнасиловании пожилой женщины, б) о судебной ошибке – случайном обвинении невинного мужчины в изнасиловании, в совершении которого позже признался другой человек. Контрольная группа студентов не получила никакой информации. В следующей фазе, которая была представлена участникам как эксперимент, не относящийся к первому, участники исследования действовали в качестве членов суда присяжных, читая отрывки из различных дел и вынося приговоры.

Информация о предыдущем случае действительно влияла на вынесение вердикта. По сравнению с контрольной группой, вдвое большее число людей, прочитавших об отвратительном преступлении (20% по сравнению с 10% в контрольной группе), утверждали, что обвиняемый во втором случае «наверняка виновен». Хотя 57% тех, кто прочитал заранее о случае судебной ошибки, называли нового обвиняемого «вероятно невиновным», всего 25% назвали его невиновным после чтения информации об ужасном преступлении, скорее всего, из-за того, что в их памяти запечатлелся аналогичный пример (Tversky & Kahneman, 1973). В реальности предварительное ознакомление жюри с такими примерами невозможно проконтролировать, поскольку подобные преступления получают широкий отклик в прессе.

САМОУБИЙСТВА: ПРОВОЦИРУЮТ ЛИ НА НИХ НОВОСТИ?

Совершенно иной подход к изучению эффектов новостей применили социолог Дэвид Филлипс и его коллеги (Bollen & Phillips, 1982; D. P. Phillips, 1977, 1984; D. P.Phillips & Carstensen, 1986). Социологи изучали роль СМИ в доведении человека до самоубийства. В их исследованиях проверялась гипотеза о том, что репортажи о самоубийствах способны подтолкнуть людей к тому, чтобы покончить с собой.

В основе метода Филлипса лежит исследование корреляций репортажей о самоубийствах в СМИ и изменения уровня реальных самоубийств. Например, Филлипс и Карстенсен (1986) рассмотрели возможное существование такой взаимосвязи на протяжении 7 лет (1973–1979), взяв данные о 12585 самоубийствах тинэйджеров и проследив их связь с телерепортажами о самоубийстве в новостях и статьями первых полос газет. Они обнаружили, что число самоубийств значительно возрастало по прошествии 0–7 дней после такой истории в новостях. Это увеличение коррелировало (г=0,52) с количеством программ, передававших репортаж. Такая корреляция имела значение только для подростков, а не для самоубийств взрослых людей и была гораздо сильнее для девочек, чем для мальчиков. Исследователи сделали вывод о том, что репортажи в новостях (сенсационные газетные статьи или телевизионные репортажи о совершении самоубийства) действительно способствуют самоубийствам подростков. В своей статье Филлипс и Карстенсен обсуждали и опровергли несколько возможных альтернативных объяснений своих результатов, несмотря на то, что сами данные неизбежно носят корреляционный характер.

КАК МАСС-МЕДИА ВОЗДЕЙСТВУЮТ НА ВНЕШНЮЮ ПОЛИТИКУ

СМИ, в особенности новости на телевидении, могут даже влиять на внешнюю политику и отношения с иностранными государствами (J. R. Larson, 1986). Поскольку источники новостей транснациональны, то они неизбежно связаны с политикой тех стран, откуда они поступают. Широко распространена практика обмена видеоматериалами и репортажами по международным телеграфным службам новостей. Репортеры из других государств зависят от возможностей и условий стран, в которых они находятся, когда принимают зарубежные новости и транслируют их на родину. Часто журналистам приходится иметь дело с местной цензурой и ее вмешательством в освещение событий. Правительства порой пытаются манипулировать нашими представлениями, ограничивая репортажи и освещение события. Например, Саудовская Аравия во время войны в Персидском заливе мешала репортерам с Запада освещать репрессии в отношении женщин и преследование неисламских религий.

Дипломатические переговоры

Присутствие прессы осложняет ведение тайных переговоров между правительствами. Дипломаты во время обсуждения секретных тем должны учитывать скрытое присутствие «третьей стороны» – общественного мнения. С приходом телевидения стало особенно трудно делать тайные переговоры действительно тайными. Несмотря на то, что пристальное внимание прессы сдерживает проявления коррупции и других нарушений закона, вполне легитимные секретные переговоры, которые дипломаты проводят во имя общественного блага, все труднее держать в тайне от публики.

Яркие образы

Наличие релевантных и подходящих видеоматериалов влияет на выбор репортажей. Это, очевидно, приводит к излишне подробному освещению фотогеничных тем и недооценке и недостаточному освещению других событий, поэтому вся программа новостей скрытно смещается в сторону более ярких образов. Также чаще показывают репортажи из тех стран или мест, где телекомпания располагает своими корреспондентами или бюро, например, в США чаще показывают Западную Европу, а все другие страны получают освещение в прессе лишь в том случае, если в них возникает кризис (J. F. Larson, 1984).

Особенно яркий визуальный образ может пробудить общественное мнение и вызвать живую реакцию зрителей. Фотография одинокого беззащитного человека, стоящего перед линией танков на площади Тяньаньмынь в 1989 году вызвала во всем мире негодование действиями китайского правительства, подавляющего демократическое движе­ние. В конце 60-х годов фотографии застреленного в голову заключенного во вьетконговской тюрьме и маленькой обнаженной девочки, спасающейся от американских бомбардировок, помогли обратить общественное мнение против продолжения войны во Вьетнаме.

Более недавний случай: некоторые считают, что политика ООН, посылавшей в 1992–1993 году войска для контроля распределения гуманитарной помощи в Сомали, – прямое следствие реакции публики на яркие образы умирающих от голода детей, показанных в телепередачах по всему миру. Хотя такие образы, вероятно, играли большую роль, Стробел (Strobel, 1997) считал, что масс-медиа скорее следуют за программой правительства, а не устанавливают ее. Несмотря на то что СМИ, особенно телевидение, обладает влиянием и способно передавать эмоции и ощущение близости, необходимое для дальнейших действий правительства и общества, самого по себе телевидения недостаточно, если правительство не принимает соответствующего решения. Правительство США, по-видимому, посылало в Сомали военные отряды, именно реагируя на заявления в прессе и тревогу общественности, однако не менее ужасные кадры из Боснии, заснятые осенью 1992 года, и из Руанды весной 1994 года не привели к военной интервенции США. Стробел считал, что в этих случаях существовала твердая политика правительства против интервенции, а в случае с Сомали такой позиции не было, и таким образом освещение в прессе не имело политических последствий.

СМИ и правительство

В действительности крупные телекомпании и ведущие телеграфные агентства обычно действуют в соответствии с линией правительства или подкрепляют правительственную политику, по крайней мере, скрытно (J. F. Larson, 1984). Это происходит не из-за сознательной рабской приверженности СМИ официальной политике, но в первую очередь потому, что правительство располагает многими источниками информации. Помимо этого, поскольку для новостей нужны значительные личности, то репортеры, как правило, стремятся взять интервью у политиков, а не выясняют тенденции явления или его причины сами. Например, совещания мировых лидеров на высшем уровне подробно освещаются в прессе и на ТВ, даже когда известно заранее, что на них не будут решаться существенные вопросы.

Порой СМИ все же принимают участие в проведении внешней политики, когда непосредственно являются каналами связи между правительственными чиновниками разных стран или политической элитой. Ведущий новостей телекомпании Си-би-эс Уолтер Кронки играл решающую роль в переговорах между Бегином (Израиль) и Садатом (Египет) в 1978 году телеведущий буквально усадил политиков за стол переговоров (см. модуль 7.4). В некоторых кризисных ситуациях масс-медиа могут действительно знать больше, чем правительства, и могут поворачивать поток новостей от правительства к СМИ в обратную сторону. Во время войны в Персидском заливе в 1991 году и президент США Джордж Буш и лидер Ирака Саддам Хуссейн регулярно смотрели Си-эн-эн, чтобы узнать, что происходит на войне. Более того, они оба использовали телекомпанию, чтобы передавать послания противоположной стороне, поскольку телевидение в тот момент было самым быстрым и надежным средством коммуникации.

Недостаточное внимание прессы к развивающимся странам может создавать или обострять в них политические проблемы. Пресса мало рассказывает об основных изменениях в обществе и культуре этих стран. Давно известно предвзятое отношение США к освещению новостей: больше говорят и пишут о развитых странах и странах, представляющих для США геополитический интерес. Подробно освещаются события в Западной Европе, Японии и России, а Африка,

Латинская Америка и большинство стран Азии скрыто от телекамер и репортеров. (J. L. Larson, McAnany & Storey, 1986; McAnany, 1983). Только в период кризиса или когда события вызывают ответную реакцию правительства США, фокус внимания СМИ перемещается на эти страны, как это было в Иране в 1979 году (см. модуль 7.6), Ираке в 1990–1991, Сомали в 1992, Боснии в 1993 или Руанде в 1995 году. Так что представления телезрителей лишаются истории, и для понимания запутанных событий настоящего массовой аудитории не предоставляется никаких исходных данных.

Вьетнамская война

СМИ все же могут изменить представления общества о событиях за рубежом, в особенности когда передается новая визуальная информация или когда информация постоянно повторяется на протяжении длительного периода времени. Самый драматичный пример, пожалуй, изменение американского общественного мнения о войне во Вьетнаме в 1965–1969 годах. Война во Вьетнаме была не только первой войной, проигранной США, этот конфликт был еще и войной телевизионной. Невиданное прежде отсутствие популярности войны среди американцев иногда обосновывают именно этой причиной: каждый вечер за ужином люди видели по телевизору подлинные ужасы и жестокости этой войны. В сердцах телезрителей не оставалось места традиционным романтическим идеалам, вдохновляясь которыми солдаты отправлялись бы на войну. Эта война (как и все другие) была адом, но на этот раз каждый видел ее непосредственно. Тема подробного освещения войны и привнесения ее в наши гостиные – предмет горячих споров. У Камингса (Cumings, 1992) и Стробела (Strobel, 1997) есть рассуждения на эту тему. Некоторые (мнение Стробела излагается в этой главе ниже) считают, что роль масс-медиа в изменении общественного мнения о Вьетнаме была вовсе не столь значительной, как многие обычно полагают.

Модуль 7.6. ОСВЕЩЕНИЕ В ПРЕССЕ КРИЗИСА С ЗАЛОЖНИКАМИ В ИРАНЕ (J. F. LARSON, 1986)

Исламская революция в Иране в 1979 году для многих американцев стала совершенной неожиданностью, отчасти из-за сообщений, предшествовавших ей. С января 1972 по октябрь 1977 года репортажи о событиях в Иране занимали всего 1% всех международных новостей. 10% передававшихся репортажей велись из самого

Ирана, остальные представляли информацию, полученную по телеграфной службе новостей, или репортажи об Иране, сделанные в другой стране. Две темы доминировали в этих репортажах – нефть и торговля оружием, то есть темы, затрагивающие взаимоотношения правительств США и Ирана в тот период. Несмотря на то, что были признаки недовольства, например демонстрации против шаха, автократического иранского лидера, союзника США, возрастающему беспокойству в стране не уделялось никакого внимания ни в прессе, ни на ТВ. Статьи экспертов-профессионалов по внешней политике того периода также свидетельствовали о непонимании причин недовольства в Иране (Mowlana, 1984).

С ноября 1977 по январь 1979 года характер репортажей США об Иране значительно изменился. Визит шаха в Вашингтон и его встреча с президентом Картером в 1977 году вызвала демонстрацию протеста, которая была подавлена при помощи слезоточивого газа, пущенного в ход перед Белым домом. После этого «заслуживающего внимания новостей» события в СМИ стали говорить о недостатках шаха и его режима. В 1978 году все три ведущие телекомпании США послали своих корреспондентов в Тегеран, так что репортажи велись непосредственно из Ирана, много внимания уделялось демонстрациям, забастовкам и маршам протеста. После ухода шаха в 1979 году телевидение служило важнейшим средством коммуникации между находившимся в ссылке в Париже исламским лидером Аятоллой Хомейни и слабым временным правительством в Тегеране. После возвращения Хомейни в Иран в феврале внимание журналистов было приковано к Ирану, часто говорилось о значении этой страны для США. Однако с февраля по октябрь количество репортажей из Ирана в США резко снизилось.

После того как 4 ноября 1979 года в американском посольстве в Тегеране были захвачены заложники, количество сообщений, освещающих события в Иране, резко возросло, и в 1980-м году они заняли почти треть всех международных новостей. Телевидение и в меньшей степени газеты стали главными средствами коммуникации между двумя правительствами, поскольку всякие дипломатические и коммерческие связи прервались. Иран разрешил телекомпании Эн-би-си взять интервью у заложника Уильяма Галлегоса и даже поместил в качестве рекламы в «Нью-Йорк таймс» обращение Хомейни к американскому народу. Американские СМИ также показывали семьи заложников и брали у них интервью, показывали и писали о жизни бывшего шаха в Египте и его смерти в июле 1980 года, освещалось в прессе и влияние кризиса с заложниками в Иране на президентские выборы в США в 1980 году. СМИ подробно рассказывали о благополучном освобождении заложников в день инаугурации президента Рональда Рейгана в январе 1981 года, однако все последующие репортажи, посвященные Ирану, поступали на американское телевидение от корреспондентов других стран, находившихся в Иране, или по телеграфным службам новостей. У Бимана (Beeman, 1984) приводится анализ информации в СМИ и действий СМИ в Иране до, во время и после революции.

Терроризм

Учитывая характеристики событий, заслуживающих внимания СМИ, террористические акты должны освещаться в прессе и на телевидении, но вместе с тем терроризм и террористы подвергают опасности сами СМИ и осуществляют давление на журналистов (Weimann & Brosius, 1991). Уиттеболз (Wittebols, 1991; см. также:Herman & Chomsky, 1998; Herman & O’Sullivan, 1989) разграничивал групповой терроризм и терроризм, вызванный недовольством. Террористы, руководствующиеся обидой и недовольством, бросают вызов правительству и всячески стараются создать шумиху вокруг своих терактов. Например, группы радикальных исламистов, убивавшие журналистов в Алжире, террористы республиканской армии, закладывавшие бомбы в Лондоне и Белфасте, представляют тип недовольных террористов. С другой стороны, цель групповых террористов – получить узаконенный status quo, они, как правило, сторонятся СМИ или активно угрожают тем, кто пытается о них писать или снимать репортажи. Например, действия полувоенных «эскадронов смерти» в Сальвадоре в 80-е годы, убийство бразильского защитника окружающей среды Чико Мендеса в конце 80-х или нападения боснийских и сербских военизированных группировок на дома мусульман и хорватов во время балканской войны в начале 90-х – это примеры группового терроризма.

Чаще всего СМИ попадают в ловушку, расставленную недовольны ми террористами, когда пишут и говорят о терактах чересчур много, рискуя придать терроризму законный характер и сделать его привлекательным. В 70-е и 80-е годы СМИ подвергались сильной критике за то, что в них слишком большое внимание уделяется терроризму. С того времени пресса научилась гораздо лучше обращаться с террористами, совершающими теракты из-за обиды или недовольства существующим порядком. Вместе с тем, когда дело касается группового терроризма, существует другая опасность – не освещать и не говорить о нем вообще, когда не удается идентифицировать настоящих виновников теракта, если такая возможность теоретически существует. У Алали и Эке (Alali & Eke l991), Палеца и Шмида (Palelz & Schmid, 1992) и Пикара (Picard, 1993) дается более глубокое исследование обзора терактов и терроризма в прессе.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: ВЫМЫСЕЛ СТАНОВИТСЯ РЕАЛЬНОСТЬЮ

Масс-медиа сами по себе создают новости. Еженедельные рейтинги Нильсена передаются в телевизионных новостях и печатаются в газетах.[3] Какой-нибудь сериал-блокбастер на телевидении становится событием, о нем говорят в программах новостей и пишут статьи в газетах. Например, главными новостями в мае 1998 года была последняя сцена в «Зайнфельд» и «только что появившийся» эпизод в «Эллен» в апреле 1997 года. О ежегодном выходе номера Sports Illustrated с купальными костюмами сообщается в новостях во всех СМИ.

ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ДРАМА: ФАКТ ИЛИ ВЫМЫСЕЛ?

Иногда граница между жанрами новостей и вымыслом стирается. Документальные драмы на телевидении представляют особенно спорную форму телепьес, это вымышленные истории, основанные на реальных событиях и фактах. Нет ничего нового в том, чтобы взять какие-то исторические события и выстроить вокруг них рассказ, приукрасив и переврав факты, где их недостаточно или они недраматичны (Шекспир делал это постоянно), но все более важными становятся телевизионные драмы и минисериалы, основанные на недавних зрелищных преступлениях, драмы с изображением фигур американских и иностранных политиков и другие истории. Такие программы особенно популярны на телевидении. В один из уик-эндов в январе 1993 года телекомпании Си-би-эс, Эн-би-си и Эй-би-си выпустили в эфир премьеры документальных драм, основанных на истории Эми Фишер, «Лолиты Лонг-Айленда», проститутки-подростка, которую всего за несколько месяцев до того обвиняли в попытке убить жену ее любовника. Все три документальные драмы, посвященные этой теме, были встречены публикой одобрительно и заняли достойные места в рейтингах.

Документальные драмы становятся все более «современными», и их все труднее отличить от новостей. Всего на протяжении одной недели в конце мая 1993 года телекомпании выпустили в эфир документальные драмы о взрыве в центре международной торговли (февраль 1993), урагане Эндрю (август 1992) и об осаде последователей культа «колена Давидова» в Вако в Техасе. Сценарий последней драмы и постановка были сделаны за рекордно короткие сроки. Страна с нетерпением ждала развязки реальных событий – с первых выстрелов федеральных агентов в конце февраля и до финальной осады и нападения на лагерь приверженцев культа 19 апреля. А в это время на телевидении уже создавался фильм, его сценарий писали и переписывали в соответствии с ежедневными новостями. Фильм вышел на экран 23 мая, всего через 34 дня после реальной смерти главного героя Дэвида Кореша и множества его последователей. Для миллионов людей интерпретация событий, предложенная в фильме, стала правдой о событиях в Вако.

Продюсеры с жадностью хватаются за такие предложения, и их мало мучают угрызения совести, если они искажают факты, чтобы сделать фильм более увлекательным. Например, когда участнице миротворческой миссии американке Дженнифер Касоло предложили подписать контракт, требовалось ее согласие на создание фильма об ее опыте работы в Сальвадоре. В Сальвадоре Дженнифер Касоло ошибочно арестовали за революционную деятельность. Продюсеры хотели, чтобы она разрешила им внести два изменения в историю. Они хотели, чтобы она а) действительно участвовала в революционной деятельности, б) влюбилась в одного человека из числа тех, кто заключил ее под стражу. На Касоло сценарий не произвел впечатления, и она отказалась от выгодного предложения. Подражает ли искусство жизни, жизнь ли подражает искусству, или искусство и жизнь – одно и то же?

В действительности весь жанр документальной драмы является продолжением документальных фильмов о событиях в прошлом. В увлекательном исследовании кинематографических рассказов о событиях американской истории историк Роберт Топлин (Toplin, 1995) отстаивал точку зрения о том, что такие фильмы, как «Миссисипи в огне», «Сержант Йорк», «JFK», «Бонни и Клайд», «Паттон» и «Все люди президента», значительно искажают историю, но в то же время хорошо передают ощущение того времени и изображают место действия, так что многие люди, не читающие книг по истории, могут соприкоснуться с ней. Хотя в документальных драмах зачастую недооценивается скрытая мотивация поведения исторических фигур (Hoekstra, 1998), драмы увлекают зрителей и знакомят их с историческими событиями. Как удается сбалансировать искажение исторической правды и важность события, о котором идет речь? В модуле 7.7 дается детальное сравнение вымысла и реальности в одной недавно вышедшей на экран документальной драме.

ГРАНИЦЫ ВЛИЯНИЯ СМИ

Мы не должны слишком преувеличивать роль СМИ в создании наших представлений о реальности. Безусловно, телевидение и другие масс-медиа – важные источники новостей, однако некоторые исследования (например, Gunter, 1987; J. P. Robinson & Davis, 1990) предполагают, что телевидение – не очень эффективный способ получения новой информации.

Если в качестве примера взять войну во Вьетнаме, то критика в СМИ, начавшаяся около 1967 года, скорее следовала за общественным мнением, а не опережала его. Во время корейской (1950–1953) и вьетнамской (1963–1975) войн происходили одинаковые перемены в общественном мнении, которое не поощряло эти войны, причиной таких перемен явились неудачи американской армии и неразрешимая патовая ситуация, а вовсе не характер освещения этих событий в прессе (Strobel, 1997). В обществе многих тревожит, что программы новостей и репортажи влияют на людей с нейтральной точкой зрения, однако такое влияние проявляется гораздо реже, чем нам кажется (Perloff, 1989). Даже если СМИ не обладают значительной политической силой, то на ситуацию может влиять вера самих политиков в существование такого влияния. Эта вера выразилась, в частности, в ограничении и цензуре освещения военных операций во время войны в Персидском заливе, чтобы избежать «повторения Вьетнама».

Даже если программа новостей не оказывает на людей значительного воздействия, она несомненно занимает важное место в массовом сознании. Освещение новостей само становится новостью, и даже большей новостью, чем событие, о котором говорится. Накануне одного из совещаний лидеров политических партий в Айове, на которых определялся кандидат в президенты, некую избирательницу на телестудии спросили, планирует ли она посетить совещание и участвовать в выборе кандидата в президенты. Она оглянулась вокруг и сказала: «Наверное, но все-таки мне бы не хотелось пропускать все то, что происходит здесь. Здесь так здорово». Другими словами, акт репортажа становится событием, заслоняя порой событие, о котором идет в нем речь. Этот пример наводит нас на дальнейшие размышления, которые мы продолжим в контексте специфической темы – политики, рассматриваемой нами в главе 8.

Модуль 7.7. ИССЛЕДОВАНИЕ КОНКРЕТНОГО ПРИМЕРА: ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ДРАМА «АМИСТАД»

Одним из кино-хитов зимы 1998 года был фильм Стивена Спилберга «Амистад». В основе фильма лежала малоизвестная история о восстании 53 африканцев, которых в 1839 году захватили, чтобы продать в рабство, и на португальском корабле везли в Америку. Африканцы убили всех белых, кроме двоих матросов. Те обманули негров и привели корабль в Америку. Африканцы оказались в тюрьме штата Коннектикут. Однако этой историей заинтересовались христианские аболиционисты, нанявшие экс-президента Джона Квинси Адамса, чтобы защищать их дело в американском Верховном суде. Верховный суд, в конце концов, освободил африканцев. В фильме упускается из виду или принижается роль главных протагонистов и, наоборот, преувеличивается роль других людей или выдуманных персонажей (например, герой Моргана Фримена). По мнению историка и консультанта фильма «Амистад» Клиффорда Джонсона, волнующей речи Дж. К. Адамса (Энтони Хопкинс) в Верховном суде в действительности не было. Первый адвокат африканцев Роджер Болдуин изображается незначительным и слабым персонажем, каким он в действительности не был. Аболиционизм как движение почти не виден в фильме, если не считать аболициониста Льюиса Тэппена, изображенного лицемером, сыгравшим гораздо менее значительную и благородную роль, чем исторический Тэппен. Главная движущая сила в жизни аболиционистов – христианство, но его роль в фильме почти незаметна, и такая точка зрения вполне согласуется с незначительной ролью религии в американской массовой культуре (см. главу 5). Все же, хотя в этом фильме была полностью переписана настоящая история, фильм «Амистад» сделал прежде никому неизвестный исторический инцидент знакомым сознанию миллионов людей, чего никогда не смогли бы сделать историки (W. Goldstein, 1998; A. Schneider, 1998).

В ходе споров о фильме вскрылась любопытная историческая ошибка. Лидер мятежа Санкье в фильме Спилберга изображен героем, в то время как, судя по некоторым источникам, он позже возвратился в Африку и сам стал работорговцем. Историк Ховард Джонсон, занимающийся этой темой, делает вывод, что это мнение основывается на нескольких учебниках по истории Сэмюэля Элиота Моррисона, издававшихся в 1950–60-е годы. Единственный источник, цитирующийся в них, – роман Уильяма Оуэнса «Восстание рабов», вышедший в 1953 году. По-видимому, некоторые историки приняли интерпретацию Моррисона, не проверив первоисточники. Вполне вероятно, что романист Оуэнс все же смотрел какие-то документы, подтверждающие роль Санкье как работорговца, но современные исследователи не смогли обнаружить никаких записей и свидетельств, которые бы подтверждали этот факт (Hot type,1998).

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] 2 февраля – День сурка. В США считается, что если этот день выдастся солнечным и сурок, выйдя из норы, увидит свою тень и, испугавшись, юркнет обратно, то зима продержится еще ровно шесть недель; если же он останется на поверхности, то это предвещает раннюю весну.

[2] Знаменитые слова иракского лидера о войне в Персидском заливе. – Прим. ред.

[3] Рейтинг Нильсена – оценки популярности телевизионных программ, проводимые компанией А.С. Nielsen Media Research. Используются для определения тарифа оплаты рекламы, идущей по различным каналам. (Прим. перев.)

ГЛАВА 8.

ПОЛИТИКА: РОЛЬ НОВОСТЕЙ И РЕКЛАМЫ В ПОБЕДЕ НА ВЫБОРАХ

Модуль 8.1. Кампания аболиционистов в СМИ

Сокращение дистанции между кандидатом и обществом

Освещение политических кампаний в СМИ

О чем много говорят и пишут в СМИ

Модуль 8.2. Нападки на женщин в политических дебатах: возмутительный случай

О чем мало пишут и говорят

Модуль 8.3. Опросы общественного мнения и результаты выборов

Модуль 8.4. Президенты, склонные к распутству: сколько мы хотим знать?

Американские президентские дебаты

Использование кандидатами новостей

Программы

Создание псевдособытий

Отражение атак противника

Потребность быть принятым всерьез

Политическая реклама

Цели

Методы политической рекламы

Негативная реклама

Эффекты политической рекламы

Телевидение как культиватор политической умеренности

Заключение

 Модуль 8.5. Телевидение и идеология: исследование ситуации в Бразилии

Вопрос. Что чаше всего показывают и о чем больше всего говорят в теленовостях разных стран?

Ответ. О политике. В США, Японии, Германии, России, Италии, Индии, Колумбии и Китае от 25 до 40% новостей – политические (Straubhaar et al., 1992).

Вопрос. Сколько в среднем продолжался в новостях телерепортаж во время президентской кампании 1968 года в США?

Ответ. 42 секунды (Hallin, 1992).

Вопрос. А в 1992 году?

Ответ. 8 секунд (Gibbs, 1996).

Политика и масс-медиа давно тесно переплелись друг с другом, при этом в программах телевидения и в печати политика является одной из самых важных тем. Несмотря на то, что телевидение внесло серьезные перемены в характер этих взаимоотношений, сама по себе их связь не нова. Печатные СМИ давно освещали политические кампании, а политические дебаты бывали иногда еще более острыми, чем нынешние. Например, в президентской кампании 1884 года ведущей темой было мнимое усыновление демократом Гровером Кливлендом[1] внебрачного ребенка («Эй, мужик, не знаешь, где мой папа?» «Отправился в Белый дом, да, да!») Еще один исторический пример приведен в модуле 8.1, где показано, как в период перед гражданской войной в США аболиционисты использовали масс-медиа для своих целей.

В 1920 году в первых неуверенных отрывочных радиорепортажах журналисты сообщали о победе президента Уоррена Гардинга.[2] Впоследствии СМИ до неузнаваемости изменили президентские предвыборные кампании: широко стала применяться реклама на телевидении, сообщения в новостях. Так, Франклина Д. Рузвельта (1933–1935) можно, пожалуй, назвать радиопрезидентом: его величественный мягкий тон голоса электризовал аудиторию и производил впечатление, несравнимое с его телом в инвалидной коляске. В последние десятилетия кандидатам постоянно приходится иметь дело с телевидением, и некоторые политики лишь нехотя соглашаются сотрудничать с этим видом СМИ. Хотя в наше время нет необходимости быть великим оратором либо обладать внешностью Уильяма Дженнингса Брайана[3] или даже Джесси Джексона,[4] однако кандидат должен уметь хорошо выглядеть перед телекамерой.

Модуль 8.1. КАМПАНИЯ АБОЛИЦИОНИСТОВ В СМИ

Одним из важнейших политических и философских вопросов XIX века в Америке было рабство. Противостояние, которое оно вызывало в обществе, стало в конце концов настолько острым, что привело к кровопролитной Гражданской войне (1861–1865). Джон Джейке (Jakes, 1985), автор исторических романов, идентифицировал несколько методов, которые применяли в СМИ аболиционисты. Эти приемы были достаточно эффективны и изменили отношение нации к рабству. В 1820-е годы аболиционизм был довольно радикальной позицией, поскольку, исходя из этических соображений, он призывал к полной отмене рабства, а не просто предотвращал его распространение на новые западные территории. Аболиционисты выпускали свои собственные газеты и имели сторонников среди редакторов многих изданий. Вероятно, самым известным изданием был «Освободитель» (Liberator) Уильяма Ллойда Гаррисона, основанный им в 1831 году. Выпускались также «Северная звезда» (North Star) Фредерика Дугласа (1847), «Нью-Йорк трибьюн» (New York Tribune) и даже детская газета «Друг раба» (The Slave’s Friend).

Некоторые книги также оказывали сильное влияние на общество. В 1840-х годах приобрели популярность рассказы о сбежавших рабах, одной из самых выдающихся историй стала автобиография Фредерика Дугласа. Однако роман Харриет Бичер Стоу «Хижина Дяди Тома» (1852) превзошел все другие книги. Роман не обосновывает какие-то политические взгляды, а скорее излагает религиозное отношение к рабству: Стоу придерживалась точки зрения о том, что освобожденных рабов нужно отправлять обратно в Африку. Фактически ее роман был написан после одной короткой поездки на плантацию в Кентукки и афро-американцы изображены в нем несколько снисходительно. И все же этот роман оказал значительное политическое влияние.

Важные политические события, ставшие темой газетных репортажей, поляризовали и без того острые мнения в обществе и привели нацию к войне. Общественные митинги, проводившиеся белыми священниками и беглыми рабами, собирали толпы людей. Закон о беглых рабах позволял южанам-рабовладельцам преследовать и возвращать беглых рабов с Севера: этот закон вызвал протесты, столкновения и стычки. Однажды Гаррисон сжег конституцию США, назвав ее «договором со смертью и соглашением с дьяволом». В 1859 году аболиционист-экстремист Джон Браун и 21 его последователь безуспешно пытались захватить оружие из федерального арсенала в Харперз Ферри, чтобы вооружить восставших рабов. Его схватили, пытали и повесили, однако репортаж с судебного процесса обострил противоречия в стране как никогда прежде.

СОКРАЩЕНИЕ ДИСТАНЦИИ МЕЖДУ КАНДИДАТОМ И ОБЩЕСТВОМ

Мейровиц (Meyrowitz, 1985) считал, что телевизионные репортажи навсегда изменили политику, сократив дистанцию между политиком и избирателем. Несмотря на то, что больше нет необходимости пересекать этот широкий пролив, доказывая свои навыки оратора и внешнее обаяние перед толпой, современному политику нужно уметь использовать преимущества интимного общения с телекамерой. Аналитики различных политических убеждений признают, что американские президенты Рональд Рейган и Билл Клинтон – высокоэффективные телевизионные политики, каким до них, пожалуй, был лишь Джон Ф. Кеннеди. Других недавних президентов и кандидатов, например Джорджа Буша, Джералда Форда, Ричарда Никсона, Майкла Дукакиса, Джимми Картера, Роберта Доула и Уолтера Мондейла, критиковали за неэффективное использование телевидения.[5]

Благодаря телевидению аудитория политических программ не разбивается на отдельные группы, как это было раньше. Кандидат уже не может выступать с одной речью перед фабричными рабочими и говорить совершенно другие слова группе юристов, потому что оба его выступления могут показать в вечерних новостях и обязательно покажут, если репортеры заметят какую-то непоследовательность. Отдельное неудачное утверждение или поведение может иметь длительные негативные последствия, так как телевидение тиражирует этот «жареный» факт все дальше и дальше. Например, кандидат в президенты от демократов Эдмунд Муски в предвыборной гонке 1972 года опережал своих соперников до тех пор, пока по телевидению не увидели, как в ответ на нападки одного из редакторов газет на его жену у него на глазах появились слезы. Эта реакция, вполне благородная, была впоследствии воспринята как слабость и, вероятно, стоила ему выдвижения в президенты. Расистская шутка Эрла Бутца, министра сельского хозяйства в администрации Никсона, стоила ему карьеры, так же как и грубый комментарий министра внутренних дел в администрации Рейгана Джеймса Уотта, который о какой-то группе сказал, что в ней были «черный, еврей и инвалид». Обе шутки мгновенно стали общеизвестными и вызвали негодование в обществе.

Ричард Никсон, может быть, так полностью и не осознал всю убийственность магнитофонных записей из «Уотергейта», вынудивших его уйти в отставку в 1974 году перед лицом неминуемого импичмента. Мейровиц (1985) предположил, что Никсон оценивал эти пленки как частные разговоры, а не общественные заявления. В узком кругу большинство людей порой говорят такие слова и фразы, которые вряд ли они сочли бы уместными для общественного форума, иногда люди используют другой язык (грубый), по содержанию это могут быть пристрастные оценки или замечания, совершенно другой стиль (подражание кому-то). Возможно, что для круга личного общения данного человека такие разговоры вполне уместны. А вот в качестве публичной оценки эти слова или шутки могут показаться грубыми, неподходящими и даже шокирующими. Технология электронных СМИ сломала барьер между узким кругом частной жизни и публичным выступлением и сделала частные разговоры достоянием публики. В 1998 году во время скандала Клинтона – Левински стало очевидно тотальное разрушение этого барьера, когда публика услышала больше, чем она даже, может быть, хотела знать о внебрачной связи президента Клинтона со своим стажером – Моникой Левински.

В этой главе мы начнем с освещения в репортажах новостей политических кампаний, в том числе и дебатов кандидатов в президенты на телевидении. Затем мы исследуем, как политики могут управлять освещением их кампании в новостях. Мы также подробно рассмотрим политическую рекламу, когда кандидаты платят деньги за то, чтобы сказать, что они намерены сделать для страны на посту президента. Наконец, мы ненадолго обратимся к тезису теории культивации, утверждающему, что телевидение культивирует в зрителях с радикальными взглядами политическую умеренность. Политики твердо верят в то, что они смогут использовать масс-медиа для создания благоприятного представления о себе в общественном сознании. Примеры, которые мы приводим, взяты главным образом из американской жизни, так как эта область лучше всего известна автору и тщательно изучалась учеными, исследующими политику и СМИ. Большинство обсуждаемых нами принципов тем не менее применимы везде.

ОСВЕЩЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ КАМПАНИЙ В СМИ

В большинстве стран политическая информация считается необычайно важной темой в СМИ. Политические кампании, кандидаты и вопросы политики, в особенности внутренней, подробно описываются в прессе и на телевидении. Если мы все же взглянем на эти репортажи и статьи более пристально, то увидим, что одни аспекты политической жизни освещаются подробнее других.

О ЧЕМ МНОГО ГОВОРЯТ И ПИШУТ В СМИ

Некоторые аспекты политических кампаний освещаются очень подробно, а другие описываются поверхностно. Это зависит в большой степени оттого, насколько значительны и информативны те или иные события (мы обсуждали этот вопрос в главе 7). Во-первых, внимание прессы приковано к важным заявлениям, например, всегда говорят о том, какой кандидат решил участвовать в борьбе за тот или иной пост, а кто – выбывает из гонки. Другие информативные заявления, например резкое нападение на противника, также отмечаются в СМИ.

Во-вторых, любая грубая ошибка, совершенная кандидатом, даже, быть может, не очень существенная в длинной предвыборной гонке, привлекает пристальное внимание. Так, весной 1987 года во время предвыборной кампании среди демократов кандидат Гарри Харт весь вечер флиртовал с фотомоделью Донной Райс и поддразнивал репортеров, призывая «следовать за ним» – этого было достаточно, чтобы он выбыл из президентской гонки. Когда позже он снова вступил в предвыборную кампанию, то уже не смог приобрести прежней популярности. Одной из самых серьезных ошибок президента Джералда Форда было его утверждение в 1976 году, что «Польша – свободная страна». Несмотря на то, что это очевидно было ошибкой и ее признал сам Форд, пресса не позволила американцам забыть о ней. Вице-президент Джорджа Буша Дэн Кейл (1989–1993) стал настоящей легендой благодаря своим ошибкам в речи и неправильным выражениям. Порой публика воспринимает эти ошибки не так серьезно, как СМИ; откровение Билла Клинтона о его связи с Моникой Левински приняло характер бульварных репортажей в 1998 году, однако сначала оно, казалось, не вредило его популярности. В данном случае, наоборот, постоянное влияние масс-медиа усилило симпатию к президенту. В модуле 8.1 приводятся примеры оскорбительных и грубых выражений, резко снижающих популярность претендентов на государственные посты.

В-третьих, СМИ привлекает любой вид живой реакции на политическую речь или событие. Камеры изображают и ободряющие группы поддержки кандидатов, и разъяренных демонстрантов. Во многих странах проводят сомнительное с точки зрения закона мероприятие: людям платят за то, чтобы они присутствовали на предвыборной речи кандидата и «спонтанно» приветствовали его. Точно так же протесты против лидера организуются в расчете на телекамеры, а не для того, кто произносит речь на митинге. Революции 1986 года на Филиппинах помогло телевидение: репортажи подробно показывали протесты и митинги против фальсификации президентских выборов в пользу президента Фердинандо Маркоса. Эта революция транслировалась по всему миру, и урок был вполне усвоен. Летом 1987 года протесты и митинги в Южной Корее транслировались по всему миру, и они вскоре вынудили президента Чон Ду Хвана согласиться на проведение выборов и вернуться к демократическому режиму. Антисоветские протесты в странах Балтии и других регионах в 1990–1991 годах ускорили получение независимости этих стран от распадающегося Советского Союза. По крайней мере, с 1979 года – с исламистской революции в Иране – участники маршей протеста и демонстраций пишут свои требования на транспарантах на нескольких языках, в зависимости от того, тележурналисты из какой страны их снимают. Для демонстрантов главную роль имеют те зрители, которые видят их по телевизору.

В-четвертых, в прессе освещают встречи кандидата со значительными людьми. Это особенно важно для кандидатов, у которых нет опыта в той или иной области. Например, кандидаты в президенты, не имеющие опыта международной политики, часто наносят визиты лидерам иностранных государств, чтобы в вечерних новостях показали, как они пожимают руки и совещаются.

Наконец, и это, пожалуй, самое важное, любой аспект кампании, который привлекает внимание к этим «лошадиным бегам», получает детальное освещение в прессе. Результаты опросов широко публикуются и обсуждаются и, также как и предсказания экспертов и другое любое событие, могут нанести поражение игроку. Относительно неизвестные кандидаты внезапно оказываются серьезными соперниками, а лидеры гонки получают существенную поддержку в ходе освещения их кампании в СМИ. Лидерам необязательно одерживать настоящие победы: для победы в СМИ достаточно создать впечатление «лучше, чем ожидалось». Протестующий против вьетнамской войны кандидат Джин Маккарти считался темной лошадкой, пока неожиданно хорошо не проявил себя в предварительных выборах от демократической партии в Нью-Гемпшире в 1968 году, и это событие стало причиной отказа президента Линдона Джонсона[6] баллотироваться на следующий срок. Кандидат от правого крыла Патрик Бьюкенен[7] произвел в 1992 году очень хорошее впечатление (хотя он и не был близок к победе) во время предварительных республиканских выборов, и это позволило ему превратиться из кандидата экстремистского крыла в политика, которого СМИ считали серьезным конкурентом действующему президенту Джорджу Бушу.

Детальное освещение предвыборных «гонок», вероятно, способствовало тому, что о выборах стали писать и говорить на все более ранних стадиях. По закону установлено, что первичные выборы в Нью-Гемпшире проходят на 2 недели раньше всех предварительных выборов в других штатах, этот штат гарантирует освещение выборов в СМИ и получает экономические преимущества от информационных сообщений и репортажей. Другие штаты пытаются «закончить пробежку раньше», когда устраивают предвыборные митинги сторонников той или иной партии, не участвующих в выборах, или устраивают предварительный подсчет голосов. Эти соревнования в итоге привлекают к себе внимание СМИ, часто они начинаются приблизительно за год перед первичными выборами. Большинство штатов, участвующих в первичных выборах, в последние годы сделали их еще раньше, чтобы задолго до окончания гонки сказать, кто победит. Система предварительных выборов стала настолько предварительной, что главные кандидатуры определяются уже к марту или апрелю, за 7–8 месяцев до общих выборов! Такой чрезвычайно растянутый период – основная причина, как эскалации стоимости кампаний, так и усталости публики. Они просто длятся слишком долго, этот факт признает почти каждый, но никто не знает, как с этим бороться. В штате Калифорния предварительные выборы перенесли с июня на март 2000 года, и это вызвало новую критику всей системы.

Аспект гонки, который освещается детальнее всего, – это, конечно, результат действительных выборов. Многих беспокоит, что знание результатов или предсказание результатов по ТВ может в действительности повлиять на исход, так как избиратели, увидев, что результат выборов известен, с неохотой пойдут голосовать. Эта тема обсуждается детальнее в модуле 8.3.

Модуль 8.2. НАПАДКИ НА ЖЕНЩИН В ПОЛИТИЧЕСКИХ ДЕБАТАХ: ВОЗМУТИТЕЛЬНЫЙ СЛУЧАЙ

Несмотря на то, что в политических системах большинства стран преобладают мужчины, женщин-политиков уже довольно много. В таких странах, как Великобритания, Норвегия, Турция, Пакистан, Индия, Шри-Ланка, Израиль, Исландия, Аргентина, Боливия, Никарагуа, Новая Зеландия, Филиппины и других, женщины в последние годы занимают самые высокие государственные посты. Однако во многих местах женский пол еще является помехой для кандидата. В 1990 году кандидат в губернаторы Техаса, новичок в политике Клейтон Вильямс повел себя довольно грубо по отношению к кандидату от демократической партии казначею штата Энн Ричардс. Сначала он пообещал жителям штата вернуться к временам, когда «мужчина был мужчиной», а «женщина знала свое место, а не получала мандат у демократов». Позднее на одной из ферм он заметил, что плохая погода напоминает изнасилование: «Если это неизбежно, просто расслабься и получай удовольствие». Это его замечание вызвало шок в обществе и презрение у людей, встревоженных насилием в отношении к женщинам. Не поняв урока, Вильямс продолжил тем, что оскорбил мексиканцев и американцев мексиканского происхождения, когда сказал, что во времена его юности отправиться в Мексику и воспользоваться услугами проститутки значило для здорового мужчины снова почувствовать себя молодым. Помощники Вильямса называли Ричардс «почетной лесбиянкой» за то, что она поддерживала права геев (Carlson, 1990). Срабатывает ли подобная тактика? Несмотря на то что Вильямс начал, опережая Ричардс на 10 пунктов, он стал тяжелой обузой для техасских республиканцев и в конце концов проиграл выборы.

О ЧЕМ МАЛО ПИШУТ И ГОВОРЯТ

Хотя некоторые аспекты политических кампаний подробно освещаются, о других говорят и пишут сравнительно мало. Прессе, очевидно, трудно определить квалификацию кандидатов, хотя она и имеет большое значение. Какие навыки для того чтобы стать президентом, приобрел, скажем, тот, кто был губернатором Арканзаса или сенатором Канзаса? Очень важны такие аспекты, как характер кандидата, но их очень трудно оценить применительно к новой ситуации. Та информация и репортажи, которые делаются, зачастую сосредоточены на поверхностных, хотя и необязательно нерелевантных показателях честности данного человека (или, что чаще всего бывает, ее отсутствии), например неверность в браке или теневые сделки в бизнесе. Несмотря на то, что еще в 1992 году во время президентской кампании Билла Клинтона говорилось о его любовных внебрачных связях, релевантность или нерелевантность этого факта по отношению к его выполнению президентских обязанностей так и не была установлена (если ее вообще можно установить). В этом конкретном случае многие люди под влиянием эффекта хиндсайта[8] усматривали некоторую релевантность.

В прессе и на ТВ лишь слегка затрагиваются позиции по отдельным вопросам, в особенности сложным. Телевизионные новости плохо подходят для детального освещения позиций по сложным темам, например по экономическим вопросам. Печатные СМИ лучше приспособлены для отчетов, для публикации пространного изложения точки зрения кандидата на ту или иную тему. Тем не менее, мало людей читают такие отчеты; как правило, публика смотрит 30-секунд-ные обзоры, а в обзорах больше внимания может уделяться периферийным аспектам, которые более «важны» (см. главу 7). Некоторые кандидаты и действующие президенты пишут книги или рефераты, в которых исчерпывающе излагается их позиция по сложным вопросам; такие позиции могут быть очень важны для предсказания действий в кабинете, однако их трудно адекватно описать в масс-медиа, особенно на ТВ. Трактат на 200 страниц просто не укладывается в 20-секундный репортаж. Большинство телерепортажей намного короче: продолжительность среднего телерепортажа в новостях в период с 1968 по 1988 год упала с 43 до 9 секунд (Hallin, 1992).

При освещении наблюдается тенденция серьезно искажать позиции политиков. Например, еще во время президентской предвыборной кампании 1992 года основные соперники, Билл Клинтон и Пол Цонгас, оба написали обширные, детальные и хорошо продуманные экономические программы. В СМИ сообщалось только, что Клинтон был сторонником умеренного подоходного налога для американцев со средним доходом, тогда как Цонгас называл это предложение «трюком». Что публика не узнала, так это то, что экономические программы Цонгаса и Клинтона, кроме незначительных мелочей, были очень похожи, и что в каждой из них предлагалась обоснованная, практичная альтернатива программам действующего президента-республиканца Джорджа Буша. Из-за освещения в прессе различий (конфликт более заслуживает внимания, с точки зрения СМИ), пострадала истина.

Порой политическая и общая культура общества влияет на то, как освещаются определенные аспекты кампании и политические новости. Пожалуй, самый впечатляющий пример – это реакция на сексуальные скандалы, происходившие с высокопоставленными чиновниками (в модуле 8.4 дан исторический обзор). Когда в начале 1998 года информация по делу Клинтона – Левински начала просачиваться в свет, пресса в США и за рубежом не знала, что с ней делать. Слухи сообщались подробно, вместе с предположениями (которые были позднее обоснованы), что президент лгал и, скорее всего, совершил проступок, достойный импичмента. Когда же публика пресытилась этим бульварным чтивом, произошла любопытная вещь: популярность президента в действительности возросла, несмотря на то, что он согласился, что поступил плохо, и в СМИ выражалось недовольство и неодобрение его поведением.

Многие избиратели были в замешательстве. У оппозиционной Клинтону партии республиканцев появилась возможность свести с ним счеты, однако это было рискованным предприятием. Если бы им удалось отстранить демократического президента Клинтона, ему на смену пришел бы действующий вице-президент Альберт Гор, а не неопытный новичок. Более либерально настроенных избирателей насторожило сексистское, нечуткое поведение президента, который ранее много сделал для того, чтобы показать личное профессиональное уважение к женщинам и поддержать новые законы в их пользу. Клинтон в этом отношении сделал даже больше, чем любой из его предшественников.

Международная пресса рассмотрела дело Клинтона в зеркале той или иной культуры. Несколько стран на Среднем Востоке (в особенности Ирак, но и другие тоже) представили Билла Клинтона как своего рода аморального клоуна, совершенно неподходящего для Овального кабинета. Пресса в этих странах размышляла над тем, как такая сильная держава могла позволить столь безответственному человеку прийти в Белый дом. С другой стороны, журналисты многих западных европейских наций, кривя душой, писали, что неэтично вмешиваться в личную жизнь президента и разрушать его вполне успешную карьеру, тем более этого не должна была делать пресса пуританской Америки. Всего за несколько лет до этого на похоронах французского президента Франсуа Миттерана СМИ отмечали присутствие в траурной толпе его жены, давнишней любовницы и детей каждой из них.

Модуль 8.3. ОПРОСЫ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ И РЕЗУЛЬТАТЫ ВЫБОРОВ

Опросы общественного мнения возникли еще в 1800-х годах, сейчас они усовершенствованы до такой степени, что практически везде являются неотъемлемой частью политической жизни. Известные опросы общественного мнения Гэллапа возникли в 1930-х годах, и в них погрешность составляла 4%, в период с 1936 года по 1950-й, но к 1984 году этот процент упал до 0,3%. Этот процент увеличивается, если в выборах участвуют три, а не два кандидата, как в 1980, когда соревнование Картера – Рейгана – Андерсона при­вело к погрешности 4,7%.

В истории опросов общественного мнения самая большая ошибка была допущена в 1936 году. Это был опрос общественного мнения, опубликованный в журнале Literary Digest,Опрос проводился в самом разгаре Великой депрессии и охватывал владельцев автомобилей и телефонов. Он показал преимущества республиканца Альфа Ландона, у которого действующий президент Франклин Д. Рузвельт выиграл с самым большим перевесом в американской истории. Опрос был неточен из-за искаженной выборки избирателей с доходом выше среднего, он настолько дискредитировал журнал, что это привело к гибели издания.

Один особенно противоречивый вопрос касается передачи по ТВ результатов выборов и объявления победителей еще до того, как завершились выборы во всех штатах. Во времена бумажных бюллетеней за несколько часов было нельзя получить каких-либо существенных результатов. Но теперь система изменилась. Четыре научные работы, проведенные много лет назад, оценивали воздействие на избирателей результатов выборов и их представления до голосования (Fuchs, 1966; Lang & Lang, 1968; Mendelsohn, 1966; Tuchmann & Coffin, 1971). Эти работы показывают только слабое воздействие представлений и очень маленькое относительное количество людей, которые изменили свое мнение или приняли решение не голосовать (1–3%). Все же на многих выборах такие погрешности являются решающими, и победители могут быть известны быстрее, чем когда-то.

После этих исследований технология опросов и подсчетов голосов значительно улучшилась, и телекомпании сегодня устраивают «опросы на выходе» и выясняют у избирателей, за кого они голосовали, когда те выходят из участка. Если выборка делается надлежащим образом и избиратели честно отвечают на вопросы, результаты опросов на выходе и, таким образом, предполагаемые победители могут быть известны до окончания голосования. Телекомпании, пытаясь получить преимущество друг перед другом, сообщают результаты выборов, когда подсчитано еще минимальное количество голосов (менее 10%). Хотя с научной точки зрения это вполне обоснованные выводы, основанные на статистике репрезентативной выборки, сам метод может нести зрителям совершенно иное послание. Если можно получить результаты, основываясь лишь на 5% избирателей, отдельный избиратель может подумать, что его один бюллетень ничего не решает. Соединенные Штаты последовательно показывают одну из самых низких явок избирателей в мире, менее половины всех имеющих право голосовать. Нет существенного стимула голосовать, если вы уже знаете результаты выборов из телевидения.

Модуль 8.4. ПРЕЗИДЕНТЫ, СКЛОННЫЕ К РАСПУТСТВУ: СКОЛЬКО МЫ ХОТИМ ЗНАТЬ?

Несмотря на то, что внебрачные приключения Билла Клинтона с Моникой Левински в конце 1990-х годов освещались в прессе гораздо подробнее, чем неблагоразумное поведение его предшественников, это, без сомнения, беспрецедентное событие для президента США. Если не считать внебрачного ребенка Гровера Кливленда, о котором вдруг стало известно во время кампании 1884 года, довольно мало людей знали о таких связях. Даже если они и были, то те, кто знал о них, не придавали им значения или предпочитали не говорить. Например, о Джоне Ф. Кеннеди (1961–1963) и Линдоне Б. Джонсоне (1963–1969) говорили, что у них есть любовницы, однако пресса не слишком агрессивно исследовала эти темы. Несколько раньше стало известно, что Уоррен Гардинг (1913–1921) и Франклин Д. Рузвельт (1933–1945) имеют любовниц, но у обоих были жены, права которых они глубоко чтили. Вудро Вильсон (1913–1921) овдовел, пока занимал должность президента, и позднее женился на Эдит Боллинг Голт, с которой, как говорили, он уже давно состоял в близких отношениях. Вторая миссис Вильсон стала de facto президентом после того, как ее муж оказался физически неполноценным, а она скрывала его состояние от публики. Один из отцов-основателей Томас Джефферсон (1801–1809) овдовел, когда был еще молодым, но, как говорили, впоследствии у него были длительные отношения с одной из чернокожих рабынь по имени Салли Хэмингс и даже дети от нее. Несмотря на то, что историки до сих пор говорят о необходимости проверки ДНК, в обществе того времени, вероятно, трудно было принять то, что у Джефферсона могли быть длительные отношения с черной рабыней, а тем более дети от нее.

Вероятно, больше всего споров возникало о Джеймсе Бьюкенене,[9] гомосексуалисте, жившем с сенатором от Алабамы. Нетрадиционную ориентацию президента обнаружила его невеста Энн Коул, из-за этого покончившая с собой. Также вполне вероятно, что женатый Джеймс Гарфилд, занимавший пост президента всего несколько месяцев до того как его убили, часто имел гомосексуальные связи (Hurst, 1998). Если бы пресса не проявила сдержанности, чем могли бы закончиться такие слухи? Должно или нет общество знать об этом?

АМЕРИКАНСКИЕ ПРЕЗИДЕНТСКИЕ ДЕБАТЫ

Телевидение лишь в одном случае уделяет пристальное внимание сложной позиции кандидата – когда в прямом эфире проходят открытые прения кандидатов в президенты. Впервые это произошло в 1960 году (Кеннеди против Никсона) и затем регулярно в 1976 (Форд – Картер), 1980 (Картер – Рейган), 1984 (Рейган – Мондейл), 1988 (Буш – Дукакис), 1992 (Буш – Клинтон – Перо) и в 1996 году (Клинтон – Доул). У Хинка (Hinck, 1992) и Крауса (Kraus, 1962, 1977, 1988,1996) приводятся анализы этих дебатов. В дебатах у претендентов есть возможность изложить свою позицию детальнее, чем в простой телевизионной передаче, а самое важное, это единственный форум, на котором сторонники другого кандидата тоже слушают их.

Дебаты, как правило, оцениваются как публикой, так и журналистами, причем обращается внимание и на содержание выступления, и на внешность кандидата. Как показали опросы и данные ученых, Кеннеди «покорил» в I960 году тех, кто смотрел телевизор, а Никсон – тех, кто слушал радио (Kraus, 1996). Джералд Форд «проиграл» в 1976 году дебаты из-за своего высказывания о Польше. Рейган «выиграл» дебаты 1980 и 1984 года, потому что он показался публике дружелюбным, заслуживающим доверия и придерживался распространенных мнений; впрочем, в дебатах 1984 года часть аудитории была им недовольна, потому что президент увяз в фактах, которыми не умел оперировать, ему не хватило красноречия и точности. Билл Клинтон выиграл третьи дебаты 1992 года, в которых он говорил с публикой напрямую, а в этой форме общения ему не было равных. Кандидат от третьей партии Росс Перо[10] произвел впечатление на зрителей в начале 1992 года своими лаконичными, практичными и остроумными ответами; однако на третьем раунде дебатов эти афоризмы показались многим плоскими, тривиальными и несущественными.

Освещение дебатов в СМИ

СМИ выполняют роль посредника между самими дебатами и их зрительской интерпретацией. В прессе и на телевидении президентские дебаты критикуют за поверхностность. Тем не менее Краус (1988) считал, что такая критика часто не учитывает реальности дебатов и кампаний. Несмотря на их характер рассказа о позициях кандидатов, люди ждут, что в дебатах есть победители и побежденные. Они – составная часть кандидатской кампании, направленной на определение победителя. Дебаты – часть общества, которое любит соревнование и ждет, что на телевидении его будут постоянно развлекать. Специфику каждого отдельного выступления кандидаты выбирают сами, так как они должны прийти к соглашению относительно темы дебатов, а согласятся они лишь с тем, что должно помочь им в борьбе за пост президента.

Все это не новое изобретение. Дебаты Линкольна – Дугласа в Иллинойсе в 1858 году часто считаются лишь прототипом современных дебатов, но в действительности они гораздо больше напоминают сегодняшние теледебаты, чем нам это кажется. Кандидат Абрахам Линкольн манипулировал прессой и пользовался случаем, чтобы продвинуть свою национальную платформу и президентскую кампанию в 1860 году. Сегодня, по крайней мере, технология позволяет точно записать ход дебатов; в ходе дебатов между Линкольном и Дугласом противники обменивались искаженными мнениями друг о друге.

В прессе преобладали дебаты типа «лошадиных бегов». Во время изучения дебатов 1980 года М. Дж. Робинсон и Шихан (Robinson & Sheehan, 1983) обнаружили, что Си-би-эс и ЮПИ[11] обе уделяли больше внимания чисто спортивным аспектам, чем каким-либо другим, а 55–60% репортажей не содержали ни одного предложения по существу. Этот тип освещения дебатов фактически очень естествен, предсказуем и совершенно соответствует остальным политическим репортажам и тем критериям, которые делают событие значимым для СМИ (см. главу 7).

В детальном обзоре дебатов 1992 года и предшествующих им Харт и Джарвис (Hart & Jarvis, 1997) сделали вывод, что, несмотря на проблемы, президентские теледебаты оказали позитивное влияние на политический процесс: «В дебатах исчез весь вздор политической кампании, отшлифовалась речь политиков, обострились различия, так что кандидаты стали более внимательны к своим словам и стали воздерживаться от преувеличений» (р. И 20). Даже если утверждения претендентов нам не слишком импонируют, они все же имеют большое значение. Относительно изменений в президентских дебатах между 1960 и 1996 годом Харт и Джарвис делали вывод о том, что самые значительные длительные изменения состояли в снижении категоричности высказываний, большей свободе утверждений, а также в возрастании дружелюбия и бодрости высказываний. Причиной могла быть «феноменология аффекта», как определял ее Харт (Hart, 1994), вызванная более приближенным к аудитории средством массовой информации – телевидением, так как и предметы и люди на телевидении имеют тенденцию воздействовать на эмоциональность зрителя.

Воздействие на зрителя

Каковы воздействия дебатов на публику? Прежде всего, президентские дебаты привлекают большую аудиторию. Вслед за ними появляются итоги опросов общественного мнения о выступлении кандидата. Претенденты знают об этом и планируют произвести впечатление на зрителей. Очень важно, хотя и не всегда доступно –активизировать электорат: «Президентские дебаты на телевидении не имеют аналогов в современных политических кампаниях, эта инновация, которая вовлекает граждан в политический процесс, привлекает большие аудитории, вызывает интерес и дискуссии избирателей и влияет на их решения» (Kraus, 1988, р. 123). Результаты исследований довольно непоследовательно оценивают воздействие дебатов на реальное голосование. Дебаты, конечно, усиливают и кристаллизуют уже существующие установки и могут в действительности влиять на избирателей. Одно исследование 1983 года, процитированное Краусом, показало: 58% людей сказали, что дебаты более полезны при выборе кандидата, чем теленовости или политическая реклама.

Есть еще одна острая проблема в теледебатах – как поступать с теми кандидатами, которые не занимают лидирующих позиций. Пожалуй, никто из телестанций не захочет включать в свою программу каких-то радикальных кандидатов, большинство из которых не пользуются успехом у публики. Когда дело касается достаточно популярного третьего кандидата, то порой возникает неловкость. Так, в 1980 году независимый центрист Джон Андерсон по результатам предварительных опросов занял прочную позицию. Тем не менее для того, чтобы включить его в телевизионные дебаты, требуется согласие двух других лидеров. Поскольку согласия дано не было, трехсторонние дебаты не состоялись. После этого события количество голосов в поддержку Андерсона стремительно падало. Совершенно иное решение было найдено в 1992 году, когда популист-миллиардер, третий кандидат в президенты Г. Росс Перо имел прочную поддержку небольшого числа избирателей. Демократ Билл Клинтон и республиканец Джордж Буш, по-видимому, оба подумали, что присутствие Перо причинит им меньше вреда, чем негативная реакция прессы, если они исключат его, поэтому Перо участвовал в ряде трехсторонних дебатов. Тем не менее, когда Перо снова участвовал в предвыборной кампании 1996 года, действующий президент Клинтон и республиканец Роберт Доул оба были достаточно сильны и исключили Перо из дебатов.

Вслед за прецедентом с президентскими дебатами все большее число кандидатов на местных выборах также стали организовывать дебаты на телевидении. Теперь давайте взглянем на то, как кандидаты могут использовать новости, чтобы показать свои преимущества.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КАНДИДАТАМИ НОВОСТЕЙ ПРОГРАММЫ

Стратеги кампаний тратят достаточно энергии на исследование того, как наиболее эффективно использовать освещение кампании в новостях, чтобы создать позитивный и подходящий для выборов имидж своему кандидату. Это и гораздо дешевле, и часто вызывает у общества больше доверия, чем прямая реклама. Новости по-разному используются для достижения политических целей. Методы использования политических новостей – неотъемлемая часть жизни репортеров. Например, о выборе на определенную должность в новостях может быть больше или меньше упоминаний, в зависимости от того, насколько это интересная новость. Действующий президент здесь имеет преимущество перед претендентом. Например, пока кандидаты в президенты от демократов спорили между собой в начале лета 1972 года, кандидат от республиканской партии (и действующий президент) Ричард Никсон привлек внимание прессы своей исторической поездкой в Китай. Это знаменательное путешествие открыло для Запада самую большую страну мира и резко отличалось от мелочного пререкания его демократических противников, которые нападали друг на друга в своих предвыборных кампаниях. Рональд Рейган, пытаясь отвлечь внимание масс-медиа от скандала «Иран-контрас», в начале 1987 года стал более активно и явно искать соглашения с Советским Союзом по контролю над вооружениями. Его историческая поездка в Москву весной 1988 года также была хорошим противовесом спорам демократов на предварительных выборах, проходивших в этот период.

В любой политической системе, но особенно в тоталитарной, лидеры часто ищут поддержку народа или усмиряют скрытое недовольство, делая акцент на каком-либо внешнем событии или провоцируя появление «врага». Ирак при Саддаме Хуссейне и Иран во время правления аятоллы Хомейни периодически будили «злого американского духа», чтобы отвлечь свой народ от недовольства внутренней политикой, тогда как военное правительство Аргентины отчасти спровоцировало войну с Британией на Фолклендских островах в 1982 году, таким образом объединив страну и избавившись от недовольства своей экономической политикой и нарушениями прав человека. В период холодной войны диктаторы правого крыла свалили все свои проблемы на коммунизм, тогда как коммунистические государства сваливали вину на ЦРУ или международный капитализм. Кандидаты сами говорят о своей программе, когда рассказывают, какие вопросы имеют наибольшее значение в их кампании. Рональд Рейган в 1980 и 1984 году говорил нам, что ему важно, «чтобы Америке было хорошо», и это задело за живое страну и народ, уставший от инфляции, Уотергейта и международного терроризма. То же самое обращение Джорджа Буша во время экономического спада 1992 года не возымело успеха у избирателей, которым «было вовсе не хорошо». В 1984 году Уолтер Мондейл безуспешно пытался отстоять точку зрения о том, что справедливость – важный вопрос и ради ее достижения даже стоит поднять налоги. При составлении своих программ кандидаты несомненно должны учитывать не только важность того, во что они верят. Не менее важно, что они могут и заблуждаться в отношении того, что именно хочет услышать публика.

СОЗДАНИЕ ПСЕВДОСОБЫТИЙ

Вероятные «псевдособытия» создаются, чтобы привлечь внимание прессы, и фактически дают повод для бесплатной рекламы. Например, когда Боб Грехэм участвовал в выборах губернатора во Флориде в 1978 году, он начал как безвестный политик, его имя в списке кандидатов узнавали от 3 до 0% избирателей. Грехэм справился с этим благодаря своему проекту «рабочих дней». В течение 100 дней этой кампании он выполнял различную работу, на каждую из которых тратил один день, по-видимому, чтобы узнать требования и потребности различных секторов электората. Эти события детально освещались в масс-медиа и дали Грехему колоссальное преимущество, несмотря на скрытую в них политическую мотивацию. Он разрядил критическое настроение публики по отношению к себе. И доказал, что это был не рекламный трюк: Боб Грехэм одевался в соответствии с требованиями той или иной работы и тратил целых 8 часов на ее выполнение. Прошли первые 9 дней, прежде чем были приглашены СМИ, так что Грэхэм успел отладить свою процедуру. Фотографии «рабочих дней» использовались в его рекламной кампании, но более важно, что эта работа Грехэма освещалась в новостях как событие. В своей речи он упомянул ощущение понимания забот обитателей Флориды, которое появилось у него с этого времени, и периодически вспоминал об этом эпизоде своей биографии после того, как стал губернатором, в целом подтверждая впечатление, что он действительно кое-что приобрел в этом опыте, а не просто встал в позу. В целом это был блестящий пример использования новостей для достижения своих политических целей; никакая реклама не могла бы дать ему столько, сколько он получил совершенно бесплатно в новостях.

Некоторые новые возможности для создания псевдособытий появились в США в 1992 году с приходом «политики ток-шоу». Кандидаты Клинтон, Буш и Перо давали интервью на MTV, в шоу «Ларри Кинг жив» и других развлекательных ток-шоу. Фактически эти программы открывали новые возможности для самораскрытия кандидатов, когда они представали «живыми людьми» и это очень привлекало публику. После некоторых из этих выступлений оставались длительные воспоминания. Когда музыкант-любитель Клинтон, надев черные очки, играл на саксофоне с оркестром «Арсенио Холл Шоу», наблюдался поразительный контраст энергичного молодого кандидата, родившегося в поколение бэби-бума, со стареющим, осторожным Бушем и неповоротливым Перо.

Создание псевдособытий может дать, однако, и обратный эффект. В 1988 году небольшого роста кандидат Майкл Дукакис сел в танк, пытаясь создать образ «защитника», но вместо этого он был скорее похож на маленькую черепаху, высунувшую свою голову из огромного панциря. Точно также, когда лидер элитарной университетской Лиги плюща Джордж Буш время от времени пытался надеть ковбойские сапоги и есть бекон, чтобы походить на настоящего техасца, то все это не всегда выглядело достаточно правдиво.

ОТРАЖЕНИЕ АТАК ПРОТИВНИКА

Во время предвыборной кампании среди демократов в 1992 году кандидата Клинтона обвиняли во внебрачных связях, которые, по-видимому, у него были несколько лет назад. Клинтон ответил на вопросы, связанные с браком, в передаче «60 минут», когда он и его жена Хиллари согласились, что у них «были проблемы», однако сказали, что справились с ними и полностью воссоединились. Это было мастерское сочетание признания и ухода от критики. Когда Клинтон рассказал, как его дочь Челси обнимала его после выслушивания обвинений, этот рассказ смягчил сердца людей. Они были готовы все простить, интерпретируя то, что они видели по ТВ, как искреннее сожаление и любовь к семье. После этого интервью любовные связи Клинтона больше не обсуждались во время его политической кампании. Трудно поверить в то, как легко был преодолен этот вопрос, и опровергнут на традиционной пресс-конференции или в ходе политического репортажа. Позднее, когда Клинтон вынужден был давать показания по делу Моники Левински, он, по-видимому, забыл свой прежний урок и не смог дать прямой ответ на критику.

Очень важно, как политический кандидат отвечает на атаки оппозиции. Выпад противника, оставленный без ответа, электорат может воспринять положительно, и напротив, откровенно злой или мелочный ответ может лишь вдохновить оппонента. У действующего президента при отражении резкой критики оказывается меньше возможностей для маневра, чем у претендента. В некоторых случаях может быть лучше не замечать или отказываться от ответа, чем «удостаивать» кандидата своей реакцией (например, известна фраза Рейгана «Ну, теперь снова ваш ход» в ответ президенту Джимми Картеру в дебатах 1980 года). С другой стороны, атака претендента на действующего президента не всегда может быть с легкостью отклонена последним. Существенным в 1980 году стало замечание кандидата Рейгана по поводу неспособности действующего президента Картера доставить из Ирана на родину американских заложников, хотя он так же, как и Картер, не смог предложить способа их освободить.

Всегда существует опасность прилива у публики симпатии к оппоненту, если выпад или критику сочтут слишком несправедливой. Так что эта тенденция удерживает противников от потенциального литья грязи друг на друга. Тем не менее, иногда этот страх подавляет и полезный диалог. Например, в 1988 году на предварительных демократических выборах остальные демократы опасались открыто нападать на единственного чернокожего кандидата Джесси Джексона из страха, что их назовут расистами. Тем не менее, вследствие этой предосторожности было меньше дебатов о его политике. Если на кандидата не нападают противники, то кампания считается не слишком серьезной. Фактически если кандидат далеко опережает своих противников по предварительным опросам, он или она обычно воздерживается от нападений на противника, потому что нападение и критика лишь узаконивает оппонента и привлекает к нему внимание.

ПОТРЕБНОСТЬ БЫТЬ ПРИНЯТЫМ ВСЕРЬЕЗ

Для менее известных кандидатов самый трудный аспект кампании – это убедить СМИ принять их всерьез. Если публика и масс-медиа не считают, что у кого-то есть реальные шансы победить, то принятие или неприятие публикой позиции кандидата или его самого как человека уже не имеет значения. Хотя опросы показали, что многие американцы одобряли позицию умеренного независимого кандидата во время президентской гонки 1980 года, менее 10% проголосовали за него в основном потому, что чувствовали, что у него нет шансов победить. В 1992 году предварительные летние опросы показывали, что Росса Перо поддерживает достаточное число избирателей, чтобы говорить о возможности его победы на выборах в президенты. Тем не менее, его популярность постепенно ослабла в ноябре, несмотря на то, что он все-таки получил значительное число голосов (около 20%) – больше, чем у любого третьего кандидата в наше время. Когда в 1996 году он снова выставил свою кандидатуру, то тоже потерпел неудачу. Поскольку никто, кроме республиканца или демократа, не избирался в президенты с 1848 года, то люди считают, что это менее всего вероятно, – и такое социальное восприятие становится самореализующимся пророчеством.

Теперь, когда мы поняли, какую пользу представляют новости для политического преимущества человека, давайте рассмотрим самую непосредственную форму политических СМИ, а именно политическую рекламу. Несмотря на то, что политическая реклама имеет много общего с обычной рекламой (см. главу 4), все же есть несколько важных различий (Thorson, Christ & Caywood, 1991).

ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕКЛАМА

Один из самых важных политических вопросов нашего времени – это быстро растущие затраты на предвыборную кампанию, и в основном этот рост связан с возросшей оплатой телевизионного времени и найма консультантов СМИ. В 1996 году на американских президентских выборах действующий президент Билл Клинтон потратил 98,4 миллиона долларов на телевизионную рекламу, в то время как его оппонент Роберт Доул потратил 78,2 миллиона (Devlin,1997). Мы оставим за пределами этой книги тему финансирования рекламных кампаний, а исследуем цели и последствия политической рекламы, направленной на наши представления.

ЦЕЛИ

Узнавание имени

Каковы цели политической рекламы? Главная цель менее известных кандидатов и тех, кто проводит кампанию за пределами своего предыдущего избирательного округа (например, когда сенатор или губернатор участвует в президентской кампании), – это просто познакомиться с избирателями, так чтобы они запомнили имя кандидата. Избиратели должны узнать кандидата, прежде чем можно ожидать, что у них сложится представление о данном кандидате или у них будет определенное отношение к нему. Узнавание имен – это одна из вечных проблем участников предвыборной гонки, «у кого мало шансов» победить на выборах в любой из кабинетов. В этом смысле цель политической рекламы не совпадает с рекламой новой продукции на рынке.

Ключевые вопросы программы

В политической рекламе сообщается, какие проблемы для данного кандидата наиболее важны (Schleuder, McCombs & Wanta, 1991). Очевидно, кандидат попытается осветить те вопросы и темы, в которых он наиболее силен. Например, действующий президент, у которого несомненны успехи во внешней политике, однако есть внутренние экономические проблемы, провозгласит внешнюю политику главным пунктом избирательной кампании, тогда как его соперник может попытаться, наоборот, уделить основное внимание внутренней политике. Порой такие решения не всегда ясно очерчены. Например, демократы в 1980 году должны были решить, делать ли им упор на возрасте кандидата, в противовес старейшему из когда-либо избиравшихся президентов Рональду Рейгану. С одной стороны, они выиграют, если избиратели решат, что 69 лет – слишком почтенный возраст для президентства, а с другой стороны, могут проиграть, если избиратели решат, что они негативно настроены и несправедливо нападают на почтенного старого джентльмена, который вполне способен справиться с данной должностью. Хорошо это или плохо, но демократы предпочли не акцентировать внимание на возрасте, к этой стратегии они прибегли позже, в 1984 году, когда Рейгану было уже 73 года. По той же причине Билл Клинтон в 1996 году не обратил внимания на возраст своего соперника – 70-летнего Доула.

Шлейдер и его коллеги (Schleuder et al., 1991) считали, что для основных вопросов, на которых останавливается кандидат, работает модель распространения активации памяти (spreading activation memory) (А. М. Collins & Loftus, 1975). Например, если человек предварительно смотрит репортаж по экономике, ассоциации этого первоначального концепта активизируют информацию по данной теме и она будет присутствовать на более близком к сознанию уровне, чем любая другая информация. Таким образом, телевизионная программа составляется так, что эта тема становится важной, когда она присоединяется к другой информации, например политической рекламе. В этой модели либо предыдущая реклама, либо репортаж могут выполнять функцию прайминга и задавать тон интерпретации последующей рекламы. Так, кандидата, вероятно, встревожит, если его реклама появляется после репортажа, совершенно не относящегося к политике. А кандидат, слабый в экономических вопросах, вряд ли пожелает, чтобы его или ее реклама шла после репортажа, в котором приводится неутешительная экономическая статистика.

Создание имиджа

Политическая реклама также стремится создать новый образ кандидата, может усилить, смягчить или переоценить прежний имидж. Особенно эффективно этот имидж создается на телевидении, которое сообщает о невербальном и вербальном поведении кандидата. Один из эффективных способов создания имиджа – это пробуждение эмоциональной реакции зрителя (Englis, 1994). Повсеместное использование консультантов СМИ говорит о важности имиджа. Предвыборным штабом кандидата проводятся опросы общественного мнения, чтобы определить, какие аспекты их кампании и кампании противников привлекают народ или отталкивают. Затем в соответствии с опросами выкраивается новый имидж будущего президента.

Некоторые исследования имиджа кандидата посвящены общим аффективным чертам, личности, социальным атрибуциям и сравнивают имидж человека с его реальным поведением (см., например, Anderson & Kibler, 1978; Nimmo & Savage, 1976). Продемонстрирована взаимосвязь между избирательскими рейтингами поведения кандидата и предпочтением при голосовании (Husson, Stephen, Harrison & Fehr, 1988). При исследовании того, как голосующие используют свои когнитивные схемы для формирования имиджа кандидата, который впоследствии влияет на их оценку, применялись и другие методы (см. главу 2) (Garramone, Steele & Pinkleton, 1991). Лау (Lau,1986) считал, что существуют четыре общие схемы, которые люди применяют при обработке политической информации: личностные факторы кандидата, вопросы, групповые взаимоотношения и партийная идентификация. Многие люди более последовательно используют именно эти схемы.

Есть, конечно, пределы того, что может сделать кампания в СМИ: городской кандидат может себя неловко чувствовать верхом на лошади, выступая в кадрах политической рекламы, адресованной деревенскому Западу. Также никто не может предположить, что все избиратели поймут рекламу одинаково. Имидж, который публика формирует в ответ на одну и ту же рекламу, может быть совершенно различным из-за разного опыта зрителей и их политических предпочтений. То, что одному зрителю представляется искренней заинтересованностью жизнью простых людей, другим может показаться невероятной фальшью и оппортунизмом.

Позиция кандидата

Время от времени в рекламе проскальзывает отношение кандидата к тем или иным вопросам. Такие рекламные клипы больше подходят для печатных СМИ, в особенности для рекламы по почте, но есть высокая вероятность того, что большое число избирателей не прочтет этот материал. Конечно, благодаря массовой природе коммуникации в СМИ даже малейший процент населения, прочитавший объявление в газете, может считаться успехом для кандидата. Если обращение кандидата достаточно просто, то его позиция может быть изложена даже в телевизионной рекламе, и она сработает эффективнее, чем теледебаты (Just, Crigler & Wallach, 1990).

Сбор денег

Наконец, рекламу используют для сбора денег (фанд-рейзинга). Росс Перо объявлял в рекламе бесплатные номера телефонов для сбора денег на свои политические кампании 1992 и 1996 годов. Такие объявления, которые составляют основные расходы кандидата, могут непосредственно привлекать деньги и для их покрытия. Разумеется, рекламные клипы косвенным образом помогают собирать деньги, так как поддерживают имя кандидата в общественном сознании, а это необходимое предварительное условие для любого успешного сбора денег.

МЕТОДЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РЕКЛАМЫ

Политическая реклама применяет те же методы, которые мы обсуждали в главе 4. Психологические методы довольно распространены. Базовое обращение к безопасности проявляется, например, в «непреклонной защите нации» и гарантии «закона и порядка». Обращение к страху может иметь особое значение для политической рекламы. Например, в 1988 году создатели бесславной рекламы Джорджа Буша «Вилли Хортон» пытались вызвать у зрителей опасение, что демократический кандидат Майкл Дукакис позволит расхаживать на свободе опасным преступникам. Для этого они приводили пример преступника из Массачусетса Вилли Хортона, которого освободили под честное слово и он после освобождения совершил убийство. Тот факт, что Хортон был американцем африканского происхождения, слегка подыграл страхам белых перед преступлениями негритянской части населения и мог способствовать усилению расистских стереотипных представлений о чернокожих. Апелляция к страху, как правило, используется действующими президентами, кандидаты играют на опасениях избирателей, так как им неизвестно, насколько хорошо справится с должностью неизвестный претендент.

Патриотические призывы, разумеется, особенно часто встречаются в политической рекламе, при этом некоторые символы, такие, как американский флаг, почти всегда присутствуют в политической рекламе, даже при выборах в штате и в местных «скачках». Широко используются некоторые другие изображения, например известные общественные здания в Вашингтоне, статуя Свободы и национальные исторические символы.

Метод обращения к семье и привязанности используется в типичной рекламе с семейной фотографией кандидата, на которой он изображен с улыбающейся супругой и детьми, как если бы семейное положение или родители в какой-то степени свидетельствовали о политических навыках кандидата и его способности справиться со своими обязанностями. Интересный и смешной факт, что занятие, подразумевающее постоянное пребывание вдали от семьи, так хорошо рекламируется вместе с семейными ценностями. Если рассуждать чисто логически, можно возразить, что наибольший успех должно иметь обращение неженатого и бездетного кандидата, который скажет: «У меня нет семейных обязанностей; я смогу проводить все свое время в офисе, работая для вас». На деле же такое обращение, скорее всего, окончится полным провалом.

Часто используются личные свидетельства, порой известных «сторонников кандидата», таких, как сенатор или президент, которые выступают за местного кандидата. Порой, напротив, «случайный прохожий», остановленный на улице, рассказывает о том, как сильно он верит, что кандидат будет блюсти его интересы в Вашингтоне. Для рекламы также приглашают, в качестве свидетеля, популярного президента или другого высокопоставленного чиновника, сторонника той или иной партии; непопулярный свидетель может стать помехой для кандидатов от партии на другие посты.

НЕГАТИВНАЯ РЕКЛАМА

Как эффектно и открыто напасть на противника в рекламе – основной вопрос всех политических кампаний. Нападения на оппозицию могут быть необычайно эффективны, если они воспринимаются как справедливые. Независимо от заслуг кандидата или отсутствия их, если его замечания в адрес оппонента воспринимаются как «дешевка», то могут бумерангом ударить по самому кандидату (Garamone, 1984, 1985; Merritt, 1984). Страх перед таким сценарием вселяет дрожь во всех политиков и часто заставляет их не использовать эту возможность вообще, примером чему служит решение демократов не делать акцент на возрасте Рональда Рейгана или Боба Доула.

Нет четкой статистики того, насколько возрос процент негативной рекламы. По некоторым подсчетам (Kaid & Johnston, 1991), негативная реклама увеличилась в 1980-е годы по сравнению с 1970-ми и составляет теперь одну треть всех телевизионных кампаний. Другие исследователи (Jamieson & Waldman, 1997) делают вывод о том, что процент агрессивной рекламы с 1960 года остается постоянным. Некоторые полагают, что столь характерные для предыдущей эпохи грубые нарушения в негативной рекламе стали менее заметны с 1988 года, так как избиратели, по-видимому, сочли нормальным некоторую степень грязи и даже фальсификации слов оппонента (Jamieson, 1992).

Атака на противника может быть достаточно сильной, хотя он может и не называться по имени. Например, в 1964 году Линдон Джонсон участвовал в показе следующего клипа (вскоре по просьбе телезрителей его убрали из вещания): в кадре появляется маленькая девочка на поле маргариток. Внезапно взрывается атомная бомба, и мы слышим голос Джонсона за кадром: «Делайте ставки, что выберете вы: создать мир, в котором все Божьи дети смогут жить в мире, или сгинуть во тьме» (Devlin, 1987). Республиканский кандидат Барри Голдуотер ни разу не упоминался, но в рекламе затрагивались опасения зрителей его воинственным стремлением наращивать ядерные вооружения.

Срабатывает ли негативная реклама? И, да и нет. Исследование показывает, что негативная реклама хорошо запоминается, даже если она не особенно нравится зрителям (Faber, 1992; Garramone, 1984; Garramone, Atkin, Pinkleton & Cole, 1990; Johnson-Cartee & Copeland, 1991). Например, в исследовании реакции на телевизионную рекламу во время президентской гонки 1988 года между Бушем и Дукакисом Ньюхаген и Ривс (Newhagen & Reeves, 1991) обнаружили, что испытуемые оценивали негативную рекламу менее благосклонно, чем позитивную, однако запоминали ее лучше. Такие данные согласуются с широко распространенным отрицательным отношением к негативной политической рекламе и представлением о том, что такая реклама, по-видимому, срабатывает (Kaid & Boydston, 1987). Негативная эмоциональная реклама запоминается лучше, чем позитивная эмоциональная реклама, возможно благодаря использованию в ней автоматической, а не контролируемой обработки информации (A. Lang, 1991). Также кажется важно, вплетается ли негативное послание в позитивный или негативный аспект. Послания, которые противостоят контексту, запоминаются лучше (Basil, Shooler, & Reeves, 1991).

Менее ясно, влияет ли негативная реклама на поведение избирателей (Faber, 1992). Может ли иметь значение источник негативных посланий, будет ли это отдельная проблема или личность кандидата, на каком этапе кампании она используется, и какая реакция следует на негативное заявление? Изучая воздействие рекламы во время президентской кампании 1996 года, Кейд (Kaid, 1997) сделал вывод о том, что негативные рекламные клипы в действительности воздействуют на имидж кандидата в выбранном в рекламе направлении, а это, в свою очередь, влияет на поведение избирателей.

ЭФФЕКТЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РЕКЛАМЫ

Эффекты политической рекламы, также как и других форм политической коммуникации в СМИ, могут быть нескольких видов (Biocca, 1991 a; Chaffee & Choe, 1980). Изучение таких эффектов проводится с точки зрения политической науки, политической рекламы, социальной психологии и коммуникации.

Несмотря на представление о том, что важнейшая цель политической рекламы – изменить установки избирателей, относительно мало политических рекламных клипов в действительности влияют на чье-либо сознание так, что люди меняют свой выбор (Blumer & McQuail, 1969; Comstock et al., 1978; Mendelsohn & O’ Keefe, 1976;Trenaman & McQuail, 1961). Политическая реклама помогает кристаллизовать существующие установки и уточнить их. Например, вероятно, кто-то склонялся в пользу Билла Клинтона в 1996 году из-за лидирующей позиции, которую он приобрел как действующий президент после первого срока правления. Политическая реклама помогла Клинтону сделать эту установку более «материальной», предоставив больше информации о его программе и прошлом пребывании на посту и усилив представление о кандидате.

В том же духе, политическая реклама может подкрепить существующие установки для того, чтобы держать не очень уверенного избирателя «в кругу» сторонников. Такая установка подкрепляется скорее всего для того, чтобы она сработала в день выборов, и в качестве отпора попыткам противоположного кандидата изменить сложившееся положение. Политические стратеги всегда беспокоятся о слишком «мягкой» поддержке избирателей, которые склоняются к их кандидату, но не очень преданы ему. Многие рекламные клипы предназначены именно для таких людей.

Порой политическая реклама может действительно отвращать избирателя от одного кандидата и притягивать к другому, но такие случаи редки и их количество не возросло с появлением телевидения (Boiney & Paletz, 1991; Comstock et al, 1978; H. A. Simon & Stern, 1955; cf. Berelson, Lazarfeld & McPhee, 1954; Lazarfeld, Berelson &Gaudet, 1948, в этих работах приводятся данные об эпохе до прихода телевидения). Разумеется, поскольку многие выборы решаются незначительным процентом голосов, такие случаи важны.

Реакция на политическую рекламу может зависеть от связи, которую избиратель ощущает с кандидатом (Atwitt, Deighton & Grimm, 1991). Такая связь установок может основываться на объективном убеждении («мне нравится его экономическая программа») или субъективном эмоциональном критерии («я думаю, что он хороший»). Иногда эти два критерия могут противоречить друг другу, как в случае, когда есть объективная связь – соглашение с позицией кандидата по всем пунктам программы, но страстное неприятие на эмоциональном уровне. Ориентированная на имидж реклама может воздействовать иначе, чем ориентированная на программу.

Например, Джейгер и Ривз (Jager & Reeves, 1991) обнаружили, что о кандидатах отзывались с большей симпатией после рекламы с программой, чем с имиджевой рекламой, однако визуальная память лучше запечатлевала имиджевую рекламу кандидата.

Все больше внимания привлекают структуры познания, которые люди создают о кандидатах и о других участниках политических выступлений. Например, Биокка (Biocca, 1991 b) предложил теорию семантической обработки масс-медиа, опираясь как на теорию когнитивной схемы, так и на семиотическую теорию. Обширные обзоры различных видов политической рекламы и ее эффекты приводятся в работах Фабера (Faber, 1992), Джемисона (Jamieson, 1992), Джонсона-Карти и Коупланда (Johnson-Cartee & Copeland, 1997), Кейда и Xoльц-Бaxa (Kaid& Holtz-Bacha, 1995).

ТЕЛЕВИДЕНИЕ КАК КУЛЬТИВАТОР ПОЛИТИЧЕСКОЙ УМЕРЕННОСТИ

Перед тем как полностью оставить тему политики, давайте рассмотрим теоретические аргументы одной группы исследователей, которые считают, что телевидение формирует наши политические установки более незаметно, а не так, как нам кажется. На наше представление о политике может повлиять просмотр телевидения в более общем смысле. Применив теорию культивации, Гербнер, Гросс, Морган и Синьориелли (Gerbner, Gross, Morgan & Signorielli, 1982 b, 1984 b, 1986) исследовали взаимосвязь между просмотром телевидения и политическими установками зрителей. Гербнер и его коллеги использовали данные, собранные за несколько лет в конце 70-х и начале 80-х годов Исследовательским центром национального мнения NORC (GSS). В своем общем социальном обзоре психологи рассмотрели корреляцию между количеством просмотра ТВ (и других масс-медиа) и политическим самоопределением в либеральном или умеренном направлении.

Заядлые телезрители чаще всего придерживались умеренных политических взглядов, любители газет оказывались в большинстве случаев консерваторами, а слушатели радио – либералами. Такая взаимосвязь соответствовала различным демографическим подгруппам, в особенности это было характерно для консерваторов и умеренных. Среди легкомысленных зрителей последовательно наблюдалось больше различий мнений между либералами и консерваторами по отдельным специфическим темам. Гербнер и его коллеги считали, что телевидение, рассчитанное на массового потребителя, стремится избегать крайних точек зрения, которые могли бы обидеть людей, и таким образом оно пассивно культивирует усредненную точку зрения.

Эти эффекты не ограничиваются лишь североамериканской культурой. Морган и Шанахан (Morgan & Shanahan, 1991 b, 1995) обнаружили, что аргентинские подростки – заядлые телезрители чаще всего соглашались с тем, что людям следует подчиняться авторитету, одобряли ограниченность свободы высказываний и считали, что бедные люди сами виноваты в своей бедности. В стране, которая недавно пережила режим репрессий и диктатуры, оказывается, что телевидение «культивирует взгляды, которые одобряют легитимность политической практики» (Morgan & Shanahan, 1991, p. 101). Морган (1989 b, 1990) также применяет теорию культивации ситуации в других странах. Кейд, Герстл и Сандерс (Kaid, Gerstle & Sanders, 1991) приводят интересное сравнение президентских выборов 1988 года во Франции и в США.

Телевидение может взаимодействовать с политической идеологией и по-другому, когда поддерживает или, наоборот, подрывает уже существующие в обществе структуры. Социальная и коммерческая деятельность телевидения может создавать довольно странное политическое партнерство. В модуле 8.5 приводится интересный пример этого эффекта.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Наши представления о политическом мире по большей части являются продуктом масс-медиа. О роли масс-медиа, в особенности телевидения, в политике до сих пор ведутся жаркие споры. Самые жестко настроенные критики не согласятся с тем, что телевидение нарушило демократические процессы в обществе и принизило политическое выступление до простых банальностей. Сторонники же этого мнения отметят чудеса техники и быстрое распространение информации, которые теперь можно использовать в политическом процессе. Например, Интернет теперь тоже играет роль в избирательных кампаниях (Selnow, 1997).

Существует вполне четко прослеживающаяся историческая тенденция: наибольшей критике всегда подвергается самое современное СМИ или самый современный метод использования старых СМИ.

«Если мы оглянемся назад и вспомним историю критики прессы, то увидим отчетливую модель: самое современное СМИ всегда считается самым пустым и фривольным – сначала это говорилось о печатных СМИ, ежедневных газетах, потом о радио, затем о телевидении. Самое новое СМИ привлекает больше всего замечаний» (Robinson & Sheehan, 1983, процитировано у: Kraus, 1988, р. 1988). В последние годы много критики раздается в адрес кандидатов, использующих в кампаниях форму ток-шоу. Мы вполне можем ожидать еще большего недовольства существующим уже несколько лет использованием в политических целях киберпространства (Интернета и мировой Web-сети) (Jacques & Ratzan, 1997; Whillock, 1997).

Тем не менее, не подлежит никакому сомнению, что масс-медиа в самом деле создают политический мир – основу наших знаний о политике и последующего поведения в этой области, голосования. Эта роль вряд ли изменится, так что данная ситуация вынуждает нас обратить на ТВ более пристальное внимание и попытаться понять его эффект: «Вместе с техническим прогрессом менялась как отправка, так и получение политической информации, менялись и наши представления о политических событиях. Для нас политическую реальность составляет не влияние одного политического события, а его интерпретация (и часто его трансформация) в масс-медиа, в особенности на телевидении» (Kraus, 1988, р. 8).

Модуль 8.5. ТЕЛЕВИДЕНИЕ И ИДЕОЛОГИЯ: ИССЛЕДОВАНИЕ СИТУАЦИИ В БРАЗИЛИИ

Помогает ли телевидение сохранить или внедрить политическую и социальную идеологию? Ответ будет довольно сложным, и будет нелегко сделать общий вывод. Поучительный пример дает изучение бразильских «мыльных опер». В развивающихся странах телевидение, как правило, контролируется экономической элитой, зачастую связанной политическими узами с идеологией правого крыла. В 1970-е годы это явление наблюдалось в период полувоенного правления в Бразилии, когда процветала сеть телевещания «Глобо» (4-я в мире по величине телесеть после «большой тройки» в США). «Глобо» приобрела известность высоким качеством программ, экспортировавшихся в десятки стран по всему миру. Самые популярные программы, как внутри страны, так и на экспорт, – «мыльные оперы», которые обычно шли в течение одного часа шесть дней в неделю и охватывали период в несколько месяцев. Также как и очень длинные мини-сериалы, у них было вполне фиксированное время окончания, после чего их сменяли другие новеллы.

В 1980-е годы содержание некоторых новелл стало отчасти отражать взгляды левых. Например, «Рабыня Изаура» изображала Бразилию колониальных времен и осуждала расизм и рабство. В «Малу, женщине» изображалась борьба разведенной женщины, и эта теленовелла содержала сильное феминистское послание. «Рок Сантейро» рассказывала о маленьком городе, который контролировали политические мафиози, не останавливающиеся ни перед чем, чтобы завоевать власть. В телесериале «Огненное колесо» изображался директор фирмы, раскаивающийся в том, что брал взятки. Персонажи этого фильма – палачи, правители и партизаны времен военного правления (1964–1985). Автор сценария «Рок Сантейро» Диас Гомес, придерживавшийся левых взглядов, раньше избегал телевидения, считая его инструментом капиталистической элиты (себя он называл марксистом), но впоследствии осознал потенциал телевидения, в особенности такой большой и мощной корпорации, как «Глобо», способной охватить гораздо больше людей, чем театры, фильмы и печатные СМИ. В то же время руководство корпорации «Глобо» пришло к пониманию необычайной прибыльности телевизионных программ, посвященных некоторым прогрессивным темам (Bachetta, 1987).

В последующие годы «Глобо» по-прежнему доминировала на бразильском ТВ, продавая 80% рекламы на национальном телевидении на седьмом в мире по величине рынке (Amaral& Guimaraes, 1994). Кроме того, программы «Глобо» сейчас экспортируются по всему миру, и многие национальные газеты стали частью этой коммуникационной империи.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Кливленд, Стивен Гровер (1837–1908) – 22-й и 24-й президент США (1885–1889 и 1893–1897).

[2] Гардинг, Уоррен Гамейлиэл, республиканец (1865–1923) – 29-й президент США (1921–1923).

[3] Брайан Уильям (1860–1925), политический деятель. Трижды выступал кандидатом от демократической партии на президентских выборах, но терпел поражение.)

[4] Р. 1941, священник и политический деятель, один из лидеров Движения за гражданские права. Пользуется популярностью среди молодежи (особенно среди темнокожего населения).

[5] Джордж Буш (р. 1924) – 41-й президент США от респ. партии (1989–1992) Джералд Форд (р. 1913) – 38-й президент США (1974–1977) от респ. партии. Ричард Никсон (р. 1913) – 37-й президент США (1969–1974) от респ. партии. Майкл Дукакис (р. 1933) – кандидат в президенты от дем. партии на выборах 1988 года (проиграл Джорджу Бушу). Джимми Картер (р. 1924) – 39-й президент США (1977–1981) от дем. партии. Мондейл Уолтер (р. 1928) – политический деятель, был выдвинут на пост президента от дем. партии на выборах в 1984 году, но проиграл Рональду Рейгану.

[6] Джонсон, Линдон Бенс (1908–1973), 36-й президент США (1963–1969) от дем. партии.

[7] Бьюкенен, Патрик (р. 1938), журналист, советник президентов Р. Никсона (1966–1974) и Р. Рейгана (1985–1987).

[8] Hindsighte bias – тенденция преувеличивать свою способность предвидеть событие после того, как оно произошло.

[9] Бьюкенен, Джеймс – 15-й президент США от дем. партии (1857–1861).

[10] Перо, Генри Росс (р. 1930) – богатый предприниматель, претендовавший на пост президента в избирательной кампании 1992 года и получивший значительное число голосов.

[11] Информационное агентство Юнайтед Пресс Интернешнл.

ГЛАВА 9.

НАСИЛИЕ: ТАК ЛИ УЖ БЕЗОБИДНЫ ЭТИ ДРАКИ НА ЭКРАНЕ?

Страх

Моделирование

Модуль 9.1. Должны ли СМИ нести уголовную ответственность за результаты показа насилия?

Сенсибилизация

Модуль 9.2. Самоубийство и расправы в прямом эфире

Десенсибилизация

Модуль 9.3. Голливуд о Вьетнаме

Культивация

Катарсис

Кто любит смотреть насилие по телевизору и почему?

Социальные факторы

Личностные факторы

Длительные исследования

Модуль 9.4. Вызывает ли изображение жестокости амнезию?

Как помочь детям преодолеть страх и другие негативные эффекты насилия в СМИ

Видеоограничитель насилия

Модуль 9.5. Кто эффективнее учит убивать – телевидение или военные?

Дискуссии и другие интервенции

Систематическая десенсибилизация

Личностные переменные

Заключение

Модуль 9.6. Другие виды косвенной поддержки насилия в масс-медиа

Вопрос. Сколько убийств просматривают по телевизору школьники к тому моменту, когда заканчивают начальные классы?

Ответ. Восемь тысяч убийств и сто тысяч других сцен с насилием (Huston et al., 1992).

Вопрос. Сколько убийств было в фильме «Крепкий орешек-2»!

Ответ. 264.

Вопрос. Сколько времени восьмиклассники в среднем играют в компьютерные игры?

Ответ. Мальчики играют в среднем 4,2 часа в неделю, а девочки – 2 часа в неделю. Дети любят играть дома (Funk, 1993 а).

Вопрос. Сколько производится компьютерных игр, в которых преобладает тема насилия?

Ответ. 85% игр отличаются исключительной жестокостью (Ргоvenzo, 1991).

Все статистические данные зависят от того, какими дефинициями мы при этом оперируем, но даже если мы не представляем в точности, что именно считать жестоким, реальность СМИ, воспринимаемая зрителем, в особенности телевидение и кино в Соединенных Штатах, довольно жестоки. Приблизительно в 60% американских телепрограмм и 90% телефильмов встречаются сцены драк и насилия (National Television Violence Study, 1997). В телевизионных программах США показывают 5 актов насилия в час в вечернее время и 18 актов насилия в дневное время по выходным. Очень много сцен насилия в мультфильмах, в них в среднем происходит 26 актов насилия в час (Gerbner& Gross, 1980; Huston et al., 1992). На каждые 10 мужчин – насильников и преступников в вечерних фильмах и сериалах приходится 11 мужчин – жертв. На каждые 10 жестоких женщин приходится 16 жертв (Gerbner, Gross, Signorielli & Morgan, 1986). В новостях, музыкальных видеоклипах, рекламе, на первый взгляд неагрессивных программах, также достаточно часто встречается жестокость и драки (Sherman & Etling, 1991). Компьютерные игры в большинстве своем (85%) – кровавое и жестокое развлечение (Funk, 1993 b; Provenzo, 1991).

Также как и другие исследователи, мы понимаем под термином «насилие» причинение намеренного физического ущерба другому человеку. Мы исключим из него случайное причинение боли, так называемое «психологическое насилие» и вандализм по отношению к чужой собственности. За жестокостью поведения всегда скрыты агрессивные мотивы. Когда мы смотрим телевизор, то наблюдаем акты насилия непосредственно и видим их агрессивную суть.

Насилие на телевидении – излюбленная тема политических дебатов. Написаны сотни и даже тысячи работ о насилии (а психологических исследований, посвященных теме насилия, проводилось больше, чем по всем другим темам в этой книге вместе взятым, см.: Huston et al., 1992). В этой главе мы не беремся детально анализировать всю литературу по данному вопросу; подробные обзоры и рассуждения на эту тему можно найти во многих исследованиях (например, Donnerstein & Smith, 1997; Dubow &Miller, 1996; Geen, 1994; Gunter, 1994; Huston et al., 1992; National Television Violence Study, 1997; Paik & Comstock, 1994; Wood, Wong & Chachere, 1991). Мы рассматриваем насилие в перспективе двух теорий – теории социального научения и теории культивации, хотя приняли во внимание и другие точки зрения. Очень часто философские и экономические проблемы мешают составить ясное, неискаженное представление по теме насилия, а популярные книги и статьи о насилии, как правило, принимают форму полемики, подогреваемой средствами массовой информации, или становятся своеобразной апологией и формой защиты чьих-либо экономических интересов. И в том и в другом случае научная сторона дела совершенно не учитывается. И в научных психологических работах и в популярной литературе редко приводится определение различных типов насилия и ситуаций, провоцирующих на насилие, не анализируются разные группы населения.

Как бы ни влияли насилие и драки в СМИ на общество, мы не должны считать их единственными виновниками всех преступлений, убийств и извращений, случающихся вокруг. Негативные социальные условия, например бедность, расизм, перенаселенность, наркотики, родительское пренебрежение к детям, доступность оружия и субкультура беднейших слоев населения, безусловно, влияют на рост насилия в обществе гораздо сильнее, чем телевидение. Также накладывают свой отпечаток негативные модели отношений в семье или среди сверстников. Но даже если насилие в прессе и на телевидении провоцирует совершение всего 5–15% актов насилия, его все же надо учесть (Comstock, 1985; Strasburger, 1995). Поскольку СМИ так или иначе воздействуют на многих людей, то даже незначительный, как кажется, негативный эффект этого воздействия может быть довольно сильным. Возьмем статистику. Предположим, к примеру, что какой-то боевик на телевидении привел к тому, что 0,001% тех, кто посмотрел его, стали вести себя агрессивнее. Несмотря на то, что этот процент минимален, для двухсотмиллионной аудитории 0,001 % составляет 200 человек!

В этой главе мы проанализируем мир жестокости и насилия, который мы создаем в своем воображении, когда смотрим боевики или фильмы ужасов, а также то, как он влияет на наше поведение, отношения с людьми и взгляд на окружающую нас действительность. Особо мы коснемся психологических эффектов, процессов и доказательств, говорящих о существовании эффектов насилия в СМИ. Далее в этой главе мы рассмотрим индивидуальные особенности людей, кого привлекает, а кого, наоборот, отталкивает вид насилия в СМИ. Долгосрочные эффекты насилия проверяются в ходе долгосрочных экспериментов, которые мы также опишем в этой главе. И, наконец, мы попытаемся найти баланс, который необходим человеку, чтобы бороться с воспринимаемой им реальностью насилия и жестокости в СМИ, так, чтобы смягчить или ослабить все негативные эффекты телевизионной и киножестокости.

И ученых и авторов популярных книг о насилии в СМИ больше всего интересуют возможные последствия наблюдения за жестоким поведением. Первый эффект от такого наблюдения – моделирование поступка, когда человек в реальной жизни начинает подражать поведению симпатичных ему телегероев. Однако моделирование – только один из нескольких возможных эффектов. В зависимости от того, какой эффект наблюдения за насилием изучался, ученые проводили эксперименты, руководствуясь совершенно разными теориями (см. главу 2). Например, при исследовании эффектов поведения применялась теория социального научения, а эксперименты, посвященные эффектам культивации, проводились в соответствии с теорией культивации. В следующем разделе мы рассмотрим отдельно эффекты насилия в СМИ и данные об их наличии. Мы начнем с самого непосредственного воздействия насилия для зрителей: возникновения чувства страха.

СТРАХ

Кантор, на работах которого основано большинство современных исследований, писал о реакции зрителей на насилие: «Кратковременные реакции страха… совершенно типичны, и у значительной доли взрослых и детей наблюдаются стойкие и интенсивные эмоциональные расстройства, а у тонкой прослойки особо чувствительных людей всех возрастов наблюдаются сильные и ослабляющие их психику реакции» (Cantor, 1996, р. 91).

Страшные образы

Зрители разного возраста неодинаково реагируют на стимулы и ситуации, возникающие в кино и телефильмах с изображением насилия. Дошкольники боятся монстров или мутантов и любых искаженных природных форм, а дети постарше уже «не верят в них» и не испытывают сильного страха. Школьники обладают когнитивной способностью предвидеть опасность и вероятные последствия, поэтому их пугают показы по ТВ опасных ситуаций из реальной жизни, сцены нападений и катастроф, они пугаются больше до того, как происходит событие на телеэкране. Когда ребенок взрослеет, развивается его способность к абстрактному мышлению, он может почувствовать страх не только за свою жизнь, но и сочувствует тому, что случается с телегероем на экране, и может переживать и пугаться от того, что происходит с героями фильмов и программ. Дети одного возраста могут пугаться самых разных вещей: если представить ситуацию, когда брат и сестра смотрят один и тот же фильм, их реакция может быть неодинаковой. Кто-то из них, например, брат, испугается и придет в ужас, а его сестра – нет.

Представим такой случай: два брата смотрят фильм о добром пришельце из космоса. Дошкольника испугает фантастический образ инопланетянина, а ребенка постарше встревожат эпизоды, где другие люди угрожают дружелюбному и безобидному инопланетянину.

В свою очередь, ребенок помладше может не испытывать страха вообще – фактически ему может понравиться милый маленький инопланетянин. Он еще не в состоянии мыслить достаточно абстрактно, чтобы понять, отчего его брат боится эпизодов с потенциально угрожающим содержанием.

Реакция на чувство страха

Кантор и Оливер (Cantor & Oliver, 1996) определили ряд факторов, влияющих на возникновение чувства страха у детей при просмотре ТВ. Первый: чем старше ребенок, тем важнее для него соотношение поведения и внешности персонажа. Оно и определяет силу реакции, хотя безобразный герой всегда пугает сильнее, чем привлекательный и милый. Второй: по мере того как дети подрастают, они склонны быстрее реагировать на реальную, а не воображаемую или фантастическую угрозу. Третий: чем старше становятся дети, тем больше они начинают бояться некоей абстрактной опасности.

Когда в США шел фильм об атомной войне, разразившейся в глубине страны, исследователи обнаружили, что сильнее всего фильм напугал взрослых, а дети были встревожены гораздо меньше (Scholfield & Pavelchak, 1985).

Дошкольники, когда смотрят что-то страшное по телевизору и пугаются, пытаются справиться со своими переживаниями, используя некогнитивные стратегии: начинают есть, пьют что-нибудь, закрывают глаза или стискивают какой-нибудь предмет. Школьники в аналогичной ситуации стремятся применять когнитивные стратегии борьбы со страхом: они объясняют происходящее, напоминают себе о нереальности ситуации и побуждают себя думать об опасностях иначе, как будто они им не угрожают. Эти стратегии срабатывают, если объяснения (свои собственные, сверстников или взрослых) кажутся им достаточно убедительными. Но, даже применяя эти методы борьбы с детским переживанием ужаса от страшного фильма, полностью снять это ощущение у ребенка достаточно трудно.

Ученые Кантор и Оливер (Cantor & Oliver, 1996), а также Хекстра, Харрис и Хелмик (Hoekstra, Harris & Helmick, 1999) отмечают, что в своих интервью с взрослыми они выяснили, что практически все взрослые помнили, как в детстве или юности испытывали страх или ужас после просмотра того или иного фильма. Воспоминания об этих фильмах и сами впечатления ужаса надолго сохранялись в их памяти. Как указывалось в работах Кантора и Оливера, ощущения от увиденного фильма давали общие характерные эффекты, такие, как страх/беспокойство, специфическая боязнь (боязнь воды после просмотра фильма «Челюсти»), расстройства сна и ночные кошмары.

Очевидно, жестокость на телеэкране действительно порождает ощущение страха у зрителей, а какой именно образ оказывается страшнее, зависит от возраста и уровня когнитивного развития ребенка или взрослого. Тем не менее, родители и опекуны должны принимать всерьез любое выражение страха у ребенка и не умалять его чувства. Даже если опасности на телеэкране кажутся взрослому нереальными, сам страх вполне реален, и именно с ним ребенку приходится бороться.

МОДЕЛИРОВАНИЕ

Исследования по моделированию основываются на теории социального научения (Bandura, 1977), в них принципы научения применяются к различным социальным ситуациям. Подробно о применении теории социального научения к воздействию насилия в СМИ написано в работах Тана (Tan, 1986).

Моделирование насилия в жизни

Люди наблюдают за актами насилия по телевидению или видео, и потом, как результат наблюдения, поступки этих же людей в реальности становятся более грубыми и жесткими по сравнению с их обычным поведением. Моделирование происходит при соблюдении ряда условий. Прежде всего, зритель должен обратить внимание напоступки героя на телеэкране. Кроме того, поступок теле- или киногероя должен сохраниться или каким-либо образом отпечататься в памяти, чтобы человек его проанализировал и интерпретировал. Будет ли позднее такое поведение воспроизведено зрителем в реальности, зависит от многих факторов, в частности от мотивации и силы запретов.

Процесс моделирования может научить человека новому типу поведения. Этот процесс похож на научение атлетическим упражнениям. Тренер (телегерой) показывает, ученик повторяет. Если тинэйджер через несколько дней после просмотра фильма с перестрелкой открывает стрельбу по своим одноклассникам, вероятно, что до просмотра он не знал или не думал, что поступит именно так. Этот пример, пожалуй, особенно страшный образчик распространенного феномена под названиемнаучение через наблюдение. Яркий пример из реальной судебной практики – знаменитое дело в середине 80-х – изнасилование, совершенное бандой из Нью-Бедфорда, когда несколько мужчин насиловали женщину на бильярдном столе в баре (позже этот случай лег в основу сценария фильма «Обвиняемый»). До совершения преступления молодые люди смотрели фильм, в котором банда гангстеров насиловала женщину в помещении бара. В модуле 9.1 даны примеры особенно трагичных случаев, когда телевидению предъявили обвинения в обучении жестокости.

Как правило, все же человек, посмотрев тот или иной фильм с насилием, не дублирует в точности поступки героев. Если человек не слишком предрасположен к жестокости, моделирование может происходить иначе, когда наблюдение за жестокостью в СМИ растормаживает усвоенные ранее склонности человека совершить акт насилия. Так, просмотр фильмов с эпизодами уличных драк может привести в действие и растормозить склонность человека к дракам. Зритель уже знает, как драться. СМИ нельзя обвинить в обучении такому поведению. Тем не менее, телевидение можно обвинить в уничтожении нормальных запретов, которые существуют у нас всех по отношению к совершению насилия. Таким образом, для совершения насилия потребуется гораздо меньше условий, чем могло бы, так как перед совершением жестокости уже произошло первоначальное растормаживание. Растормаживание может возникнуть и в результате научения установкам одобрения агрессии. Эта смена установок ведет к растормаживанию, которое может впоследствии косвенным образом повлиять на проявление жестокости в жизни, хотя эту причинную связь очень трудно подтвердить примерами.

Большинство исследований, описывающих моделирующие эффекты насилия на телевидении, предполагает, что люди могут по-разному проявлять жестокость и их поведение будет отличаться от модели, предлагаемой в СМИ. То есть возникает генерализация эффекта после наблюдения за специфическим поведением героев на телеэкране. Например, просмотр боевиков может вызвать растормаживание жестокого поведения в целом, и телезритель может впоследствии ударить кого-нибудь кулаком или ногой, но необязательно начать стрелять по окружающим из АК-47. Такой генерализованный тип моделирования намного более распространен, чем моделирование специфического поведения.

Порой именно через СМИ происходит обучение характеру и скорости реакции. Например, Гроссман (Grossman, 1996, 1998) отстаивал точку зрения о том, что телепрограммы и фильмы с актами насилия и особенно жестокие видеоигры учат детей стрелять не задумываясь при появлении определенного стимула. Во многих видеоиграх нормальной реакцией считается стрельба при появлении некоторой цели перед глазами, причем поощряется быстрота реакции. Так, считает Гроссман, ребенок, играющий в видеоигры, учится сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Переносится ли заученное таким способом поведение на другие ситуации? Гроссман (1998) привел пример мальчика из городка Джонсборо, штат Арканзас. Его осудили за стрельбу в школьном дворе. Мальчик не умел обращаться с настоящим огнестрельным оружием, но часто играл в видеоигры. Он и его приятель смогли ранить 15 человек, сделав 27 выстрелов с расстояния в 100 ярдов (почти 90 метров)!

Есть и другие, косвенные пути проявления моделирования. Насилие может изменить общую аффективную (эмоциональную) реактивность зрителя, что, в свою очередь, может привести к жестокому поведению. Насилие на экране способно повысить общий уровень возбуждения и подготовить человека, в том числе и к актам насилия (и к другим поступкам тоже).

Теперь давайте обратимся к некоторым исследованиям, в которых проверяется гипотеза моделирования, и определяются условия, при которых оно происходит.

Модуль 9.1. ДОЛЖНЫ ЛИ СМИ НЕСТИ УГОЛОВНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА РЕЗУЛЬТАТЫ ПОКАЗА НАСИЛИЯ?

Время от времени адвокаты, оправдывая особенно жестоких преступников, на которых могло оказать влияние телевидение, применяют довольно остроумные способы защиты, правда такая практика неизбежно противоречит первой поправке к Конституции, говорящей о свободе слова. Вот, например, такой случай: Рональд Замора, 15 лет, убил свою 82-летнюю соседку при попытке ограбления, после того как она увидела его и стала угрожать, что вызовет полицию. Особенно необычным в этом деле было то, что адвокат, отстаивая временное помешательство обвиняемого во время совершения преступления, упомянул о том, что Замора «действовал под влиянием длительной, интенсивной, не зависящей от его воли, находящейся за порогом сознания телевизионной интоксикации, от которой бедняга давно страдал» (Liebert & Sprafkin, 1988, p. 127). Далее в своем выступлении адвокат отметил, что выстрел Заморы явился усвоенной из телевидения реакцией на стимул – угрозу жертвы вызвать полицию. Телевидение стало как бы составной частью преступления. В итоге, однако, присяжные отказались принять такое объяснение и Замора был признан виновным по всем статьям обвинения и осужден на пожизненное заключение.

Второй случай произошел с 9-летней Оливией Ниеми: три девочки старше ее и мальчик избили ее и изнасиловали бутылкой. За четыре дня до этого по телевидению шел фильм «Рожденный невинным», где изображался эпизод, в котором девушку насиловали приспособлением для чистки водопроводных труб. Мать Оливии впоследствии подала иск против телекомпании NBC (Эн-би-си) на сумму 11 миллионов долларов, обвиняя телевидение в преступной неосмотрительности, так как фильм демонстрировался в вечернее время. Ее адвокат высказался в пользу «косвенной виновности» телевидения и отстаивал точку зрения о том, что именно этот фильм побудил детей к преступлению. После ряда апелляций и встречных исков дело было, в конце концов, прекращено: судья постановил, что истец должен доказать, что именно телекомпания вынудила зрителей подражать жестоким актам насилия на экране. Тем не менее, когда Эн-би-си повторяла показ «Рожденный невинным», фильм шел в 11:30 вечера, при этом почти все эпизоды с насилием были вырезаны (Liebert & Sprafkin, 1988).

Подобные случаи нередки на телевидении. В журнале «Солдат удачи» однажды напечатали следующее объявление: «Требуются: офицеры морской службы и ветераны войны во Вьетнаме. Владеющие оружием, побывавшие в джунглях. Работа связана с высоким уровнем риска, поручения в США и за рубежом. Звонить…»

По этому объявлению техасец Роберт Блек нанял бывшего моряка и поручил ему убить свою жену. Родственники жены возбудили иск против журнала, обвиняя его в преступной небрежности. Они выиграли дело в федеральном суде, получив 9,4 миллиона долларов за нанесенный ущерб (Brockhoff, 1988). Суд руководствовался положением о том, что редакция журнала должна была осознавать последствия публикации этого объявления. Предложение, содержащееся в нем, намекало и на совершение незаконных актов, например убийства. Какую меру ответственности должен брать на себя издатель или работник телевидения за последствия подобных объявлений?

Базовое социальное научение и полевые исследования

Изучением моделирования в СМИ занимался известный социальный психолог Альберт Бандура. Он один из первых провел экспериментальные исследования на эту тему, в частности знаменитые опыты с куклой Бобо (Bandura, 1965; Bandura, Ross & Ross, 1963; Bandura & Walters, 1963; см. также: Hanratty, O’Neal & Sulzer, 1972; Hicks, 1965). Бандура просил маленьких детей смотреть, как посторонний человек избивает большую надувную куклу. Затем отслеживалось собственное поведение ребенка с куклой. Исследования выявили, что дети часто подражали жестокому обращению с куклой, которое они усвоили и смоделировали раньше. Имеет большое значение и тот факт, что тот же самый эффект получался, когда участники эксперимента наблюдали запись на видео, в которой человек бил куклу. То есть происходило моделирование поведения, усвоенного через видеозапись, а не «из жизни» (Bandura et al., 1961; Lovaas, 1961; Nelson, Gelfand & Hartmann, 1969; Rosencrans & Hartup, 1967; Walters & Willows, 1968).

Несмотря на всю значительность этих экспериментов, их не обошла стороной критика. Эксперименты Бандуры критиковали главным образом за искусственность и за то, что их результаты вряд ли можно было распространить на «реальную жизнь». Все же эксперименты, проведенные впоследствии в полевых условиях, а не в лаборатории, подтвердили эффект моделирования (Centerwall, 1989 а, 1989 b, 1993; Huesmann, Lagerspetz & Eron, 1984; Joy, Kimball & Zabrack, 1986; Lefkowitz, Eron,Walder & Huesmann, 1977; Leyens, Camino, Parke & Berkowitz, 1975; Parke, Berkowitz, Leyens, West & Sebastian, 1977). Сентеруолл, Джой и другие обнаружили, что уровень преступлений, связанных с насилием в разных странах, возрастал параллельно с появлением телевидения. Так, между 1945 и 1974 годом уровень убийств среди белых американцев и канадцев вырос на 93 и 92% соответственно, а среди белого населения Южной Африки этот уровень снизился на 7%. В Южной Африке белые жили приблизительно в таких же экономических условиях, но без телевидения (телевидение появилось там лишь в 1975 году) (Centerwall, 1989 а, 1989 b, 1993). После появления телевидения уровень убийств в такой же степени вырос и там. Сентеруолл исключил другие объяснения, такие, как экономические факторы, возраст, наличие огнестрельного оружия и гражданские волнения, влиявшие на изменения в обществе.

Итак, очевидно, что моделирование насилия с помощью СМИ не искусственный феномен, характерный лишь для лаборатории. Конечно, в обществе есть и другие переменные, кроме СМИ, которые несколько снижают моделирование жестокости человеком.

Факторы взаимодействия с моделями в СМИ

Каждый человек моделирует поведение, усвоенное им из СМИ, очень избирательно, в зависимости от собственных привычек и черт характера (глава 2), поэтому насилия и драки на экране по-разному влияют на людей. Есть несколько переменных, усиливающих или, наоборот, ослабляющих эффект моделирования. Прежде всего, важны некоторые характеристики модели. Люди, как правило, растормаживаются и начинают подражать поведению телегероя, когда перед ними привлекательный персонаж, чьи поступки оправданы сюжетом фильма или сериала и чья фигура внушает им доверие, и наоборот, маловероятно, что они будут подражать поступкам несимпатичного героя, «плохого парня». Кроме того, если человек отождествляет себя с телегероем и сочувствует ему, тем с большей вероятностью он будет подражать этому человеку в реальной жизни (Huesmann, Lagerspetz & Eron, 1984). Так что акты насилия, совершаемые «хорошими парнями», оказывают на нас более сильное влияние, чем поведение «плохих парней». Этот факт имеет важные последствия для оценки эффектов приключенческих фильмов, фильмов типа экшен и полицейских сериалов.

Если насилие подкрепляется в фильме или сериале, то более вероятно, что человек, наблюдающий за таким поступком, может воспроизвести его и в жизни. Когда жестокость героя вознаграждается, (он добивается денег, власти, устанавливает нормальные взаимоотношения и тому подобное), то в контексте сюжета его насилие подкреплено. Некоторые данные показывают, что подкрепленное насилие чаще моделируется в жизни, чем неподкрепленное или такое, за которым следует наказание (см. например, Bandura, 1965). В обычном телевизионном сюжете акты насилия положительного героя, как правило, вознаграждаются, а жестокость злодея подлежит наказанию. Поэтому также насилие «хорошего парня» может иметь гораздо более губительные и вредные последствия, чем насилие «плохого парня».

Еще один важный фактор – степень воспринимаемой нами реальности происходящего: считается ли насилие «реальным» или «всамделишным» (Van der Voort, 1986).

Некоторые данные говорят о том, что насилие, которому человек «верит» и воспринимает как реальное, производит более сильное впечатление, чем то, что нам кажется вымышленным. Несмотря на то, что детские мультфильмы представляют, наверное, самый жестокий жанр, насилие в них выглядит наиболее стилизованным. Некоторые работы подтверждают (скажем, Feshbach, 1976), что насилие в мультипликационных фильмах не оказывает негативного влияния или это негативное влияние меньше, чем насилие в реалистических картинах или репортажах новостей.

Чтобы представить воображаемую реальность насилия на ТВ, обратимся к тому, как ребенок в разном возрасте воспринимает фильмы и телепередачи, жестокость и насилие в них (см., например: Cartoon & Sparks, 1984; Gunter, 1985; Sparks, 1986; Van der Voort, 1986). Малышу кажется, что, когда кого-то убивают в полицейском сериале, умирает не актер на экране, а настоящий человек. Для него реальность телевизионной смерти и смерти в действительности идентичны. Сильные нервные расстройства случаются у тех детей, которые верят в реальность насилия на экране, а дети, понимающие условность актерской игры, не так чувствительны и меньше переживают за теле- и киногероев. Нужно отметить, что новости и документальные фильмы – наиболее трудные для детского восприятия формы телевизионной жестокости, потому что она реальна.

В целом, как подтверждают научные исследования, наиболее силен эффект моделирования насилия у тех людей, кто от природы более жесток и склонен к насилию(Heller & Polsky, 1975; Parke et al., 1977). Хотя экспериментально эта гипотеза не всегда подтверждается однозначно (например, см. Huesmann, Eron, Lefkowitz & Walder, 1984). К сожалению, эксперименты и исследования, касающиеся насилия и склонности к нему, зачастую использовались, чтобы доказать минимальный общий эффект воздействия СМИ на общество. Как уже отмечалось, эффект моделирования, срабатывающий у самого незначительного процента населения, дает повод для серьезной тревоги.

Наши мысли, возникающие у нас в ответ на акты насилия и жестокости, которые мы видим, свидетельствуют о нашем отношении к насилию и вере или неверии в его реальность (Berkowitz, 1984). Это могут быть мысли о страдании жертвы, победе злого и жестокого человека, воспоминания о проявлениях жестокости в нашей жизни и так далее. В исследованиях Дорра, Коварика (Dorr & Kovaric, 1980) и Тамборини (Tamborini, 1991) учитываются различия индивидуальной реакции на насилие по телевидению.

Что касается возрастныхи гендерных разлтий, то, как правило, моделирующие эффекты усиливаются в возрасте от 8 до 12 лет, а затем медленно идут на спад. По мере взросления у детей вырабатывается их собственное «видение» и они лучше отделяют переживания, связанные с видео, от реальных. Мальчики обычно смотрят больше боевиков и сами проявляют больше жестокости, чем девочки, однако нет четкого доказательства того, на кого насилие на экране производит большее моделирующее воздействие – на мальчиков или на девочек.

Наконец, важен фактор уровня возбуждения зрителя. Намного более вероятно, что человек, по какой-либо причине уже физиологически возбужденный до просмотра фильма с насилием, совершит акт насилия после просмотра, чем спокойный и уравновешенный человек (Tannenbaum, 1971, 1980). Может возбуждать сам фильм, или источник возбуждения может быть не связан с фильмом и относиться к прошлому. В некоторых экспериментах с помощью манипуляции участников группы заранее злили, прежде чем продемонстрировать им насилие на экране (Berkowitz, 1965; Hartmann, 1969; Zillmann, 1978). В работе Зиллмана (Zillmann, 1991 а) приводится обзор исследований и разработка проблем, связанных с возбуждением и СМИ. Проблема взаимодействия модели возбуждения и насилия представляется еще более важной, если мы обратимся к теме сексуального насилия, рассматриваемого нами в главе 10.

Подкрепление

Принцип подкрепления имеет большое значение для концепции оперантного обусловливания и очень важен в психологии в целом. Подкрепление характеризует любые события, которые следуют после реакции. Если происходит подкрепление, то очень вероятно, что реакция повторится снова. Эта связь (ее возможность) реакции и подкрепления возникает в процессе научения, во время которого реакция возникает в предвкушении подкрепления. Пес Ровер учится приносить палку, потому что его подкрепляют куском собачьего печенья, когда он выполняет приказ. Эшли делает свою домашнюю работу каждый вечер, потому что ей разрешают смотреть телевизор, когда она закончит. В данном случае просмотр телепередач – подкрепление. Когда научение состоялось, человек продолжает реагировать какое-то время без подкрепления, пока реакция постепенно не угаснет и не прекратится вообще. Хотя мы уже писали о подкреплении и его взаимодействии с моделированием, теперь мы более подробно остановимся на самом подкреплении. Особенно подробно тема подкрепления рассмотрена в теории социального научения.

Подкрепление эффектов насилия в СМИ и воспринимаемой зрителями реальности может происходить по-разному. Во-первых, как мы уже отмечали, жестокий поступок, подкрепленный в контексте фильма, скорее всего, будет смоделирован в жизни, а жестокий поступок, который был наказан и не подкрепляется сюжетом, не будет смоделирован (это пример косвенного подкрепления/vicarious reinforcement). Поэтому многих критически настроенных психологов сильнее тревожит насилие (в особенности жестокое преступление), кажущееся оправданным (то есть подкрепленным), чем случаи, когда насилие наказано или явно не подкреплено.

Во-вторых, диспозиция зрителя и его изначальная склонность к жестокости подкрепляется насилием в СМИ, хотя оно само по себе не является причиной жестоких поступков зрителя (предварительное подкрепление/preobservation reinforcement). Чем сильнее СМИ подкрепляет дурные наклонности в человеке, тем вероятнее их проявление в поведении. Это ощущение подкрепления напоминает явление растормаживания, описанное выше.

Третий тип подкрепления более распространен, чем два предыдущих. Он придает определенную ценность применению силы. Например, персонажи телевизионных фильмов в жанре экшен зачастую улаживают межличностные разногласия силой. Так своими поступками они показывают, что применение силы – правильный поступок. У зрителя создается впечатление, что насилие – вполне реалистичный и приемлемый способ разрешения конфликтов. Эта ценность насилия может стать естественной частью реальности, воспринимаемой зрителем. Такое подкрепление насилия мы видим, например, когда спортивные комментаторы одобряют грубую игру, считая ее необходимостью, которую, к сожалению, надо принять в данной ситуации, или когда спортсмена лишь одергивают за нападение на другого игрока. Такие манеры подкрепляют насилие, дают возможность подобным способом избавиться от стресса в процессе игры.

Четвертый тип подкрепления встречается, когда жестокость и ее проявления подкреплены определенным контекстом сериала или фильма. Так, зрители скорее предпочтут идентифицировать себя с богатыми и беззаботными персонажами «Беверли-Хиллз 90210», чем с грубыми детективами из NYPD Blue, поэтому насилие в первом сериале может произвести гораздо больший эффект, даже если учесть, что в нем мало эпизодов с насилием, а драки или перестрелки случаются редко и не столь зрелищны. Хотя эффект такого подкрепления снижается благодаря несхожести событий сериала «Беверли-Хиллз» реальной жизнью: известно, что более реалистичные сериалы влияют на зрителя сильнее, чем менее реалистичные, так как они тесно соприкасаются с непосредственным опытом зрителя. Таким образом, влияют на моделирование поведения телегероев и его подкрепление много различных факторов.

Наконец, бывает, что художественные приемы и эстетика фильма служат подкреплением насилия. Например, когда герой «Прирожденных убийц» топит отца своей подруги в рыбном садке, а мать привязывает к кровати, обливает бензином и поджигает, саунд-трек с записью смеха отвлекает зрителя и побуждает смотреть на происходящее как на милую и забавную шутку, подкрепляя позитивную реакцию зрителя на насилие.

СЕНСИБИЛИЗАЦИЯ

Сенсибилизация (повышение чувствительности) – своеобразный обратный моделирующий эффект. Он возникает, когда зрители настолько сильно реагируют на акты насилия на экране и их воображение создает такую неприглядную картину, что очень мало вероятности того, что в своем поведении зрители будут подражать телевизионным персонажам. Эффект сенсибилизации возникает в ответ на откровенные жестокие эпизоды и кровавые расправы телегероев. Легко представить, что почувствует человек, который постоянно смотрел диснеевские фильмы не выше категории G[1] и потом вдруг увидел «Криминальное чтиво», «Крепкий орешек», «Спасение рядового Райана» или «Смертельное оружие». У этого человека проявится эффект сенсибилизации.

Тенденция, противоположная склонности к насилию, может возникать в результате возбуждения тревоги и/или возбуждения сочувствия к жертве насилия. Так, психологи Тамборини, Стифф и Хей-дель (Tamborini, Stiff & Heidel, 1990), воспользовавшись анкетными и физиологическими данными участников опросов, определили тип людей, у которых возникает эффект сенсибилизации. Зрители, которые не выносят просмотра сцен насилия, отличаются высоким уровнем эмпатии и блуждающего воображения, склонны к невротической спутанности, гуманистически ориентированы и отличаются эмоциональной восприимчивостью. Таким образом, эти люди легко могут вообразить себя жертвой насилия и косвенно испытывают те же негативные эмоции, что и герой фильма. У людей других типов чувствительность после наблюдения эпизодов с насилием тоже повышается, но они с большей вероятностью будут получать удовольствие от зрелищ насилия, потому что не будут испытывать сильных негативных эмоций.

Зрелищные акты насилия и жестокости, в частности репортажи теленовостей, вызывают самый сильный эффект сенсибилизации, потому что они воспринимаются как реальность. Иногда продюсеры стоят перед трудным решением, транслировать или нет по телевидению тот или иной эпизод с особенно отвратительной сценой (в модуле 9.2 приводится несколько таких примеров).

Бывает, что продюсеры не могут воспрепятствовать появлению того или иного ужасного или отвратительного образа на экране, если он подан как политическая реклама, а ее нельзя подвергать цензуре в соответствии с положениями о праве на равное время. Хотя создатели политической и пищевой рекламы не любят оскорблять зрителей, очень редко, но бывает, что кандидат в политики может пойти и на это. Осенью 1992 года в США проводилась избирательная кампания, во время нее некоторые кандидаты в Конгресс и в другие кабинеты правительства, противники абортов, распространяли фотографии с изображением абортированного эмбриона. Они стремились шокировать зрителей и наглядно продемонстрировать, насколько «в самом деле, отвратителен аборт». Подобная тактика, однако, довольно рискованна, так как зрителей может гораздо больше оскорбить сам образ.

Эффекты сенсибилизации трудно исследовать и проверить на практике по этическим соображениям, однако общие эффекты сенсибилизации, вероятно, не настолько часто встречаются, как противоположный эффект – десенсибилизации (снижения чувствительности). В целом любую ситуацию, которую можно объяснить эффектом сенсибилизации, можно в равной степени трактовать с точки зрения десенсибилизации. Например, многие настаивали на том, что репортажи о вьетнамской войне в дневных новостях вызывают ужас у людей и подрывают поддержку обществом этого военного конфликта. С другой стороны, было распространено и противоположное мнение, что те же самые новости, наоборот, делают нас черствее (подвергают десенсибилизации) и нас уже не так тревожат другие войны и конфликты (см. главу 7).

В модуле 9.3 описана история изображения войны во Вьетнаме в американском кино.

Модуль 9.2. САМОУБИЙСТВО И РАСПРАВЫ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ

В январе 1987 года, во время съемок на пресс-конференции государственного казначея Пенсильвании К. Бадда Дуайера, произошел незабываемый и неожиданный случай, который репортеры успели заснять на видео- и фотопленку. Отвечая на вопросы журналистов, Дуайер вдруг вынул пистолет, засунул его в рот, нажал на спусковой крючок и застрелился. Фотографы и корреспонденты были ошеломлены. Сеть теленовостей, телекомпании и газеты вынуждены были срочно решать, как освещать это событие и говорить ли о нем вообще. Большинство телестанций предпочли не транслировать репортаж полностью или показали его до того момента, как Дуайер застрелился. Некоторые телевизионные станции и газеты позже представили кадры и фотографии случившегося, заявив, что это важный исторический факт и о нем необходимо рассказать.

В январе 1993 телерепортеры брали интервью у женщины в парке во Флориде, это происходило днем. Внезапно к ней подошел ее бывший муж, выстрелил в нее несколько раз, момент смерти случайно зафиксировался на пленке. Хотя эти кадры показывать не планировалось, потому что они в действительности составляли важное вещественное доказательство, руководство телеканалов оказалось перед выбором: обнародовать или нет заснятые кадры? Многие каналы (в их числе и Си-эн-эн) так и поступили. Общественность имеет право знать, но, сколько нужно знать публике и что она имеет право видеть непосредственно?

Ответ на эти вопросы затрагивает политические и этические проблемы. Отметим все же одно исследование, в котором выдвинута гипотеза позитивного эффекта знания деталей: Студенты колледжа познакомились с газетным репортажем об убийстве (муж убил свою жену). Студенты оценивали этот случай серьезнее и строже осуждали убийцу, когда увечья жертвы описывались детально, в отличие от ситуации, когда об убийстве подробно не рассказывалось (Pierce & Harris, 1993). Но эта гипотеза все же недостоверна: в эксперименте использовались словесные описания, а не графические изображения.

ДЕСЕНСИБИЛИЗАЦИЯ

Хотя наша тревога, связанная с эффектами насилия в СМИ, чаще всего сводится к воздействию насилия на экране на поведение человека в жизни, не следует забывать и об общих эффектах насилия в масс-медиа и их влиянии на установки человека в целом. Мы постепенно привыкаем к самому существованию насилия и воспринимаем его как обычное жизненное явление. Обилие сцен и эпизодов с актами насилия в СМИ делает нас более равнодушными (мы испытываем эффект десенсибилизации). Мы настолько привыкаем к тому, что людей убивают, калечат или закалывают, что сам этот факт перестает нас интересовать. В одном эксперименте шестиклассникам был показан сериал с эпизодами драк и насилия. Когда после него школьники посмотрели еще один довольно жестокий фильм, они проявили меньше чувствительности, чем контрольная группа школьников, не смотревшая предыдущий фильм (Rabinovich, McLean, Markham & Talbott, 1972). Десенсибилизация, как правило, измеряется в ходе эксперимента с помощью физиологических и установочных показателей.

Процесс десенсибилизации

Десенсибилизацию (снижение чувствительности) можно считать примером простого формирования условных рефлексов (см. схему 9.1). Нормальные ощущения, не полученные в результате обучения реакции на физическую боль, – это ощущение боли, страха и отвращения. Поэтому, когда человек впервые видит насилие в СМИ, вероятно, оно вызывает реакцию страха боли и отвращения из-за схожести его с насилием в реальной жизни (схема 9.1 а). Сначала столкновение с насилием в СМИ может дать эффект сенсибилизации (повышения чувствительности).

Однако совершенно другое явление наблюдается, когда мы видим насилие в удобной домашней обстановке (схема 9.1 б). Предположим, например, что нормальная реакция на состояние, когда человек сидит дома в уютном кресле перед телевизором, – ощущение расслабленности и счастья. Когда это состояние сочетается с изображением насилия по телевидению, постороннее насилие и уютный дом начинают ассоциироваться друг с другом и само насилие уже кажется веселым, приятным и даже расслабляющим. Естественная ассоциация насилия на видео и насилия в реальной жизни постепенно ослабляется по мере того, как усиливается ассоциация нового эпизода насилия на видео и отдыха. Мы становимся постоянными свидетелями насилия, не испытывая при этом боли и обиды. Таким образом ослабляется наша нормальная негативная реакция на насилие. Поскольку мы знаем из психологии, как формируются условные рефлексы, то легко можем представить себе результат постоянного частого и повторяющегося воздействия стимула. Конечно, постоянное воздействие стимула дает значительный эффект. Например, в молодежной субкультуре, когда мальчик усваивает мужскую гендерную роль, он должен проявить способность к десенсибилизации, привыкнуть к изображению насилия, не волноваться и не показать, что он встревожен или испуган (Mundorf, Weaver & Zillmann, 1989; Tamborini, 1991; Zillmann & Weaver, 1996; Zillmann et al., 1986). Проявление нечувствительности (десенсибилизации) в данном случае – это своеобразный способ занять свое место в обществе и произ­вести впечатление.

Последствия десенсибилизации

К чему приводит десенсибилизация к насилию, которая возникает в результате наблюдения за насилием в масс-медиа? Насмотревшись и наслушавшись репортажей о войне и насилии, мы перестаем обращать на них внимание. Они нас больше не волнуют. Даже если мы никогда сами не станем сочувственно относиться к актам насилия или совершать их, то все же не будем испытывать к нему сильного отвращения. Мы перестаем принимать его всерьез. Этот факт имеет важное значение для поведения человека. Так, Драбман и Томас (Drabman & Thomas, 1974, 1976) провели следующий эксперимент: они давали просмотреть фильмы с насилием и без детям восьми и десяти лет, а потом наблюдали за их играми. Когда дети помладше начали хулиганить и грубить, то дети постарше, которые до того смотрели фильм без жестокостей и насилия, скорее прибегали к помощи взрослых, чем дети, предварительно видевшие эпизоды драк и насилия.

С десенсибилизацией связан еще один интересный вопрос – это равнодушие к насилию над женщинами. Студенты колледжа, просмотревшие ряд «первоклассных ужастиков», позже проявляли меньше эмпатии и сочувствия к жертвам насилия (Linz, Donnerstein & Penrod, 1984). Сексуальное насилие – одна из главных тем современных работ, касающихся темы насилия в масс-медиа. Подробно мы опишем этот аспект насилия в главе 10.

МОДУЛЬ 9.3. ГОЛЛИВУД О ВЬЕТНАМЕ

В 1996 году вышел провоенный фильм «Зеленые береты» с Джоном Уэйном в главной роли, эпическая мелодрама с хорошими и плохими парнями. Через два-три года такой подход к теме вьетнамской войны уже казался поверхностным и фальшивым. Всего через несколько лет сентиментальность «Зеленых беретов» стала совершенно непонятной и весь блеск и слава войны во Вьетнаме сошли на нет. В 1974 году документальный фильм «Сердца и души» Питера Девиса получил Оскар, он был очень зрелищным и содержал такой страстный антивоенный посыл, что некоторые газеты даже не публиковали обзоры о нем. Хотя военные части покинули Вьетнам уже в 1973 году, а Сайгон пал в 1975-м, никаких фильмов о войне во Вьетнаме до 1978 года на экран не выходило, во всяком случае таких, которые бы имели коммерческий успех. В 1978 году картины «Охотник на оленей» и «Возращение домой» получили семь Оскаров. Основным мотивом этих двух фильмов (а также фильма «Апокалипсис наших дней», выпущенного в 1979 году) было антивоенное настроение и отвращение к войне. Война во Вьетнаме была раной, которая только начала заживать.

Лечение все же завершилось в 1986 году, когда вышли на экран зрелищный и реалистичный фильм Оливера Стоуна «Отряд» и фильм Сильвестра Сталлоне «Первая кровь, частьII». Оба эти фильма имели невероятный успех, однако в фильм «Отряд» было вложено намного больше средств, сбор денег на его съемку занял несколько лет. Пентагон отказался помогать продюсерам, хотя с энтузиазмом помог создателям героической картины «Секретное оружие» (Top Gun), так как этот фильм должен был создать «реалистический портрет» армии! «Отряд», хорошо принятый критикой (фильм также получил Оскар как лучшая картина), потряс всех еще и своим коммерческим успехом. Затем последовала череда «реалистических» фильмов о Вьетнаме, таких, как «Сады камней», «Превратности войны», «Ханой Хилтон» и «Тяжелое вооружение» (Full Metal Jacket). Ни один из этих фильмов не был настолько коммерчески успешным, как «Отряд».

К 1988 году раны вьетнамской войны зажили достаточно для того, чтобы коммерческий успех получили сериал о войне во Вьетнаме «Миссия» и широкоэкранная комедия «С добрым утром, Вьетнам». Комедия о Вьетнаме до этого времени казалась немыслимой. Вскоре вышел на экран еще один антивоенный фильм Оливера Стоуна «Рожденный четвертого июля». Это фильм о честном Роне Ковике, солдате, превратившемся в пацифиста и борца с войной. После короткого и победоносного разгрома Ирака в период войны в Персидском заливе в начале 1991 года проигранная война во Вьетнаме вновь исчезла с экранов. У нас теперь есть менее болезненная и двусмысленная война, которую можно вспомнить и поразвлечься.

Схема 9.1 Десенсибилизация - классическое формирование условных рефлексов

Схема 9.1 Десенсибилизация — классическое формирование условных рефлексов

КУЛЬТИВАЦИЯ

Культивация – еще один вид влияния насилия на установки. Как уже говорилось в главе 2, Джордж Гербнер и его коллеги считают, что чем больше времени человек проводит перед телеэкраном, тем больше представления этого человека будут совпадать с реальностью, представленной на телевидении (Gerbner, Gross, Morgan &Signorielli, 1986, 1994; Signorielli & Morgan, 1990; Weaver & Wakshlag, 1986). Хотя исследователи культивации впервые проверили свою теорию применительно к насилию, само понятие культивации намного шире. Гербер и другие (1986, 1994) считали, что «культивация – это часть постоянного, продолжительного, динамичного процесса взаимодействия посланий и ситуаций» (1986, р. 24). В противоположность моделированию и подкреплению, культивация позволяет зрителю играть активную роль, взаимодействовать со СМИ, а не просто пассивно подвергаться манипулированию. Тем не менее, мировоззрение зрителя и точка зрения СМИ сталкиваются, и постепенно воспринимаемая зрителем реальность приближается к реальности телевизионного мира.

Широкую известность в теории культивации получили исследования культивации установок, связанных с насилием (Gerbner, Gross, Morgan & Signorielli,1980;Gerbner, Gross, Signorielli & Morgan, 1986). Такие исследования показывают, что люди, которые часто смотрят телепередачи и фильмы, полагают, что мир – опасное место и им правят преступники. Эта точка зрения отличается от взглядов людей, которые телевизор не смотрят вообще или смотрят редко. Каждую неделю 50% персонажей, показанных по телевидению, совершают акты насилия, а в реальной жизни за год насилие совершает менее 1% населения. Эффект культивации получается либо в результате того, что телевидение учит нас, что представляет этот мир в действительности, либо вследствие того, что люди, подверженные страхам, больше склонны смотреть телевизор. В первом случае (а теоретики считают, что так и происходит в жизни) телевидение может сформировать у зрителя определенное отношение к насилию в мире, помимо каких-либо других эффектов, как, например, научение жестокому поведению. Наконец, теория культивации говорит о том, что телевидение обучает роли жертвы. Подсев на строгую диету из полицейских и приключенческих сериалов, зрители понимают, что такое быть жертвой насилия, они легко «входят» в эту роль, даже если она никоим образом не затрагивает их личный опыт.

Теперь мы обратимся к последнему психологическому эффекту показа насилия – катарсису.

КАТАРСИС

Понятие катарсиса восходит к «Поэтике» Аристотеля. Аристотель писал о драматическом очищении эмоций зрителей. В современности это понятие широко применяется в психоаналитической теории. По мнению Фрейда, ид, эго и суперэго находятся в постоянном конфликте, при этом импульсы ид, стремясь найти выход, перерастают в тревогу и сталкиваются с моралистическим суперэго. Бессознательные угрожающие импульсы, такие, как секс и агрессия, подавляются сознанием, но когда снова возвращаются, то могут причинять человеку беспокойство. Эти подавляемые импульсы, а также тревога, которую они вызывают, могут выражаться в открытом сексуальном или жестоком поведении или проявляются косвенным образом в сублимирующей замещающей деятельности, например в наблюдении за жестоким или сексуальным поведением героев телеэкрана.

Эмоциональное освобождение, называемое катарсисом, возникает в результате «высвобождения» импульса (то есть прямого или косвенного его выражения). Несмотря на то, что такое эмоциональное очищение представляет трудный для дефиниции и тестирования концепт, катарсис интуитивно привлекает психологов. Порой встречаются почти анекдотические доказательства этого эффекта (например, люди отзываются, что их самочувствие улучшается после просмотра фильма ужасов). Теория катарсиса, однако, наводит нас на принципиально иное предположение по сравнению с теорией моделирования. Это положение хорошо подтверждается тестами. В то время как моделирование постулирует рост жестокого поведения после просмотра насилия по телевидению, теория катарсиса предсказывает ослабление насилия в поведении (S. Feshbach, 1955). Если предположить, что замещающее поведение – просмотр эпизодов с актами насилия – вызывает эмоциональное освобождение, сопоставимое с актом насилия в обычной жизни, следовательно, жестокость и грубость поведения ослабляется после просмотра насилия по телевидению. Таким образом, эти две модели можно четко и ясно проверить с помощью тестов. Когда такие тесты проводятся, как правило, подтверждается теория моделирования (например, Siegel, 1956), а теория катарсиса редко находит обоснование. Несмотря на то что научные доказательства неизменно свидетельствуют против нее, теория катарсиса продолжает занимать незаслуженно прочное место как общеизвестный и доказанный эффект насилия в СМИ.

Позднее были предложены усовершенствования теории катарсиса (S. Feshbach & Singer, 1971). Вероятно, насилие в СМИ пробуждает фантазии зрителя и эти фантазии perse приводят к катарсису. Еще одна версия теории катарсиса предполагает, что просмотр насилия в масс-медиа снижает уровень возбуждения человека и таким образом человек становится менее склонен к жестокости. Доказано, что снижение уровня возбуждения связано с ослаблением проявления жестокого поведения. Третий вариант теории катарсиса: насилие по телевидению может пробудить реакцию торможения, которая «останавливает» жестокие импульсы. Эта версия очень похожа на гипотезу сенсибилизации.

Ни одно из этих объяснений все же не опровергает вывод о том, что после просмотра актов насилия на экране поведение человека становится более агрессивным.

Уже обсуждавшиеся нами эффекты насилия в масс-медиа не представляют исчерпывающего списка, это скорее попытка некой классификации. Иногда все же тот или иной эффект выпадает из этой классификации. В модуле 9.4 приводятся некоторые интересные данные о том, что насилие в масс-медиа может приводить к амнезии зрителей.

КТО ЛЮБИТ СМОТРЕТЬ НАСИЛИЕ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ И ПОЧЕМУ?

Не так часто, но все же исследователей привлекает вопрос о том, почему насилие привлекает зрителей и почему одним людям больше, чем другим, нравится смотреть на резню, драки, перестрелки и изнасилование. Фенигштейн и Хайдак (1995) обнаружили, что агрессивные мысли и поступки усиливают пристрастие к боевикам и сценам насилия, а присутствие сексуально агрессивных фантазий усиливает желание смотреть фильмы грубого и порнографического содержания. Интересно, что этот фактор можно использовать и для позитивных целей: в ходе эксперимента после 10-минутного фантазирования и индукции мотивов привязанности у испытуемых по прошествии 40 минут усиливалось предпочтение к фильмам, ориентированным на чувства привязанности (Fenigstein & Heyduk, 1985).

СОЦИАЛЬНЫЕ ФАКТОРЫ

Если мы посмотрим нашу тему в исторической перспективе, то увидим, что фильмы, отличающиеся особой жестокостью, особенно фильмы ужасов, как правило, менее всего популярны во время войны, зато в мирное время они приобретают широкую популярность.

Фильмы ужасов имеют значение для гендерной социализации подростков. Так, в 1996 году ученые Зиллман и Уивер разработали и тестировали модель того, какую роль играют социальные мотивы в просмотре фильмов ужасов. В частности, они доказывали положение, что мальчики – подростки и юноши использовали фильмы ужасов для преодоления страха. Мальчики усовершенствовали проявление бесстрашия и знания о защитах. У девочек, напротив, при просмотре тех же самых фильмов развивалось ощущение страха и потребности в защите. Хотя девочки в действительности получали меньше удовольствия от просмотра, дети обоего пола считали фильмы социально полезными, поскольку они обучали их традиционным гендерным ролям: мальчик выступал как бесстрашный защитник, а девочка была его зависимой и пугливой спутницей. Выражение скуки или, наоборот, веселости у мальчиков в ответ на просмотр сцен с насилием демонстрировало их очевидное преодоление чувства страха. Это преодоление впоследствии служило переходным ощущением для достижения ими чувства удовольствия. Ощущение удовольствия у мальчиков все же было намного больше в присутствии пугливой девочки-спутницы, чем в присутствии девочки, меньше выражавшей зависимость (Zillmann & Weaver, 1996).

ЛИЧНОСТНЫЕ ФАКТОРЫ

Психологи обратили внимание и на личностные факторы, которые могут повлиять на пристрастие к боевикам, фильмам ужасов и СМИ, в которых встречается насилие и жестокость. Чаще и больше всего изучалась эмпатия. Несмотря на то что такая черта, как эмпатия, является многомерным конструктом, эксперименты показывают негативную корреляцию эмпатии и пристрастия к актам насилия в СМИ, это доказано для представления перспектив и эмпатии фантазий (М. Н. Davis et al., 1987). Тамборини (Tamborini, 1996) вывел комплексную когнитивно-мотивационную модель эмпатии. Эта модель позволяла предсказывать возможную реакцию на наблюдение за насилием. Эмпатическое реагирование усиливается с помощью некоторых режиссерских приемов и специфических кадров. Так, человеческое лицо, показанное крупным планом, возбуждает эмпатическую реакцию больше, чем быстрые повороты камеры под разным углом.

Еще одна личностная черта, которая, как считалось, взаимосвязана с пристрастием к наблюдению за насилием, – стремление к новизне и поиск острых ощущений (Zuckerman, 1994, 1996), это «поиск разнообразных, новых комплексных и интенсивных ощущений и переживаний и стремление предпринимать физический, социальный, финансовый или связанный с законами риск с целью получить такое переживание» (Zuckerman, 1996, р. 148). Поиск новых ощущений позитивно коррелирует с предпочтением просмотра актов насилия по телевизору, хотя эта взаимосвязь непрочна, так как искатели острых ощущений стремятся испытывать переживания в реальной жизни, а не опосредованные, и в целом люди такого типа реже других смотрят телевизор.

ДЛИТЕЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Хотя сотни работ продемонстрировали некоторые психологические эффекты насилия в СМИ, в большинстве это были краткосрочные лабораторные эксперименты, причем часто использовались методы показа фильмов испытуемым и последующей той или иной проверки их поведения и установок. Эти разработки, конечно, имеют важное значение, но они не определяют длительные кумулятивные эффекты. Краткосрочные эксперименты не показывают, как детское стремление к развлечениям превращается в постоянную привычку и изменяет всю личность. Было проведено несколько работ по этой теме, в числе которых в качестве наиболее значительной следует упо­мянуть экспериментальное исследование Хьюсман и Ирон из университета Иллинойс в Чикаго (Huesman & Eron, 1986).

Длительные исследования, охватывавшие промежуток более чем в 10 лет, проводились в США и Финляндии. Они предоставили первое доказательство взаимосвязи между просмотром насилия по телевидению и жестоким поведением ребенка и подростка в жизни (Eron & Huesmann, 1984; Eron, Huesmann, Lefkowitz & Walder, 1972;Huesman & Eron, 1986; Lefkowitz et al., 1977; Pitkanen-Pulkkinen, 1981). Ирон, Лефковиц и их коллеги для того, чтобы определить влияние СМИ, жестко контролировали все посторонние переменные, в частности диспозиционную склонность к насилию. Их исследования показали, что количество телевизионных передач и фильмов, которые ребенок видит до достижения 8 лет, лучше всего характеризует наличие или отсутствие у него преступных наклонностей в 30 лет, даже если индивидуальная агрессивность, уровень интеллекта и социоэкономический статус уже известны. Те, кто часто смотрел телевизор в предподростковом возрасте, чаше наказывали своих детей спустя много лет, чем те, кто смотрел телевидение меньше в критическом возрасте между 8 и 12 годами. Просмотр большого количества телепередач и фильмов в юности, по-видимому, не имел значения.

В своем трехлетнем долгосрочном эксперименте Хьюсман, Лагерспец и Ирон (Huesmann, Lagerspetz & Eron, 1984) подробно изучили роль некоторых промежуточных переменных и взаимосвязь между наблюдением насилия по телевидению и проявлением жестокости в поступках на примере детей-школьников в США и Финляндии. В этой работе между 1977 и 1980 годом было собрано много информации о детях, их родителях, сверстниках детей и о школе, где они учились. Собранные данные включали информацию о просмотре телепередач, об установках, поведении, оценках себя и других, демографические данные о семье. Некоторые особенно интересные моменты мы опишем.

Как уже было обнаружено во многих других работах, существует позитивная корреляция между просмотром насилия по телевидению и агрессией, оцененной сверстниками, которая оказывалась сильнее у мальчиков, чем у девочек и сильнее в США, чем в Финляндии. Общий уровень жестокого поведения был также выше у детей из США. Одним из самых впечатляющих результатов в обеих выборках была стойкая корреляция жестокости поведения и субъективной идентификации ребенка с жестоким телегероем, особенно ярко эта тенденция проявлялась у мальчиков. Результат интеракции наблюдения за жестокостями и идентификация ребенка с жестоким персонажем точнее всего определяла его жестокое поведение впоследствии. Не было доказано, что жестокость на телевидении влияет только на склонных к жестокости детей или детей с богатым воображением. Не обнаружилось и особенного эффекта от уровня жестокости родителей и влияния их природной жестокости на склонность детей к насилию. Пристрастие родителей к фильмам с насилием также не оказывало на детей какого-нибудь заметного влияния.

Эта позитивная взаимосвязь между наблюдением насилия на телевидении и последующим жестоким поведением обнаруживалась в большинстве длительных исследований, всего с несколькими исключениями (стоит отметить исследование Milavsky, Kessler, Stipp & Rubens, 1982, проводившееся на средства Эн-би-си, результаты этого исследования широко обсуждались другими учеными).

Хотя большинство исследователей сделали вывод, что наблюдалась причинная связь между агрессией в СМИ и жестокими поступками (например, в работах Dubow &Miller, 1996; Friedrich-Cofer& Huston, 1986; Strasburger, 1995; Wood et al., 1991), другие психологи призывают к осторожной интерпретации, выходящей за рамки простой корреляции (например, Cumberbatch & Howitt, 1989; J. L. Freedman, 1984, 1988).

Чтобы вывести четкое и ясное заключение об эффектах насилия в СМИ, нам необходимо рассмотреть вопрос с точки зрения конвергентной валидности. Любое исследование, всегда критикуют с разных сторон: подвергается критике методология, интерпретация или экологическая валидность эксперимента. Однако если мы посмотрим обширную картину исследований, то все же более весомыми окажутся данные, свидетельствующие о негативном влиянии насилия в СМИ. Это негативное влияние затрагивает поведение и установки, в особенности когда речь идет о моделировании и десенсибилизации. Эффекты СМИ, как правило, непостоянны и часто взаимодействуют с другими переменными, хотя по своему характеру это эффекты каузальные. Нам кажется просто нелогичным говорить об отсутствии эффектов СМИ в принципе или о том, что картина исследований и экспериментов не дает возможности сделать какие-либо выводы. Некоторые психологи даже пошли дальше и провели параллель между эффектами СМИ и муштрой в армии (см. модуль 9.5).

Модуль 9.4. ВЫЗЫВАЕТ ЛИ ИЗОБРАЖЕНИЕ ЖЕСТОКОСТИ АМНЕЗИЮ?

Амнезия не считается типичным эффектом насилия в СМИ, однако высказывалось предположение и о таком эффекте (Christianson & Loftus, 1987; Loftus & Burns, 1982; Newhagen& Reeves, 1992). Обнаружилось, что физическое увечье мозга приводит к потере воспоминаний о событиях, непосредственно предшествовавших удару. Например, шок, который получает человек после удара затылком о подголовник сиденья при автомобильной аварии, может привести к амнезии – полной потере памяти о событиях, непосредственно предшествовавших столкновению. Как будто у мозга не хватило времени, чтобы перенести события из короткой в длительную память. Лофтус и Берне показали, что такой эффект может возникать от психического шока при виде изображения насилия на экране. Участники эксперимента посмотрели двухминутный фильм об ограблении банка, версию с эпизодом насилия и без него. В версии с насилием грабители во время побега стреляли в своих преследователей и ударили маленького мальчика на улице, после чего он упал, обхватив ладонями окровавленное лицо. Версия без насилия была почти такой же вплоть до момента стрельбы, когда кадры сменились интерьером банка. Когда воспоминания и узнавания стали оценивать после просмотра, оказалось, что люди, видевшие версию фильма без эпизода с насилием, лучше запоминали номер на футболке мальчика, чем те, кто видел версию с жестокостью, хотя и в том и в другом случае футболка была показана в кадре одинаковое количество времени. Повторный эксперимент исключил вероятность того, что этот эффект был вызван неожиданностью и внезапностью стрельбы.

КАК ПОМОЧЬ ДЕТЯМ ПРЕОДОЛЕТЬ СТРАХ И ДРУГИЕ НЕГАТИВНЫЕ ЭФФЕКТЫ НАСИЛИЯ В СМИ

ВИДЕООГРАНИЧИТЕЛЬ НАСИЛИЯ

Учитывая возможные негативные эффекты и влияние насилия на экране, что могут предпринять родители, кроме того, чтобы вообще запретить детям смотреть телевизор? Запрет, вероятно, не возымеет успеха в любом случае, потому что дети могут смотреть телевизор дома у друзей или взять видеокассету в прокате. Несколько лет назад вошел в употребление видоограничитель насилия (V-chip), который был выпущен в соответствии с актом о телекоммуникациях. Этот ограничитель запрограммирован в каждом телевизоре, и он блокирует сериалы и фильмы, в которых насилие и жестокость выше нормы, определяемой рейтингом. Не совсем ясно, какое количество родителей пожелают воспользоваться ограничителем, поскольку включение его блокирует также и множество других интересных программ. В целом использование ограничителя насилия (V-chip) до сих пор сопряжено с многочисленными юридическими и техническими проблемами, которые мешают применять его повсеместно. Он почти наверняка никогда не станет панацеей для родителей, пытающихся справиться с влиянием насилия на экране на их детей. В работе Прайса (Price, 1998) приводится библиография работ, связанных с применением ограничителя насилия.

МОДУЛЬ 9.5. КТО ЭФФЕКТИВНЕЕ УЧИТ УБИВАТЬ – ТЕЛЕВИДЕНИЕ ИЛИ ВОЕННЫЕ? (GROSSMAN, 1996, 1998)

При изучении исторических сражений военные психологи обнаружили, что гораздо чаще встречались случаи симуляции, а не настоящие выстрелы с целью убить противника. Например, 90% мушкетов, которые подобрали у погибших и умирающих солдат в битве при Геттисберге в 1863 году, оказались заряжены. Это удивительный факт, особенно если учесть, что для того, чтобы зарядить мушкет, нужно в 19 раз больше времени, чем один раз выстрелить. Такие данные наводят на мысль, что многие честные новобранцы лишь заряжали мушкеты и вставали на изготовку, но оказывались психологически не готовы к стрельбе. В более современном исследовании (проведенном в период Второй мировой войны) солдат спрашивали, что они делали во время боя. Обнаружилось, что только 15–20% могли заставить себя выстрелить во врага по приказу. Когда военные обнаружили это, они решили «улучшить» данный показатель с помощью тренинга, включающего классическое формирование условных рефлексов, оперантное обусловливание, десенсибилизацию и откровенное зверство. Эти методы сработали. В период корейской войны 55% солдат испытывали желание стрелять, и более 90% из них приняли участие в войне во Вьетнаме.

Военный психолог Дэвид Гроссман считал, что тот же эффект наблюдается, когда мы имеем дело с видеоиграми и жестокими фильмами, разница состоит лишь в том, что мы начинаем играть в видеоигры и смотреть фильмы с детства. Обучение стрельбе непосредственно при виде «врага» – не всегда хорошая методика для солдата или полицейского, но она приносит успех в видеоиграх. Ассоциация брутального убийства и развлечения сильно снижает беспокойство и запреты, которые нормально существуют у людей, именно это явление наблюдается у тинэйджеров, которые в качестве регулярного развлечения смотрят фильмы ужасов:«Мы взрастили поколение варваров, научившихся ассоциировать насилие с удовольствием, как римляне, которые бодро посвистывают и закусывают, наблюдая, как в Колизее закалывают христиан» (Grossman, 1998, р. 5)

ДИСКУССИИ И ДРУГИЕ ИНТЕРВЕНЦИИ

Хотя методы ослабления эффектов насилия по телевидению не являются основной темой данного исследования, можно привести некоторые интересные данные на эту тему. Хьюсман, Ирон, Клейн, Брайс и Фишер (Huesmann, Eron, Klein, Brice & Ficher, 1983) разрабатывали методы изменения установок детей к телевизионному насилию. 169 первоклассников и третьеклассников, которые смотрели много фильмов с насилием по телевизору, прошли две сессии терапии в течении двух лет. Первая сессия включала показ детям видеоклипов и дискуссии на тему насилия и других ненасильственных «реалистических» способов разрешения проблем. Ни сессия терапии, ни дискуссия контрольной группы, в которой обсуждались другие аспекты телевидения, не оказали никакого влияния на собственное жестокое поведение детей и их веру в реальность насилия на экране.

Тем не менее, второе вмешательство, проведенное психологами в той же самой группе 9 месяцев спустя, побудило детей искать доводы против негативного влияния телевизионного насилия, они писали сочинение на эту тему и записали на видео чтение своих эссе. Такая терапия (а не контроль) привела к снижению жестокости в поведении и ослаблению взаимозависимости агрессии и просмотра насилия по телевизору. С точки зрения установок, терапия оказала существенное влияние, когда дети отвечали на два вопроса: «Безвредны ли для детей фильмы с драками и стрельбой?» и «Правда ли, что от частых просмотров жестоких фильмов дети становятся злыми?». Смягчающий эффект сильнее всего проявлялся у детей, которые меньше всего идентифицировали себя со злыми персонажами фильмов и связывали важную роль идентификации с агрессивной моделью.

СИСТЕМАТИЧЕСКАЯ ДЕСЕНСИБИЛИЗАЦИЯ

Несколько другой подход разрабатывался Уилсоном, Кантором и их коллегами. Они обратились к классическому формированию условных рефлексов и использовали технику систематической десенсибилизации, чтобы снизить реакции страха у детей на пугающие передачи и фильмы (В. J. Wilson, 1987, 1989; В. J. Wilson & Cantor, 1987; В. J. Wilson, Hoffher & Cantor, 1987). Например, прежде чем посмотреть страшный фильм про ящериц, с детьми в возрасте 5–10 лет проводился следующий эксперимент: а) дети перед просмотром видели живую ящерицу, б) наблюдали, как экспериментатор прикасался к живой ящерице и в) не видели живой ящерицы. Самое сильное снижение негативных эмоциональных реакций и интерпретаций происходило в группе, где экспери­ментатор прикасался к ящерице (В. J. Wilson, 1989).

Успехи Хьюсмана, Уилсона и их коллег в ослаблении эффекта телевизионного насилия с помощью тренинга вселяют надежду, хотя бы по той причине, что их работа показала: антисоциальное научение может быть изменено посредством нового научения. Это особенно ободряющие результаты, так как известно, что такая диспозиционная черта, как склонность к насилию, отличается особой стабильностью (Huesmann, Eron, Lefkowitz & Walder, 1984; Olweus, 1979).

ЛИЧНОСТНЫЕ ПЕРЕМЕННЫЕ

Тамборини и его коллеги предложили новый подход к ослаблению негативных эффектов насилия в масс-медиа, исследовав индивидуальные различия (Tamborini, 1991, 1996; Tamborini & Stiff, 1987; Tamborini et al., 1990; Tamborini, Stiff & Zilmann, 1987; см. также J. Cantor, 1991). Если предположить, что люди одного типа (с высоким уровнем эмпатии) считают изображение насилия безвкусным и причиняющим беспокойство, а другие (ищущие острых ощущений, люди типа Макиавелли) возбуждаются от сцен насилия и испытывают приятное удовольствие, то можно, культивируя у них эмпатию и порицая маккиавеллизм и поиск острых ощущений, сделать так, что наблюдение сцен насилия не будет казаться им приятным. Сходным образом, поощряя психологическую идентификацию с жертвами насилия, а не с обидчиками, можно снизить уровень наслаждения от просмотра жестоких фильмов и сцен насилия по телевидению.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, какой вывод мы можем сделать на основе большого количества работ о насилии в масс-медиа, включающих лабораторные эксперименты и реальную жизнь? Несмотря на то, что ни одно исследование само по себе не установило достаточно четко вредный эффект насилия на телевидении для детей, в целом имеющиеся данные подтверждают вредное воздействие наблюдения насилия. Эти эффекты имеют три направления: после того как ребенок видит насилие, у него возрастает ощущение страха, его поведение становится более жестоким, у него развивается десенсибилизация (Huston et al., 1992). Лабораторные исследования дают более отчетливые показатели, чем полевые исследования, и разные ученые по-разному интерпретируют одни и те же данные. (Например, Dubow & Miller, 1996; Friedrich-Cofer & Huston, 1986; Huston et al., 1992; Strasburger, 1995; Wood et al., 1991; J. L. Freedman, 1984, 1988; Cumberbatch & Howitt, 1989.) Большинство исследователей все же признают весомость доказательств в пользу этих трех негативных эффектов. Даже если допустить такой невероятный факт, что эти эффекты в действительности проявляются слабее, чем покажется многим, все же есть достаточно веские основания для беспокойства.

Большинство долгосрочных полевых исследований показывают стойкую позитивную корреляцию между насилием на телевидении и последующей агрессией в поведении, однако величина таких корреляций необычайно мала (например, r-корреляции Пирсона составляют 0,15 и 0,3, объясняя от 2 до 9% отклонений). Неудивительно, что эти корреляции малы. Данный факт можно обосновать в соответствии с теорией социального научения, поскольку телевидение все же всего лишь очень небольшая часть всех эффектов и влияний на человеческую жизнь (Tan, 1986). Тем не менее телевидение и СМИ – одно из таких влияний.

Эффекты насилия в масс-медиа не одинаковы для разных зрителей. Некоторые люди больше других подвержены влиянию телевидения, и отдельные эпизоды шоу воздействуют на них сильнее. При выборе политики – регуляции актами закона или основополагающих принципов телеиндустрии – нужно учитывать эти различия. Всякое насилие на экране приносит людям неодинаковый вред. В этом заключается проблема введения ограничителей насилия и рейтингов. Еще одна проблема, которая усложняет вопросы политики в отношении СМИ, состоит в том, что темы насилия необычайно распространены в масс-медиа. Конечно, насилие преобладает в развлекательных программах и фильмах, но оно также широко распространено в мультфильмах, новостях, лирических песнях и там, где мы менее всего ожидаем, когда говорим о насилии в СМИ (см. модуль 9.6).

Велись жестокие и разгоряченные дебаты об эффектах насилия в масс-медиа – и вероятно, они и дальше будут вестись на таком же уровне. Как и следовало ожидать, телесети и телеиндустрия в целом не признают выводов бихевиористских исследований. Негативные эффекты телевидения, вероятно, не настолько распространены и серьезны, как считают самые строгие критики, но они и не настолько безопасны, как полагают апологеты (например, Cumberbatch & Howitt, 1989; J. L Freedman, 1984, 1988;Howitt, 1982). Мы должны выйти за рамки порицания СМИ за все насилие в жизни, но и не должны снимать с них ответственности, как если бы СМИ не оказывали никакого влияния на зрителей.

Мы еще детально не рассматривали один вид насилия на телевидении и в СМИ, представляющий особую опасность (сексуальное насилие). В следующей главе мы обратимся к этой теме и детально исследуем ее и проблему секса в масс-медиа.

Модуль 9.6. ДРУГИЕ ВИДЫ КОСВЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ НАСИЛИЯ В МАСС-МЕДИА

Когда мы говорим о насилии в СМИ, то, как правило, представляем развлекательные телесериалы, фильмы и, вероятно, новости. Тем не менее, существует много других сообщений, передающихся через СМИ, которые говорят нам, что насилие – это здорово, нормально или, по крайней мере, не так уж плохо. Есть и наглядные примеры:

1. Музыка. Очень популярная песня, в 1997 году лидировавшая в хит-парадах поп-музыки США, это песня группы Prodigy «Убей мою сучку». Популярная лирическая песня в стиле рэп «Я знаю игру» Моба Дипа звучала так: «Наемник ждет, кого замочить/он придет в черном/тебе башку проломить/твои мозги задымятся/брюхо разорвет, одежда промокнет… голову снесет…»

2. Спорт. В декабре 1997 года баскетболист из команды «Голден стейт варриорз» Лэтрелл Спруэлл напал на тренера П. Дж. Карлезимо, ударил его по шее и через несколько минут завопил: «Я убью тебя. Будет лучше, если ты уберешь меня из этой команды, или я сделаю, что сказал». Хотя за такую выходку он получил максимальную дисквалификацию в историиNBA (один год) и тут же потерял выгодный контракт с командой «Конверс», в прессе все же широко обсуждалось, что Карлезимо спровоцировал Спруэла и был к нему нечуток. Срок дисквалификации Спруэлла впоследствии сократили, но тем не менее он понес более строгое наказание, чем другие горячие головы из NBA, как, например, суперзвезда баскетбола Чарльз Баркли, который плюнул на фаната и выбросил его через стеклянное окно на улицу (J. Stein, 1997 b). Все же многие репортеры задавали вопрос, на какой другой работе можно вернуться к выполнению своих обязанностей после нападения на босса и угрозы убить его.

3. Компьютерные игры. Видеоигра «Ночная ловушка» (Night trap) основана на сюжете, когда вампиры нападают на легко одетых молодых женщин и сверлят им шею дрелью. «Сплаттерхауз-3» (Splat-terhouse 3) изображает мужчину в хоккейной маске, который нападает на монстров и убивает их мясным ножом (Strasburger, 1995). В игре «Квейк» (Quake II)машина пожирает людей и выплевывает мелкие кусочки, оставшиеся от них. Французская компьютерная игра, созданная BMG Interactive, призывала игроков стать «врагом общества номер 1», грабить, убивать и переправлять наркотики. Полицейские Парижа потребовали запретить эту игру (Hamilton, 1998).

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Категория G – в кинопрокате США фильмы, которые разрешено смотреть детям без сопровождения взрослых.

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.