Вербовая Н. П., Головина О. М., Урнова В. В. Искусство речи. Учебное пособие для театральных ВУЗов. (Продолжение I).

Глава V. ЛОГИКА РЕЧИ.

 

Всю свою сценическую жизнь актер имеет дело с литера­турным текстом. В процессе работы, будь то роль в спектакле или художественное чтение прозы или стихов, актер должен претворить письменный текст в звучащую действенную речь, рожденную живой мыслью, которую он извлек из текста автора и сделал как бы своей. Чтобы понять, насколько сложен про­цесс превращения письменной речи в устную, рассмотрим их различие с точки зрения психологии речи.

Резко разделяя понятие языка и речи, психологи опреде­ляют язык как объективную систему условных обозначений, ко­торые сложились в процессе общественного развития незави­симо от отдельных людей. Речь же, с точки зрения психологии, относится к области психической деятельности человека, она служит средством общения, участвует в мышлении и исполь­зует для этих целей не только средства лексики, синтаксиса, грамматики, но и неязыковые средства: жесты, мимику, инто­нацию и другие.

В любом речевом высказывании, устном или письменном, всегда заложена определенная мысль. В сознании говорящего или пишущего она существует в виде общего замысла, как бы схемы того, о чем человек хочет говорить. Формирование мы­сли как общей исходной схемы, по утверждению психологов, есть внутренний речевой процесс, в котором определяется глав­ное, что надо раскрыть говорящему или пишущему. Эта вну­тренняя скрытая речь, на которую опирается замысел говоря­щего, расшифровывается в развернутой системе языковых средств. Например, я хочу рассказать вам о преимуществах от­дыха в Крыму. Это мой замысел; в нем нет еще готовых слов, фраз, подробностей описания природы и т. п., но есть уже точ­ная схема главного, что должно убедить вас ехать в Крым: климат, природа, благоустроенность санатория, интересные морские прогулки, экскурсии. Вся эта наметка есть скрытая внутренняя речь, не облеченная в одежду слов и фраз, но бла­годаря ей они-то и возникают.

Процесс расшифровки замысла, опирающегося на внутреннюю речь, очень сложный, особенно в художественной литера­туре. «Мысль и чувство, не превращенные в слово,— говорил А. Н. Толстой,— лишь слепые силы хаоса».

Рассмотрим особенности этого процесса в устной и пись­менной речи. В устной речи всегда имеется живой контакт со слушателями, поэтому говорящий при переводе свернутой вну­тренней речи во внешнюю развернутую максимально исполь­зует не только выразительные языковые средства, но и неязыко­вые: интонации, паузы, жесты, мимику, которые остались не­изменными спутниками устной речи еще с того времени, когда слово не играло главной роли в общении.

В письменной же речи неязыковые средства отсутствуют, поэтому она всегда максимально развернута и использует все средства языка. Синтаксическая структура письменной речи гораздо сложнее, чем устной, так как для читающего исклю­чается возможность догадок, к которым в устной речи ведут интонации, жесты, мимика. Выбирая нужные слова, работая над синтаксисом фраз, пишущий стремится привести свою мысль к однозначному и точному пониманию для читающего, поэтому в письменной речи большую роль играет контекст. В максимальном использовании языковых средств и в значе­нии контекста заключается главное отличие письменной речи от устной. Конечно, при чтении текста про себя мы тоже ощу­щаем скрытую интонацию, особенно в диалогах, но эта «немая» интонация представляет собой лишь некоторое приближение к тому, что может быть выражено в звуках. Об этом хорошо сказано в письме М. Ю. Лермонтова к М. А. Лопухиной, мысль которого сводится к тому, что выразительность, присущая письменной речи лишь потенциально, в устной речи прояв­ляется действенно и активно. «…Право, следовало бы и письмах ставить ноты над словами; ведь теперь читать письмо то же, что глядеть на портрет: ни жизни, ни движения; выра­жение застывшей мысли, что-то отзывающееся смертью!..»16.

Путь к оживлению письменной речи в рассказе актера связан прежде всего с процессом понимания написанного автором. Чтобы разобраться в сложном и длинном речевом потоке, читающий должен не только понимать слова в данном контексте, но и уметь анализировать сложные логико-грамматические фразы, уметь выделить те из них, которые имеют ведущее значение для понимания мысли всего отрывка или произведе­нии, и облегчить те элементы, которые являются второстепен­ными по отношению к главному смыслу.

Студентам театральных вузов необходимо прививать вкус к логико-аналитической работе над текстом. Это избавит их устную речь от многоударности, заслоняющей значительностью каждого слова смысл фразы и главную мысль целого отрывка; избавит от неверных или резких силовых ударений, искажаю­щих мысль, убережет от пауз, дезорганизующих слушателя в восприятии перспективы мысли во фразе и отрывке.

Роль видений в работе над логикой звучащей речи не менее важна, чем умение разобраться в грамматическом строе от­дельных предложений и их смысловой связи друг с другом. Это особенно важно при анализе текстов художественной ли­тературы. Возьмем для примера отрывок из повести Н. В. Го­голя «Коляска»:

Впереди ехала открытая двуместная легонькая колясочка; в ней сидел генерал с толстыми, блестевшими на солнце эпо­летами и рядом с ним полковник. За ней следовала другая, четвероместная; в ней сидел майор с генеральским адъютан­том и еще двумя насупротив сидевшими офицерами; за коля­ской следовали известные всем полковые дрожки, которыми владел на этот раз тучный майор; за дрожками четвероместный бонвояж, в котором сидели четыре офицера и пятый на ру­ках, за бонвояжем рисовались три офицера на прекрасных гнедых лошадях в темных яблоках.

Сложность этого отрывка заключается в том, что рассказ­чик должен нарисовать слушателю не только весь кортеж, но и тех, кто сидел в колясочках, на дрожках, в бонвояже, верхом на лошадях. При этом предложения, рисующие седоков, не должны прерывать перспективы видения всего кортежа в це­лом. Разобравшись в логике сложных периодов, верно опреде­лив все придаточные как своего рода вводные предложения, произносящий их тем не менее испытывает ряд трудностей, пока в его представлении четко не возникнут все фигуры седо­ков с деталями комплекций, поз, костюмов. Так, в первой дву­местной колясочке сидел не просто генерал и рядом с ним полковник, а генерал в приличном для его сана обмундирова­нии, в котором особенно выразительны блестевшие на солнце толстые эполеты. Нечеткость видений этой детали обычно при­водит к тому, что после слова «генерал» возникает пауза, и тогда появляются как бы три седока: генерал, «эполеты», пол­ковник.

Во второй колясочке, четвероместной, отчетливость виде­ний позволяет определить майора как главную фигуру, с кото­рым ехали еще трое: рядом с ним генеральский адъютант и на­супротив еще два офицера. Приблизительность же видений за­ставляет обычно сделать паузу не после слова «майор», а после сочетаний «майор с генеральским адъютантом», что обрывает перспективу всей этой вводной фразы, и слушатель уже не ждет продолжения, хотя упоминание о четвероместной коляске нацеливает его на определенное восприятие картины.

Четкость видений помогает справиться и с трудной фразой, рисующей четвероместный бонвояж и его пятерых седоков. Деталь «и пятый на руках» заставляет воспринимать картину в целом и произнести без паузы «четыре офицера и пятый на руках». То же и с тремя замыкающими кортеж гарцую­щими офицерами. Они должны восприниматься как единое целое в их слитности с прекрасными гнедыми лошадями в темных яблоках. Слово «рисовались» подчеркивает эту слит­ность.

Вдумчивое аналитическое отношение к тексту автора при­учает ценить слово, избавляет от таких недостатков речи, как скороговорное «болтание» текста, беглость чтения в ущерб смы­слу. В целом ряде случаев студенты не замечают своего бессмыс­ленного чтения, поэтому кроме аналитической работы над пись­менным текстом очень важно научить их разбираться в законах, организующих донесение смысла звучащей речи.

I. ЛОГИЧЕСКАЯ ПАУЗА И ЛОГИЧЕСКОЕ УДАРЕНИЕ.

Мастера театра всегда очень заботились не только о дикции, но и о четком донесении смысла фразы и всего текста роли. В.Г. Сахновский, вспоминая занятия К.С. Станиславского со студийцами, писал: «Иногда — и это бывало особенно «опасно» для хода репетиции — Константин Сергеевич накло­нялся вперед, прикладывал руку к уху и довольно любезно произносил:

— Как? Не понимаю.

Исполнитель повторял.

— Как? — снова спрашивал Константин Сергеевич. — Ничего не понимаю…

После этого он обычно приступал к скелетированию фразы, добиваясь правильного ударения и донесения мысли, или же начинал работать над дикцией актера»17.

Н.В. Гоголь в письме к М.С. Щепкину, говоря о чтении актерам «Ревизора», заботился прежде всего о том, чтобы они запомнили «смысл всякой фразы, который… вдруг может из­мениться от одного ударения, перемещенного на другое место или на другое слово… Нужно не представлять, а передавать — передавать прежде мысли… Краски положить не трудно; дать цвет роли можно и потом.. .»18

Законы, которые помогают актёру понять мысль автора и верно передать её в звучащей речи, называются законами ло­гики речи. Они основаны на законах грамматики: слова, составляющие предложение, связаны по смыслу друг с другом. Благодаря смысловым связям слова объединяются в группы или словостишия. Разберем предложение: «Скоро луна и звёзды потонут в густом тумане».

Смысловые связи слов этого предложения (фразы) будут следующие:

1. Луна и звезды потонут — это связь двух подлежащих со сказуемым.

Все остальные слова группируются по смыслу вокруг ска­зуемого «потонут».

2. Скоро потонут.

3. Потонут в тумане.

4. Потонут в густом тумане.

Чтобы верно донести смысл этой фразы, мы не можем объ­единить стоящие рядом, но не связанные по смыслу слова «скоро» и «луна». «Скоро» связано со словом «потонут», сле­довательно, чтобы соединить их, мы должны разъединить не связанные по смыслу слова — «скоро» от слова «луна» и «по­тонут» от слова «звезды». Слова, не связанные по смыслу друг с другом, отделяются паузами, которые называются логиче­скими, так как они способствуют верной передаче мысли фразы. Заключенные между логическими паузами отдельные слова или словосочетания принято называть речевыми тактами. Графически логические паузы условимся обозначать наклон­ной чертой /.

В нашем предложении логические паузы распределяются следующим образом:

Скоро / луна и звезды / потонут в густом тумане.
1-й такт 2-й такт 3-й такт

В данном предложении три речевых такта. Как видим, ко­личество слов в каждом такте может быть разным в зависи­мости от того, как распределяются логические паузы.

Чтобы точнее определить место логических пауз, нужно помнить, что в русском языке слова одного словосочетания в предложении не всегда стоят рядом. Так, в нашем примере словосочетание «скоро потонут» разделено подлежащим «луна и звезды». Смысл предложения становится понятен, когда в нашем сознании ясно определятся как целые словосочетания, так и их части.

Когда актер или чтец недостаточно вдумчиво работают над текстом и разъединяют тесно связанные по смыслу слова или объединяют слова, относящиеся к разным речевым тактам, в речи возникает бессмыслица. Например, подчиняясь ритму стихотворной строки и не вдумываясь в смысл фразы, учащиеся часто допускают такую ошибку во фразе из «Евге­ния Онегина»:

Как истинный француз, в кармане

Трике привез куплет Татьяне.

Игнорируя паузу, подсказываемую запятой, они объединяют слово «в кармане» со словосочетанием «истинный француз», разрушая тем самым связь слов «привез в кармане»; а не де­лая паузу после слова «куплет», произносят непонятное «куплеттатьяне». Вся фраза звучит нелепо.

Точное деление на речевые такты, объединяющие одни слова и разъединяющие другие, проясняют точность видения и смысл:

Как истинный француз / в кармане

Трике привез куплет / Татьяне.

Теперь слушателю становится понятен не только именинный сюрприз, но и характер того, кто его дарит.

Еще более серьезной аналитической работы требуют слож­ные предложения, особенно когда смысловая связь слов разры­вается длинным придаточным предложением. Например:

С т о р о ж е в ы е м о г и л ь н ы е к у р г а н ы, которые там и сям высились над горизонтом и безграничной степью, г л я д е л и с у р о в о и м е р т в о.

А. Чехов.

Основной смысл заключен в выделенных частях главного предложения, поэтому очень важно суметь выделить логические отношения между отдельными элементами фразы.

Актер, как и каждый художник, мыслит образами. Поэтому если на экране его внутреннего зрения благодаря аналитико-синтетической работе возникнут прежде всего суровые сторожа-кур­ганы, он не сможет не увидеть их в определенном пространстве — безграничной степи, замкнутой линией горизонта,-—именно это рисует придаточное предложение, от которого в процессе ана­лиза он отвлекся, соединяя части главного предложения.

Однако в предложении могут быть слова, которые по смыслу легко соединяются как с одним, так и с другим словосочетанием данного предложения. Тогда одно и то же предложение с одними и теми же словами, но с иначе образованными словосочетани­ями и, следовательно, с другими логическими паузами может прозвучать в нескольких смысловых вариантах. Например: «Отец укрыл его плащом своего брата».

В этом предложении местоимение «его» в равной мере может и дополнять сказуемое — укрыл (кого?) его, и быть определе­нием к слову «плащом» — (чьим?) его.

Логические паузы, определяющие смысл этих вариантов, мо­гут располагаться и после слова «его» (1-й вариант) и после слова «плащом» (2-й вариант).

Разные паузы рождают и разные варианты видений. В пер­вом случае плащ, принадлежащий брату, используется отцом для того, чтобы укрыть кого-то. Во втором случае плащом, принадлежащим кому-то, отец укрывает своего брата. Тот или другой выбирается в зависимости от главной мысли отрывка и цели высказывания.

Отец укрыл его /плащом своего брата.

Отец укрыл его плащом /своего брата.

Таким образом, логическая пауза, объединяя слова в речевые такты и отделяя последние друг от друга, организует понимание произносимой мысли. Вот почему К.С. Станиславский писал: «Работу по речи надо начинать всегда с деления на рече­вые такты или, иначе говоря, с расстановки логических пауз»19.

Знаки препинания помогают определить логические паузы в анализируемом тексте. В предложении без знаков препинания сделать это труднее, особенно если оно очень распространенно. Поэтому, анализируя предложение, следует прежде всего опре­делить группу подлежащего и группу сказуемого, тогда легче расставить логические паузы в пределах этих групп. Следует запомнить, что в распространенном предложении, если подлежа­щее выражено не местоимением, группа слов, относящихся к под­лежащему, всегда будет отделена паузой от группы слов, пояс­няющих сказуемое.

Сравните:

Они шли рядом /по кромке Марсового поля/ утонувшего в сугробах.

Любимый /город /проступил сквозь метель/ темными линиями своих крыш/ и вихрящимися пятнами фонарей.

В первом предложении подлежащее не отделяется паузой, так как вся смысловая нагрузка заключена в группе сказуемого. Во втором предложении группа подлежащего — целый образ, детализация которого дается всей группой сказуемого.

Особенно важно уметь отделять группу подлежащего и ска­зуемого в предложениях с необычным порядком слов, чаще всего встречающимся в стихотворной речи. Русскому языку свойствен свободный порядок слов. Одно и то же предложение можно сказать, по-разному располагая слова, например:

Студент сдает экзамен.

Экзамен сдает студент.

Студент экзамен сдает.

Во всех примерах не нарушаются главные синтаксические взаимоотношения между словами: студент — подлежащее, сдает — сказуемое, экзамен — дополнение. Но первый пример яв­ляется предложением с наиболее принятым, обычным порядком слов, а два других организованы необычно, в них порядок слов иной, он носит название инверсии, что в точном переводе означает — «переворачивание», перестановка. Чтобы разобраться в логических паузах инверсированного текста, следует восстано­вить обычный порядок слов, это облегчит выявление смысловых связей между словами. При прямом порядке слов в предложе­нии подлежащее стоит перед сказуемым, определение — перед определяемым словом, дополнение — после того слова, которое оно дополняет, обстоятельства располагаются свободно. Рассмотрим пример инверсионного предложения:

И над отечеством свободы просвещенной

Взойдет ли, наконец, прекрасная заря.

Восстановим обычный порядок слов:

Прекрасная заря просвещенной свободы взойдет ли, нако­нец, над отечеством.

Теперь ясно видно, что слово «над отечеством» не может быть соединено со словами «свободы просвещенной», так как оно от­носится к группе сказуемого и входит в сочетание: «взойдет ли над отечеством». Это слово должно быть отделено логической паузой от слов «свободы просвещенной».

И над отечеством /свободы просвещенной/

Взойдет ли, наконец, /прекрасная заря.

Следует внимательно относиться к знакам препинания. Они являются ориентирами для деления текста на речевые такты; знак препинания означает за некоторым исключением обяза­тельную логическую паузу.

Невнимательное отношение к знакам препинания часто при­водит к искажению смысла текста. Возьмем пример:

Полно робеть, закрываться перчаткою,

Ты уж не маленький. Волосом рус,

Видишь, стоит изможден лихорадкою,

Высокорослый больной белорус.

Часто читают этот текст, не делая логической паузы на точ­ке во второй строке, после слова «не маленький», и, таким обра­зом, слова «волосом рус» становятся вторым определением в первом предложении и звучат как нелепое доказательство до­статочной зрелости Вани в оценке жизненных явлений. Сохра­нение же точки относит это определение к портрету белоруса.

Второй пример:

Выпряг народ лошадей — и купчину

С криком ура! по дороге помчал…

Невнимание к знаку тире после слова «лошадей» делает слово «купчину» вторым дополнением к глаголу «выпряг», отчего вся фраза превращается в нелепость: «Выпряг народ лоша­дей и купчину».

Вместе с тем, как мы уже отметили выше, знаки препинания не всегда являются логическими остановками. Запомним эти исключения:

1. Запятая не является остановкой остановкой, если она отделяет вводное слово. Пример:

Первый звук его голоса /был слаб и неровен/ и, __ казалось,_ не выходил из его груди/, но принесся откуда-то издалека… Я,_признаюсь,_редко слыхивал подобный голос…

И. Тургенев

В двух предложениях этого текста запятые, выделяющие водные слова «казалось» и «признаюсь», не будут отмечены паузами, потому что эти паузы очень отяжелили бы произнесе­ние фразы и, следовательно, затруднили бы передачу смысла.

2. Не отмечаются паузами запятые, отделяющие обращение в середине и в конце фразы.

Спасибо,_Родина,_за счастье

С тобою быть в пути твоем.

Слушай,_мир! Радирует «Восток-2».

Перенос этих обращений в начало фраз потребует паузы после знаков:

Родина, /спасибо за счастье/ с тобою быть в пути твоем. Мир! /слушай/: радирует «Восток-2».

3. Не отмечается паузой запятая, стоящая между союзом и деепричастным оборотом.

Вдали /мельница/ стучит, /полузакрытая вербами,/ и, пестрея в чистом воздухе, /голуби/ быстро кружатся над ней.

И. Тургенев

4. Не отмечается паузой запятая в сложноподчиненных пред­ложениях, когда связь главного с придаточным осуществляется сложными союзами: с тем, чтобы; для того, чтобы; потому, что или соотношениями: то — что; всё — что.

Я пригласил вас, господа, /с тем, чтобы сообщить вам/ пре­неприятное известие.

Разве то, что принадлежит мне, /не принадлежит столько же и тебе?

А утес-великан /все, что думал Степан,/ все тому смельчаку перескажет.

Итак, правильно логически разобранный текст — это начало работы. Логический разбор требует определенных знаний в об­ласти синтаксиса русского языка, специального навыка, а сле­довательно, и подготовительной тренировки. Большой трени­ровки требует и передача смысла разобранного текста в звуча­щей речи.

Логическая интонация зависит от характера логических пауз. Последние могут быть соединительными и разъединительными. Соединительная пауза в передаче смысла возникает, когда мысль продолжается в своем развитии, голос при произ­несении фразы в этих паузах остается на известной высоте, как бы предупреждая о незаконченности высказывания. Разъеди­нительные паузы служат передаче законченности мысли, голос на этих паузах опускается вниз и дает понять, что мысль за­кончена. Не случайно К.С. Станиславский в обучении актера искусству речи очень настаивал на тренировке логических инто­наций.

Мелодике русской речи свойственна льющаяся плавность, и логическая пауза не всегда характеризуется перерывом в речи, осуществляется она не только остановками большей или меньшей длительности, но очень часто только сменой вы­соты голоса. Частые остановки в речи утяжеляют ее, вызывают подчеркнутую акцентировку слов, а это лишает речь вырази­тельности и красоты.

Таким образом, паузы предложения, которое мы разбирали в начале этой главы (скоро луна и звезды потонут в густом ту­мане), могут быть осуществлены изменением голосовой мелодии.

В логической интонации голос на слове «скоро» (первый такт) пойдет вверх, на первом слове второго такта — «луна» будет снижение голосового тона, и, только сливаясь со вторым словом такта — «звезды», голос снова несколько поднимется, а затем понизится на слове «потонут», начинающем третий такт, чтобы закончить мысль фразы падением вниз; как говорил К.С. Станиславский, «голос упадет на дно». Мелодия развиваю­щейся мысли требует навыка не снижать голосового тона, дер­жать голос на определенной высоте до завершения мысли, кото­рое всегда отмечается понижением голосового тона. Поэтому в звучании развивающейся мысли начало каждого последую­щего такта будет выше начала, но ниже конца предыдущего такта. Последний речевой такт произносится все с большим по­нижением к последнему слову.

В предложениях со знаками препинания интонационные ходы направляются этими знаками. К.С. Станиславский настойчиво напоминал об этом актерам, требуя от них точного воспроизве­дения голосом интонации, соответствующей природе того или иного знака: точки, запятой, двоеточия и т. д. «Без этих интона­ций,— говорил Станиславский,— они не выполнят своего назна­чения… Отнимите от точки ее финальное, завершающее голосо­вое понижение, и слушающий не поймет, что фраза окончена и продолжения не будет. Отнимите от вопросительного знака ха­рактерное для него звуковое «кваканье», и слушающий не пой­мет, что ему задают вопрос, на который ждут ответа… В этих интонациях есть какое-то воздействие на слушающих, обязыва­ющее их к чему-то: вопросительная фонетическая фигура — к от­вету; восклицательная — к сочувствию и одобрению или к про­тесту, две точки — к внимательному восприятию дальнейшей речи и т. д.»20. Рассматривая природу запятой, Станиславский отмечал её «чудодейственное свойство»: на последнем слоге слова, стоящего перед запятой, загибать звук кверху. «Ее загиб, точно поднятая для предупреждения рука, заставляет слушате­лей терпеливо ждать продолжения недоконченной фразы»21. Для точки с запятой в звучащей речи характерна интонация некоторого понижения, меньшего, чем при точке, но значительно большего, чем при запятой, так как точка с запятой обычно разграничивают части предложения, уже имеющие запятые. Например:

Он не влюблялся, о женитьбе не думал и любил только мать, сестру, садовника Васильича; любил хорошо поесть, поспать после обеда, поговорить о политике, о возвышенных материях.

А. Чехов

Поначалу с озера, что тускло мерцало у подножья пламенею­щих сосен, раздались могучие трубные клики лебедей; они ве­личаво и зыбко проплыли над степью, точно первые аккорды торжественной симфонии, и медленно, медленно замерли вдали.

М. Бубеннов

Екатерина Дмитриевна рассказывала дачные новости: из Тушина прибежала бешеная собака и покусала у Кишкиных двух цыплят; сегодня переехали на Симовскую дачу Жилкины, и сейчас же у них украли самовар; Матрена, кухарка, опять вы­порола сына.

А. Толстой

Интонация знака тире характеризуется не только повыше­нием, но и непременно паузой значительно большей, чем пауза при запятой. Так как этот знак особенно распространен в экс­прессивной речи, функции его могут быть выяснены всякий раз только в контексте.

Неумение владеть искусством голосоведения логической мелодии затрудняет понимание произносимой мысли, и, наобо­рот, искусство выразительно, ярко передавать голосом смысло­вое развитие фразы освобождает говорящего и слушающего от напряжения, которое заставляет первого торопиться, а второму мешает воспринимать речь во всей ее не только смысловой, но и эмоционально-экспрессивной наполненности.

Необходимым условием для осуществления правильного, яркого донесения мысли до слушателя является также умение произносить слитно слова, входящие в речевой такт, произно­сить их как одно большое слово. И так же как в слове один из слогов является более выделяемым, так и в такте всегда есть слово, которое должно выделяться ярче других, а в каком-то из тактов будет слово, наиболее важное для всей мысли фразы. Оно будет называться главным логическим ударе­нием фразы. Все другие выделяемые в тактах слова будут носить название второстепенных логических уда­рений.

Когда мы говорим о фразе, взятой вне связи с другими, вне контекста, то логическое ударение при чтении определяется рит­мической организацией этой фразы: обычно ритмика русской повествовательной фразы требует ударения на последнем значи­мом слове каждого речевого такта, если предложение состоит из нескольких речевых тактов, или же просто на последнем сло­ве предложения, если оно состоит из одного речевого такта.

Условимся обозначать логическое ударение горизонтальной чертой под ударным словом.

Примеры:

Дон, /взлохмаченный ветром,/ кидал на берега /гребнистые частые волны.

Собиралась гроза.

Определить главное ударное слово в первой фразе можно только исходя из цели, задачи высказывания. Если главное состоит в том, чтобы обратить внимание на причину возникно­вения волн на Дону, то главным ударным словом будет слово «ветром», если же иметь в виду картину бури, то главным сло­вом будет слово «волны».

Если же включить эту фразу в законченный в смысловом отношении отрезок речи, то есть взять ее в контексте, то ударе­ние (главное) в этой фразе будет определяться общей задачей всего текста. Эта фраза взята из «Тихого Дона» Шолохова. Она является одной из фраз текста, в котором дается описание грозы.

Над хутором /стала бурая туча. /Дон,/ взлохмаченный вет­ром, /кидал на берега/ гребнистые частые волны. /За лавадами/ палила небо/ сухая молния, /давил землю/ редкими раскатами /гром./ Под тучей, /распластавшись,/ колесил кор­шун, /его с криком преследовали вороны./ Туча,/ дыша холодком, /шла вдоль по Дону, /с запада. /За займищем /грозно чернело,/ степь/ выжидающе молчала. /В хуторе/ хлопали/ закрываемые ставни; от вечерни, /крестясь,/ спешили старухи; /на плацу/ колыхался/ серый столбище пыли, и отягощенную вешней зарей землю /уже засевали/ первые зерна дождя.

Каждая фраза этого отрывка является частью описания грозы, а слова: туча, волны, молния, гром, носящиеся в воздухе птицы — коршун и вороны; грозное небо и молчанье степи, хлопающие ставни, спешащие старухи, столбище пыли, дождь — являются как бы основными признаками грозы. Эти слова и бу­дут главными ударениями в отрывке. Все другие ударения в так­тах фраз являются красками деталей. Акцентировка их осуществляется логическими паузами.

Следовательно, разобраться в градации ударений (главном и второстепенных) можно только исходя из главной мысли про­изведения или смыслового значения отрывка.

Путь логического анализа — это всегда путь от целого к ча­сти и от части опять к целому. Только так можно установить ударные слова, главные слова по мысли и определить относи­тельную весомость других в общем ходе развития главной мысли произведения или его части (отрывка).

Таким образом, определяя главное ударение, мы должны помнить, что оно выделяет слово, которое оценивается как на­иболее важное для донесения мысли и воссоздания картины повествования.

Во фразе, взятой вне контекста, мы вольны передать любые варианты мысли в зависимости от нашего желания утвердить то, а не иное. Например: «Я учусь в театральном вузе». В этой фразе главным ударным словом может быть любое: и слово «я», и слово «учусь», и слово «в театральном», и слово «в вузе». Если утверждать, что именно я, а не кто другой учится в теат­ральном вузе, то главным ударным словом будет «я»; если же нужно подчеркнуть, что я учусь, а не только числюсь студентом, то преимущественное ударение будет на слове «учусь»; желая отметить, что именно в театральном, а не в каком другом вузе, мы непременно выделим слово «в театральном»; если же возни­кает по смыслу необходимость подчеркнуть, что это не кружок, не студия, а вуз, то выделится последнее слово «в вузе». Но этой же фразой, взятой вне контекста, можно передать утверждение самого факта: «Я студент театрального вуза», без противопоста­вления одного другому, как это было в разобранных случаях. Тогда фраза прозвучит в свойственном русской речи повествова­тельном ритме, с несколько большей смысловой отягощенностью последнего слова, без особой преимущественности ударения по отношению к другим словам, так как всякая резкая преимущественность ударения одного слова в сравнении с другими неиз­бежно вызывает в восприятии слушателя п р о т и в о п о с т а в ­ л е н и е.

Я учусь в театральном вузе.

Наблюдения за живой звучащей речью и практика работы над ее выразительностью мастеров театра позволяют говорить о целом ряде законов, предостерегающих от неверных логичес­ких ударений.

Рассмотрим эти законы.

Выделение логическим ударением противопоставляемых понятий.

Противопоставляемые понятия могут быть выражены в тек­сте явно, но могут быть и скрытыми, подразумеваемыми. В последнем случае они легко восстанавливаются контекстом других фраз определенного отрывка.

Фраза с явным противопоставлением:

Я б не стал курить махорку,

А достал бы я «Казбек».

(противопоставляемые понятия: «махорку» и «Казбек»).

Фраза со скрытым противопоставлением:

.. .Вам бы, знаете, во флот

С вашим аппетитом.

Контекст, из которого взята эта фраза, передает диалог сол­дата-пехотинца с поваром, который отвечает вышеприведенной репликой на просьбу солдата о добавке каши. По мнению по­вара, солдаты-пехотинцы обладают меньшим аппетитом, чем флотские. В ответной реплике пехотинца также есть скрытое противопоставление:

Спасибо. Я как раз

Не бывал во флоте.

Мне бы лучше, вроде вас,

Поваром в пехоте.

(имеется в виду не флотская служба).

Здесь речь шутливо ведется о преимуществах профессии по­вара в сравнении со службой солдата.

Однако выявить скрытое противопоставление не всегда так просто, как в этих фразах, взятых из поэмы А. Твардовского «Василий Теркин». Так, например, чтобы понять, почему в про­изведении И.С. Тургенева «Мы еще повоюем» должно быть вы­делено ударением слово «мой» во фразе «И пускай надо мной кружит мой ястреб», надо исходить из идейно-философской мы­сли этого произведения. Здесь скрытое противопоставление яв­ляется более сложным, чем в разобранных выше примерах, так как оно философски обобщает жизненные наблюдения автора. Впечатления, которые получает он от наблюдений за поведением семейки воробьев, живущей хлопотливой, задорной жизнью во­преки опасности оказаться в когтях у парящего над ними яст­реба, помогают автору преодолеть овладевшую им унылость и почувствовать отвагу, удаль, охоту к жизни.

Таким образом, противопоставление здесь вырастает как бы из следующей философской концепции: у каждого есть свои пре­пятствия и опасности, есть они и у меня, но мудрость жизни в том, чтобы не сникать перед ними, а уметь противостоять им, поэтому заключительная фраза тургеневского произведения пол­на экспрессией вызова грядущим испытаниям, верой в свои силы: «И пускай надо мной кружит мой ястреб! Мы еще повоюем, черт возьми!».

Закон выделения противопоставляемых понятий является самым активным законом, так как он распространяется на любое слово, если оно попадает в контекст противопоставлений. В этом случае целый ряд слов должен быть отнесен к исключениям из правил. Исключением является и разобранное выше логическое ударение на слове «мой», так как определения, выраженные ме­стоимениями, прилагательными или порядковыми числитель­ными, как правило, не ударяются, но в случае противопоставле­ния несут на себе ударения.

Таким образом, целый ряд правил о логических ударениях подчиняется закону выделения противопоставляемых понятий. Например:

…А я скажу:

Я не первые ботинки

Без починки здесь ношу (подразумевается — сносил много).

Или: Храбрый мальчик,

хорошо,

в жизни пригодится (противопоставление мальчику-трусу).

Способ выделения противопоставляемых понятий

В выделении скрытого противопоставления будет преобла­дать сила звучания. Поэтому преобладанием силы во всех других случаях логических ударений надо пользоваться очень осторожно, так как это может привести к выражению противо­поставления там, где его по мысли не должно быть. Явное про­тивопоставление выражается главным образом контрастным из­менением высоты противопоставляемых понятий:

Не только штык, но и колос врага колет.

Противопоставление в равной мере может быть донесено повы­шением первого слова и снижением второго, или, наоборот, пер­вое слово (штык) может быть понижено, а второе (колос) под­нято. В контексте выбор того или иного звучания будет опреде­ляться задачей говорящего.

Выделение логическим ударением

определений, выраженных родительным падежом

существительных

Определение, выраженное родительным падежом существи­тельного, в предложении с прямым порядком слов стоит после определяемого существительного и выделяется логическим уда­рением :

Какие крошки? хлеба Какие крыши? домов

Какой долг? службы Чья помощь? друга

Какие дни? Осени

 
Существительное определяемое Существительное определение (род. падеж)
крошки

долг

хлеба

службы

 
 

В тексте с инверсией эти определения, выраженные сущест­вительными в родительном падеже, находятся труднее. Для про­верки следует привести фразу к обычному порядку слов. Возь­мем, например, фразу из стихотворения А. Пушкина «Кавказ»:

Отселе я вижу потоков рожденье

И первое грозных обвалов движенье…

Установим прямой порядок слов: Я вижу отселе рожденье потоков и первое движенье грозных обвалов. В таком построении родительный падеж определяется довольно легко. Ударения бу­дут на словах: «потоков» и «обвалов». И в инверсированном тек­сте они сохраняются на этих же словах, только прибавляются логические паузы между синтаксически не связанными словами «первое» и «грозных».

Отселе /я вижу потоков рожденье/

И первое /грозных обвалов/ движенье.

Логические ударения на прилагательных.

Прилагательные в синтаксисе фразы русского языка выпол­няют различные функции. Они могут быть:

а) П о д л е ж а щ и м:

Старшие ушли в поле, дома остались только маленькие.

б) С к а з у е м ы м:

День жаркий (для выражения настоящего времени).

День будет жаркий (для выражения будущего).

День был жаркий (для выражения прошедшего).

в) Д о п о л н е н и е м:

Врач осмотрел больного.

г) И чаще всего о п р е д е л е н и е м.

Старшие курсы уехали на целинные земли.

Мы любим жаркие споры об искусстве.

Врач осмотрел больного брата.

В предложениях с прямым порядком слов прилагательное-определение стоит перед существительным и образует с опреде­ляемым существительным единую смысловую группу, а потому не имеет на себе ударения, так как является только признаком предмета. Ударение будет на существительном, обозначающем определяемый предмет:

Из цветочного магазина принесли дерево белой сирени и поставили в гостиной.

В случае же обособления определений-прилагательных, то есть смещения их в положение после существительного, фикса­ция внимания на признаках определяемых слов является важ­ным элементом произносимой мысли, и поэтомуобособлен­ные прилагательные выделяются логическими ударениями.

Древко, белое и длинное, мелькнуло в воздухе.

Снег, игольчатый и рыхлый, падал гроздьями.

Закон выделения логическими ударениями

перечисляемых слов, однородных членов предложения.

Средством выражения однородности является особая инто­нация перечисления, характеризующаяся однотипностью произ­ношения всех членов и и х у д а р е н и е м.

Лес зазвенел, застонал, затрещал.

Мелькают мимо будки, бабы,

Мальчишки, лавки, фонари,

Дворцы, сады, монастыри…

Однородные члены во фразе могут быть нераспространенны­ми, то есть без пояснительных слов, как в двух предыдущих примерах, а также распространенными, когда имеются слова, поясняющие их. Например:

Татьяна верила преданьям

Простонародной старины,

И снам, и карточным гаданьям,

И предсказаниям луны.

Из четырех однородных членов одно только нераспростра­ненное — «снам», остальные являются распространенными, и ударения на них будут располагаться соответственно уже извест­ным нам правилам, то есть в первом, третьем и четвертом одно­родных членах ударением будет выделено последнее слово.

Особенно важно уметь разобраться в однородности опреде­лений-прилагательных. Отвечая на один вопрос, они в смысловом отношении не всегда одинаково определяют существительное.

Например, в предложении: «Алексей питался молодой сосновой корой» определение «сосновой» обозначает вид коры и составляет с существительным одно понятие с ударением на существи­тельном, а определение «молодой» относится ко всему понятию и тоже ударяться не будет. Перечислительной интонации на оп­ределениях эта фраза не требует.

Поэтому вопрос об ударениях в предложении с несколькими прилагательными-определениями должен в каждом отдельном случае решаться в зависимости от смысла речи.

Так, например, фраза «Принесли теплые густые сливки» мо­жет быть произнесена с интонацией перечисления, то есть с уда­рениями на первом прилагательном, если иметь в виду акценти­ровку качества сливок, если же рассматривать этот пример как предыдущий, то есть считать, что слово «теплые» определяет словосочетание «густые сливки» как единое понятие, то ударе­ний на прилагательных не будет.

Необходимо запомнить: если в предложении не­сколько ударных прилагательных, то последнее из них произносится в слитном единстве с су­ществительным и больше будет ударяться су­ществительное:

Сквозь тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, си­ние и лиловые волошки.

5. Логическое ударение

в предложениях с обобщающим словом.

Очень часто в предложении с однородными членами можно встретить слово, которое означает в совокупности то, что по­рознь выражается перечнем однородных членов. Такое слово называется обобщающим.

Например: «В учебном театре дают спектакли все театраль­ные вузы: ГИТИС, Училище имени Щукина, Школа-студия МХАТ, Училище имени Щепкина».

Очень часто обобщающими являются такие слова, как всё, все, всегда, всюду, никто, ничто, нигде, никогда.

И вдруг всё ожило: и леса, и пруды, и степи.

Обобщающее слово, стоящее впереди однородных членов в предложении, звучит с интонацией предупреждения, и потому логическое ударение на нем будет более ярким, чем на одно­родных членах.

Но обобщающее слово может стоять и после однородных членов:

Теперь уже ни гор, ни неба, ни земли — ничего не было видно.

В этом случае оно является как бы обобщающим итогом, и потому более яркие ударения будут на перечисляемых словах.

6. Закон выделения нового понятия.

В больших отрезках речи (длинный период, отрывок, целое произведение) всегда есть развитие определенной темы, содер­жания. На каждом новом этапе развития основной мысли появ­ляются и новые слова, новые понятия, которые непременно должны быть отмечены ударением, чтобы остановить на них внимание слушателя, и, наоборот, повторяющиеся слова уже не требуют такой акцентировки.

Возьмем для примера одну строфу из стихотворения «Вот дом, который построил Джек»:

Вот дом,

Который построил Джек.

А это пшеница,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

А это веселая птица-синица,

Которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

Новыми понятиями здесь в первом предложении будут слова «дом» и «Джек», другими словами — дом Джека. Во втором предложении «пшеница» и «в чулане»; в третьем — «птица-си­ница», добавим «воровка», на этом основании выделяем глагол «ворует», так как им определяется одно из качеств птицы-сини­цы. В каждой следующей строфе этого стихотворения выде­ляется новое понятие и повторяются старые, с которых снима­ются ударения, так как они служат только напоминанием уже известного.

7. Логическое ударение в многословных

выражениях единого понятия.

В понятии, выраженном несколькими словами и произноси­мом как один речевой такт, выделяется только послед­нее слово. Например:

Касса Управления московского речного пароходства.

Коллектив завода имени Владимира Ильича Ленина.

8. Закон выделения логическим ударением

повторяющихся слов.

Нередко встречаются фразы, в которых имеется двухкратное или трехкратное повторение одного и того же слова.

Например:

Еду, еду в чистом поле;

Колокольчик дин-дин-дин…

Страшно, страшно поневоле

Средь неведомых равнин!

А. Пушкин

Равнозначные ударения на повторяющихся словах лишили бы этот текст определенной экспрессии (выразительности). Сле­довательно, какое-то из слов должно быть произнесено с более ярким ударением. Как же определить — какое? Сделать это без общего анализа произведения нельзя. Стихотворение Пушкина «Бесы» раскрывает борьбу лирического героя с возникшими препятствиями, перед которыми он не сникает, а, сознавая всю сложность борьбы, стремится вперед, стремится преодолеть их. Нарастающая энергия стремления вперед, стремления не отсту­пить, которая пронизывает все стихотворение «Бесы», требует, чтобы более ударными были в первой строке и в третьей — вто­рое слово, во второй — третье «дин». Стоит перенести эти более яркие ударения на первые из повторяющихся слов, как нараста­ющая энергия борьбы исчезнет, заменится настроением устало­сти, покорности «судьбе», что будет идти вразрез с идейной направленностью данного произведения и всего творчества Пуш­кина, умевшего не только смело смотреть в глаза действитель­ности, но и не склонять своей гордой головы перед ударами «жестокого века».

Таким образом, правило, которое мы должны усвоить, бу­дет заключаться в следующем: если по смыслу в произведе­нии можно говорить об энергии нарастания, о движении вперед, то более ярким среди повторяющихся слов будет последнее, если же по содержанию как бы снимается необходимость борьбы и можно, следовательно, говорить о спаде энергии, то более ярко выделится первое из повторяющихся слов. К.С. Станиславский называл эти явления «приливом энергии» (1-й случай) и «отли­вом энергии» (2-й случай)22.

9. Логическое ударение во фразах, имеющих сравнение

Одним из выразительных средств художественной литера­туры являются сравнения. В построении сравнения обычно есть то, что сравнивается (предмет), то, с чем сравнивается (образ), и то, на основании чего сравнивается один с дру­гим (признак):

Как пена, грудь её бела,

Вокруг высокого чела,

Как тучи, локоны чернеют.

Звездой блестят ее глаза;

Ее уста, как роза рдеют.

А. Пушкин

Сравнивается грудь с пеной (1-я строчка), локоны с тучами (3-я строчка), глаза со звездой (4-я строчка), уста с розой (5-я строчка). Соответственно каждому сравнению даны и признаки: бела, чернеют, блестят, рдеют.

В таких предложениях то, с чем сравнивается, будет выделено ярче того, что сравнивается. В нашем примере слова «пена», «тучи», «звездой», «роза» будут выделены больше, чем слова «грудь», «локоны», «глаза», «уста».

10. Логическое ударение на словах,

скрывающих невысказанное содержание.

В эмоционально-экспрессивной речи есть слова, за которы­ми скрывается оценочная характеристика действующего лица, явления или события. Это может быть выражено одним словом:

Кому ты в жертву отдана?!

Двумя словами: Не знаешь ты, какого змия

Ласкаешь на груди своей.

Несколькими словами:

Как пахнет земляникой и грибами!

В последнем примере выражена невысказанность прелести грибного и земляничного запаха после только что прошедшего дождя, поэтому хотя больше выделятся слова «Как пахнет», слова «земляникой и грибами» не должны погаснуть, иначе ис­чезнут главные возбудители эмоции, так как речь идет об оцен­ке не вообще запаха, а запаха грибов и земляники.

В одном почти логическом ряду со словами, за которыми скрывается невысказанное содержание, стоят в живой, звуча­щей речи слова, взятые в кавычки или выделенные автором кур­сивом, а также слова, передающие звукоподражание.

Эти слова требуют особенной конкретности в произношении:

Ребята бессчетное количество раз смотрели «Чапаева» и свирепо завидовали — вот были времена!

Если произнести слово «Чапаев» без особого выделения, а с обычной акцентировкой, как требует логическая мелодия, слу­шателю представится, что речь идет не о фильме, а о живом че­ловеке. Так же выделяются слова звукоподражательного харак­тера:

Хрум! Хрум! — мнут снег бродни Григория.

11. Логическое ударение в предложениях,

содержащих вопрос.

В вопросительном предложении ударным будет слово, на ко­торое спрашивающий хочет получить ответ. Например:

Ты звал меня?

Если спрашивающий хочет знать, кто его звал, он сделает ударение на первом слове. Желание убедиться в том, звали его или нет, заставит выделить второе, а устраняя сомнения в том, что звали его, говорящий выделит слово «меня». При этом же­лание получить ответ заставит в логическом ударении сделать преобладающим повышение голоса.

 

II ЛОГИЧЕСКОЕ ЧТЕНИЕ СЛОЖНЫХ ПЕРИОДОВ.

Сравним короткую фразу и сложный период, в построении которых есть перечислительная интонация:

1) Ему чудилось, что уже появляется из далекого-далекого поворота весенний Хвалынск, в цветущих холмах и горках, сия­ющий, тихий, счастливый.

К. Федин

2) Начиная с 26 августа и по 2-е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет
жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые, и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.

Л. Толстой

В первой фразе перечисляются качества весеннего Хвалынска, во второй — осенней погоды. Естественно, что передать со­держание, выраженное несложным словосочетанием и отдель­ными словами, несущими логические ударения, значительно легче, чем перечислить качества, каждое из которых выражено целым предложением со своими логическими паузами и ударе­ниями, своей логической мелодией.

Во второй фразе перечислительная интонация у нетрениро­ванного человека может в любую минуту нарушиться, перечис­ление оборвется и тогда слова — жар низкого солнца, яркий блеск осеннего воздуха, его запах, ощущение бодрости и све­жести, красота темных теплых ночей с золотом падающих звезд — все это прозвучит не как целое видение осени, а как разрозненные сообщения о горячем солнце, ярком блеске, и т. д. А ведь Л. Н. Толстой запечатлел в этом описании веру в нерушимую силу и крепость Родины, способность противостоять любым нашествиям врагов. Не случайно он начинает описание не просто сообщением календарной даты («начиная с 26 августа и по 2 сентября…»), но раскрывает события этого времени и даёт психологическую характеристику, называя эти дни «тревожной» и «памятной неделей» для русских людей.

Таким образом, умение донести смысл, содержание произве­дения до слушателя находится в строгой зависимости от технического умения передать ту или иную интонацию, диктуемую композицией (построением) фразы. Усваивая общие закономер­ности произнесения длинных фраз, актер должен научиться сво­бодно пользоваться ими, в каждом конкретном случае обогащая их тем внутренним смыслом, который подсказывается действен­ными намерениями актера, его отношением к рассказываемому.

Логическая интонация сложных периодов.

I. Перечисление.

Синтаксическое построение фраз с перечислением непремен­но включает в себя большую или меньшую цепь следующих друг за другом явлений, фактов, событий, понятий или доказа­тельств, должных наиболее полно определить, нарисовать, рас­крыть, доказать какую-нибудь одну картину, одно обстоятель­ство или одно положение в развивающейся мысли. Слагаемые в цепи перечисления мы будем называть звеньями перечисле­ния. Каждое звено может состоять из:

а) Одного слова:

Но весь домик был наполнен тревожными скрипами, вздо­хами, шорохами.

Б. Горбатов

б) Из сочетаний слов:

Владимир Николаевич в каждом письме умолял ее предаться ему, венчаться тайно, скрываться несколько времени, броситься потом к ногам родителей.

А. Пушкин

в) Из целых предложений:

Какие поистине исторические дела надлежит осуществить нам для победы коммунизма! На необъятных просторах отчизны поднимутся ввысь леса новостроек, вырастут гиганты индуст­рии, взлетят во вселенную корабли с покорителями космоса, по­радуют небывалыми урожаями труженики полей.

«Правда», 1961, 3 марта

Каждое звено в структуре фраз с перечислением отделяется, как мы видим, запятой. В зависимости от смысловой и экспрес­сивной наполненности звеньев перечисление интонационно может принимать различные оттенки, но все они в основном вмещаются в две схемы: ограниченного и неограниченного пере­числения.

А. О г р а н и ч е н н о е п е р е ч и с л е н и е.

Вся цепь звеньев в этом перечислении как бы на виду во всей её конкретности. Исключение хотя бы одного приведет к искажению картины целого. Конец перечисления как бы предусматривается уже в начале его. Поэтому наряду с характерным для пе­речисления ходом голоса снизу вверх на каждом последнем сло­ве звена в звучании будет большая конкретность и более рельефное по сравнению с предыдущими повышение предпоследнего звена, которое явится как бы сигналом приближающегося в перечислении конца. Голос после этого по­вышения будет снижаться на последнее из перечисляемых звеньев. Это падение голоса с предпоследнего звена и создает интонацию ограниченности.

Поясним это на простом примере из произведения С. Маршака «Багаж»: „

Дама сдавала в багаж

Диван,

Чемодан,

Саквояж,

Корзину,

Картину,

Картонку

И маленькую собачонку.

Цепь перечисления состоит здесь из предметов, входящих в багаж. Каждый из них для дамы — конкретная ценность, про­нумерованная в общем количестве предметов. Поэтому перечис­ление будет, следуя интонации ограниченного перечисления, кон­кретно приближаться к своему завершению. Голос на слове «картонку» предупреждающе поднимется вверх, и мы поймем, что будет назван еще только один, последний предмет: «и ма­ленькую собачонку» (см. схему 1).

Звуковая схема ограниченного перечисления.

(Направление стрелок показывает движение голоса по высоте).

аз307

Б. Н е о г р а н и ч е н н о е   п е р е ч и с л е н и е.

В этом перечислении каждое последующее звено возникает экспромтно для говорящего. Количество звеньев не предугадано заранее, а как бы фиксируется тут же в их возникновении. По­этому последнее слово каждого звена произносится с более ярким повышением голоса на ударной гласной, и все перечисление идет без перспективного видения конца цепи. Это не значит, что последнее звено всегда звучит в интонации незаконченности мы­сли. Но поскольку в этом перечислении важна не конкрет­ность наименования и точность количества звеньев, а скорее общая характеристика чего-либо, подтверждаемая перечисляющимися звеньями, то звенья эти по усмотрению говорящего могут продолжаться или заканчиваться, могут быть названы в любом порядке. Так, фраза, которую мы рассматривали как пример ограниченного перечисления, может прозвучать и с интонацией неограниченности, если перечисления будут служить общей характеристике багажа, в котором было и то, и то, и то, и то, и даже «маленькая собачонка». Это послед­нее звено названо не как видимый заранее конец, а как предмет, на котором говорящий захотел остановиться, считая достаточным сказанное для представления о багаже.

Поэтому такого повышения предпоследнего звена, предупре­ждающего о конце, как это было в ограниченном перечислении, здесь не будет. Подтвердим это еще одним примером:

Всю досаду, накопленную во время скучной езды, путешест­венник вымещает на смотрителе. Погода несносная, дорога скверная, ямщик упрямый, лошади не везут — а виноват смот­ритель.

Здесь также прозвучит интонация неограниченности, потому что для характеристики досады, накопленной во время скучной езды, можно было бы назвать и еще ряд моментов или впечатле­ний путника. Говорящий останавливается на сказанном не по­тому, что эти впечатления строго ограничены, а потому, что счи­тает названное достаточным, чтобы охарактеризовать данное явление.

(СХЕМА 2, 3 в учебнике на стр. 190 – не отпечатались: «Звуковые схемы неограниченного перечисления»

А) незаконченного …………………….. и маленькую собачонку (интонация перечисления вверх);

Б) законченного …………………………… и маленькую собачонку (интонация перечисления вниз).

В законченном неограниченном перечислении будет неболь­шой голосовой перерыв, и только после него голос, повиснув на незаконченной интонации, начнет спускаться к точке со словами последнего звена. Конец здесь не был заранее предусмотрен, а определился как бы ходом обстоятельств.

2. Противопоставление.

Для синтаксического построения фраз с противопоставле­нием характерно наличие во фразе двух контрастно различных, оттеняющих друг друга предметов, их качеств; поступков людей, их переживаний, событий, суждений, отвлеченных понятий, на­пример:

Не сырой дуб к земле клонится, не бумажные листочки рас­стилаются: расстилается сын перед батюшкой.

Из былины.

Мы диалектику учили не по Гегелю. Бряцанием боев она врывалась в стих.

В. Маяковский.

Вздор! Ты глупа, а он умен, хорош, образован.

Н. Островский.

Он в освещенном вагоне, на бархатном кресле сидит, шутит, пьет,— а я вот здесь в грязи, в темноте, поддождем и ветром — стою и плачу.

Л. Толстой.

Дворцы вы себе строили, а нам казематы… Одни родились, чтобы наслаждаться, другие — чтобы ненавидеть.

***

Вам свет в глаза светит, а мне тьма застилает.

К. Тренев.

Противопоставляемые части фразы, будут ли это отдельные слова, их сочетания, или целые предложения, в звучащей речи передаются контрастностью голосового тона (низкого — высо­кому или наоборот) с некоторым усилением ударных слов, при этом первая часть фразы с противопоставлением всегда заканчи­вается интонацией запятой. Эти выразительные средства застав­ляют слушателя понять противопоставления.

3. Сопоставления.

Построение фраз с сопоставлением включает в себя два ряда (и иногда и больше) определенных явлений, событий, суж­дений, которые дают возможность выяснить или увидеть отли­чие их друг от друга. Именно потому, что здесь существу­ют планы или ряды, сопоставление легко может прозвучать как противопоставление. Чтобы этого не случилось, следует помнить, что эти ряды не противопоставляются, а как бы с о с у щ е с т в у ю т для выявления их отличия, и в звучании речи будет нужна не контрастность тонов голоса, а, скорее, констатация, которая дает право сравнивать. Интонация между сопоставляемыми ря­дами будет ближе не к интонации запятой, как это было при противопоставлении, а к точке с запятой.

Возьмем две строфы из произведения В. Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо».

Если ты

порвал подряд

книжицу

и мячик,

октябрята говорят:

плоховатый мальчик.

Если мальчик

любит труд,

тычет

в книжку

пальчик,

про такого

пишут тут:

он

хороший мальчик.

Если мы хотим противопоставить поступки и оценки их, за­ключенные в этих строфах, то в первой строфе мы слова «пор­вал», «книжицу», «мячик» и слова «плоховатый мальчик» про­изнесем в интонации повышения и начнем вторую строфу так, чтобы слова «любит труд», «в книжку» и «хороший мальчик» были произнесены более низким тоном голоса. Причем противо­поставление будет звучать уже с начала произнесения первой строфы, и пауза после нее должна заставить слушателя ждать противопоставления, это будет пауза запятой. Сопоставляя же эти поступки и их оценку, мы в интонации доносим следующее: один делает то-то, и о нем говорят так-то; другой делает то-то, и о нем говорят вот так-то. В этом их отличие друг от друга. Фик­сация внимания происходит на каждом поступке и оценке его в отдельности. Каждая строфа произносится как бы с одинако­вой интонацией. И только отсутствие интонации точки после первой строфы говорит об их связи, смысл которой сопоставление — выводы не навязываются, а дается возможность сделать их слушателю на основе четкой констатации каждого из рядов (см. схему 5).

Звуковые схемы противопоставлений и сопоставлений

Фраза: Одни родились, чтобы наслаждаться, другие — чтобы ненавидеть.

ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЕ.

родились, чтобы Противопоставление нас

Схема 4

Схема 4

СОПОСТАВЛЕНИЕ

Схема 5

Схема 5

4. Вводные слова и фразы

В литературных текстах мы часто встречаем фразы, основное содержание которых разрывается вносимыми автором или дей­ствующим лицом поправками, замечаниями, пояснениями. Эти дополнительные попутные замечания могут быть выражены как отдельными словами и их сочетанием, так и целыми фразами, а иногда довольно большими отступлениями в несколько фраз. В грамматике слова и фразы, выполняющие такую функцию, называются вводными. В звучащей речи они выделяются ин­тонационно. Техника произнесения коротких и длинных вводных фраз строится по одним и тем же законам, но осуществить про­изнесение текста с длинной вводной фразой значительно труд­нее.

Для усвоения правильного интонационного выражения тек­стов с вводными фразами надо учитывать три момента в звуча­нии:

1) перерыв в основной нити повествования;

2) произнесение вводной фразы или вводного текста, выраженного несколькими фразами;

3) возобновление звучания основной фразы.

Перерыв должен быть четким и осуществляться хотя бы ко­ротким по времени молчанием, чтобы не слить последние звуки основной фразы с первым словом вводной. Нельзя идти к перерыву поспешно. Часть основной фразы до перерыва должна быть произнесена так, будто говорящий не знает, что фраза прерывается на таком-то слове. Желание сделать отступ­ление или пояснение возникает как бы в момент процесса рас­сказа.

Вводная фраза непременно должна начинаться на другой высоте, чем та, на которой оборвалась основная нить повест­вования. По мере приближения к завершению вводной части голос возвращается к высоте, на которой оборвалась основная фраза, так, будто перерыва не было. Кроме того, вводная часть произносится несколько в убыстренном темпе. Полезно, трени­руясь в произнесении периодов с вводными фразами, сначала опускать вводную часть. И когда будет усвоено верное произне­сение основной нити повествования, вернуться к вводной части и произнести всю фразу, выполняя указанные выше требования.

Фраза: Фролов простился со своими спутниками и пешком (тогда все в городе ходили пешком) направился к Смольному.

Н. Никитин

Произнесите, следуя указанной схеме 6, следующие фразы: Он встал и, прихрамывая — он был на протезе,—подошел к окну.

В. Каверин

Осенью, когда поспевали яблоки — яблоневые деревья были гордостью семейства Поповых,— Анатолий обычно спал на топ­чане в саду, чтобы мальчишки не покрали яблок.

А. Фадеев

5. Логическая интонация фраз, содержащих вопрос

Фразы, содержащие вопрос, по своему интонационному зву­чанию могут отличаться друг от друга. Так, мы можем выделить интонационные формы, в которых содержится частичный и пол­ный вопрос. Во фразе с частичным вопросом всегда есть слово, которое непременно включится и в ответную фразу. Если ответ утвердительный, то ему может предшествовать слово «да», если отрицательный — то отрицание, часто с противопоставлением. Например:

Мамаша Ромаше дала сыворотку из-под простокваши?

(Вопрос заключен в слове «мамаша».)

Возможные ответы на этот вопрос:

а) да, мамаша Ромаше дала сыворотку из-под простокваши;

б) нет, не мамаша, а Параша дала Ромаше сыворотку из-под простокваши.

В таких частичных вопросах логические ударения падают на слово, в котором заключен вопрос, и произносится это слово с повышением голоса.

В полной форме вопроса ударения как бы распределяются на все слова фразы с некоторой большей логической нагрузкой на слово, заканчивающее фразу. Интонационно полно вопрос прозвучит, если поставить вопросительную фразу в зависимость от другой, например:

Вам рассказать, как мамаша Ромаше дала сыворотку из-под простокваши?

Здесь повышение, характерное для вопроса, всегда будет в первой части, которой подчинена вопросительная фраза. Интонация полного вопроса звучит всегда также при переспрашивании. Представьте, что кто-то произнес эту фразу, и вам она показалась нелепой. Чтобы убедиться, что не ослыша­лись, вы переспросите, и в этом будет звучать интонация пол­ного вопроса:

Вы сказали — мамаша Ромаше дала сыворотку из-под про­стокваши?

Интонационное звучание ответа ведет мелодию к разреше­нию: голос на слове, содержащем ответ, падает.

 

III. ЛОГИЧЕСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА СВЯЗНОГО ТЕКСТА.

Как между словами в простом предложении и частями от­дельных фраз в сложном существуют определенные смысловые связи, так существуют они и между фразами в связном тексте. В работе, предваряющей воплощение литературного текста в звучащую речь, момент уяснения смысловых отношений ме­жду фразами является важной и необходимой частью труда ак­тера и чтеца. Без этого невозможно донести смысл целого, ос­танется непонятной главная мысль, идея произведения или от­рывка. Слушатель устанет от восприятия отдельных фраз, пусть даже ясно и точно выраженных в их содержании, но вне смыс­ловой связи их друг с другом. Только «умение пронести основ­ную мысль через цепь слагающих ее фраз»23 создает логическую перспективу связного текста. Понимание основной мысли про­изведения заставляет оценивать фразы по степени их большей или меньшей значимости для раскрытия главного. Это делает речь актера «так сказать дальнозоркой, а не близорукой… Он сможет… говорить не отдельные фразы, слова, а целые мысли и периоды»24.

В письменной речи существуют своего рода препятствия для верного определения интонационного звучания перспективы мы­сли в связном тексте. Таким препятствием является несоответст­вие в целом ряде случаев грамматических знаков препинания, отделяющих одну фразу от другой, интонационному выражению смысловой связи этих фраз. Так, например, точка в написанном тексте в озвученной речи с перспективным развитием отрывка может быть заменена интонацией двоеточия, точки с запятой или другого знака. Рассмотрим небольшой отрывок:

В том-то и смысл и красота борьбы. Жизнь тебя лупит, а ты сейчас же даешь ей сдачи. Когда хорошо, каждый дурак будет жить, а ты попробуй жить и бороться в скверных условиях. Да не прячь головы под крыло, как страус, а смотри жизни в лицо.
Н. Островский

В отрывке четыре фразы, и все они отделены точками. Если, рассказывая текст, следовать интонации этих знаков, то первая и вторая фразы обессмысливаются совсем, так как в самом их содержании заключена необходимость связи друг с другом. Наличие в первой фразе слов «в том-то» требует, чтобы фраза была либо итогом текста, который мог быть перед ней, либо содержание ее должно раскрываться следующей (вто­рой) фразой, и слушатель предупреждается об этом интона­цией двоеточия:

«В том-то и смысл и красота борьбы: жизнь тебя лупит, а ты сейчас же даешь ей сдачи». Оставляя же в звучащей речи точку, мы не донесем этой разъяснительной связи. Смысловые отноше­ния между второй и третьей фразой носят характер пояснения. Между ними легко вставляется слово «ведь». Таким образом, обе фразы — вторая и третья— служат цели раскрыть шире представление о смысле и красоте борьбы. Чтобы легче было пе­редать это в рассказе, между ними должна звучать точка с запятой. И, наконец, последняя, четвертая фраза, является до­полнительным усилением к третьей: не только умей жить и бо­роться в скверных условиях, но делай это со всей смелостью. Такая связь требует замены предпоследней точки запятой, а последняя точка, естественно, заменяется восклицательным знаком, который значительно ярче передает утверждающую энергию мысли: смысл и красота борьбы в умении не сдаваться, быть смелым и преодолевать все препятствия. Весь отрывок по­сле замены грамматических знаков будет выглядеть следующим образом:

«В том-то и смысл и красота борьбы: жизнь тебя лупит, а ты сейчас же даешь ей сдачи; [ведь] когда хорошо, каждый дурак будет жить, а ты попробуй жить и бороться в скверных усло­виях, да не прячь голову под крыло, как страус, а смотри жизни в лицо!»

Естественно, возникает вопрос, почему же этими знаками ав­тор не воспользовался при написании отрывка. Ответом на по­ставленный вопрос является существующее различие между речью письменной и речью устной, звучащей. Выражая глав­ную мысль отрывка или произведения определенным количест­вом фраз, пишущий рассматривает их как целостные части большого построения и нередко для более рельефного их разгра­ничения пользуется точкой, зная, что глаз читающего способен видеть эти рельефно отделенные точкой части в определенном смысловом сцеплении друг с другом. Читающий легко может вернуться к каждой предыдущей фразе, чтобы понять ход раз­вития главной мысли. Ухо же слушающего воспринимает речь фразу за фразой, и, если говорящий не донесет в ярком интона­ционном выражении смысловых связей между ними, слушатель потеряет интерес к такой речи. Она будет представляться ему топтанием на месте без движения вперед, без развития.

Однако вопрос о заменах грамматических знаков знаками, передающими логическую перспективу текста, не должен при­вести к выводу об игнорировании знаков автора. Такое заклю­чение было бы грубой ошибкой. Знаки препинания авторского текста заслуживают самого пристального внимания и явля­ются главными ориентирами в смысловом анализе текста.

Перспективное выражение мысли связного текста в звуча­щей речи невозможно без предварительного вдумчивого анализа и точного уяснения смысловых связей между отдельными фразами.

Что же может помочь выявлению этих связей?

После первого прочтения произведения или отрывка важно определить его тему. Следующее повторное прочтение подчинено уяснению главной мысли развивающейся в отрывке темы. Затем следует обратиться к выяснению смысловых отношений между фразами, устанавливая их в строгом соответствии с главной мыслью.

В процессе осмысления взаимозависимости фраз в отрывке полезно вставлять между соседними фразами вопросы, союзы и союзные слова и отмечать установленные смысловые отноше­ния соответствующими знаками препинания, ставя их в скобках, рядом со знаками автора.

В искусстве художественного чтения так же, как и в работе над ролью, определение смысловых связей в целом ряде слу­чаев может носить субъективный характер, в зависимости от трактовки данного произведения. Но в каждом конкретном слу­чае чтец и актер должны точно решить, какое значение имеет данная фраза, разъясняет ли она предыдущее, что-то противо­поставляет сказанному раньше или является итогом уже ска­занного. Без перспективного выражения речи актер и чтец не смогут быть убедительными.

Разберемся в перспективе отрывка из повести А. С. Пушкина «Дубровский». Знаки, подлежащие замене, подчеркнем; в скоб­ках поставим знаки, отражающие смысловые отношения между фразами:

Но лучшею шуткою почиталась у Кирила Петровича следующая.(:) Проголодавшегося медведя запрут, бывало, в пустой комнате, привязав его веревкою за кольцо, ввин­ченное в стену. (,) (Веревка была длиною почти во всю комнату, так что один только противоположный угол мог быть безопасным от нападения страшного зверя). (,) При­водили обыкновенно новичка к дверям этой комнаты, неча­янно вталкивали его к медведю, двери запирались, (—) и несчастную жертву оставляли наедине с косматым пус­тынником. (;) Бедный гость, с оборванной полою и до крови оцарапанный, скоро отыскивал безопасный угол, но принужден был иногда целых три часа стоять, прижавшись к стене, и видеть, как разъяренный зверь в двух шагах от него ревел, прыгал, становился на дыбы, рвался и силился до него дотянуться. (—) Таковы были благородные увесе­ления русского барина!

Тема отрывка: барская забава Троекурова. Разберемся в пер­спективе этого отрывка. Первые две фразы соединены поясни­тельной связью. Внимание слушателя после первой фразы сосре­доточивается на описании подробностей «шутки» Троекурова, и вполне естественно здесь должна прозвучать интонация двоето­чия. Третья фраза передает очень важную деталь в устройстве комнаты с медведем, но она прерывает перечень подробностей в описании, поэтому должна прозвучать как вводная, и мы за­ключаем ее в скобки, поставив после нее запятую. Перечисление заканчивается фразой: «несчастную жертву оставляли наедине с косматым пустынником». Запятая перед ней не передает всей степени той экспрессии, которая заключена в этих словах. По­этому ее следует заменить выполняющим эту функцию знаком тире: «двери запирались — и несчастную жертву оставляли на­едине с косматым пустынником». Дальше следует фраза о том, что чувствовал гость в сложившейся ситуации, а следовательно, голос после слова «пустынником» не может идти к завершаю­щему рассказ снижению, и письменная точка в устном рассказе заменяется точкой с запятой. В следующей фразе противопостав­ляются относительная безопасность бедного гостя и его страш­ные зрительные впечатления. Психологическая емкость их уг­лубляется последней фразой, которую автор заканчивает вос­клицательным знаком: «Таковы были благородные увеселения русского барина!» Экспрессия возмущения, накапливаемая в последовательном рассказе, находит здесь свое завершение.

IV. УПРАЖНЕНИЯ ПО ЛОГИКЕ РЕЧИ.

У п р а ж н е н и е 1.

Разберитесь в грамматико-смысловой связи слов в предла­гаемых ниже текстах. Разбейте фразы на речевые такты. Пом­ните о слитном, но не смазанном дикционном произнесении слов, входящих в один такт, организуйте ваше дыхание при произне­сении фраз доборами в зависимости от количества тактов и слов в них.

Корчагин раздавал работу вновь прибывшим.

***

Бегут пограничные столбы по снежным полям, пробираясь сквозь лесные просеки, сбегают в яры, выползают наверх, мая­чат на холмах и, добравшись до реки, всматриваются с высо­кого берега в занесенные снегом равнины чужого края.

Н. Островский

По крайнему у степи проулку январским вечером 1930 года въехал в хутор Гремячий Лог верховой.

М. Шолохов

Меня ссадили с поезда за проезд без пропуска и документов.

А. Гайдар

Взгляд генерала упал на подводу впереди, и вдруг он узнал среди людей на подводе ту одинокую девушку на шоссе, над ко­торой неслись немецкие пикировщики.

А. Фадеев

Тут соловей являть свое искусство стал.

И. Крылов

Вчера доктор и наш Андрей были в клубе и опять проигра­лись.

***

А я всю жизнь болтался по квартирам с двумя стульями, с одним диваном и печами, которые всегда дымят.

А. Чехов

Необыкновенная пестрота лиц привела его в совершенное замешательство.

Н. Гоголь

У п р а ж н е н и е 2.

Прочитайте данные ниже тексты в следующих вариантах интонационно-смыслового звучания:

а) как окончательный вывод из событийного рассказа на определенную тему (интонация точки);

б) как сообщение, требующее развития мысли. Используйте в составляемых вами новых сложных фразах союзы: а, но, да, потому что, так как, если, хотя, так что (интонация запятой);

в) как утверждающее доказательство определенными фак­тами (интонация двоеточия).

Например: Береги честь смолоду.

В первом варианте звучания, если это является концовкой рассказа, голос, поднявшись после первого такта на слове «честь», на втором такте будет спадать к ударной гласной слова «смолоду».

Выполняя вариант «б», попробуем продолжать эту мысль некоторым развитием ее: теперь второй такт «смолоду» будет выше первого; голос на ударной гласной слова «смолоду» де­лает загиб кверху и «точно поднятая для предупреждения рука, заставляет слушателей терпеливо ждать продолжения фразы»25: «Береги честь смолоду, а платье снову».

Для выполнения варианта «в» поставим задачу раскрыть свое утверждение более основательно и подробно, тогда после второго такта прозвучит интонация двоеточия, заставляющая ждать разъяснения.

Упражняясь на следующих текстах, следите за передачей звучания точки, запятой, двоеточия:

Одна пчела немного меду натаскивает.

Пуганая ворона куста боится.

Смелости учись у разведчика.

Дорога ложка к обеду.

Доброму человеку и чужая болезнь к сердцу.

И кости по родине плачут.

От одного слова — да навек ссора.

Живое слово дороже мертвой буквы.

В чужой беседе всяк ума купит.

Один в поле не воин.

Цыплят по осени считают.

Счет дружбе не помеха.

Без труда нет добра.

Сладкий язык и змею из норы вытащит.

Иная похвала хуже брани.

У п р а ж н е н и е 3.

Разберитесь в смысле предлагаемых фраз, определите логи­ческие паузы и ударения, научитесь читать так, чтобы в зву­чащей речи точно передавались знаки препинания. Определите сами, только ли изменениями голосовых ходов или и останов­ками вы будете отделять речевые такты в ходе развития мысли. В текстах с неуказанными знаками препинания следите за точ­ным выражением мысли.

Тексты.

Кроме действительно крепкого запаха сошедших, как сквозь землю провалившихся грибов, в лесу держался запах прелой травы, или, лучше сказать, прелого сена, который мог бы быть и неприятен, если бы, например, разворошить перед носом сгнившую копну, но теперь он держался в лесном воздухе та­кой легкой, такой тонкой примесью, что вдыхаешь его жадно и все никак не надышишься.

***

Погода установилась такая, что к вечеру опускался на траву легкий морозец, и в небе, подсвеченном ясной и чистой луной и оттого полупрозрачном, полупрозрачно и золотисто мерцали звезды. Охладевший воздух, казалось, нужно было раз­ливать по бутылкам, чтобы возить в город и чтобы там, хотя бы в таких дозах, все же принимали его городские люди.

***

Я люблю глядеть на свое село и обычным взглядом, и внут­ренним, как люблю глядеть на бесконечно маленькую округлую каплю хрустальной влаги, собравшуюся в зеленой ладошке листа посреди бесконечно огромного цветущего луга, на малень­кие солнца, отразившиеся в этой капле, на маленькие окрест­ные предметы, на маленького самого себя, отразившегося в ней же.

Вл. Солоухин

***

Не одна картина человеческой радости и позора, не одно счастье и не одна злоба прошли в это утро перед глазами Ти­мофея, но все дурное отставало, как отстает черная грязь от белого лебедя, а взволнованная ласка западала в сердце. Глу­боко запомнились и пожатия шершавых рук, всю жизнь тоско­вавших по земле, и влага в глазах, и поцелуи тех, кто получал землю.

***

До позднего вечера не расходились новобуговцы с полей: одни еще получали землю, другие вешками обозначали межи, а третьи запрягали коней и пахали под зябь свои наделы. Ху­денькие бедняцкие клячонки из кожи вон лезли, таща плохо налаженные плуги, и никого не удивляло, что у одного плуга были стертые на нет пятки, а у другого вместо лемеха торчал широкий австрийский штык — кромсал белое тело на войне, кромсай теперь черную землю.

М. Стельмах

***

Впереди лодки, далеко на горизонте, из черной воды моря поднялся огромный огненно-голубой меч, поднялся, рассек тьму ночи, скользнул своим острием по тучам в небе и лег на грудь моря широкой голубой полосой.

М. Горький

***

На бюро, выложенном перламутною мозаикой, которая мес­тами уже выпала и оставила после себя одни желтенькие же­лобки, наполненные клеем, лежало множество всякой всячины.

Н. Гоголь

У п р а ж н е н и е 4.

Сделайте в предлагаемых фразах возможные перемещения логических пауз, определите, как это меняет мысль и видения26.

У быка бела губа была тупа.

1-й вариант: У быка бела /губа была тупа.

2-й вариант: У быка /бела губа/ была тупа.

В первом варианте — белый бык; во втором — белая губа.

Фразы.

Позвали жену смотреть.

Л. Толстой

Входят толстяк доктор и тонкий Обтесов.

А. Чехов

Гость, хлебая щи со свининой, в присутствии женщин вел разговор о погоде, о сослуживцах.

***

Всадник жадно хватанул ноздрями морозный воздух, не спеша снял перчатку, закурил, потом подтянул подпругу, сунул пальцы под потник, и, ощутив горячую, запотевшую кон­скую спину, ловко вскинул в седло свое большое тело.

М. Шолохов

У п р а ж н е н и е 5.

Прочитайте следующие тексты, сначала игнорируя подчерк­нутые знаки препинания и следуя отмеченным тактам (просле­дите, к какому искажению смысла это приведет), восстановите стихотворное написание, а затем прочитайте логически верно.

Довольно, стыдно мне /пред гордою полячкой унижаться.

Замечу кстати:_все поэты — любви мечтательной/ друзья.

Он весел был: чрез две недели /назначен был счастливый срок.

Но будь покоен, бард:_ цепями, /своей судьбой/ гордимся мы.

Взгляни, обернись: из-под арки старинной /выходит народ вереницею длинной.

Они гласят /во все концы: «Весна идет, /весна идет!»

Вот парадный подъезд._По торжественным дням одержимый холопским недугом /целый город с каким-то испугом подъез­жает к заветным дверям.

…Семья кругом. Готовит ужин; в чистом поле/ пасутся кони; за шатром/ ручной медведь лежит на воле.

Обряд известный /угощенья: несут на блюдечках/ варенья,/ на столик ставят вощаной/ кувшин с брусничною водой.

Шибанов молчал. Из пронзенной ноги /кровь алым струи­лась потоком.

Встает купец, идет разносчик, на биржу /тянется извозчик.

Все видел, высмотрел;_от удивления, поверишь ли, не станет ни уменья пересказать тебе, ни сил.

И вся, вскочив, /дрожит она.

У п р а ж н е н и е 6.

Перемещайте в данных ниже фразах логические ударения так, чтобы получить все возможные варианты смысла.

Ткач ткет ткани на платки Тане.

Водовоз вез воду из-под водопровода.

Купи кипу пик.

У Тришки на локтях кафтан продрался.

И кости по родине плачут.

Сытый голодного не разумеет.

У слепого глаза на пальцах.

Мартышка к старости слаба глазами стала.

С разбором выбирай друзей.

Без беды друга не узнаешь.

У п р а ж н е н и е 7.

Определите логическое ударение в текстах-загадках и пере­дайте их в звучащей речи изменением голосовой мелодии по высоте. Загадайте свои загадки, выразительно выделяя ударе­ниями признаки загадываемого предмета.

В огороде нога стоит,

На ноге голова висит;

Куда повернет солнце,

Туда голова с поклонцем.

(Подсолнечник)

Между двух светил

Я в средине один.

(Нос)

Стоит попадья

Тремя поясами подпоясана.

(Кадка)

Бел как снег,

В чести у всех,

В рот попал —

Там и пропал.

(Сахар)

Заря-зарница,

Красная девица,

По полю гуляла,

Бусы растеряла,

Месяц видел — не сказал,

Солнышко взошло,

Все подобрало.

(Роса)

Черный Ивашка

Деревянная рубашка,

Где носом ведет —

Там заметку кладет.

(Карандаш)

В полотняной стране,

По реке Простыне,

Плывет пароход,

То назад, то вперед,

А за ним такая гладь —

Ни морщинки не видать.

(Утюг)

Я — одноухая старуха,

Я прыгаю по полотну,

И нитку длинную из уха,

Как паутину, я тяну.

(Иголка с ниткой)

У п р а ж н е н и е 8.

Прочитайте слитно и внятно многословные понятия, выделяя только последнее слово.

Введите их в свою связную речь так, чтобы они были в на­чале, середине, конце фразы и в разных падежах.

Примеры: Постоянная Всесоюзная строительная выставка открывается 24 января в Парке культуры и от­дыха имени Горького.

Я встретил товарища Иванова на постоянной Всесоюзной строительной выставке.

Подготовка к постоянной Всесоюзной строи­тельной выставке начнется теперь же.

Тексты.

Диспетчерские курсы по вызову грузовых такси…

Институт геологии и разработки горючих ископаемых Ака­демии наук СССР.

Московский Государственный академический ордена Ленина Малый театр…

Послание участников Всемирного форума молодежи…

У п р а ж н е н и е 9.

Найдите в данных ниже текстах многословные понятия и прочитайте эти тексты соответственно известным вам прави­лам:

В избирательных округах столицы продолжается выдвиже­ние кандидатов в депутаты Верховного Совета РСФСР.

***

…Я был записан в Семеновский полк сержантом по милости майора-гвардии князя Б., близкого нашего родственника.

***

Отец мой, Андрей Петрович Гринев, в молодости своей слу­жил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17… году. С тех пор он жил в своей симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю., дочери бедного тамошнего дворянина.

***

Несколько лет тому назад в одном из своих поместий жил старинный русский барин Кирила Петрович Троекуров.

А. Пушкин

Перед раскрытым окном красивого дома, в одной из край­них улиц губернского города О. сидели две женщины: одна лет пятидесяти, другая же старушка семидесяти лет. Первую из них звали Марией Дмитриевной Калитиной.

И. Тургенев

У п р а ж н е н и е 10.

Противопоставьте друг другу единицы счета, произнося пер­вое число более высоким тоном по отношению ко второму, а за­тем наоборот. Противопоставьте также несколько единиц счета друг другу, как большие речевые такты.

Не три, а шесть; не десять, а пять; не двадцать, а сто; не два, три, четыре, пять, шесть, семь, а восемь, девять.

У п р а ж н е н и е 11.

Найдите в данных ниже текстах противопоставляемые слова и произнесите их подобно тому, как произносили противопо­ставляемые единицы счета:

У осы не усы, не усища, а усики.

Мал золотник, да дорог.

Не верь гречихе в цвету, а верь в закрому.

Рыбка мелка, да уха сладка.

На вид-то он хорош, да зелен.

Борода — честь, а усы и у кота есть.

Не только первый пух ланит.

Да русы кудри молодые,

Порой и старца строгий вид,

Рубцы чела, власы седые,

В воображенье красоты

Влагают страстные мечты.

А. Пушкин

Припомни все: смотри что ты теперь:

Ты не жена — несчастная вдова;

Не радостная — плачущая мать,

Не милуешь — о милостях ты молишь.

Ты презирала — презираю я,

Тебя боялись все — ты всех боишься.

В. Шекспир

Бывают странны сны, а наяву страшнее;

Искала ты себе травы,

На друга набрела скорее…

А. Грибоедов

У п р а ж н е н и е 12.

Дополните данные ниже фразы определениями, выражен­ными родительным падежом существительного, и прочитайте их так, как этого требует правило родительного падежа. Опре­деления можно вставлять перед определяемым существитель­ным и после него. Помните, что при инверсии правило остается в силе (определяемые существительные подчеркнуты).

1. Шел дождь, по стеклам лились потоки…

2. Вдруг донеслись до меня звуки…

3. Внезапно раздавался сонливый свисток…

4. Необыкновенная пестрота… привела его в совершенное замешательство.

5. У Варвары Павловны была привычка во время разговора касаться рукава…

6. На станции зажигаются огни; ярче и выше всех зеленова­тый огонь…

7. Плескались шаловливые струи на стрежне, звенела зыбь, ударяя в борта… а шорох стоял по всей реке от лопавшихся то и дело пушистых клочьев…

Я взял руку… и поцеловал ее, орошая слезами.

У п р а ж н е н и е 13.

Разберитесь в данных текстах, особенно обратите внимание на случаи инверсий в правиле родительного падежа, и прочи­тайте их, как этого требуют логические паузы и ударения.

И будит лай собак уснувшие дубравы.

Как весело, обув железом острым ноги,

Скользить по зеркалу стоячих, ровных рек!

Унылая пора! очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса,

В их сенях ветра шум и свежее дыханье,

И мглой волнистою покрыты небеса,

И редкий солнца луч, и первые морозы,

И отдаленные седой зимы угрозы.

А. Пушкин

В прохладе меж двумя холмами

Таился монастырь святой.

Чинар и тополей рядами

Он окружен был — и порой,

Когда ложилась ночь в ущелье,

Сквозь них мелькала в окнах кельи

Лампада грешницы младой.

М. Лермонтов

У п р а ж н е н и е 14.

Прочитайте текст сначала без стоящих в скобках прила­гательных, а затем включите их в текст, сохраняя и передавая свое конкретное видение образа.

Текст.

За холмом в лесу прижалась (ласковая) осень. С шелестом падали с тополей (сухие) листья. Кусты шиповника стояли будто объятые пламенем, и (красные) ягоды в (редкой) листве их пылали, как (огненные) язычки. (Горький) запах(сопрев­шей дубовой) коры заполнял лес. На (мертвой) траве до полудня лежала роса. Только (деловитое)постукивание дятла нарушало тишину.

М. Шолохов

У п р а ж н е н и е 15.

Разберитесь, какие из определений-прилагательных в пред­ложенных ниже текстах будут ударяемы и какие нет, проверьте это известными вам правилами об ударениях на определениях-прилагательных и прочитайте тексты соответственно этим пра­вилам.

Не страшат тебя громы небесные,

А земные ты держишь в руках,

И несут эти люди безвестные

Неисходное горе в сердцах.

Будь счастливей!

Силу новую

Благородных юных дней

В форму старую, готовую

Необдуманно не лей!

Н. Некрасов

Гребенки, пилочки стальные,

Прямые ножницы, кривые.

И щетки тридцати родов

И для ногтей, и для зубов.

А. Пушкин

Солнце — не огнистое, не раскаленное, как во время знойной засухи, не тускло-багровое, как перед бурей, но светлое и приветно-лучезарное — мирно всплывает под узкой и длинной тучкой, свежо просияет и погрузится в лиловый ее туман.

И. Тургенев

У п р а ж н е н и е 16.

Определите, на каком из повторяющихся слов должно быть логическое, более яркое ударение, и объясните почему.

Живее, кони, живее! Крупной рысью вперед!..

Далее, далее!.. Прошли степные места. Глянешь с горы — какой вид!

И. Тургенев

Зимы ждала, ждала природа…

Вперед, вперед, моя исторья!

Лицо нас новое зовет.

А. Пушкин

Отец, отец, оставь угрозы,

Свою Тамару не брани;

Я плачу: видишь эти слезы,

Уже не первые они.

М. Лермонтов

У п р а ж н е н и е 17.

Разберитесь в инверсиях следующих текстов и определите логические паузы.

Больной и ласки и веселье

Татьяну трогают…

И завещал он, умирая,

Чтобы на юг перенесли

Его тоскующие кости,

И смертью — чуждой сей земли

Не успокоенные гости!

И Ленский пешкою ладью

Берет в рассеяньи свою.

А. Пушкин

У п р а ж н е н и е 18.

Разберитесь во взаимосвязи пауз и ударений в данных по­вествовательных фразах и научитесь их логически верно про­износить, не делая лишних ударений. Добивайтесь этого укруп­нением речевых тактов и верной организацией дыхания. С ка­кими из знакомых вам правил о логических ударениях встреча­етесь вы в разбираемых фразах?

Тексты

На дворе старинного польского монастыря была расположена батарея красных. Н. Островский

На Васильевском острове в только что отстроенном доме, по 19-й линии, на пятом этаже, помещалась так называемая «Центральная станция по борьбе с бытом», в квартире инже­нера Ивана Ильича Телегина.

А. Толстой

Второе утро над степью, затуманенной теплой марью, на быстролетных птичьих крыльях неслась запоздалая весна. Когда на опушке бора близ Лебяжьего вдруг объяло курчавые вершины сосен тихим пламенем, все кочующее пернатое цар­ство, охваченное извечной весенней страстью, примолкшее было перед зарей, сговоренно пришло в движение и поднялось, чтобы многоголосо и ликующе встретить солнце:

Везде шла какая-нибудь работа: городские пареньки, ни­когда не державшие в руках плотничьего топора и рубанка, настилали в палатке пол из досок, делали крышу над амба-рушкой, перевезенной из села для кухни; девушки наводили особый девичий уют и порядок в вагончике, отданном в их вла­дение, стирали белье на берегу пруда и помогали Фене Сол­нышко мыть посуду: час назад отшумел бригадный обед.

М. Бубеннов

 

Упражнения по смысловой лепке сложных фраз.

У п р а ж н е н и е 1.

Определите в данных фразах звенья перечисления и произ­несите их сначала с интонацией ограниченного перечисления, а затем неограниченного (законченного и незаконченного).

Мелькают мимо будки, бабы,

Мальчишки, лавки, фонари,

Дворцы, сады, монастыри,

Бухарцы, сани, огороды,

Купцы, лачужки, мужики,

Бульвары, башни, казаки,

Аптеки, магазины моды,

Балконы, львы на воротах

И стаи галок на крестах.

***

Не многим, может быть, известно,

Что дух его не укротим,

Что рад и честно и бесчестно

Вредить он недругам своим;

Что ни единой он обиды,

С тех пор как жив, не забывал,

Что далеко преступны виды

Старик надменный простирал;

Что он не ведает святыни,

Что он не помнит благостыни,

Что он не любит ничего,

Что кровь готов он лить, как воду,

Что презирает он свободу,

Что нет отчизны для него.

***

Она езжала по работам,

Солила на зиму грибы,

Вела расходы, брила лбы,

Ходила в баню по субботам,

Служанок била осердясь;

Все это мужа не спросись.

А. Пушкин

И вспомнил я отцовский дом,

Ущелье наше и кругом

В тени рассыпанный аул;

Мне слышался вечерний гул

Домой бегущих табунов

И дальний лай знакомых псов.

Я помнил смуглых стариков,

При свете лунных вечеров

Против отцовского крыльца

Сидевших с важностью лица,

И блеск оправленных ножон

Кинжалов длинных… и как сон

Все это смутной чередой

Вдруг пробегало предо мной.

М. Лермонтов

Все чаще я тосковал по Москве, по шуму сыроватой лесной листвы, по прозрачным до самого дна речонкам, что струятся через эти леса, но часто останавливаются, о чем-то раздумы­вают над омутами. Там плавают тучи мальков, желтые кув­шинки, скромные облака и перевернутые вниз вершинами отра­жения сосен.

В. Солоухин

В Мещерском крае можно увидеть лесные озера с темной водой, обширные болота, покрытые ольхой и осиной, одинокие, обугленные от старости избы лесников, пески, можжевельник, вереск, косяки журавлей и знакомые нам под всеми широтами звезды.

К. Паустовский

У п р а ж н е н и е 2.

Определите характер перечислений в следующих фразах и произнесите их соответственно образно-смысловому содержа­нию.

…Отселе я вижу потоков рожденье

И первое грозных обвалов движенье.

Здесь тучи смиренно идут подо мной;

Сквозь них, низвергаясь, шумят водопады;

Под ними утесов нагие громады;

Там ниже мох тощий, кустарник сухой;

А там уже рощи, зеленые сени,

Где птицы щебечут, где скачут олени.

А там уж и люди гнездятся в горах,

И ползают овцы по злачным стремнинам,

И пастырь нисходит к веселым долинам,

Где мчится Арагва в тенистых брегах,

И нищий наездник таится в ущелье,

Где Терек играет в свирепом веселье…

***

Осада! приступ! злые волны,

Как воры, лезут в окна. Челны

С разбега стекла бьют кормой.

Лотки под мокрой пеленой,

Обломки хижин, бревна кровли,

Товар запасливой торговли,

Пожитки бледной нищеты,

Грозой снесенные мосты,

Гроба с размытого кладбища

Плывут по улицам!

А. Пушкин

Кто никогда не был на вершине Ивана Великого, кому никогда не случалось окинуть одним взглядом всю нашу древнюю столицу с конца в конец, кто ни разу не любовался этою величественной, почти необозримой панорамой, тот не имеет понятия о Москве, ибо Москва не есть обыкновенный большой город, каких тысяча…

И перед ним иной картины

Красы живые расцвели:

Роскошной Грузии долины

Ковром раскинулись вдали;

Счастливый, пышный край земли!

Столпообразные раины,

Звонкобегущие ручьи

По дну из камней разноцветных,

И кущи роз, где соловьи

Поют красавиц, безответных

На сладкий голос их любви;

Чинар развесистые сени,

Густым венчанные плющом,

Пещеры, где палящим днем

Таятся робкие олени;

И блеск, и жизнь, и шум листов,

Стозвучный говор голосов,

Дыханье тысячи растений!

И полдня сладострастный зной,

И ароматною росой

Всегда увлажненные ночи,

И звезды яркие, как очи,

Как взор грузинки молодой!..

Напрасно упрашивал его Азамат согласиться и плакал, и льстил ему, и клялся…

М. Лермонтов

Потом стрельба перемежилась, и мир открылся Аксинье в его сокровенном звучании: трепетно шелестели под ветром зеленые с белым подбоем листья ясеней и литые, в узорной резьбе, дубовые листья; из зарослей молодого осинника плыл слитный гул; далеко-далеко, невнятно и грустно считала кому-то непрожитые года кукушка; настойчиво спрашивал летавший над озерцом хохлатый чибис: «чьи вы, чьи вы?»; какая-то кро­хотная серенькая птаха в двух шагах от Аксиньи пила воду из дорожной колеи, запрокидывая головку и сладко прижму­рив глазок; жужжали бархатисто-пыльные шмели; на венчиках луговых цветов покачивались смуглые дикие пчелы… С тополе­вых веток капал сок. А из-под куста боярышника сочился бражный и терпкий душок гниющей прошлогодней листвы.

Он подолгу лежал возле круто срезанного берега, смотрел на широкий водный простор, на меловые отроги обдонских гор, тонущих в сиреневой солнечной дымке. Там, за этой дымкой, был родной хутор, Аксинья, дети…

М. Шолохов

А перед Челкашем быстро неслись картины прошлого, дале­кого прошлого, отделенного от настоящего целой стеной из одиннадцати лет босяцкой жизни. Он успел посмотреть себя ребенком, свою деревню, свою мать, краснощекую, пухлую женщину, с добрыми серыми глазами, отца — рыжебородого ги­ганта, с суровым лицом; видел себя женихом и видел жену, черноглазую Анфису, с длинной косой, полную, мягкую, весе­лую, снова себя красавцем, гвардейским солдатом; снова отца, уже седого и согнутого работой, и мать, морщинистую, осев­шую к земле; посмотрел и картину встречи его деревней, когда он возвратился со службы; видел, как гордится перед деревней отец своим Григорием, усатым, здоровым солдатом, ловким красавцем… Память, этот бич несчастных, оживляет даже камни прошлого и даже в яд, выпитый некогда, подливает капли меда…

М. Горький

Майские сумерки, нежная молодая зелень с тенями, запах сирени, гуденье жуков, тишина, тепло — как все это ново и как необыкновенно, хотя весна повторяется каждый год!

А. Чехов

Словами сражаются, словами любят, словами ненавидят, словами убивают, словами помогают и творят величайшие дела в истории.

К. Станиславский

У п р а ж н е н и е 3.

Определите в данных фразах противопоставляемые части и донесите как можно ярче противопоставление в звучащей речи. В распространенных противопоставлениях следите, чтобы голос не снижался после первой части противопоставления.

Ты сер, а я, приятель, сед.

На вид-то он хорош, да зелен.

И. Крылов

Но Кочубей богат и горд

Не долгогривыми конями,

Не златом, данью крымских орд,

Не родовыми хуторами,

Прекрасной дочерью своей

Гордится старый Кочубей.

А. Пушкин

Еще пройдет десяток лет, и вы увидите, что Европа придет к нам не за покупкой пеньки и сала, но за покупкой мудрости, которой не продают больше на европейских рынках.

Никогда плуг не проходил по неизмеримым волнам диких растений. Одни только кони, скрывавшиеся в них, как в лесу, вытаптывали их.

Во многих гостиных стали говорить, что, конечно, Чичиков не первый красавец, но зато таков, как следует быть мужчине.

Н. Гоголь

Пушкину не нужно было ездить в Италию за картинами прекрасной природы: прекрасная природа была у него под ру­кой здесь, на Руси, на ее плоских и однообразных степях, под ее вечно серым небом, в ее печальных деревнях и ее богатых и бедных городах. Что для прежних поэтов было низко, то для Пушкина благородно; что для них была проза, то для него была поэзия.

В. Белинский

…русский народ и русские войска, а не исключительно только мороз и голод победили французов в 1812 году…

Н. Чернышевский

Татьяна, состоявшая, как мы сказали выше, в должности прачки (впрочем, ей, как искусной и ученой прачке, поручалось одно тонкое белье), была женщина лет двадцати осьми, ма­ленькая, худая, белокурая, с родинками на левой щеке.

И. Тургенев

Ежели часто Пьера поражало в Андрее отсутствие способ­ности мечтательного философствования (к чему особенно был склонен Пьер), то и в этом он видел не недостаток, а силу.

…В ночь сражения, взволнованный, но не усталый (несмотря на свое несильное на вид сложение, князь Андрей мог перено­сить физическую усталость гораздо лучше самых сильных лю­дей), верхом приехав с донесением от Дохтурова в Креме к Ку­тузову, князь Андрей был в ту же ночь отправлен курьером в Брюнн.

Л. Толстой

У п р а ж н е н и е 4.

Определите смысловые связи между фразами предлагаемых текстов. Следите за перспективой развития мысли и точной лепкой фраз.

У всякого человека есть своя история, а в истории свои критические моменты; и о человеке можно безошибочно су­дить, только смотря по тому, как он действовал и каким он является в эти моменты, когда на весах судьбы лежала его и жизнь, и честь, и счастие. И чем выше человек, тем история его грандиознее, критические моменты ужаснее, а выход из них торжественнее и поразительнее. Так и у всякого народа — своя история, а в истории свои критические моменты, по кото­рым можно судить о силе и величии его духа, и, разумеется, чем выше народ, тем грандиознее царственное достоинство его истории, тем поразительнее трагическое величие его критиче­ских моментов и выхода из .них с честью и славою победы. Дух народа, как и дух частного человека, выказывается вполне только в критические минуты, по которым одним можно безо­шибочно судить не только о его силе, но и о молодости и све­жести его сил. Бородинская битва, самим Наполеоном назван­ная битвою гигантов, была самым торжественным, самым трагическим актом великой драмы ХП-го года.

В. Белинский

Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыс­лить себя где-либо, кроме России…

Я люблю эту бедную природу, может быть, потому, что какова она ни есть, она все-таки принадлежит мне; она срод­нилась со мной, точно так же, как и я сжился с ней; она лелеяла мою молодость, она была свидетельницей первых тре­вог моего сердца, и с тех пор ей принадлежит лучшая часть меня самого. Перенесите меня в Швейцарию, в Индию, в Брази­лию, окружите какою хотите роскошною природой, накиньте на эту природу какое угодно прозрачное и синее небо, я все-таки везде найду милые мне серенькие тоны моей родины, по­тому что я всюду и всегда ношу их в моем сердце, потому что душа моя хранит их, как лучшее свое достояние.

Отечество есть тот таинственный, но живой организм, очер­тания которого ты не можешь отчетливо для себя определить, но которого прикосновение к себе ты непрерывно чувствуешь, ибо ты связан с этим организмом неразрывною пуповиной. Он, этот таинственный организм, был свидетелем и источником пер­вых впечатлений твоего бытия, он наделил тебя способностью мыслить и чувствовать, он создал твои привычки, дал тебе язык, верования, литературу, он обогрел и приютил тебя, сло­вом сказать, сделал из тебя существо, способное жить. И всего этого он достиг без малейшего насилия, одним теплым и беско­нечно любовным к тебе прикосновением. Он сделал даже больше того: неусыпно обнимая тебя своею любовью, он и в тебе зажег священную искру любви, так что и тебе нигде не живется такою полною, горячею жизнью, как под сенью твоего отечества.

Я еще застал людей, у которых в живой памяти были собы­тия 1812-го года и которые рассказами своими глубоко волно­вали мое молодое чувство. То была година великого испытания, и только усилие всего русского народа могло принести и при­несло спасение. Но не о таких торжественных моментах я здесь говорю, а именно о тех буднях, когда для усиленного чувства нет повода. По моему мнению, и в торжественные годины и в будни идея отечества одинаково должна быть присуща сынам его, ибо только при ясном ее сознании человек приобретает Право назвать себя гражданином.

Двенадцатый год — это народная эпопея, память о которой перейдет в века и не умрет, покуда будет жить русский народ.

М. Салтыков-Щедрин

Искусство есть деятельность человеческая, состоящая в том, что один человек сознательно известными внешними знаками передает другим испытываемые им чувства, а другие заража­ются этими чувствами и переживают их.

Л. Толстой

Н. Гоголь

Мертвые души.

У этого помещика была тысяча с лишком душ, и попробовал бы кто найти у кого другого столько хлеба, зерном, мукою и просто в кладях, у кого бы кладовые, амбары и сушилы загро­мождены были таким множеством холстов, сукон, овчин выде­ланных и сыромятных, высушенными рыбами и всякой овощью или губиной. Заглянул бы кто-нибудь к нему на рабочий двор, где наготовлено было на запас всякого дерева и посуды, ни­когда не употреблявшейся — ему бы показалось, уж не попал ли он как-нибудь в Москву на щепной двор, куда ежедневно отправляются расторопные тещи и свекрухи, с кухарками по­зади, делать свои хозяйственные запасы, и где горами белеет всякое дерево шитое, точеное, лаженое и плетеное; бочки, пере­секи, ушаты, лагуны, жбаны с рыльцами и без рылец, побра­тимы, лукошки, мыкольники, куда бабы кладут свои мочки и прочий дрязг, коробья из тонкой гнутой осины, бураки из плете­ной берестки и много всего, что идет на потребу богатой и бед­ной Руси.

…Губернатор, который в то время стоял возле дам и держал в одной руке конфектный билет и болонку, увидя его, бросил на пол и билет и болонку, только завизжала собачонка; словом, распространил он радость и веселье необыкновенное. Не было лица, на котором бы не выразилось удовольствие или по крайней мере отражение всеобщего удовольствия. Так бывает на ли­цах чиновников во время осмотра приехавшим начальником вверенных управлению их мест: после того как уже первый страх прошел, они увидели, что многое ему нравится, и он сам изволил наконец пошутить, то есть произнести с приятною усмешкой несколько слов. Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, … которые, впрочем, несколько плохо услышали произнесенные им слова, и наконец стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.

Выражается сильно российский народ! и если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уже потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во все свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица.

… Несметное множество племен, поколений, народов тол­пится, пестреет и мечется по лицу земли. И всякий народ, нося­щий в себе залог сил, полный творящих способностей души… своеобразно отличился каждый своим собственным словом, ко­торым, выражая какой ни есть предмет, отражает в выраженьи его часть собственного своего характера. Сердцеведением и муд­рым познаньем жизни отзовется слово британца; легким щего­лем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; за­тейливо придумает свое, не всякому доступное, умно-худоща­вое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово.

Дамы города N. были то, что называют, презентабельны, и в этом отношении их можно было смело поставить в пример всем другим. Что до того, как вести себя, соблюсти тон, под­держать этикет, множество приличий самых тонких, и особенно наблюсти моду в самых последних мелочах, то в этом они опе­редили даже дам петербургских и московских.

…В нарядах их вкусу было пропасть: муслины, атласы, кисеи были таких бледных модных цветов, каким даже и названья нельзя было прибрать (до такой степени дошла тонкость вкуса). Ленточные банты и цветочные букеты порхали там и там по платьям в самом картинном беспорядке, хотя над этим беспорядком трудилась много порядочная голова. Легкий го­ловной убор держался только на одних ушах и, казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой кра­савицу!» Талии были обтянуты и имели самые крепкие и при­ятные для глаз формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N. были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя было приметить). Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были от­крыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны погубить чело­века; остальное все было припрятано с необыкновенным вку­сом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты или шарф легче пирожного, известного под именем поцелуя, эфирно обни­мал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, ма­ленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под име­нем скромностей. Эти скромности скрывали напереди и сзади то, что уже не могло нанести гибели человеку, а между тем заставляли подозревать, что там-то именно и была самая по­гибель. Длинные перчатки были надеты не вплоть до рукавов, но обдуманно оставляли обнаженными возбудительные части рук повыше локтя, которые у многих дышали завидною полно­тою; у иных даже лопнули лайковые перчатки, побужденные надвинуться далее, словом, кажется, как будто на всем было написано: нет, это не губерния, это столица, это сам Париж!

Сорочинская ярмарка.

Как упоителен, как роскошен летний день в Малороссии! Как томительно-жарки те часы, когда полдень блещет в ти­шине и зное, и голубой, неизмеримый океан, сладострастным куполом нагнувшийся над землею, кажется, заснул, весь пото­нувши в неге, обнимая и сжимая прекрасную в воздушных объ­ятиях своих! На нем ни облака. В поле ни речи. Все как будто умерло; вверху только, в небесной глубине, дрожит жаворонок, и серебряные песни летят по воздушным ступеням на влюблен­ную землю, да изредка крик чайки или звонкий голос перепела отдается в степи. Лениво и бездумно, будто гуляющие без цели, стоят подоблачные дубы, и ослепительные удары солнечных лучей зажигают целые -живописные массы листьев, накидывая на другие темную, как ночь, тень, по которой только при силь­ном ветре прыщет золото. Изумруды, топазы, яхонты эфирных насекомых сыплются над пестрыми огородами, осеняемыми статными подсолнечниками. Серые скирды сена и золотые снопы хлеба станом располагаются в поле и кочуют по его неизмеримости. Нагнувшиеся от тяжести плодов широкие ветви черешен, слив, яблонь, груш; небо, как чистое зеркало – река в зелёных, гордо поднятых рамах… как полно сладострастия и неги малороссийское лето!

Л. Толстой

Воскресение.

Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц,— весна была вес­ною даже и в городе. Солнце грело, трава, оживая, росла и зеленела везде, где только не соскребли ее, не только на газо­нах бульваров, но и между плитами камней, и березы, тополи, черемуха распускали свои клейкие и пахучие листья, липы на­дували лопавшиеся почки; галки, воробьи и голуби по-весен­нему радостно готовили уже гнезда, и мухи жужжали у стен, пригретые солнцем. Веселы были и растения, и птицы, и насекомые, и дети. Но люди — большие, взрослые люди не переставали обманывать и мучить, себя и друг друга. Люди считали, что священно и важно не это весеннее утро, не эта красота мира божия, данная для блага всех существ,— красота, располагаю­щая к миру, согласию и любви, а священно и важно то, что они сами выдумали, чтобы властвовать друг над другом.

Война и мир.

Из-за оглушающих со всех сторон звуков своих орудий, из-за свиста и ударов снарядов неприятелей, из-за вида вспо­тевшей, раскрасневшейся, торопящейся около орудий прислуги, из-за вида крови людей и лошадей, из-за вида дымков неприя­теля на той стороне (после которых всякий раз прилетало ядро и било в землю, в человека, в орудие или лошадь), — из-за вида этих предметов у него в голове установился свой фантастиче­ский мир, который составлял его наслаждение в.эту минуту.

1-го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу. Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и пе­реулки, и позади себя напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы. К 10-ти часам утра 2 сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.

А.Чехов

Гусев.

— Да, я всегда говорю в лицо правду,.. Я никого и ничего не боюсь. В этом отношении между мной и вами — разница гро­мадная. Вы люди темные, слепые, забитые, ничего вы не видите, а что видите, того не понимаете… Вам говорят, что ветер с цепи срывается, что вы скоты, печенеги, вы и верите; по шее вас бьют, вы ручку целуете; ограбит вас какое-нибудь животное в енотовой шубе и потом швырнет вам пятиалтынный на чай, а вы: «Пожалуйте, барин, ручку». Парии27 вы, жалкие люди… Я же другое дело. Я живу сознательно, я все вижу, как видит орел или ястреб, когда летает над землей, и все понимаю. Я вопло­щенный протест. Вижу произвол — протестую, вижу ханжу и ли­цемера— протестую, вижу торжествующую свинью — протестую. И я непобедим, никакая испанская инквизиция не может заста­вить меня замолчать. Да… Отрежь мне язык — буду протесто­вать мимикой, замуравь меня в погреб — буду кричать оттуда так, что за версту будет слышно, или уморю себя голодом, чтоб на их черной совести одним пудом было больше, убей меня — буду являться тенью… Да… Вот это жизнь, я понимаю. Это можно назвать жизнью.

М. Стельмах

Кровь людская — не водица.

Великая сентябрьская тишь стоит над землей. Село зачаро­вано звездным небом, и глубока, добротна синева разбросанных по долине хат. Возле каждой зорко глядят на восток потемнев­шие подсолнухи. Ночь пахнет сыроватой дорожной пылью, со­зревшими садами, терпкой коноплей. Изредка заскрипит спро­сонья журавль или хлопнется наземь возле покосившегося тына влажное от росы яблоко, прольется шипучим соком на траву — И снова тишина, как в добром сне, и снова широколистые под­солнухи, словно матери, протягивают на восток отяжелевшие руки, на которых покоятся головки маленьких, погруженных в сладкую дрему подсолнушков.

И даже не верится, что есть еще войны на земле, что нече­ловеческая злоба в последних корчах цедит реки людской крови, что высокоученые и низко павшие люди вымаливают, как нищие, повсюду за границей червонцы и оружие, чтобы заарканить землю, поднявшуюся на дыбы… Посреди неба склоняется к югу Млечный Путь, с его слепых звезд осыпается на край земли се­ребристая пыльца.

У п р а ж н е н и е 5.

Проанализируйте текст своих ролей по мастерству с точки зрения логического построения отдельных фраз и перспектив­ного развития мысли в монологах.

 

V. РАБОТА НАД ТЕКСТАМИ ОТРЫВКОВ.

В сценической речи в работе над отрывками ставится за­дача учиться передавать через авторское слово свои мысли, чувства, выявлять через слово свои отношения, точно зная «…какие мысли, чувства вы хотите вызвать у слушателя»28. Работа над текстом поможет научиться ценить слово и понимать, что если текст произносится, то он всегда должен оказывать определенное воздействие на слушателя иди на партнера. Кроме того, работа над текстом ставит перед учащимися обязатель­ное требование: не забывать, что действенное слово должно быть технически профессиональным, то есть быть четким (дик­ция), литературно правильным (орфоэпия), слышимым и звуч­ным (дыхание и голос), точно выражать смысл каждой фразы и всего контекста (логика речи).

Так же как в работе по мастерству актера для освоения всего сложного процесса создания образа есть определенный первона­чальный этап — работа над этюдами, так и в сценической речи текстовой отрывок является своеобразным этюдом по овладению действенным словом, когда практически проверяется качество речи, ее профессиональное мастерство. И потому студент дол­жен сделать как можно больше речевых этюдов. Эту работу нельзя рассматривать как художественное чтение, где чтец-ис­полнитель подробным образом изучает творчество автора, его биографию, эпоху, проделывает сложную аналитическую работу не только по исполняемому отрывку, но и по всему произведе­нию, из которого берется читаемый отрывок, чтобы определить место данного отрывка во всем произведении и его значение для раскрытия идейного содержания всего произведения. Чтец изу­чает и раскрывает характеры и взаимоотношения действующих лиц, определяет основные события, через которые раскрывается сюжет произведения, и т. д.

В работе над речевыми этюдами задача упрощается.

Вся сложная аналитическая работа по всему произведению на данной, первоначальной стадии работы по слову не обяза­тельна, хотя и не исключается. Взятый для работы речевой от­рывок является как бы определенным «предлагаемым обстоя­тельством» для отстаивания перед слушателем того или иного собственного утверждения, желания, возможности защитить или обвинить кого-то перед слушателем, привлечь его на свою сто­рону, посмеяться вместе с ним над поведением того или другого человека, заставить слушателя полюбоваться картиной при­роды, красотой человека, его прекрасным поступком и т. п. По­этому материалом для работы может служить отрывок из рас­сказа, романа, повести, поэмы любого автора, важно только, чтобы этот отрывок был идейно и художественно полноценным и представлял собой целый по содержанию кусок с началом и за­вершением. Тексты должны быть небольшими по размеру, по со­держанию они могут быть самыми разнообразными: рассказы­вать о различных событиях, описывать картины природы, рисо­вать портреты людей и т. д.

В дальнейшем полученные навыки в работе по действенному и технически профессиональному слову помогут в работе над текстом по мастерству актера и художественному слову.

Практическая работа над речевыми этюдами.

На примере разбора отрывка из романа М. Бубеннова «Орлиная степь» рассмотрим метод работы над речевыми этюдами.

Текст отрывка:

«…бывает, встретишь в лесных дебрях ручей. Маленький, он едва прокладывает себе путь, он еще не может перепрыгнуть через поваленное дерево… Но присмотришься к нему — и ви­дишь: есть в нем все же что-то задорное, сильное и многообе­щающее! И невольно мелькает мысль: а куда он течет, этот ру­чей, каким он будет, когда пройдет сотни верст? Может быть, он станет могучей рекой, которая проложит себе путь по чудесным просторам? И тогда захочется встать и шагать, шагать за ручьем, чтобы узнать, какой он, многообещающий, в далекой дали!..

Так было и с Тоней.

Она знала многих парней и отчетливо видела, какими они станут в будущем. Вот один: он будет жить размеренно, дело­вито, без дерзкой мечты, в годы возмужалости завоюет почет в селе, полюбит ходить в баню и за один присест будет выпивать туесок домашнего кваса… Вот другой: этот будет маленьким крикливым мужичонкой, какие любят мешать другим жить на белом свете: в семье у него будет не больше счастья и несчастья, чем у других, но он, надоедливый, о каждой своей житейской мелочи заставит говорить все село… Ой, каждого лебяжьинского парня Тоня видела стоящим где-то за много лет впереди!

А вот Ваньку Соболя не видела. Никак нельзя было узнать, каким он станет. Он очень легко, играючи научился работать на тракторе. А за какие дела он только не брался попутно! Охот­ничал, выкармливал на своем дворе лис-чернобурок, вязал сети, плотничал, объезжал колхозных коней… Он неутомимо, неуго­монно раскрашивал, как умел, в яркие цвета свою простую де­ревенскую жизнь. Озорной, он любил покуролесить, при случае похвастаться, затеять что-нибудь необычное, чтобы ахнуло все Лебяжье. А что все же из него могло получиться в будущем, ни­как не видно было…

Именно по этой странной причине Ванька Соболь в свое время и полюбился Тоне, да так, как только бывает впервые. И Тоня готова была, обо всем позабыв, шагать и шагать за жизнью Ваньки Соболя, чтобы узнать, станет ли она где-то да­лекой могучей рекой.

Когда же горячий и своенравный парень бежал из Лебяжь­его, бежал, не подумав о ней, не пощадив ее, Тоня со всем пы­лом и жестокостью молодости стала рвать из своей души буйно проросшую и цепкую, как трава-березка, свою любовь к Ваньке Соболю. Так продолжалось два года.

Но вот он вернулся, возмужавший, но такой же, как и прежде, загадочный и, кажется, с прежней любовью. Что же де­лать? Как быть?

Траву-березку нелегко выжить. Нападет она и всю власть за­берет в поле: тянет из земли все соки, быстро ползет туда-сюда, все опутывает и заглушает. Попробуй выполоть ее — выбьешься из сил: жидкие ползучие стебли ее крепки, точно из сыромятной кожи. Но вот наконец-то трава-березка уничтожена… А так ли? Взгляни в поле: вот она, эта живучая трава, всюду властвует над землей.

Да неужели и любовь такая?!»

Как же работать над текстом отрывка?

Нужно очень внимательно и несколько раз прочитать текст, разобраться в логике каждой фразы, установить точную после­довательность всех событий, так как «нельзя подойти к началу рассказа, не охватив целиком картины, о которой буду говорить, то есть я должна великолепно знать, во имя чего я рассказы­ваю, как я отношусь к тем людям, о которых я буду рассказы­вать, и чего я жду от партнера»29.

Тема отрывка — первая большая любовь девушки. События развиваются так. Девушка Тоня полюбила талантливого, но еще не раскрывшегося молодого парня. Полюбила сильно, горячо, а парень легкомысленно обманул ее, уехал, даже не попрощавшись с ней, не предупредив о своем отъезде. Тоня хотела за­быть свою любовь, но не могла; а когда Ванька вернулся, то чувство вспыхнуло с новой силой, потому что оно было настоя­щей любовью.

В отрывке есть действующие лица — Тоня, Ванька Соболь, два парня, есть поэтические образы — лесной ручеек, трава-бе­резка, картины природы. Необходимо точно представить, нафан­тазировать себе эти образы, картины, чтобы в ваших представ­лениях— видениях — они стали конкретными, близкими вам. Нужно своими словами рассказать себе о каждом образе, нужно представить все картины событий, чтобы при рассказе, действуя на слушателя (партнера), рисовать ему свои точные видения, вызывая тем самым у него ответные видения. Вся эта работа над видениями нужна для того, чтобы в дальней­шем говорить не уху, а глазу партнера, а «говорить глазу» можно, только ясно представляя то, о чем говоришь.

Затем нужно определить для себя: зачем я буду рассказы­вать этот отрывок, почему я начинаю рассказ, что заставило меня начать произносить текст? Нужно установить ту цель, во имя ко­торой ведется весь рассказ. Цель или задача заставят вас подводить сознание слушателя к определенному выводу, вызывать у него нужные для вас отношения к событиям, точные мысли и В конечном счете — чувства. Вы будете выполнять поставленную задачу, двигаясь от одного события к другому, от одной мысли к другой. И каждое событие в вашем рассказе будет иметь свою причину, а затем и само станет причиной другого события и так далее, все вперед и вперед. Ведь в жизни всякое явление, собы­тие, действие всегда существует в связи с другими событиями, действиями, явлениями. Они определяют друг друга, взаимно воздействуют, и в этом состоит постоянное развитие всего жи­вого. Установить такую связь и преемственность событий в от­рывке — значит установить логику, последовательность развития действия, которое будет выявляться в слове, тексте. Отсюда, хотя текст и определяет начало действия словом, но начало включе­ния в отрывок, причина, повод, которые заставляют начать рас­сказ, лежат «перед текстом», до начала слов отрывка.

Поэтому и в данном отрывке нужно найти причинную связь всего отрывка и определить первую действенную причину, повод для начала рассказа.

Таких причин для каждого рассказа может быть бесконеч­ное множество, в этом раскрывается многообразие творческих индивидуальностей. И для нашего рассказа выберем действен­ную, увлекающую нас причину.

Предположим, что поводом для нашего рассказа станет же­лание защитить девушку Тоню от несправедливых на нее напа­док. Предположим, что сидящие перед вами люди только что обвинили Тоню в ее странной привязанности к совершенно не­стоящему ее, никчемному парню. Они считают привязанность Тони нелепой, не видят в отношении Тони к Соболю настоящей любви, а самое главное — не видят и оснований для такой любви,— ведь Ванька Соболь совсем никудышный, ветреный парень.

Вы не согласны с этим. Вы вступаете в спор, чтобы доказать свою точку зрения, защитить Тоню, оправдать ее. Для того чтобы спор был успешным, нужно подобрать такие факты, до­казательства, которые переубедят слушателей, заставят их со­гласиться с вами. От факта к факту, от одного доказательства к другому вы приведете своих слушателей к конечной цели. Вы будете не только спорить, вы будете убеждать, обвинять, согла­шаться — вы будете действовать, действовать словом конкрет­ным, образным, насыщенным вашими видениями. А так как вы уже владеете техническими навыками по сценической речи, то будете искать наиболее точные интонации, краски для передачи ваших видений, для утверждения своей задачи.

Поводом для начала рассказа будет желание поспорить. Но этот спор начнется не сразу. Вы должны будете мысленно оце­нить своих противников-слушателей и уже мысленно до текста начать этот спор.

Вы скажете им — вот вы обвиняете Тоню, но верно ли это? Ведь вы сейчас оцениваете отношение Тони к Соболю очень по­верхностно. Для вас Ванька — беспутный малый, да еще и об­манщик. А так ли это? Вы считаете, что такого парня не за что любить? А нет ли и его образе таких привлекательных качеств, которые вы просто не заметили? А если Ванька особенный, талантливый, выделяющийся среди других, парень с большой меч-той и будущим? А это именно так, я это знаю и сейчас вам до­кажу. Тоне не так просто забыть его, порвать с ним, так как это любовь к настоящему красивому человеку, который еще, правда, не раскрылся.

Начну я свой рассказ с поэтического образа лесного ручейка, чем-то очень похожего на Ваньку. И начинается текст: «Бывает, встретишь в лесных дебрях» и т. д. Ваши видения уже накопили все детали неуклюжего, еще слабенького, но уже задорного лес­ного ручейка. В вашей интонации появятся различные краски. И чем ярче, точнее вы нарисуете словом этот замечательный озорной ручеек, тем больше вы заставите ваших слушателей симпатизировать этому ручейку. А это и есть ваша цель, вы уже поднялись на одну ступень в вашем споре, уже выиграли, от­стояли один момент. Вы уже можете переходить к новым фак­там в своем доказательстве основной задачи. Вы уже заставили своих слушателей согласиться с тем, что прекрасное не всегда сразу открывается, заставили их задуматься. А затем вы нач­нете раскрывать слушателям привлекательные качества Ваньки Соболя.

Вы его сравните с другими парнями и докажете, что он осо­бенный, лучше их. Ванька разнообразен, талантлив. У него зо­лотые руки — «он играючи научился работать на тракторе», «вя­зал сети, плотничал», он исследователь — «выкармливал на своем дворе лис-чернобурок», он смел — «объезжал колхозных коней», он поэт — «неугомонно раскрашивал в яркие цвета свою простую жизнь», он озорник, но не злой, он выдумщик, фантазер — «любил затеять что-нибудь необычное, чтобы ахнуло все Лебяжье». И, как бы проверяя отношение слушателей к Со­болю, вы спросите их про себя — правда, интересный человек? И слушатели должны с вами согласиться.

И вы снова подниметесь на новую ступеньку — вы завоевали еще один рубеж в споре, вы двигаетесь вперед. А раз слушатели признали за Ванькой особенные качества, значит, они должны согласиться с вами, что Тоня могла полюбить такого человека. Вы найдете такие интонации, которые раскроют прекрасную, беззаветную любовь Тони. А затем вы согласитесь со слушате­лями в том, что Ванька поступил нехорошо, уехав от Тони, вы осудите его поступок, вы покажете, как Тоня серьезно и горько переживала свою обиду, как она боролась со своей любовью. Но с настоящей любовью трудно бороться, она цепкая, беспо­щадная. И любовь осталась в сердце Тони.

И слушатели поверят вам, посочувствуют Тоне и оправдают её, когда вы скажете, что возвращение Соболя всколыхнуло все чувства с новой силой. Тоня снова потянулась к нему, не желая того, борясь с собой, простила все. Простила потому, что нельзя так легко отказаться от настоящей любви. Любовь, как трава-березка, закружит голову и сердце — «все опутывает, заглу­шает», захватит целиком — все соки вытянет.

А вывод из всего сказанного один — Тоня крепко любит хо­рошего парня, и нельзя так поверхностно порочить большое чув­ство. Спор окончен. Вы добились своего — заставили слушате­лей согласиться с вами, значит, правильно действовали словом.

 

VI. ТЕКСТЫ ДЛЯ РАБОТЫ НАД СЛОВОМ

А. Пушкин

Станционный смотритель

.. .Однажды, в зимний вечер, когда смотритель разлиневывал новую книгу, а дочь его за перегородкой шила себе платье, тройка подъехала, и проезжий в черкесской шапке, в военной шинели, окутанный шалью, вошел в комнату, требуя лошадей. Лошади все были в разгоне. При сем известии путешественник возвысил было голос и нагайку; но Дуня, привыкшая к тако­вым сценам, выбежала из-за перегородки и ласково обратилась к проезжему с вопросом: не угодно ли будет ему чего-нибудь покушать? Появление Дуни произвело обыкновенное свое дей­ствие. Гнев проезжего прошел; он согласился ждать лошадей и заказал себе ужин. Сняв мокрую, косматую шапку, отпутав шаль и сдернув шинель, проезжий явился молодым, стройным гусаром с черными усиками. Он расположился у смотрителя, на­чал весело разговаривать с ним и с его дочерью. Подали ужин. Между тем лошади пришли, и смотритель приказал, чтоб тотчас, не кормя, запрягали их в кибитку проезжего; но возвратясь, на­шел он молодого человека почти без памяти лежащего на лавке: ему сделалось дурно, голова разболелась, невозможно было ехать… Как быть! Смотритель уступил ему свою кровать, и по­ложено было, если больному не будет легче, на другой день ут­ром послать в С*** за лекарем.

На другой день гусару стало хуже. Человек его поехал вер­хом в город за лекарем. Дуня обвязала ему голову платком, на­моченным уксусом, и села с своим шитьем у его кровати. Боль­ной при смотрителе охал и не говорил почти ни слова, однако ж выпил две чашки кофе и, охая, заказал себе обед. Дуня от него не отходила. Он поминутно просил пить, и Дуня подносила ему кружку ею заготовленного лимонада. Больной обмакивал губы и всякий раз, возвращая кружку, в знак благодарности слабою своей рукою пожимал Дунюшкину руку. К обеду приехал лекарь. Он пощупал пульс больного, поговорил с ним по-немецки и по-русски объявил, что ему нужно одно спокойствие и что дни через два ему можно будет отправиться в дорогу. Гусар вручил ему двадцать пять рублей за визит, пригласил его отобедать; ле­карь согласился; оба ели с большим аппетитом, выпили бутылку вина и расстались очень довольны друг другом.

Прошел еще день, и гусар совсем оправился. Он был чрезвы­чайно весел, без умолку шутил то с Дунею, то с смотрителем; насвистывал песни, разговаривал с проезжими, вписывал их по­дорожные в почтовую книгу и так полюбился доброму смотри­телю, что на третье утро жаль было ему расстаться с любезным своим постояльцем.

Н. Гоголь

Повесть о том, как поссорился

Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

.. .Прекрасный человек Иван Иванович! Какой у него дом и Миргороде!.. Какие у него яблони и груши под самыми ок­нами! Отворите только окно — так ветви и врываются в комнату. Это все перед домом; а посмотрели бы, что у него в саду! Чего там нет? Сливы, вишни, черешни, огородина всякая, подсолнеч­ники, огурцы, дыни, стручья, даже гумно и кузница…

Очень хороший также человек Иван Никифорович. Его двор возле двора Ивана Ивановича. Они такие между собою прия­тели, каких свет не производил… Несмотря на большую приязнь, эти редкие друзья не совсем были сходны между собою. Лучше всего можно узнать характеры их из сравнения: Иван Иванович имеет необыкновенный дар говорить чрезвычайно приятно. Господи, как он говорит! Это ощущение можно срав­нить только с тем, когда у вас ищут в голове или потихоньку проводят пальцем по вашей пятке… Иван Никифорович, напро­тив, больше молчит, но зато если влепит словцо, то держись только: отбреет лучше всякой бритвы. Иван Иванович худощав и высокого роста; Иван Никифорович немного ниже, но зато рас­пространяется в толщину. Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз; голова Ивана Никифоровича на редьку хвостом вверх. Иван Иванович только после обеда лежит в од­ной рубашке под навесом; ввечеру же надевает бекешу и идет куда-нибудь — или к городовому магазину, куда он поставляет муку, или в поле ловить перепелов. Иван Никифорович лежит весь день на крыльце; если не слишком жаркий день, то обык­новенно выставив спину на солнце, и никуда не хочет идти… Иван Иванович очень сердится, если ему попадется в борщ муха: он тогда выходит из себя и тарелку кинет, и хозяину до­станется. Иван Никифорович чрезвычайно любит купаться и, когда сядет по горло в воду, велит поставить также в воду стол и самовар, и очень любит пить чай в такой прохладе… Иван Иванович несколько боязливого характера. У Ивана Никифоровича, напротив того, шаровары в таких широких складках, что если бы раздуть их, то в них можно бы поместить весь двор с амбарами и строением. У Ивана Ивановича большие вырази­тельные глаза табашного цвета и рот несколько похож на букву ижицу; у Ивана Никифоровича глаза маленькие, желтоватые, совершенно пропадающие между густых бровей и пухлых щек, и нос в виде спелой сливы…

Впрочем, несмотря на некоторые несходства, как Иван Ива­нович, так и Иван Никифорович — прекрасные люди.

Чудный город Миргород! Каких в нем нет строений! И под соломенною, и под очеретяною, даже под деревянною крышею; направо улица, налево улица, везде прекрасный плетень; по нем вьется хмель, на нем висят горшки, из-за него подсолнечник вы­казывает свою солнцеобразную голову, краснеет мак, мелькают толстые тыквы… Роскошь! Плетень всегда убран предметами, которые делают его еще более живописным: или напяленною плахтою, или сорочкою, или шароварами. В Миргороде нет ни воровства, ни мошенничества, и потому каждый вешает, что ему вздумается. Если будете подходить к площади, то, верно, на время остановитесь полюбоваться видом: на ней находится лужа, удивительная лужа! единственная, какую только вам уда­валось когда видеть! Она занимает почти всю площадь. Пре­красная лужа! Домы и домики, которые издали можно принять за копны сена, обступивши вокруг, дивятся красоте ее.

Но я тех мыслей, что нет лучше дома, как поветовый суд. Дубовый ли он, или березовый, мне нет дела; но в нем, мило­стивые государи, восемь окошек! восемь окошек в ряд, прямо на площадь и на то водное пространство, о котором я уже гово­рил и которое городничий называет озером! Один только он ок­рашен цветом гранита: прочие все домы в Миргороде просто выбелены. Крыша на нем вся деревянная, и была бы даже вы­крашена красною краскою, если бы приготовленное для того масло канцелярские, приправивши луком, не съели, что было как нарочно во время поста, и крыша осталась некрашенною. На площадь выступает крыльцо, на котором часто бегают куры, оттого, что на крыльце всегда почти рассыпаны крупы, или что-нибудь съестное, что, впрочем, делается не нарочно, но един­ственно от неосторожности просителей.

М.Шолохов.

Тихий Дон.

…Мир открылся Аксинье в его сокровенном звучании: тре­петно шелестели под ветром зеленые с белым подбоем листья ясеней и литые, в узорной резьбе, дубовые листья; из зарослей молодого осинника плыл слитный гул; далеко-далеко невнятно и грустно считала кому-то непрожитые года кукушка; настой­чиво спрашивал летавший над озерцом хохлатый чибис: «чьи вы, чьи вы?»; какая-то крохотная серенькая птаха в двух шагах от Аксиньи пила воду из дорожной колеи, запрокидывая головку и сладко прижмурив глазок; жужжали бархатисто-пыльные шмели; на венчиках луговых цветов покачивались смуглые ди­кие пчелы. Они срывались и несли в тенистые прохладные дупла душистую «обножку». С тополевых веток капал сок. А из-под куста боярышника сочился бражный и терпкий душок гниющей прошлогодней листвы.

Ненасытно вдыхала многообразные запахи леса сидевшая неподвижно Аксинья. Исполненный чудесного и многоголосого звучания лес жил могущественной первородною жизнью. Поемная почва луга, в избытке насыщенная весенней влагой, выметывала и растила такое богатое разнотравье, что глаза Аксиньи терялись в этом чудеснейшем сплетении цветов и трав.

Улыбаясь и беззвучно шевеля губами, она осторожно пере­бирала стебельки безымянных голубеньких, скромных цветов, потом перегнулась полнеющим станом, чтобы понюхать, и вдруг уловила томительный и сладостный аромат ландыша. Пошарив руками, она нашла его. Он рос тут же, под непроницаемо-тени­стым кустом. Широкие, некогда зеленые листья все еще ревниво берегли от солнца низкорослый горбатенький стебелек, увенчан­ный снежно-белыми пониклыми чашечками цветов. Но умирали покрытые росой и желтой ржавчиной листья, да и самого цветка уже коснулся смертный тлен: две нижние чашечки сморщились и почернели, лишь верхушка — вся в искрящихся слезинках росы — вдруг вспыхнула под солнцем слепящей пленительной белизной.

К. Паустовский

Жильцы старого дома.

Неприятности начались в конце лета, когда в старом деревен­ском доме появилась кривоногая такса Фунтик. Фунтика при­везли из Москвы.

Однажды черный кот Степан сидел, как всегда, на крыльце и, не торопясь, умывался. Он лизал растопыренную пятерню, потом, зажмурившись, тер изо всей силы обслюненной лапой у себя за ухом. Внезапно Степан почувствовал чей-то присталь­ный взгляд. Он оглянулся и замер с лапой, заложенной за ухо. Глаза Степана побелели от злости. Маленький рыжий пес стоял рядом. Одно ухо у него завернулось. Дрожа от любопытства, пес тянулся мокрым носом к Степану — хотел обнюхать этого загадочного зверя…

Степан изловчился и ударил Фунтика по вывернутому уху.

Война была объявлена, и с тех пор жизнь для Степана поте­ряла всякую прелесть. Нечего было и думать о том, чтобы ле­ниво тереться мордой о косяки рассохшихся дверей или валяться на солнце около колодца. Ходить приходилось с опаской, на цы­почках, почаще оглядываться и всегда выбирать впереди какое-нибудь дерево или забор, чтобы вовремя удрать от Фунтика.

.. .Теперь приходилось обходить сад не по земле, а по высо­кому забору, неизвестно зачем обтянутому заржавленной колю­чей проволокой и к тому же такому узкому, что временами Сте­пан долго думал, куда поставить лапу.

…Только раз за все лето Степан, сидя на крыше, усмех­нулся.

Во дворе, среди курчавой гусиной травы, стояла деревянная миска с мутной водой — в нее бросали корки черного хлеба для кур. Фунтик подошел к миске и осторожно вытащил из воды большую размокшую корку.

Сварливый голенастый петух, прозванный «Горлачом», при­стально посмотрел на Фунтика одним глазом. Потом повернул голову и посмотрел другим глазом. Петух никак не мог поверить, что здесь, рядом, среди бела дня происходит грабеж.

Подумав, петух поднял лапу, глаза его налились кровью, внутри у него что-то заклокотало, как будто в петухе гремел далекий гром.

Степан знал, что это значит — петух разъярялся. Стремительно и страшно, топая мозолистыми лапами, петух помчался на Фунтика и клюнул его в спину. Раздался короткий и крепкий стук. Фунтик выпустил хлеб, прижал уши и с отчаян­ным воплем бросился в отдушину под дом.

Петух победно захлопал крыльями, поднял густую пыль, клюнул размокшую корку и с отвращением отшвырнул ее в сто­рону — должно быть, от корки пахло псиной.

Фунтик просидел под домом несколько часов и только к ве­черу вылез и сторонкой, обходя петуха, пробрался в комнаты. Морда у него была в пыльной паутине, к усам прилипли высох­шие пауки.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Схема рис. 1а взята из книги А. М. Егорова «Гигиена голоса и его фи­зиологические основы».

2 Схемы рисунков взяты из книги проф. М. Е. ХватцеМ «Недостатки речи у школьников». М., Учпедгиз, 1958.

3 Исключение см.. в главе «Нормы литературного произношения».

4 Тренируя дикцию на фразах и текстах, не забывайте об их смысле.

5 Для работы над речью на материале сказки следует брать из нее не­большие отрывки, предварительно ознакомившись с содержанием всей сказки и определив ее основную мысль.

6 Правильность ударений проверяйте по словарям.

7 произносится как короткое «и».

8 К. С. Станиславский. Собрание сочинений в 8-ми томах, т. 3, М., «Искусство», 1955, стр. 63.

9 См.: Н. И. Ж и н к и н, Механизмы речи, М., Изд-во Академии педагоги­ческих наук, 1968.

10 См. статью: Е. И. Алмазов. Мутационный период в голосе мальчи­ков.— Сб. «Детский голос», М.., Педиздат, 1970, стр. 160.

11 См.: А.С. Авдулина. Умеете ли вы дышать, М., «Знание», 1965.

12 В дальнейшем мы не будем напоминать, что перед вдохом, естественно, следует сделать выдох.

13 К. С. Станиславский. Собрание сочинений, т. 3, стр. 63.

14 Нумерация строчек дана для более удобного деления текста по со­бытиям.

15 Отрывки даются в сокращении. В текст внесены изменения, приближаю­щие язык былин к современному языку.

16 М.Ю.Лермонтов. Собрание сочинений в 4-х томах, т. 4, М., Изд-во Академии наук СССР, 1959, стр. 576.

17 Сб. «Станиславский. Писатели, артисты, режиссеры о великом деятеле
русского театра», М., «Искусство», 1963, стр. 136.

18 Сб. «Михаил Семенович Щепкин», стр. 200, 201.

19 К. С. Станиславский. Собрание сочинений, т. 3, стр. 97.

20 К. С. Станиславский. Собрание сочинений, т. 3, стр. 99.

21 Та м же, стр. 100.

22 К. С. Станиславский. Собрание сочинений, т. 3, стр. 122.

23 М. К не бе ль. Слово в творчестве актера. М., «Искусство», 1954, стр. 108.

24 К. С. Станиславский. Собрание сочинений, т. 3, стр. 135.

25 К. С. Станиславский. Собрание сочинений, т. 3, стр. 100.

26 Предложения даются с опущенными в отдельных случаях знаками препинания.

27 Парии — в Индии люди из низшего сословия, лишенные всех прав (бес­правные, отверженные, угнетаемые люди).

28 М. Кнебель. Слово о творчестве актера, стр. 72.

29 М. Кнебель. Слово в творчестве актера, стр. 68. 236

Print Friendly

Коментарии (0)

› Комментов пока нет.

Добавить комментарий

Pingbacks (0)

› No pingbacks yet.